Часть 1. Чёрный снег, белый снег. Глава 1

"Лица, которые попытаются найти в этом

повествовании мотив, будут отданы под суд;

лица, которые попытаются найти в нём мораль,

будут сосланы; лица, которые попытаются

найти в нём сюжет, будут расстреляны".

Марк Твен "Приключения Гекльберри Финна"

Великие дела начинаются с того, что вы побеждаете в малом и тем самым учитесь верить в себя, учитесь выигрывать.       «Шиш ей, этой Лаванде! – мстительно ворчала про себя Гермиона, разливая зелье в порционные бутылочки. – Дырку ей от бублика, а не Рона!»       У Гермионы была Ахиллесова пята, саднившая каждый год перед Днём святого Валентина. Её совершенно не воспринимали как женщину. Доучившись до шестого курса, она ни разу не была на свидании и даже не представляла, как на нём нужно себя вести. Танцевальные вечера неизменно проводила, подпирая стенку и горячо благодарила Мерлина, что в Хогвартсе нет какой-нибудь «Амурологии», предмета соблазнения и любви, как в Шармбатоне. Она завалила бы его вхлам.       Разглядывая начинавшиеся от ушей ноги Лаванды Браун, Гермиона утешала себя, что человеку даётся от природы что-то одно: или ум, или внешность. Лаванда по соблазнению была бы первой на курсе. Перед Новым годом она пригласила Рона Уизли на свидание прямо у всех на глазах, в столовой за обедом. Рон от такого внимания сразу задрал нос, а Гермиона уже в который раз ощутила болезненный укол ревности и тягостное бессилие.       Поэтому, когда в магловской библиотеке в книге по средневековой магии ей попался бурый от времени листок с описанием старинного рецепта приворотного зелья, она расценила это как перст судьбы. Название у состава было простое – «Innamorato». В школьных учебниках и в Министерских реестрах такое зелье не числилось. Действие автор обещал короткое и мощное, ингредиенты были описаны необычные, но вполне доступные.       Чем дольше она думала, тем сильнее хотелось его приготовить. Тщеславие уже рисовало публикацию в «Магическом вестнике», в колонке магической археологии. Шутка ли – восстановить утраченный средневековый рецепт! Кроме победы над Лавандой, это сулило стать началом большой карьеры. И совесть почти не колола: её, Гермиону и безо всякого зелья есть, за что полюбить. А то, что Рон эти достоинства сам в ней не рассмотрел и вовремя не оценил - это просто досадное недоразумение, надо просто ему немного помочь.       В приятном предвкушении, Гермиона выбрала время и сварила несколько порций. Настало время испытания и сомнений.       У Гарри к этому времени уже начался роман с Чжоу Чанг, он на эту роль категорически не подходил. С друзьями так не поступают. А на Роне, ради которого всё и затевалось, тестировать зелье не хотелось, лучше уж применить потом, наверняка.       «Достаточно попробовать по одному разу на трёх разных парнях», – прикинула она. Да и безопасней, не успеют влюбиться, пройдёт действие зелья - и всё. Потому что куда девать влюблённого кавалера, автор рецепта не уточнял.       Первой, самой лёгкой добычей, стал Невилл Лонгботтом. Он выпил чай с подлитым зельем и целый вечер болтал без умолку с Гермионой в гостиной Гриффиндора.       Ей понравился эффект напитка. Невилл внезапно оказался неглупым собеседником, его вечная стеснительность испарилась, и через час общения у неё самой даже возникла лёгкая симпатия к нему. Но действие напитка прошло, он опять стал путаться в словах и, смутившись, сбежал в свою комнату. Что и требовалось доказать.       Больше на ум никто не приходил. Но, случайно встретившись в «Трёх мётлах» с Симусом Финниганом, Гермиона опробовала зелье второй раз. Тоже успешно, за исключением того, что перебрала сливочного пива с джином и наутро впервые в жизни мучилась от похмелья. А от воспоминаний о попытках Симуса поцеловать тошнило ещё больше.       «Третий должен быть поумнее, поопытнее», – решила она. Кто разбирается в зельях и практически смог бы различить в напитке Амортенцию. Так интереснее. Осмелев от безнаказанности, Гермиона стала перебирать в голове взрослых мужчин.       Первым на ум пришёл, конечно, профессор Снейп. Он-то уж точно знал толк в зельях. Но как ему подлить приворотку? Этот параноик не ел и не пил с учениками. К нему вообще приблизиться без веской причины всегда было непросто.       Если бы Ремус Люпин не ушёл в прошлом семестре, она бы, конечно, испытала на нём. Но он был вне досягаемости. Хагрид и Флитвик тоже не подходили. Гермиона криво усмехнулась, представляя себе свидание с крошечным Флитвиком, но всерьёз не рассматривала, ибо помнила золотое правило зельевара, выученное на уроках Снейпа: другая раса − другое действие зелья.       Оставался ещё Альбус Дамблдор, но Гермиона даже в мыслях не заходила так далеко. Директор с самого первого дня в школе казался ей божеством, его глаза рентгеном просвечивали насквозь. Какая уж тут приворотка!       Пока она перебирала варианты, бутылочка с зельем лежала в сумочке и ждала своего часа. Случай подвернулся внезапно.       День Святого Валентина в 1997 году отмечали непривычно скромно. Ни купидонов, ни розовых стен и бальных танцев, к большому удовольствию уставших после семестра преподавателей и разочарованию студентов. Дамблдор произнёс поздравительную речь, и после ужина все разбрелись по факультетским гостиным продолжать праздновать неофициально.       Худшие опасения Гермионы оправдались и в этот раз. Гарри упорхнул покорять Чжоу, а Рон Уизли («Бон-Бон», раздражённо вспомнила Гермиона его новое прозвище) был уведён Лавандой Браун в «Сладкое королевство». Лаванда знает, куда нужно уводить парней!       Гермиона осталась коротать вечер одна.       Дождавшись, пока гриффиндорцы шумным ручейком утекли в Хогсмид, она устроилась с учебниками на диване у жарко натопленного камина в гостиной. Влюблённые парочки в поисках пристанища пробовали было заходить, но, увидев суровую старосту с книгой в руке, быстро ретировались.       Едва она углубилась в параграф учебника, Полная Дама возмущённо распахнула дверь, и в гостиную чёрным ураганом ворвался профессор Снейп. За ним вбежала Минерва Макгонагалл. Разговор шёл на повышенных тонах, Снейп держал в руках бокал и, по-видимому, был уже навеселе.       «Ого! − хихикнула про себя Гермиона. − Когда ещё такое увидишь!»       На её памяти он, во-первых, ни разу не заходил в их башню, и, во-вторых, никогда не пил спиртное. Однако факт был налицо. Что в его облике осталось неизменным, так это вечно недовольное и даже ожесточённое выражение лица. Горбатого могила исправит!       − И к тому же вы подали прошлогодние темы проектов! − сухо продолжала Минерва. − А мне нужны новые. Вы же знаете!       Он скривился.       − Это и есть ваше важное дело? Ради которого меня вызвали из-за стола?       − Пренебрегаете своими обязанностями, профессор Снейп? – Макгонагалл поджала губы и терпеливо начала раскладывать перед ним исписанные листы. − Садитесь, сделаем вместе сейчас.       Гермиона уже собралась было тактично улизнуть к себе в комнату, как вдруг из спальни мальчиков раздался отчаянный вскрик.       Преподаватели вскочили, Снейп поднялся так резко, что с грохотом опрокинул стул. Макгонагалл громко спросила, обращаясь к невидимому кричавшему:       – Что там у вас случилось? Отвечайте же!       Ответа не последовало.       Тогда она растерянно глянула на Гермиону, потом на Снейпа. И попросила:       − Северус, будьте добры, пойдёмте наверх. Не могу же я зайти в мужскую спальню, кто знает, что там происходит!       Снейп одарил её высокомерным взглядом, но через секунду уже шёл к лестнице. Если появился шанс снять баллы с Гриффиндора, декан Слизерина его не упустит. Макгонагалл встревоженно засеменила следом.       Гермиона тоже встала, чтобы поднять перевёрнутый Снейпом стул, и тут её взгляд задержался на столе. В бокале Снейпа, отражая огонь, играла бликами янтарная жидкость.       Вот он, шанс! Как такой упустить!       