Цунами

      Так и пролетели две недели, полные работы и гулянок. Пребывание в чужом мире успело стать обыденностью. Понимание японской речи возрасло на довольно высокий уровень, особенно если сравнивать с тем, как она разговаривала при первой встрече с шинигами.       Очередной день подходил к концу. Ликерия возвращалась с вечерней очистки, напевая едва различимую мелодию, услышанную с утра на рынке. Путь от станции до четвёртого отряда уже был выучен на зубок. Встречные проводники душ и местные жители радостно махали руками, стоило приблизиться. Даже давящая аура Перевозчика теперь не казалась им такой уж страшной. Может, привыкли к страху, а может, и вовсе перебороли его.       — Знаете, почему морякам в мире людей запрещают заглядываться на водную гладь? – словно изниоткуда послышался голос.       Девушка перепугалась и быстро завертела головой в поисках источника. На самом пороге её палатке стоял учёный в привычных зелёных одеяниях, оперевшись на деревянную ограду. Он не смотрел на гречанку, его взор был устремлён на последних лучах солнца, исчезающих за горизонтом. Поняв, что опасаться нечего, она выдохнула и приблизилась:       — Нет, почему?       Тот горестно вздохнул и повернулся с ответом:       — Ведь довольно скоро страх бездны пропадает, остаётся лишь интерес и желание спрыгнуть вниз. Они говорят, что океан утягивает души людей, что заинтересовались им.       Его взгляд был пристален и беспощаден, смотрял прямо в глаза. Нет, прямо в самую душу. Волна мурашек накатила на лодочницу. Так и застыла, приоткрыв рот, но не найдя ответа. Мужчина вскоре отвернулся и вновь уставился на горизонт, молча провожая мерцающую падающую звезду. Ликерия не могла оторвать от него глаз. Его спокойствие и манера говорить завораживали. И, казалось, он каким-то образом прочитал мысли, что накапливались в её душе последние дни. Да и появился как раз вовремя, чтобы...       Поток мыслей оборвал звон металла о деревянную поверхность. На перилах рядом с Урахарой появилась стопка серебрянных монет. Он молча поставил их, не поворачивая головы.       — Что это?.. – приблизилась девушка. Неприятное чувство закралось в груди.       — Плата за проезд, – коротко пояснил тот и обернулся, вновь впившись взглядом в чужие глаза. – Ведь так принято у вас, правда ведь?       Ликерия отшатнулась, словно от огромной волны, что накрыла с головой. Сердце защимило. Нет, меньше всего тогда хотелось возвращаться на тёмную туманную Стикс. Меньше всего хотелось вдыхать вонь затхлой воды и гниющей рыбы. Меньше всего хотелось вновь бороздить бездонную реку, не имеющую ни берегов, ни чётких маршрутов. В том мире всё не так, всё какое-то уматывающее, пропитанное безнадёгой. Там нет красок. Лишь чёрная вода, серый туман да белый фонарь – единственный источник света в бескрайнем пространстве. Место, казавшееся когда-то домом, теперь пугало. Не было ни малейшего желания вернуться, вновь взять в руки весло. Куда веселее было выполнять рутинную работу, как иностранный посол, чем продираться скводь дымку отчаяния.       — Я не возьму их, – махнула головой. – Вы ведь уже мертвы, Урахара-сан.       — Это не против правил, – сухо парировал. – Мне всего лишь нужно добраться до Великих Врат.       — Великих Врат? – её голос дрогнул. – Для чего же?       Мужчина помолчал какое-то время. Собеседнице даже показалось, что она и вовсе не получит ответ. Несколько секунд казались целыми минутами. И вот, солнце полностью исчезло. Наступила темнота. Он постучал указательным пальцем по верхней монете:       — Не знаете ли вы, Ликерия-сама, как продвигается ремонт Врат?       Очередной вопрос застал враспох. И почему только он говорил загадками? Если он её в чём-то подозревал, то почему бы не сказать это прямо? Подобное только раздражало.       — Я не могу знать, – наигранно печально склонила она голову. – Этим ведь занимается мой Отец.       — Не кажется ли вам, что он делает это слишком долго? – он говорил быстро, чуть ли не перебивая. Это только сильнее давило, ком подступил к горлу. – Вы говорили, что это должно занять не более пары дней. Но прошло уже две недели, а никаких изменений. Даже количество послупаемых осколков не уменьшается. Не кажется ли это вам странным?       