Глава 2

Сон — это маленькая смерть. Каждую ночь засыпает один человек, а просыпается немного другой. Мы меняемся во сне, и никто не знает, насколько. В каких тёмных водах плавала душа, оставив расслабленное тело без присмотра? Что принесла с собой в качестве добычи? И кто натягивает нить между мирами, чтобы она не заблудилась, а, словно Тесей по лабиринту, вернулась назад без ошибки?       Гермионе возвращаться из блаженного марева в реальность совершенно не хотелось. Но её настойчиво тормошили и гладили по голове. «Грейнджер, просыпайтесь!» Это не Гарри. Другой голос.       Она с невероятным усилием разлепила веки и чуть не подпрыгнула: Снейп! Она всё ещё лежит у него на коленях! И это его колючая щека царапает ей висок.       Он уже разорвал магическую связь между ними. И подталкивал её встать.       Сон как рукой сняло. Гермиона вскочила на ноги.       − Ну что, мисс Грейнджер, лучше вам стало? — Снейп выглядел уставшим, под глазами залегли тяжёлые тени.       − Намного, сэр, − призналась она, − будто заново родилась.       Облегчение и правда было невероятным, похожим на чудо. От былой боли в груди не осталось и следа, кашель стих, будто не было. Во всём теле кипела энергия. Теперь она могла бы свернуть горы. Судя по часам, спала она чуть больше часа.       Снейп тоже медленно поднялся и растёр затёкшие руки.       − Мне пора идти.       − И всё-таки, зачем вы приходили? − спохватилась Гермиона.       − Вы ведь просили помощи у Святого Годрика? Считайте, что он откликнулся.       Стало заметно, что ему тяжело стоять на ногах. Он повернулся и вышел из света костра.       − Спасибо, сэр, − неуверенно пролепетала ему вдогонку Гермиона.       − Навещу вас завтра, в это же время, − гулко донеслось из темноты.