Недолго думая, она достала из сумки бутылочку, вылила приворотное зелье в бокал и быстро взболтала. Едва она успела вернуть на место, наверху показался Снейп, выходящий из спальни мальчиков. Его лицо выглядело самодовольным. За ним вышёл Невилл, густо покрасневший при виде Гермионы. Из горла Невилла вырвался странный звук, словно одновременно заговорили два человека, перебивая друг друга. Последней из спальни вынырнула сердитая Макгонагалл.       − Северус! − сказала она раздражённо. − Вы не можете снимать баллы на территории Гриффиндора. Это против правил!       − Вы сами меня уполномочили, – ухмыльнулся он.       − Что случилось, профессор? − вполголоса обратилась Гермиона к Макгонагалл. – Я могу вам помочь как староста?       Минерва качнула головой. Ответил Снейп, не отрывая насмешливого взгляда от смущённого Невилла.       − Мисс Грейнджер, вы знаете, что такое заклинание красноречия?       − Да, сэр, – припомнила она.       Он ухмыльнулся ещё шире.       − Лонгботтом пожелал стать искусным оратором. И выбрал для этого лёгкий путь. Кого-то он желал очаровать сладкими речами. Уж не вас ли? Пролейте нам свет.       Гермионе кровь бросилась в лицо. Возможно, её.       Но Снейп не дал обдумать.       – Косноязычие подвело его уже при наложении заклинания, − пояснил он, − и у него теперь раздвоение языка! Наш златоуст говорит «надвое». И каждый язык любо-дорого послушать!       Минерва вспыхнула и перебила:       − Довольно уже! Я отведу мальчика к Поппи. Ждите меня здесь, профессор.       Снейп буркнул ей вдогонку, что за ожидание стоило бы снять с идиота ещё десяток баллов и обречённо вздохнул.       Гермионе захотелось уйти прямо сейчас. Оставшись наедине с деканом Слизерина, она уже не чувствовала себя в безопасности. «За приворотку могут и исключить, тут десятком баллов не отделаешься», − мрачно прикидывала она, следя за мощной фигурой профессора, совсем не вязавшейся с интерьером гриффиндорской гостиной.       Снейп игнорировал её присутствие. Он прошёлся перед факультетским расписанием, сел за стол и стал нервно перелистывать оставленные Минервой бумаги. Рослый, широкий в плечах, Снейп, казалось, заполнил собой всё пространство, и комната от его присутствия стала маленькой.       «Выгонят! − всё больше накручивала себя Гермиона. − Если только этот злыдень не прикончит сразу и не зароет где-нибудь в своём подземелье».       В какой-то момент ожидание стало невыносимым. Если бы Снейпа отвлекли, она бы сразу столкнула злополучный бокал со стола, будто случайно, и все дела. Но в гостиную, как назло, никто не входил, время словно остановилось. Что сделано, то сделано.       Стараясь слиться со стеной, она заскользила в сторону выхода. А Снейп, закончив изучать страницу, медленно взял в руку бокал и сделал большой глоток. Гермиона застыла у стены и перестала дышать.       Он тоже замер. Пару секунд он прислушивался к себе, потом резко встал, осмотрев напиток. И стремительно повернулся к ней. Гермиону насквозь прожгли два раскалённых угля.       − Грейнджер!.. Это вы?!.. Что вы сюда налили?       Она шагнула к двери, но не успела уйти, потому что рядом с ней ударил в стену и разлетелся на осколки бокал Снейпа.       − Стоять!       Он в два шага пересёк комнату и навис над ней чёрной громадой. – Это была не Амортенция!.. Что это?!       Гермиона покачала было головой, но почувствовала железную руку, сдавившую плечо.       − Что. Это. Такое?! Быстро отвечайте! – Снейп был в ярости. – Антидот есть?.. Сюда его живо!       Непослушными пальцами она выудила из сумочки мензурку. Снейп открыл, с сомнением понюхал и выпил одним глотком. Потом сделал кистью незнакомое движение, похожее на восьмёрку, и в пальцах возник пузырёк. Он махом опустошил и его.       И затем уже повернулся к ней.       − Что это было?! Говорите же!       Гермиона сглотнула. Слова засохли в горле.       − Зелье «Innamorato», сэр.       − Приворотное?       − Да, сэр.       − Рецепт с собой?       − Да, – Гермиона достала листок и подала Снейпу. Он выхватил, развернул и пробежал глазами.       − Что за дрянь!.. Откуда выливали зелье? Есть образец? Дайте сюда!       Придирчиво изучив бутылочку с остатками жидкости, он снова глянул сверху вниз на покрасневшую Гермиону. И, положив обе руки ей на плечи, больно сжал.       − Итак, я утратил бдительность, и мне подлили любовный напиток. И кто же? Староста Гриффиндора! – едкий взгляд Снейпа буравил насквозь. – Так чего же вы хотели от меня?.. Говорите!       − Я… Не знаю, сама не… Простите, сэр…       − Я помогу с вариантами ответа, мисс «Я-всё-знаю-лучше-вас», − перебил Снейп, − студентки, привораживающие меня, делятся на две категории: одни хотят залезть в мою постель, другие − в душу. Вы из каких?       Жар стыда залил ей лицо.       − Я не из ка…       − Секса захотела со взрослым мужиком?!.. – Грубо выдохнул ей в лицо Снейп. Гермиона отшатнулась, стараясь вырваться.       − Нет, сэр, я не хочу никакого секса. Ни с кем, пустите.       − Гм… Значит, в душу полезли?       − Я не пони…       Он сильно встряхнул её за плечи.       − Вы подсунули мне любовное зелье. Зачем? Чего ждали? Страстных признаний? Песен под окном? Женить на себе хотели?.. Вы, может, влюблены в меня?       − Нет, сэр. Правда! – выдавила она.       Слёзы унижения уже набухли на глазах и исказили стены.       − Зачем тогда? Улучшить оценки?.. Так ведь уже некуда. Или… − Снейпа осенило и в голосе появились змеиные нотки. − Постойте. Может, у вас на меня пари с дурами-подругами?       Гермиона быстро замотала головой.       − А что тогда?.. Пополните мою коллекцию студенческого идиотизма!       Дверь открылась, и старшекурсники, смеясь и болтая, стали вваливаться внутрь. Однако, увидев перед собой разъярённого Снейпа, затоптались в нерешительности.       − Ждите снаружи! – гаркнул на них Снейп. – Вон отсюда все!       Студенты вышли, толкаясь и переглядываясь, и он, обернувшись к Гермионе, продолжил.       − Теряем время, мисс… Хотя, впрочем, я могу и сам, – и, подняв пальцем подбородок Гермионы, заглянул ей в глаза:       «Легилименс».       Резкая боль прорезала висок Гермионы, будто туда наотмашь стукнули кулаком. Снейп бесцеремонно протискивался в её сознание, наслаждаясь своей грубостью. Вломился в воспоминания, прошёлся по памяти, сунул нос в самые тайные эротические фантазии. Туда, где никто никогда не бывал.       Гермиону даже затошнило от унижения.       Но Снейп, похоже, от увиденного успокоился:       − Это было дурное решение, мисс Грейнджер, − негромко сказал он, выйдя наружу, − безрассудно испытывать приворотку на человеке, не зная его клятв, не представляя, чем он связан. Наконец, не имея проверенного антидота. Ваш-то никуда не годится, он не сработал. Если бы… − он запнулся, − я не носил своё противоядие с собой, ваш сегодняшний поступок мог стоить мне жизни. Понимаете вы это или нет?       Гермиона ничего не поняла, и ещё больше смутилась. Тем временем дверь снова распахнулась, впуская нахохленную Макгонагалл.       − Что такое?.. Вы не пускаете сюда студентов, Северус? Это гостиная Гриффиндора, а не Слизерина, вы не забыли?       Присмотревшись к Гермионе, она ахнула:       − Вы что, плачете, мисс Грейнджер? Что здесь вообще происходит?.. Северус?       Гермиону затрясло от неизбежности предстоящего позора. Но Снейп её удивил. Не отрывая взгляда от Гермионы, он медленно и зловеще проговорил:       − Я воспитываю ваших студентов, Минерва, потому что вы сами этим не занимаетесь! Они творят, что хотят… Убирайтесь сию минуту, мисс Грейнджер, в свою комнату, и сидите там, не высовывая носа. И запомните, излишнее любопытство оплачивается непомерно высокой ценой!       Гермиона, получив разрешение, опрометью бросилась к лестнице мимо озадаченной Минервы.       И, лишь добежав до спальни и рухнув на кровать, внезапно поняла: декан Слизерина её не выдал! И даже не снял баллы с Гриффиндора!