Он говорил, не отводя глаз, словно гипнотизируя. Это пугало, словно перед ней стоял кто-то совершенно незнакомый. Не тот Киске Урахара, который всегда оставлял шутливые комментарии и деликатно обходил спорные темы. За последние две недели, казалось, сущности местных обитателей стали совершенно понятны и предсказуемы. Но нет, сейчас открывалось что-то совершенно новое.       — Я волнуюсь, что что-то могло пойти не так, – он всё же понизил тон к привычному мягкому и увёл взгляд. – Сроки вышли за указанные рамки, при чём довольно давно, – аккуратно поправил свою зелёную шляпу и сбил с полей невидимый слой пыли. – Я не помешаю, просто хочу убедиться, что всё идёт по плану.       Теперь снова показался старый знакомый учёный. Резкий перепад взглядов, характеров... Даже больше сбивало с толку.       Почему Ликерия сама не замечала, что её прибывание в Сообществе Душ так затягивается? Почему не задала себе все эти же вопросы? Она ведь была обязана следить за тем, чтоб всё было под контролем. Но всё абсолютно точно было не под контролем. Перевозчик должен наблюдать и выслушивать, а не становиться частью чужого мира. Тогда почему она стала растворяться в обществе всех тех шинигами? Почему всего за полтора десятка дней они заменили ей всё, что она знала всё своё бытие. В сердце словно прилетела стрела. Значит, он смог заметить всё раньше неё? Шок и недоумевание сменились пониманием и разочарованием.       — Хорошо, я проведу вас к Великим Вратам, Урахара Киске, – короткий поклон.

***

      Ритмичный стук рукоятью посоха по земле. Мелодия, навевающая мурашки по коже. На первый взгляд, ничего не произошло. Но всего через секунду стало видно: со стороны ближайшего озерца на участке какой-то из благородных семей медленно над поверхностью земли полз тоненький ручеёк сероватого тумана. Цветы, что касались этой дымки, тут же вяли и тускнели, чуть ли не рассыпаясь в труху. По поверхности облачка, как по воде, плыла маленькая лодочка. Такая же серая и блеклая, как полагается месту, которое бороздила испокон веков. Её борт был слегка покосившимся, а широкие древние доски были исполосаны трещинами.       Речной рукав остановился у самого порага палатки. Лодочка притормозила. Вблизи она казалась ещё небезопаснее. Вздувшееся и растрескавшееся дерево должно было вот-вот развалиться. Каждая досочка трещала лишь под тяжестью собственного существования.       — Ваша плата, Урахара-сан, – Ликерия выставила руку в прошении.       Монеты послушно переместились с ограды на раскрытую ладонь. Сжала кулак, между пальцем замельками яркие искры. Расплавившееся серебро растянулось в длинную палицу. Извивалось, создавало фигурные узоры, похожие на цветы, шипастые лозы, очертания поющих птиц. Один из концов расширился, стал похожим на раскрытое крыло.       — Весло под стать владельцу и плате, – ухмыльнулась Перевозчица и поманила рукой к лавке в задней части транспорта.       Киске послушно опустился на отведённое место. Лодка немного пошатнулась под его ногой, но вовремя смог удержать равновесие. Невесомая походка шинигами, похоже, не работала на подобные метафизические объекты. Аккуратно опустился на сиденье. Лодочница следом ступила внутрь и установила посох в специальное крепление на самом носу. Тот словно прирос: казавшиеся искусственными лозы зашевелились, спутались к доскам и растянулись по всей длине форштевней. Весло аккуратно опустилось в туман и началось движение.       Они двигались медленно, ручей извивался где-то впереди, выискивал наилучший маршрут. Приглядевшись, Урахара заметил, что всё вокруг словно замедлилось, если не остановилось вовсе. Бабочки зависли в воздухе, листья деревьев застыли, словно вылитые из металла. Где-то вдалеке зверёк, по очертаниям похожий на кошку, остановился в прыжке в паре сантиметров от приземления, вытянулся во всю длину и напружинил подушечки передних лапок перед контактом с мягкой почвой. На улицах застыли шинигами, расходившиеся по своим домам. Один застыл с забавным выражением лица за мгновенье до чиха. Подхвативший какого-то хорька орёл казался похожим на камень: ни пёрышко не выявляло ни малейшего признака жизни. Зрелище завораживало.       — Это вы имели ввиду, когда говорили, что время идёт нелинейно? – шёпотом спросил Урахара, не отрывая взгляд от горизонта. Молчание и было ответом.       