      ***

Ей хотелось посидеть в одиночестве и успокоиться. Но через полчаса в комнату ввалились возбуждённые соседки, Лаванда и Парвати. Они смеялись, болтали о мальчиках, валентинках и поцелуях. Лаванда рассказывала о свидании с Роном. Начавшая было приходить в себя Гермиона снова почувствовала раздражение и захотела уйти.       Она спустилась в читальный зал. И сидела над книгой до восьми часов, пока звон ключей мадам Пинс не вынудил удалиться.       В комнату возвращаться не хотелось. Ноги сами понесли мимо башни Гриффиндора в оранжерею, в зимний сад Хогвартса. Там было темно и тихо, пахло тёплой сырой почвой, благоухали огромные розы, любовно выращенные к празднику профессором Помоной Спраут.       Пробираясь по дорожке вдоль стылой замковой стены, Гермиона уходила всё дальше в темноту сада. И размышляла о случившемся, как, бывало, обдумывала всё важное, что происходило с ней. Снейп её не выдал, не рассказал Макгонагалл о её неблаговидном поступке. Почему он так сделал? Это был импульс или расчёт? Не вздумает ли он потом предъявить за это счёт?.. Не хотелось бы попасть такому человеку на крючок. Она настолько погрузилась в свои размышления, что не заметила перед собой тень.       А узнав, обмерла. Снова Снейп! Да что ж так не везёт сегодня!       Могучая фигура молча выросла над Гермионой, Снейп смотрел на неё жёстким, недобрым взглядом. Увидев, что она его заметила, вкрадчиво произнёс:       − Так-так!.. Я ведь приказал сидеть в спальне, а вы снова ищете приключений. Вижу, вы решили мне не подчиняться, мисс Всезнайка!.. Урок не усвоен, пора объяснить более доходчиво!       Гермиона внезапно поняла: он пьян. В его голосе звучали опасные нотки. Она инстинктивно попятилась назад.       − Сэр, я уже ухожу…       − Поздно! – он метнулся к ней одним броском и прижал к холодной стене. Затылок её больно стукнулся о камень, дыхание перехватило, и перед глазами поплыли круги. Снейп наклонился и зашипел ей прямо в лицо, обдавая крепким перегаром:       − Чувствуете себя в безопасности, играя в любовные игры?.. Чудесно. Ваше зелье сработало, представьте. И добыча стоит перед вами! Что будете делать?.. − он хищно ухмыльнулся. − Ваша бурда имеет эффект насилия! Знали вы об этом? Как всегда, вы это не просчитали, хотя должны были. Вы всегда делаете первый ход, не зная, каким будет второй?       Он чеканил хриплым голосом, больно сжимая ей предплечья. Гермиона онемела от ужаса и дёрнулась, пытаясь освободиться или хотя бы отодвинуться, чтобы начать дышать.       – Отпустите, сэр! – просипела она.       Но Снейп не ответил. Его эта возня только раззадорила, он надавил на неё всем телом, вжимая в стену. Она боролась пару минут с удушьем и болью, потом замерла. Снейп выпустил её руки и медленно спустился ладонями к бёдрам, жёстко, не щадя, ощупал их, и принялся мять твёрдыми пальцами ягодицы.       «Ох, Мерлинова бабка, как больно!» − только и успела подумать Гермиона, когда его рука стала прохаживаться по бедру.       – Не надо, сэр, я – девственница! Отпустите!       Невыносимо.       Не сдержавшись, она громко застонала от боли.       Услышав стон, Снейп дёрнулся и возбужденно заворчал. Он щупал, гладил и мял её ягодицы, пока Гермиона не почувствовала, что в живот вдавилось что-то большое и твёрдое, похожее на ручку от лопаты.       «Только не это!»       Снейп слегка отстранился, позволив ей сделать вдох. Его глаза были мутными, безумными и ничего не выражали.       «Помоги мне, Святой Годрик, я пропала!» − взмолилась она.       И неожиданно поняла, как можно спастись. Нужные слова сами пришли на ум.       Снейп тем временем снова придавил её животом к стене, вызывая боль в рёбрах. Он задрал тонкий свитер, нашёл маленькую девичью грудь и принялся поглаживать, слегка сжимая. И ощущая, как Гермиона расслабляется и отзывается на его движения, наклонился и хрипло шепнул в ухо:       − Говоришь, не хочешь секса? М?..       И сам стал мягче. Ослабил хватку. Приблизился лицом к её лицу, вдохнул запах волос и, не чувствуя сопротивления, грубовато поцеловал, словно клюнул в висок. Она не шевелилась, и он начал неторопливо прикасаться губами к бровям, носу, щекам, стремясь добраться до губ. Она ничем себя не выдавала.       Но поцеловать в губы он не успел. В одно мгновение Гермиона превратилась в пружину, змеёй вывернулась из плена и отскочила в сторону. И в шею Снейпа тут же ужалил острый кончик палочки. Пульсация крови через дерево передалась Гермионе в руку.       Пьяный Снейп пропустил этот момент, опоздав всего на мгновение. А поняв, что произошло, улыбнулся.       − Что дальше, Грейнджер? Убьёшь меня? – возбуждённо мурлыкнул он. – Ну, давай…       − «Sobrietate ornantes!» − резко выкрикнула Гермиона отрезвляющее заклинание, отпрыгивая ещё на шаг. Магия вошла в его шею, и Снейп дёрнулся, стараясь удержаться на ногах.       Гермиона вглядывалась в его лицо и молилась. Это должно было сработать сразу. Если не сработает - ей конец!.. И Снейп стал меняться. В глазах появилась осмысленность, он как-то смутился и стал нервно одёргивать мантию. И вдруг замер, уставившись за спину Гермионы.       Из темноты донеслись быстрые шаги и раздался взволнованный голос Дамблдора:       − У вас всё в порядке, профессор Снейп?.. Что случилось?       Гермиона испытала громадное облегчение, услышав голос директора. И уже открыла было рот, чтобы выложить всё произошедшее. Но, взглянув на растерянного Снейпа, внезапно передумала.       − Мисс Грейнджер?.. – Дамблдор запыхался от быстрой ходьбы, – Всё в порядке?       Гермиона запинаясь, подыскивала слова:       − Профессор Дамблдор, уже всё нормально, правда. Я гуляла, и на меня.. напали.       Снейп прожёг её тяжёлым взглядом, а она всё увереннее находила нужную ноту:       − Это точно был кто-то из Слизерина, сэр, я не разглядела в темноте, он был прикрыт маской-заклятьем, но цвет мантии точно их. Он был пьян. Я его отрезвила заклинанием, а тут и профессор Снейп подоспел на помощь, – и, выставив палец в темноту оранжереи, она добавила, выразительно глядя в глаза Снейпу, – он ведь туда побежал, да, сэр?       Дамблдор нахмурился:       − У вас следы насилия на руках. Вам причинили вред?       Гермиона подумала и снова покачала головой.       − Нет, сэр, только испугали.       − Такое недопустимо в стенах школы! – резко заметил директор, − Желаете ли вы, чтобы я дал делу ход? Мы найдём обидчика и сурово накажем, правда, Северус?       Снейп что-то глухо промычал. А Гермиона, неожиданно для самой себя, попросила:       − Нет, сэр, не нужно расследования.       − Почему же нет?       − Не хочу, чтобы все узнали.       Дамблдор вскинул брови:       − Но… вы уверены в своей безопасности? И.. мы оставим вашего обидчика без наказания?       − Я знаю, кто это был, сэр. Это… просто дурная шутка. Не стоит из-за глупости ломать человеку жизнь.       Дамблдор снова неодобрительно качнул головой.       − Вас отвести к мадам Помфри?       − Спасибо. Я справлюсь сама.       − В Хогвартсе вы под нашей защитой. Если что, дайте мне знать.       − Да, сэр.       Директор перевёл мрачный неодобрительный взгляд на Снейпа.       − Северус, за такой поступок Слизерин заслужил потери не менее, чем тридцати баллов. Вы согласны со мной?       Снейп сдавленно шепнул:       − Тридцать баллов со Слизерина!       А Дамблдор уже снова обернулся к Гермионе:       − Я провожу вас до комнаты, мисс Грейнджер. Доброй ночи, Северус!       − Доброй ночи, профессор Снейп, – эхом повторила Гермиона через плечо, подстраиваясь под шаг директора.       Они двинулись по дорожке к выходу, оставив остолбеневшего Снейпа в темноте оранжереи.

***

Праздничный вечер давно должен был давно закончиться. Но время словно остановилось, и сама она застыла в нём, как жук в капле янтарной смолы. Влюблённые парочки ещё лениво бродили по тёмным коридорам, пока она поднималась за директором в башню. Дамблдор больше ни о чём не спрашивал, а сама она не нарушала молчания.       Соседки по комнате сидели в гостиной с парнями и громко хохотали. Гермиона проскочила в пустую спальню. Хотелось побыть одной.       Дойдя до кровати, она, не раздеваясь, упала на постель лицом вниз и заревела. От унижения и обиды, жалости к себе, от саднящей боли в руках и ногах. Выплакавшись, наконец, задремала. И не сразу услышала, как сова снаружи настойчиво скребёт когтями оконную раму.       «Снова чёртова валентинка для Лаванды? – вспомнила она сквозь сон. – Кому-то шлют сердечки и комплименты, а мне достаётся вот такое!..»       Сова, не прекращая, противно скреблась. Сколько же терпения у этой птицы? Гермиона с трудом выплыла из дремоты, встала с кровати и, прилагая усилия, открыла заледеневшую раму, впуская в лёгкие обжигающий февральский воздух.       Записка была адресована ей, а вовсе никакой не Лаванде.       «Мисс Грейнджер, выйдите через пять минут на площадку перед гостиной. Я жду вас там. С.С.»       Северус Снейп. Она без сил присела на край кровати. Ссадины на руках опухли и ныли. На затылке вздулась шишка. «Лишь бы не сотрясение мозга, − подумала Гермиона, − хотя чему там сотрясаться? Безмозглая дура! Так огрести неприятностей на пустом месте!»       Хотелось просто завалиться на бок и заснуть, но она заставила себя встать. Снейп − не тот человек, который привык к отказам. Позвал − значит надо идти.       Через пять минут она вышла на лестничную площадку. До отбоя оставалось ещё полчаса, перед дверью царил полумрак, снизу тянуло холодом. От стены отделилась тёмная фигура, Снейп неслышно, словно привидение, подошёл к ней и остановился на расстоянии шага. Вид у него был непривычно смущённый и расстроенный. И было видно, что слова даются ему с трудом.       − Мисс Грейнджер, спасибо, что вышли.       Он протянул ей небольшой пузырёк.       − Обезболивающее, вот… для вас, – он помедлил, и неуверенно добавил, – это нужно выпить. И... я пришёл просить прощенья.       Извиняющийся Снейп – это не то, к чему Гермиона была готова. Не зная, как на такое реагировать, она молча взяла зелье, открутила крышку, взболтала и выпила.       Он одобрительно кивнул, снова полез в карман и достал из складок мантии круглую баночку.       − А это состав для гематом. Натрите синяки, к утру рассосутся без следа.       − Спасибо, сэр. - это всё, что получилось сказать.       Она неуверенно взяла в руки баночку, и уже хотела уйти, но он остановил, будто на что-то решился:       − Стойте. Намажьтесь сейчас мазью, оденьтесь потеплее, и через пятнадцать минут выходите к воротам замка. Я буду ждать там.       Гермиона в изумлении уставилась на Снейпа:       − Куда? Зачем, сэр?       − Я приглашаю вас на прогулку.       Она не поверила своим ушам. На прогулку? И подавила в себе абсурдное желание рассмеяться. Нет уж! Сегодняшнего общения ей хватит надолго. Потом медленно, тщательно подбирая слова, отказалась:       − Благодарю за приглашение, сэр. Но я действительно усвоила урок, повторять его не нужно. К тому же, после отбоя выходить из комнаты студентам строго запрещено.       Снейп поморщился.       − Со мной вам можно идти куда угодно и в любое время. Больше не будет никаких уроков и угроз, мисс Грейнджер, мы с вами просто поговорим, – и, видя её сомнения, добавил, – я вам кое-что объясню… Про ваше приворотное зелье и его возможные последствия.       Гермиона с тревогой подумала, что случившееся в оранжерее может показаться цветочками по сравнению с этой ночной прогулкой.       – А нельзя ли мне всё объяснить здесь, сэр? − спросила она.       – Нет.       − Куда же мы пойдём?       − К Чёрному озеру.       Первым её желанием было заскочить в гостиную и захлопнуть дверь. Вторым – рвануть по коридору в кабинет директора.       Но она только молча хлопала глазами, осознавая, насколько опасно идти ночью в Запретный лес с мужчиной, час назад чуть не изнасиловавшим её в стенах замка!       Снейп, словно читая её мысли, покачал головой:       − Я не причиню вам вреда. Я всё ещё ваш профессор, не забывайте. Через три четверти часа вы вернётесь к этой двери. Слово профессора Снейпа.       И, сделав шаг вперёд, начертил сложный узор, который захватил их обоих. Узор засветился тонкими синими ниточками и, прилепившись к их мантиям, будто клейкая паутинка, рассыпался бисером и погас.       − Что это такое, сэр?       − Заклятье отвода глаз. Наш с вами разговор в гостиной и без того уже обсуждают на все лады. Я подстраховался, чтобы нас не увидели вместе ночью. Тут уж пустыми сплетнями ни вам, ни мне не отделаться.       Гермиона снова открыла рот, чтобы отказаться и даже повернулась к нему, но обнаружила, что Снейп уже спускается по лестнице. А кричать ему вслед не годилось. Постояв ещё на лестнице, она вернулась в спальню, сжимая в ладони ставшую тёплой баночку с мазью. Что же делать? Не пойти? Но мстительный Снейп тогда точно сживёт со свету. Пойти и сыграть в русскую рулетку?..       Да уж. Ситуация.       Она не обманывалась, Снейп несравнимо сильнее, ей с ним не сладить один на один. Сегодня вечером на её стороне были удача и директор Дамблдор.       А может, нужно пойти и рассказать всё директору? Но тогда придётся выкладывать заодно и про любовное зелье, и про насилие в оранжерее, о котором она по глупости умолчала. А скандал с привороткой грозит серьёзным наказанием, а может, даже отчислением.       Как всегда в минуты эмоциональных накалов, Гермиона постаралась рассуждать логично. Профессор сегодня вечером не выдал её поступок Макгонагалл, он прикрыл её. Потом сама она прикрыла его дурную выходку в оранжерее. И это определённым образом закрепило установившуюся негласную связь между ними. Сделку. Был ли Снейп по-настоящему опасен?.. Тот, что встретился ей среди цветов Помоны Стебль - да, был. Он был безумен и пьян. Но тот, с которым она только что простилась на лестнице не был. Он был каким угодно - смущённым, виноватым, раскаивающимся. Да, непривычным, но не опасным. Можно ли удаляться с таким человеком от стен замка? Почему нет, если подстраховаться.       Гермиона подошла к столу, вырвала из блокнота пергамент и быстро набросала несколько строк: "Я ушла ночью в Запретный лес с профессором Снейпом. Он велел мне это сделать. Если я не отменила это заклинание до шести утра, значит я не вернулась, ищите меня там". Она свернула записку, подумав, наложила на неё чары отложенной левитации и оставила на тумбочке. И только после этого, почувствовала себя увереннее.       А если Снейп снова станет безумным? Предупредить о подстраховке можно только того, кто в своём уме... Гермиона открыла сумочку, пошарила там, нащупала холодный край фальшивого галеона. Протеевы чары всё ещё работали. Достаточно будет одного сильного нажатия пальцев, чтобы монета в кармане Гарри нагрелась до состояния кипятка и разбудила его. А если Снейп попытается выхватить палочку, в левом кармане у неё лежит горсть Перуанского порошка мгновенной тьмы. Она успеет бросить его и трансгрессировать. Да, у неё есть шансы остаться невредимой.       Гермиона уверенно открыла баночку и намазала ссадины. Мазь с покалыванием впиталась в кожу на руке, даря прохладу и мгновенно снимая отёк. Избавившись от боли, она почувствовала прилив сил.       Надо идти, посмотрим, что ему от меня нужно. Натянув джинсы и свитер, накинув тёплую мантию, Гермиона, не медля больше ни минуты, поспешила к выходу.