Окружение стало медленно размываться, словно кто-то поставил в объектив новую линзу, под которую камера ещё не успела скорректироваться. Чёткие формы исчезли, цвета стали постепенно тускнеть. Местность залила постепенно тенеющая белая дымка. Глаза сами собой заморгали быстрее, старались ухватиться крепче за знакомые образы. Но тщетно, всё словно тонуло в пучине неизвестности.       Но всё было не совсем так. Мир остался тем же, ничего не замедлялось, не исчезало. Только лишь они: Пассажир и Лодочник мигом растворились в воздухе, словно их и не существовало никогда. Имена и звания перестали иметь значения, стоило посудине исчезнуть.       Туман сгущался сильнее, как и вода под бортом. Она начинала походить на вязкую чёрную нефть, с усилием разбивающуюся о деревянные крепления. Тени, похожие на очертания тел, расплывались в стороны, стоило свету Маяка появиться поблизости. Но тут же возвращались, старались спрятаться в тени лодки и дотянуться до Пассажира. Тщетно, им не хватало длины рук и наглости, чтоб залезть во владения Перевозчика. Интуиция подсказывала: сунутся – потеряют не только жизнь, но и кое-что посерьёзней. Вот только голод был сильнее, жажда вкусить ещё не отбросившую своё существо душу заполонила все малейшие остатки сознания.       Но вскоре и они отступили. Что-то другое привлекло внимание. Где-то в глубине тумана появились силуэты. Они были живые, двигались и даже доносились звуки голосов. Там был кто-то, кто-то до боли знакомый. С каждым метром, что проходила лодка, они становились ярче, отчётливее, громче. Ещё секунду – можно будет увидеть лица. Лица, которые видел уже с тысячу раз, навсегда оставившие отпечатки в сознании.       Перевозчица и не смотрела в ту сторону. Зачем, если она всё равно ничего не заметит, не поймёт. Это воспоминания её Пассажира, его наиблизжайшие, наизаветнейшие. Она никогда не расспрашивала никого о том, что им мерещится в тумане. За те минуты, что она ведёт своё судно, человек может пережить всю свою жизнь, осознать непонятые ранее ошибки, погоревать об упущенных возможностях и посмеяться от души. Возможно, на его лице тогда сменялась сотня эмоций в мгновенье, может, он рыдал, как младенец. Но она не повернулась, не прислушалась, лишь держала курс прямо. Ожидала, что туман наконец расступится и выведет к заветным Вратам. Как только Пассажир будет готов отбросить всё позади, так сразу же.       Шинигами проживают достаточно долгую жизнь, в отличии от людей. Вероятно, этому Пассажиру есть много о чём вспомнить, каких товарищей помянуть. Обычно, годы, что пересматривает умирающий, для лодочника приравниваются всего к минутам. Мизерное время, не позволяющее насладиться ни каплей радости.       Ещё более тёмная, чем водная гладь, полоса тянулась сразу за лодочкой. Это и были новые осколки, слепившиеся из частиц воспоминаний и желаний учёного. Очищение души шло медленно, но верно. Кто знает, сколько тяжёлых и разбивающих сердце мыслей и воспоминаний смыла река. И вот, спустя неизмеримое количество времени, что могло быть и тысячами лет, и секундным путешествием, на горизонте завиднелся тусклый огонёк другого Лодочника.       — С возвращением, Урахара-сан, – мягко проговорила Ликерия, – мы на месте.       Тот быстро заморгал, словно очнувшись от долгого крепкого сна, и вмиг поднялся на ноги. По мере приближения вырисовывалась фигура другой, ещё меньшей, лодочки рядом с широченной изогнутой и обвитой лозами аркой. Поверхность была испещрена глубокими трещинами, а в её самом верху виднелась полушарообразная ниша. Дряхлый старик в длинных серо-коричневых трепьях, стоя на самом носу своей посудины, держал свой лунный посох у самой ниши. Окостенелые худощавые руки тряслись, едва держа изломанный посох ровно. Необычная зловещая реяцу, что текла по его каналам, была направлена к луне на наконечнике. Вот только его луна была тусклее, жизненная энергия владельца едва питала её. Напряжение между луной и нишей было настолько высоким, что у старика не хватало сил на пробитие данного препятствия.       — Что ты здесь делаешь, Ликерия? – окликнул дочь Харон. – Ты покинула пост в Японском Обществе душ без разрешения. Захотелось наказания за неповиновение? – его голос был громок и суров, громом разлетался по бескрайней Стикс. Весь воздух всполохнул неизмеримый силы поток чужеродной реяцу, что вызывал негласную внутреннюю панику в жилах Урахары.       — Отец, – пошатнулась и вмиг вновь выпрямилась Проводница, – ремонт слишком затянулся, я прибыла тебе на помощь.       — Не смей! Твоя задача – поддерживать безопасность Японского филиала, даже не пытайся лезть в дела взрослых, – непоколебимо отрезал старик.       — Прошу прощения, – приблизился к носу посудины учёный, выплывая из тени Лодочницы, – моё имя – Урахара Киске. Я учёный из Общества душ, Японского филлиала. Это я попросил мисс Ликерию доставить меня сюда, чтоб я мог помочь Вам с ремонтом. Может, научный подход...       — Не думаю, что Ваш подход поможет, господин учёный, – вежливым, но всё тем же разъерённым тоном протянул Харон. – В каждом из миров свои особенности и правила. Здесь же, в нашем мире, Врата – полная компетенция Перевозчиков. Только те, кто носит душу Перевозчика, способны покорить эти Врата, также как и мы не сможем открыть и пройти ваши врата Сенкаймон. Таковы уж условия.       — Тогда я могу открыть Врата Миров! – ступила ближе Ликерия и оказалась всего в сантиметрах от края своей лодки. Лёгким движением, она оторвалась от дощаного покрытия и перескочила на палубу Отца, ловко вырвав свой посох из крепления. – Я ведь тоже носитель души Перевозчика, значит условие соблюдено, – на лице просияла улыбка, а глаза заблестели азартом. Такая работа была куда ответсвеннее и важнее, чем прежде, новая ступень в карьере молодой Лодочницы.       — Ни в коем случае, – осадил её Харон. – Это опасная и тяжёлая работа, если ты не справишься...       — Но ведь ты тоже не справляешься! – крикнула девушка и ловко проскочила мимо тянущихся к ней старческих рук.       Она оттолкнула отцовский посох и нежно, но с силой, пихнула старика назад. Сверкающая луна взнялась ввысь, к нише, костлявые пальцы впились в её плечи, но дело уже было начато.       Ликерия чувствовала, как её жизненная сила отливает от неё, ноги стали ватными, стоять стало сложнее. Но притяжение к нише держало её прямо, такой силы поток было уже не так просто оборвать. Это всё равно, что попробовать построить плотину на быстрой горной реке, предварительно не подготовив место. Всё бы просто-напросто выхлестнулось бы из-за краёв, разрешив любые опоры.       Ниша засверкала, воздушное давление сильно возрасло. Энергия Ликерии несчадно убывала, перетекала в посох, а оттуда во Врата. Харон что-то кричал, что различить уже не было сил. Он вместе с Урахарой пытались силой оттянуть девушку от Врат, выбить из рук посох, но тщетно.       Врата распахнулись, оттуда хлынул ослепительный белый свет, что заполонил всю долину Стикс. Темная вода хлынула внутрь, утягивая за собой лодки. Харон отпустил одной рукой свою дочь, чтоб удержать весло и сохранить свою посудину на плаву. Не защищённая лодочка Ликерии в мгновении ока исчезла в порталле под аркой. Бурлящие от страха осколки водоворотом заносило туда же. Ликерия, едва стоящая на ногах, подкосилась от такой силы. Посох потянул её вперёд, неумолимо затягивая во Врата Миров. Хотелось бы сказать, что у Отца и Пассажира вышло удержать её, но судьба повернула другим путём. В мгновение ока девушка растворилась в свете порталла.       Вода быстро стала опускаться и светлеть. Совсем скоро она поголубела, внизу можно было разглядеть темную бездну. Чистейшая вода плескала старую лодочку. Поток успокоился. Врата казались на несколько метров выше, теперь получалось полностью разглядеть их величину. И лишь скорбный тихий плачь старика, сжимающего в руках чёрный обрывок ткани одеяний погибшей дочери, заполонял тишину мёртвой реки.

***

      Лишь Кьераку, великому Главнокомандующему, была поведана истинная история произошедшего. Для остальных же шинигами из Общества душ был подготовлен рассказ, как храбрая посол Греческого филлиала отправилась помогать своему Отцу в ремонте врат, после чего осталась на своём прежнем посту, как Перевозчик душ реки Стикс.       — Жаль... что она ушла, не попрощавшись, – с грустной улыбкой прошептала капитан четвёртого отряда Котецу. – Я успела к ней привязаться. Думала, мы можем стать подругами...       Но горе затмила радость от окончания пандемии, и все работы вернулись в прежний темп. На барной улочке была организована большая вечеринка, где собрались шинигами всех мастей и рангов. Музыка оглушительно шумела, а алкоголь тёк рекой.       На берегу ручья медленно вышла фигура в шляпе. Урахара аккуратно поставил горсть монет у самой воды. Он долго вглядывался в поток, после чего развернулся к городу и исчез в свете фонарей.       Конец.