***

Ночь была звёздной, воздух − ледяным и прозрачным. Мелкие колючие снежинки, серебрясь, плясали в свете фонарей.       Снейп уже ждал за воротами, одетый в тёплую мантию. Увидел Гермиону, подошёл. Снег скрипел под его ногами. Он окинул её придирчивым взглядом и, подумав, несколько неловко предложил ей локоть, будто кавалер на балу. Гермиона, удивлённо уставившись на его руку, твёрдо предупредила:       - Учтите, профессор, если я не вернусь к себе вовремя, моё письмо отправится прямо директору на стол! Вы обещали мне безопасность!       Взгляд Снейпа стал насмешливым. Но и некоторое уважение в нём проскользнуло.       - Не сомневался в вашей предусмотрительности. Десять баллов Гриффиндору!       Немного поколебавшись, она взяла его под руку и зашагала рядом по снежной дорожке к Запретному лесу.       Отклоняясь от аллеи, Снейп свернул на глухую тропинку, коротким отточенным заклинанием расчищая перед собой снег. Сугробы расступались перед ними и бесшумно смыкались за спиной. «Что это за магия?» – подумала Гермиона, с любопытством и опаской вглядываясь в темноту леса.       Шли молча, и её снова начали одолевать сомнения. Идущий рядом человек, думал о чём-то своём. От его дыхания вокруг разлетались клубы пара. Он казался незнакомцем.       Гермиона не выдержала.       − Профессор Снейп, − тонкий голос зазвенел тревогой, − куда вы меня ведёте и зачем?       − Уже близко, – спокойно отозвался он, − не бойтесь, я же сказал, что не обижу вас. Да у вас против меня заготовлен целый арсенал.       А затем обернулся и с интересом заглянул ей в глаза:       − Мне любопытно, мисс Грейнджер, откройте секрет, почему же вы не выдали меня Дамблдору?       Гермиона смутилась и не знала, как правильно ответить. Долг отдавала? Растерялась?       − Не знаю, сэр… Наверное, решила не портить вам жизнь из-за глупости, в которой отчасти сама была виновата.       − Пожалели, значит, пьяного дурака?..       − Ну, вы же меня тоже пожалели, сэр…  и не выдали профессору Макгонагалл. И даже не сняли баллы с Гриффиндора.       − Не снял баллы? Старею… – он посмотрел ей в глаза и слегка улыбнулся, – Как вы думаете, ещё не поздно это сделать?       Странный сегодня вечер, ей-богу. И не расскажешь никому. Она сдержанно улыбнулась в ответ:       − Наверное, уже поздно, сэр…       Снейп никогда не улыбался на её памяти, это было непривычно.       − А можно и я тогда задам вопрос? – решилась она. Странным образом в лесу, где их никто не мог увидеть, чувство опасности стало исчезать. Гермиона снова ощутила прилив любопытства и, сквозь стыд начало проступать желание расспросить профессионального зельевара о подробностях проведённого эксперимента.       − Почему я не рассказал Минерве про ваше приворотное варево? По той же причине. Чтобы вас не испачкали в грязи, – он вздохнул, − я видел, как это бывает.       − Спасибо за заботу, сэр, - и, поймав его удивлённый взгляд, спросила, − А всё-таки, как вы вычислили моё зелье в бокале? Что меня выдало?       − Грубые ошибки, мисс Грейнджер, – отозвался он. – Во-первых, лаванда с мёдом горчит, и горчинку я сразу заметил. Во-вторых, вкус бренди в моём бокале стал разбавленным, а я тонко различаю не только запахи, но и насыщенность вкуса. Ещё много чего… но самое главное…       Снейп криво усмехнулся.       − У меня на приворотку работает заклинание-оповещение, подающее специальный сигнал.       − Ах, вон что! – осознав, протянула она. – То есть, сэр, если бы не ваше сигнальное заклятье, вы бы и не сразу поняли, что выпили?       − Понял бы, но не так быстро, – отмахнулся Снейп, и, увидев выражение её лица, скривил рот, – ещё вопросы?       − А почему такое невинное зелье могло вас убить? Вы так сказали... И зачем вам нужно это сторожевое заклинание?       Он ответил не сразу. Долго шёл и смотрел себе под ноги.       − Я расскажу вам, почему для меня смертельно опасны приворотки… Только запомните, что из нынешних студентов Хогвартса вы - единственная в курсе моей тайны. Вычислю сразу, если хоть кому-то разболтаете... И тогда вам не поздоровится!       Гермиона уверенно кивнула:       – Не разболтаю, сэр.       − Умные люди иногда совершают глупые поступки. Примерно двадцать лет назад я сделал глупость, за которую расплачиваюсь по сей день. Я хотел жениться. Но был слишком молод и самонадеян, чтобы понять очевидное: моя избранница меня не любит. Мы обменялись клятвами. Вы помните ритуал?.. Понимаете, как это делается?.. Она сказала своё условие, я своё. После этого магия должна была связать нас узами брака, но внезапно она отвергла наш брачный союз… Сложно объяснить, не вдаваясь в детали, мисс Грейнджер… но в результате я получил односторонний контракт верности женщине, расторгаемый только моей смертью.       Глаза Гермионы изумлённо распахнулись.       − А что ваша невеста у вас попросила? Какое у неё было условие?       − Чтобы я никогда до смерти никому не объяснялся в любви, кроме неё!       Снейп ткнул пальцем в своё плечо:        − Вот тут у меня находится браслет Непреложного обета, и он следит за каждым моим словом. Стоит мне сказать какой-либо даме даже невинный комплимент, браслет становится горячим, накаляется. А если я не остановлюсь и продолжу, за ожогом последует смерть. Обет меня убьёт.       И сам же фыркнул.       − Звучит по-идиотски, понимаю. Но таково было её условие, и я его принял. Бывают и иные контракты, у кого на что хватает ума в юности… Вот поэтому, мисс Грейнджер, даже невинная приворотка для меня смертельно опасна, они обычно хорошо развязывают язык. Человек теряет над собой контроль.       Гермиона подумала, что он, кажется, оправдывается, и удивилась ещё больше. С чего бы?.. Он чувствует вину?       Снейп вздохнул.       − Вскоре после этого Обета моя возлюбленная погибла, её зверски убили. А я остался жить и оплакивать её смерть. И свою глупость.       Гермиона была поражена. Она вдруг разом поняла, отчего у профессора вечно дурное настроение. Отчего он совершенно не хвалит студентов и буквально отгоняет от себя людей своей раздражительностью и грубостью. Ему никого нельзя любить и никому не скажешь ласкового слова из-за собственной, давным-давно совершённой ошибки.       Внезапным порывом она коснулась пальцами его холодной ладони. Он молча выдернул руку и ускорил шаг. Гермиона, вздохнув, пошла следом.       − Скажите, сэр, а вы ведь заключали брак через Непреложный обет? - спросила она спустя ещё несколько минут, обращаясь к его спине.       − Угу.       Гермиона уже догадалась, почему не сработал ритуал. Ритуальная магия отвергает брачный союз, если невеста не девственница. Она раскрыла было рот спросить, но увидев, с каким выражение смотрит на неё остановившийся и обернувшийся Снейп, не рискнула.       И сменила тему. Тем более, спросить ещё было о чём.       − Сэр, простите, но ведь вы же со мной сегодня… То есть, вы же меня сегодня… − она смутилась, не зная, как о таком спросить. − А как же ваша клятва?       Но он кивнул:       − Я понял вас, не трудитесь. Как ни странно, Обет позволяет мне заниматься сексом, при условии, что я не пылаю к женщине страстью и не говорю ей любовных слов. Уловка контракта. Я выяснил это в момент глубокого отчаянья. Это скрашивало мне жизнь до поры до времени.       И взглянул в упор на смущённую девушку:       − Ещё есть вопросы о моей интимной жизни?..       Они помолчали. Потом она осторожно спросила:       − Простите, мне это интересно с точки зрения магии... И вы ни разу не влюблялись с тех пор, сэр? Как же вам удалось? Ну, в смысле, это же не подконтрольно разуму?       − Всё подконтрольно разуму, если на кону жизнь, – Снейп вздохнул, – работа отвлекает. Помните про Зелье Безразличия, про которое я вам рассказывал на уроке?       − Да, сэр.       – Я пью его один раз в квартал последние пятнадцать лет.       Видимо, в её взгляде появилось сочувствие, потому что Снейп скривился и криво усмехнулся.       − Завтра утром приму ещё дозу, кажется, уже есть необходимость после вашего зелья. Понаблюдайте, кстати, за изменениями моего характера. Но в первые дни лучше издалека. Я бываю очень раздражителен в такие дни.       Гермиона вздохнула. Да уж, знаем, плавали. Оказывается, как и профессор Люпин, Снейп так же зависим от зелья. Оба они – как наркоманы со стажем. И ещё неизвестно, что хуже: короткое ежемесячное обращение в зверя одного или медленное непрерывное озверение второго.       Снейп тем временем остановился.       − Мы пришли.       Они оказались в центре поляны, спускающейся к Чёрному озеру. Гермиона едва узнала это место, занесённое глубоким снегом. Поляна летних тайных свиданий, по слухам девчонок-старшекурсниц. В центре поляны раскинулось могучее поваленное дерево, служившее влюблённым подросткам лавочкой.       «Вот и я тут оказалась на свидании, надо быть поаккуратнее с желаниями!» – мрачно пошутила она про себя.       Но вслух спросила:       − Зачем мы здесь, сэр?       − Посмотрите на небо.       Гермиона подняла глаза вверх и замерла в восхищении. Тучи рассеялись, и небесный свод открылся, будто под огромным увеличительным стеклом. Белый пушистый снег серебрился, словно старался отразить эту звёздную россыпь. Но небо не уступало и играло всеми цветами радуги. Тёмные деревья вокруг замерли, будто маги в пышных белых шубах. Светлые маги, добрые. Они не желали Гермионе зла, а только для неё свою бесценную сокровищницу.       − Как красиво!       Снейп подошел к бревну, смахнул снег и сел, приглашая и её занять место рядом.       – Я люблю бывать здесь один. Сегодня мне захотелось разделить прогулку с вами.       Гермиона подошла и села.       − Вы позвали меня смотреть на звёзды, сэр? – удивилась она. И увидев его кивок, снова подняла глаза вверх.       − Кто соткал этот звёздный ковёр?.. – спросил он, будто сам у себя, продолжая какой-то внутренний монолог. – Мы, маги, вьём словами ткань мира, из истины прядём слова, из слов – судьбу, из судьбы – жизнь. Слова тянут нити в пустоту. Я – хозяин слова, но…       Снейп замолчал. И Гермиона вдруг догадалась.       − Но мы не хозяева сами себе, так, сэр?..       Он коротко кивнул.       − Кто соткал узор моей жизни? Взял мои детские мечты, привязал к кометам и разорвал, разметал по звёздным зубьям...       Снейп помолчал и, увидев её заворожённый взгляд, продолжил:       − Паук прядёт нить из самого себя. Удивительное существо. Похожее на нас, магов. Будь моя воля, я бы сделал символом Хогвартса паука. Не зря их так все боятся. Ваш боггарт случайно не паук?       − Нет, сэр, но у Рона Уизли – паук.       − Кто боится паука, боится судьбы. А у меня в вашем возрасте боггартом был именно паук… Это потом уж… А вы чего боитесь, если не секрет?       − Профессор Макгонагалл – мой боггарт. – ответила она и Снейп удивлённо фыркнул, Гермиона поправилась, – то есть, профессор Макгонагалл, сообщающая, что я завалила экзамен… Я боюсь провалов, сэр… Может быть, после сегодняшнего вечера, буду бояться вас.       − Не будете. Вы слишком верите в людей.       Он повернулся к ней и заметил, что от мороза её нос стал малиновым.       − Говорил же, теплее одевайтесь. - сказал он ворчливо.       Подняв длинную полу своей шерстяной мантии, он рывком накрыл ей голову и плечи, окутывая тёплым запахом трав и шерсти. Гермиона замерла, по-ученически скромно сложив руки на коленях.       Но не испугалась. Кажется, это был жест заботы.       − Вы больше не сердитесь на меня за приворотку, сэр? – спросила она, чтобы не молчать.       − Я и не сердился, скорее, испугался за вас. Вам повезло, что до меня вы испытали свою бурду на детях. На взрослых мужчин оно действует иначе… Трус становится наглым. А если дадите его храбрецу, костей не соберёте… Это зелье запрещено законом, изъято из реестров, где вы его только откопали. У него очень коварные побочки.       Гермиона испуганно выдохнула:       − Простите, сэр. Я не знала.       − Да где уж вам. Профессионалы не знают... И вы меня простите. Но повторюсь. Не употребляйте никакие формулы, пока заключённые в них связи лично не подтверждены вашим жизненным опытом. Не расхлебаете потом… Как я вот.       − Спасибо, сэр. Этот урок я запомню.       Снейп повернулся к ней и посмотрел в упор.       − А сейчас я поработаю с вашими воспоминаниями, – и добавил, увидев сомнение на её лице, − не бойтесь, мисс Грейнджер, не будет ничего плохого. Я научу вас одному полезному трюку.       Он встал, поднял её за руки. Потом взял её лицо в ладони и низко наклонился, как для поцелуя. У Гермионы перехватило дыхание. Но он, не давая отступить, смотрел ей в глаза. И прошептал:       − Я буду осторожен в этот раз. Расслабьтесь.       "Легилименс".       И действительно, теперь боли не было, профессор легко скользнул в её сознание. И, когда заговорил, голос раздался уже изнутри:       − Мисс Грейнджер, вы видите меня? Сосредоточьтесь. Закройте глаза.       Она закрыла глаза и ничего не почувствовала, кроме лёгкого головокружения.       − Нет, сэр, я вас только слышу.       − Покажите мне вашу память. Ну, откройтесь сами.       Её снова охватило смущение.       − Просто сделайте, как я сказал, − настойчиво велел он.       − А как? Что надо делать?..       − Где вы храните свои воспоминания? – терпеливо повторил он. − Что это за место? Опишите его.       Она подумала немного:       − Это похоже на библиотеку!       − Как оригинально! − хмыкнул Снейп.       Туман постепенно рассеялся. Они вдвоём теперь стояли в библиотеке, глядя на бесчисленные стеллажи с книгами, уходящие в бесконечность.       – Вот мы и у вас в сознании, – прогудел откуда-то из-за спины его голос, – я дальше не полезу, куда не просят не зайду, не бойтесь же меня.       Гермиона вспомнила.       − Сэр, а когда вы сегодня вечером сюда зашли, гм… без спроса... Вы и тогда видели библиотеку?       − Нет. У каждого легилимента свои образы. У меня – лента кинохроники. Если вы когда-нибудь попадёте ко мне в сознание, как гостья, то вы тоже её увидите. Но запомните, принося свой образ в чужое сознание, вы причиняете боль. Примерно, как я вам сегодня, когда вломился насильно. Добровольная экскурсия всегда лучше.       Теперь его фигура стала видна. Он приблизился к полке, прошёл по ряду, трогая книги. И прикосновения отдавались в её сознании воспоминаниями. Она знала, на какое из них ложится его рука, просто ощущала их! Подойдя к стеллажу, где хранились самые свежие воспоминания, Снейп снял оттуда сегодняшние события: вот она выливает зелье в бокал, вот идёт по оранжерее, вот площадка возле портрета Полной Дамы, а вот начало их похода в Запретный лес.       Он ткнул пальцем в пустую полку:       − Запомните, если что-то прячете, не оставляйте за собой пустых ячеек. Пустое всегда подозрительно, забирайте выборочно, и только главное, – он полистал воспоминания, и часть поставил на место.       – Вы всё ещё не передумали выдавать меня директору?       – Нет, сэр, мы же обговорили это, – ответила она.       – Тогда спрячем кое-что, – решил Снейп, – если кто-то сюда зайдёт... Вы имеете право не помнить всё подряд, и этот вечер вам ничем примечательным не запомнился.       В руках у него оказалась стопка книг, которые он подошёл и передал ей.       − Держите. Их нужно убрать подальше.       − Куда, сэр? Я не хотела бы всё забыть.       − Я и не стираю вам память. Хотя многие на вашем месте предпочли бы такое не помнить.       − Я - не многие, сэр. И свою жизнь предпочитаю не подчищать. Как есть, так и есть!       − Как вам угодно, – согласился он, − теперь внимательно осмотритесь. Где-то здесь должна быть секретная комната. Какой-нибудь маленький чуланчик… Поищите его.       Это странно, искать то, о чём не имеешь представления. Но Гермиона решила постараться. Она оглянулась, подошла к стене и стала вести по ней рукой. Пройдя несколько метров, она остановилась, осмотрела стену и открыла незаметную ранее потайную дверку.       − Кажется... Это она?.       − Угу. Отлично. Дальше действуйте сами. Отнесите туда всё, что хотите сохранить в тайне. Не забудьте про нашу прогулку, − он без предупреждения выскользнул из сознания Гермионы, оставив её одну.       Гермиона спрятала книги-воспоминания в тёмный чуланчик, тщательно заперла за собой дверь, подумав, что скоро сюда вернётся, чтобы изучить это место получше. И только потом тоже вышла наружу. Это было несложно, просто расслабиться и позволить течению вынести себя. Удерживаться внутри было труднее.       Снейп всё ещё держал её лицо в руках, но, увидев, что она вышла, отпустил и шагнул назад. Он выглядел довольным.       − Вы справились. Ещё десять баллов Гриффиндору!       − Спасибо, сэр. А вы сделаете в своём сознании то же самое? Спрячете сегодняшний вечер?       − Разумеется.       − Чтобы войти снова, мне нужно использовать заклинание «Окклюменс»?       − Да, потренируйтесь сами. Если не получится, недели через три подойдите, я научу. Не раньше.       − Хорошо, сэр, − медленно отозвалась Гермиона.       До неё внезапно дошла истинная цель этой прогулки.       Снейп смотрел на неё серьёзно.       − И вот ещё что… Наступают тёмные времена. Скоро меня будут ненавидеть абсолютно все.       − Больше, чем сейчас, сэр?.. – спросила Гермиона. И, сообразив, что сморозила бестактность, осеклась.       Он не рассердился.       − Куда больше, поверьте!.. И я прошу, когда это случится... Не думайте обо мне плохо. Хотя бы усомнитесь.       − Я, сэр?.. Причём здесь я?       − Ну, потому что… Пусть будет на свете человек, который знает, что я стал… тем, кем стал, не по своей воле.       − Я вас не понимаю, сэр.       − Сейчас нет, но потом, возможно, поймёте, – он заглянул ей в глаза и задержал взгляд.       И Гермиона, неожиданно для себя, второй раз за вечер почувствовала сострадание к этому странному человеку.       − Постараюсь, насколько смогу, сэр. Не думать о вас плохо.       Он выпрямился.       − Ну вот и хорошо. Пора возвращаться.       Они аппарировали на тёмную площадку около гостиной Гриффиндора. И Снейп легонько подтолкнул её к двери:       − Спокойной ночи.       − Спокойной ночи, профессор Снейп.             

      ***

Гермиона занималась окклюменцией, сортировала и раскладывала воспоминания за прошедший год. Прятать сокровенное в тайник уже стало ежедневной привычкой. И, уже в который раз, пыталась понять, как мир перевернулся с ног на голову. Как Снейп перестал быть врагом и стал ей так дорог.       Она сидела возле палатки в королевском лесу Дин, охраняя сон Мальчиков-Умеющих-Спать-Несмотря-Ни-На-Что. Точнее, сидело под сигнальными чарами её уставшее тело . А сознание искало в лабиринтах памяти воспоминания о Снейпе. Такие тёплые, драгоценные и горькие.       После Дня святого Валентина в прошлом феврале всё вернулось на круги своя. Снейп на следующий же день стал самим собой, непрошибаемым, равнодушным и жестоким. И следа не осталось от человека, открывавшего ей душу в лесу.       Три недели, как было велено, Гермиона не приближалась. А когда на четвёртую отважилась и пришла с просьбой об уроках окклюменции, он нагрубил и выгнал из кабинета. Казалось, Снейп вообще не помнит об их разговоре. Взгляд его был пустым, а тон холодным.       Убийство Дамблдора стало точкой невозврата, после которой Снейп в одночасье сделался для них с Гарри лютым врагом. И это даже не обсуждалось. События лета и осени замелькали перед вспоминающей Гермионой со скоростью фотовспышки. Орден Феникса, погони Пожирателей, вечный страх, квартира на площади Гримо. Думать о Снейпе всё это время было некогда, да и неприятно. Он хозяйничал в Хогвартсе, вёл себя, по слухам, омерзительно, и известия оттуда для гриффиндорцев приходили невесёлые.       Воспоминания наслаивались, ложились одно на другое… Вот их с Гарри появление на свадьбе Флёр и Билли Уизли. Милый получился бы денёк, если бы не атака Пожирателей. А вот их троица уже оказалась в лесу, с добытым медальоном Слизерина. Рона тогда в прыжке расщепило, кровь лилась рекой, даже вспоминать страшно. Гермиона лечила его бадьяном. «Можно было и по-другому, есть же куча способов», − запоздало сообразила она. Но жизнь не перепишешь набело.       Она сняла с полки новую книгу, здесь замелькали капризы Рона и его уход. Тоже соль на рану, но она замедлила пролистывание и всмотрелась. Где-то здесь начало их отношений со Снейпом. А потом и вовсе остановилась, найдя нужный день. Его непременно нужно будет отнести в тайник, не дай бог, кто увидит. Но сначала посмотреть.       Воспоминание было и болезненным, и бесценным одновременно. Сердце от него сжималось.       Тот день не задался с самого утра, будто Гермиона встала не с той ноги. Засыпала она накануне простуженной, а проснулась совершенно больной. Кашель, крепчавший уже несколько дней, ушёл за грудину и вызывал сип и отдающую в голову боль. Школьные заклинания с болезнью не справлялись, лишь смазывая симптомы. Зелий и лекарств не было, Гарри в ответ на её жалобы только сочувственно пожимал плечами. Где их взять? Рон раз за разом уклонялся от разговора, его уже неделю сжигала ревность, а это было почище лихорадки.       «Найти бы что ли, хоть магловскую аптеку и купить антибиотик, − как мантру, повторяла себе Гермиона и тут же поправлялась, − нет, придётся украсть антибиотик». Денег-то у них, тем более, магловских, давно не было.       Как ни странно, мысль о воровстве уже не вызывала чувства вины. «Сгорю от стыда потом, в мирное время, − тоскливо думала она, − если доживу. На войне – как на войне». И пришедшая следом мысль огорошила внутренним озарением. «Вот так люди и становятся преступниками. Просто у них внутри не прекращается война, во время которой все средства хороши!»       Вторым поводом для тревоги стала беседа с портретом бывшего директора Блэка. Он дал им полезные сведения, но чувство, что они неосторожно себя выдали, не покидало Гермиону весь день.       Ну, и как вишенка на торте − к вечеру тягостное молчание Рона прорвалось, зафонтанировало гнилым нарывом. Он со скандалом покинул лагерь, яростно швырнув на землю медальон Слизерина и поссорившись с Гарри.       Уход Рона добил Гермиону. Безрезультатно прождав до полуночи, она отправила Гарри спать, вышла из палатки, и кинув на себя заглушающее заклятье, горько расплакалась. Рыдала, сгибаясь пополам, замирая от боли в груди и голове.       «Святой Годрик! – жаловалась она. – У всех чёртовы амбиции! Мальчишки думают каждый о себе. У Гарри - подвиги, у Рона - нервы, он, видите ли, не может голодать! А я в этой команде – Несгибаемый Гвоздь! Хоть сдохни, никто и не заметит. Гермиона нужна всем, пока нянчит и утирает сопли!.. А стоит самой слечь... Помоги мне, Святой Годрик! Кому, я кроме тебя, могу довериться?..»       И вдруг подскочила, услышав за спиной низкий мужской голос:       − Попробуйте довериться мне, мисс Грейнджер!       В трёх шагах от палатки темнела фигура Пожирателя... Великий Мерлин!       И Гермиона узнала в нём Снейпа!       Выхватив палочку, на ходу прикидывая, каким заклинанием по нему лучше шарахнуть, она вдруг увидела вытянутую вперёд ладонь и замерла:       − Не бейте меня, я безоружен! − он протянул к ней обе руки, показывая, что они пусты. − Я не Святой Годрик, конечно, но тоже могу вам помочь!       Она медлила. Ударить по безоружному человеку не поднималась рука. Тем более, по своему профессору. Хотя и бывшему, хотя и Пожирателю. Вот чёрт! Кончик палочки нерешительно заплясал в воздухе. Проклятая совесть! Гермиона с надеждой скосила глаза на палатку. Позвать что ли Гарри? Он не задумается ни на миг.       Но Снейп опередил её:       − Не зовите Поттера, я пришёл к вам.       − Ко мне, сэр?       − Да. Я помогу. Доверьтесь мне.       Гермиона стиснула зубы, ярость клокотала в ней:       − Один уже доверился вам и теперь лежит в могиле. Вы − убийца, сэр. И грязный предатель!       − Я – убийца, − медленно подтвердил Снейп, всё так же стоя с поднятыми руками, − но я не предавал Альбуса. Опустите палочку. И я объясню, что это значит… Я не причиню вам вреда. Слово профессора Снейпа.       Старое воспоминание едва заметно шевельнулось в голове. Он уже говорил эти слова. Но боль потери была сильнее.       − Новый директор Хогвартса пришёл лично убить меня? - продолжала она язвить, - Или меня нужно сдать живой лысому отморозку?       Снейп спокойно пожал плечами. Его ярость Гермионы, казалось, нисколько не задевала.       − Хотел бы я вас убить, ударил бы Авадой прямо из-за куста. Хотел бы сдать отморозку, сдал бы ещё месяц назад…       − В смысле? Месяц назад?       − Я давно за вами… гм, присматриваю.       − Что?!       Он развёл поднятыми руками и стал объяснять:       − Вас не удивило, мисс Грейнджер, что ваши сторожевые чары на меня никак не среагировали?       − Да… Удивило.       − Они и не могли. Потому что вас уже не первый день охраняют мои чары. Я каждый вечер прихожу в ваш лагерь, где бы вы ни находились, и ставлю свою охрану.       – А наши чары? – охнула она.       – А ваши… Поттер изо дня в день делает одну и ту же ошибку в сторожевом заклятии, а ваши личные щиты слабо маскируют.       У Гермионы отвисла челюсть.       − А зачем вам это нужно?       − Вот это и есть главный вопрос. Но отвечать на него долго. Не хочется под прицелом.       − Другого вы не заслужили, сэр!       − Несомненно, мисс Грейнджер, − терпеливо согласился он, − но дайте мне шанс. Вспомните, прошлой зимой в лесу вы обещали хотя бы попытаться. Не думать обо мне плохо.       Гермиона вдруг почувствовала головокружение. Её накрыла волна дурноты и детского удушливого стыда. Она снова была ребёнком, каждый шаг которого заранее известен и просчитан взрослым. А ей-то казалось, что она всех перехитрила и спряталась.       − И что? Вы следили за нами? Подглядывали? – уязвленно спросила она.       − По мере необходимости. У меня не так много времени, − и, увидев выражение лица Гермионы, поспешно добавил, − но, когда Поттер ковырял в носу, я отворачивался, клянусь.       Гермиона издала неопределённый звук. Снейп, сделав маленький шажок вперёд, продолжил:       − Шучу, мисс Грейнджер. Не обращайте внимание. Я в курсе основных событий вашей жизни, не более того. Знаю, что сегодня вас покинул Уизли. А утром вы разговаривали с Финеасом Блэком…       − Это он выдал вам, где мы находимся? – гневно перебила Гермиона. – Я так и знала!       − Да что вы! Наоборот! Это я направил его к вам, и, если честно, едва уговорил. Нужно было сообщить вам про меч Годрика, не то Поттер свернул бы себе мозг, думая, чем можно разбить крестраж.       − Ого, – выдавила изумлённая Гермиона и вдруг не смогла сдержать любопытства, − скажите, сэр, а моё заклинание затемнения сработало на профессоре Блэке?.. Или нет? Он сейчас знает, где наш лагерь?       Снейп качнул головой.       − На призраков оно вообще не действует, они видят не глазами, могли бы и сами догадаться. Блэк всегда знает, где вы находитесь, пока рамка портрета у вас в бисерной сумочке.       Ноги у Гермионы стали ватными. Даже про бисерную сумочку знает! Навалилось тупое безразличие. «Будь что будет! Если сдаст, наконец-то всё закончится, − устало подумала она, − и я не буду больше бессловесным придатком Гарри Поттера. Конец обидам и холоду».       Она медленно опустила палочку, впившись в незваного гостя мутным больным взглядом.       − Что же вам от меня нужно, сэр? Зачем пожаловали?       − Сейчас объясню, мисс Грейнджер, − Снейп сделал шаг вперёд и, потянувшись, осторожно вытащил палочку из её руки, − одну минуту, это простая предосторожность.       Он обернулся к палатке, где спал Гарри, и гермиониной палочкой быстро начертил какую-то незнакомую руну. Светящаяся вязь отлетела к стене палатки, вспыхнула зелёным и погасла.       − Что это вы сделали?       − Сонные чары. Не хотелось бы получить "Аваду" в спину от вставшего в туалет Поттера. Пару часов он полежит спокойно.       Потом Снейп медленно приблизился к Гермионе и осторожно вложил палочку обратно ей в руку.       − Я вам сейчас кое-что покажу. - шепнул он. - Позволите?       Он наклонился, как когда-то в лесу, взял лицо Гермионы в ладони и заглянул в глаза.       «Легилименс!».       В этот раз он не заходил, а втянул Гермиону в своё сознание. Ей открылась лента кинохроники.       Воспоминания Снейпа понеслись, замелькали перед ней чередой. Пролетели события уходящего тяжёлого года в Хогвартсе, произошедшие в их отсутствие. Она увидела Кольцо Мраксов, искалечившее руку Дамблдора. Перед ней проплыла и исчезла чёрная сухая рука директора, умирающая рука.       Снейп задержал один из кадров, где Дамблдор просил убить его и спасти душу Драко Малфоя. Снейп тогда отказывался это сделать, а Дамблдор уговаривал: «Том отдаст вам Хогвартс, смотрите же, не упустите этот шанс. Если директором станет Кэрроу, будет много детской крови. Когда школа станет вашей, Северус, оберегайте учеников, не давайте их в обиду». Гермиона увидела момент, когда Снейп сдался и обречённо кивнул.       В следующем увиденном воспоминании перед ней развернулась знакомая астрономическая башня Хогвартса, где уже стояли Пожиратели и Драко с палочкой наготове. И Дамблдор, смотрящий Снейпу в глаза: «Северус, пожалуйста!» И Снейп, холодеющей рукой формирующий на конце палочки молнию: «Авада Кедавра!» Она увидела благодарный взгляд старика, летящего с башни. И потрясённые глаза Драко Малфоя.       Пока она пыталась осмыслить увиденное, перед ней открылось торжественное вручение Хогвартса Снейпу… Пожирателями. И искривлённые от ненависти лица учеников и профессоров. Одиноко идущий через толпу директор-изгой…       − Хватит, пожалуй, − Снейп прервав просмотр, мягко вытолкнул Гермиону наружу и отступил на шаг в ожидании. Её трясло, то ли он увиденного, то ли от лихорадки.       − Не верю! – хрипло выкрикнула она - Всё это наглая ложь!       − Кем бы вы меня не считали, мисс Грейнджер, я никогда не был лжецом, − сухо отозвался он и повторил, − повторяю, я не предавал Дамблдора, а лишь исполнил его волю.       – Его волю, – глухо повторила она.       – Да, волю. Вам всем оглашали завещание Дамблдора. Так? Включите же свою хвалёную логику: какой человек пишет завещание, не думая о скорой смерти? Тем более маг. Альбус сам планировал свою смерть, и я не был в восторге от той роли, которую он мне назначил.       Гермиона стояла, не в силах понять это все и даже не в состоянии пошевелиться, крупная дрожь била тело. Перед глазами стоял Дамблдор, планирующий смерть от руки Снейпа. Слёзы, помимо воли, защекотали нос, набухли в глазах, и покатились по щекам.       − Но как же так?.. Я этого не знала, и мы все…       − Этого и сейчас никто не должен знать! − перебил Снейп. − Если вы расскажете об этом, я сразу погибну. Никому, даже Поттеру. Слышите?       Отчаянно хотелось и дальше не доверять ему, упорствовать, выражать сомнение. Но она чувствовала правду. Всегда знала, когда человек не врёт.       Но она продолжала стоять напротив него с палочкой наготове, сипло дыша. Вскоре её снова настиг приступ кашля. На этот раз долгий и мучительный. Снейп, уже не опасаясь, приблизился, мягко дотронулся до её лба, потрогал щёки.       − У вас сильный жар, мисс Грейнджер, вы больны.       Она кивнула и снова мучительно закашлялась, до режущей боли в груди и головокружения.       − Попробую помочь, − Снейп сделал пальцами уже знакомое движение-восьмёрку и, как фокусник, достав из воздуха, протянул ей пузырёк с зельем.       − Пейте!       Взять лекарство у этого человека было выше её сил. Казалось, она предаёт тем самым память покойного Дамблдора, предаёт их всех, совершает что-то постыдное. Но взять его так хотелось. И, видя её сомнения, Снейп шагнул вперёд, аккуратно вложил открытый пузырёк ей в руку. И тихо приказал:       − Пейте!       Недолго поколебавшись, она выпила горькую тёмную настойку. Бодроперцовое зелье. Оно сейчас показалось ей почти вкусным, так отчаянно хотелось ей, чтобы болезнь прошла. Свой запас она истратила на лечение ран Рона Уизли. А взять новое было негде.       Снейп смотрел на происходящие с ней изменения. И на лбу его образовалась складка.       − Маловато одного. Есть ещё одно средство, но оно такое, гм… если позволите, − он достал из нагрудного кармашка своей мантии палочку и нарисовал у себя на животе красивый узор. Острием палочки подхватил и вытянул из середины тоненькую серебряную ниточку и приложил к солнечному сплетению Гермионы. Ниточка, мягко кольнув, вошла в тело, связывая их друг с другом, и побежала приятным теплом вокруг талии и по спине.       Гермионе вдруг стало так тепло и приятно, что она еле сдержала невольную улыбку.       − Что это такое? - спросила она       − Моя магия, мисс Грейнджер. Я делюсь ею с вами, и она лечит вас. Станьте ко мне ближе, так много рассеивается, − Снейп притянул её к своему животу. – Да не бойтесь же!       Потом, видя, что из-за разницы в росте получается плохо, наклонился, легко подхватил Гермиону на руки и понёс к сиденью у костра. Она не сопротивлялась, отдаваясь этому ощущению тёплого потока, уносящего её в состояния неги, вялого безразличия и абсолютного спокойствия.       Руки у Снейпа были сильные, мышцы железные. Он нёс её так легко, будто она была тряпичной куклой. У костра он присел на поваленное дерево, посадил Гермиону к себе на колени и обернул мантией. Заглянул в настороженные и смущённые, но уже подёрнутые набегающим сном глаза.       − Ну, что вы так смотрите? Не удобно вам?       − Удобно, сэр, − едва слышно пролепетала Гермиона.       − Тогда расслабьтесь и поспите.       − Я на дежурстве, какой сон, − попыталась возразить она, чувствуя, что руки и ноги стремительно тяжелеют и наливаются свинцом.       − В составе зелья есть снотворное, − объяснил Снейп, пресекая её попытки встать. − Не беспокойтесь, вы под моей защитой, отдыхайте.       Не в силах больше сопротивляться, Гермиона сомкнула веки. Согреваясь, переставая дрожать, она положила голову на выступающую ключицу Снейпа, устроилась поудобнее и мгновенно отключилась.