***

Остаток ночи она просидела у огня, потрясённо размышляя над случившимся. На любое шевеление веток вскакивала и ждала нападения. Несмотря на кипучую энергию в теле, мысли путались. Снейп к ней явился не просто так, это же понятно, но зачем? Она попыталась разбудить Гарри, но сон его был крепок, видимо, ещё действовали чары Снейпа. Она решила дождаться, пока он проснётся и поскорее убираться отсюда. Также она велела себе не забыть выбросить проклятый портрет директора Блэка, который, как маяк, выдавал врагам их местоположение. Но, чем дольше она сидела, тем больше осознавала, уходить с этой стоянки не хочется, хотя в этом трудно было сознаться, даже самой себе. Гермиона ждала Рона обратно. Ну не может же он просто взять и бросить их?       Она не знала, как рассказать Гарри про Снейпа, добавить ему переживаний, теперь уже на её счёт. Гарри её поведения, конечно, не поймёт и не одобрит. Она и сама себя не понимала, как можно было разговаривать с врагом, верить его словам, пить его зелье, да ещё и заснуть у него на коленях. Недопустимая халатность, глупость. А для Гарри это могло означать только одно — предательство.       Однако пока эта глупость для неё не стала фатальной ошибкой. Снейп, конечно, не святой Годрик, где уж, но, надо признать, появился он как нельзя более кстати, и сделал для неё то, чего не смог сделать Гарри. А Рон даже и не захотел, а просто сбежал, как только начались настоящие трудности. И что теперь считать предательством? Мир постепенно переставал быть чёрно-белым, и это могло аукнуться гораздо сильнее и быстрее, чем она себе представляла.       Чем больше она размышляла, тем яснее сознавала, что Снейп, не такой уж предатель, как они думали раньше. Сложно было поверить в эту невероятную историю, но разум упорно цеплялся за увиденное. Но она не представляла, как рассказать о ней Гарри и не ввергнуть его этим в приступ ярости. Он в последнее время стал необычайно резким и гневливым.       Гермиона не собиралась ему врать. «Надо как-нибудь начать, — размышляла она, — повиниться за свою доверчивость, а там они вместе решат, что делать. Показать Гарри свои воспоминания, что ли?»       Но Снейп, с другой стороны, просил никому не рассказывать, иначе он сразу погибнет. И гибели его, как ни крути, после этой ночи она вовсе не желала.       Ох, как всё усложнилось этой ночью…       Через несколько часов, на рассвете, из палатки высунулся заспанный Гарри и быстро огляделся.       − Мион, Рон не вернулся?       − Нет.       Гермиона, ужасно мучаясь сомнениями и чувством вины, открыла было рот, чтобы начать каяться в содеянном, когда Гарри сам подошёл к ней, сел, поворошил палкой костёр и начал разговор:       − Знаешь, я понял, почему это случилось. Перед рассветом проснулся и всё думал, думал. Это не только из-за того, что у меня нет плана дальнейших действий. Рон ушёл из-за вас с ним. Везде одни тупики.       − В смысле? — опешила она, не сразу понимая, о чём речь.       Гарри протёр очки, смущенно покашлял.       − Ну, мне кажется, это похоже на ревность... Прости, это не моё дело, но я видел, и ты смотришь на Рона не просто так... Он… я уверен, когда-нибудь тебя оценит, Мион.       Гермиона вспыхнула.       − Что ты несёшь, Гарри Поттер? Я не понимаю.       − Я давно заметил. Ты же хочешь, чтобы вы были парой… Тьфу ты, так сложно об этом говорить. Рон, наверное, не готов взять ответственность, и всё такое. У него так было и с Лавандой. Она требовала серьёзных отношений, а он сбежал. Но ты — это же не Лаванда, с тобой надо как-то по-другому, по-взрослому что ли. А он не может. Он чувствует себя маленьким рядом с тобой.       − Маленький, да удаленький! − отрезала Гермиона и устало поднялась.       Разговора не получилось.       − Гарри, Рон Уизли нашёл для себя выход из сложной ситуации, и мы тоже найдём. Какая разница, по какой причине он нас бросил, результат от этого не меняется. Я иду спать, покарауль нас, пожалуйста... И давай уходить отсюда, тут стало небезопасно.       Днём они сменили место стоянки, на этот раз забрались далеко, на горное плато. На удивление, Гарри легко согласился уйти с лесной поляны, где их покинул Рон, и Гермиона не могла определить, плохой это знак или хороший. Накладывая щитовые чары на лагерь, она очень старалась. Попросила Гарри поучаствовать в маскировке стоянки, разглядела ошибку в его рисунке и научила чертить руну правильно. Портрет профессора Финеаса Блэка, уходя, она уменьшила и забросила в дупло старого дуба. А также тщательно осмотрела палатку и вещи на предмет посторонних меток, по которым их можно обнаружить. Посмотрим теперь, профессор Снейп, сможете ли вы нас отыскать!       Она так и не собралась с силами рассказать Гарри про ночного гостя. Чем больше проходило времени, тем сложнее это становилось сделать. И тем сильнее мучило чувство вины. Надо было сразу сказать. Но Гарри мог выгнать её так же легко, как отказался от Рона, и остаться совсем один. День прошёл, и она все ещё не знала, как приступить к разговору. Гарри заметил её подавленность, но причину истолковал по-своему.       И она решила: будь что будет.       Вечером начался ливень, тяжёлое небо будто прорвалось бурными потоками, сырую осеннюю землю размыло. Редкий лес вокруг недовольно стонал под резкими порывами ветра, скрипел и плакал о своих сломанных ветвях. Гермиона весь вечер сначала с Гарри, а потом одна, отправив его отдыхать, боролась со стихией, просушивала, как могла, намокающее дно палатки, поддерживала задуваемый ветром костёр. Однако потоки воды, бегущие с гор, оказывались сильнее, они заливали лагерь стылой грязной водой и сводили на нет все её усилия. Ледяной пронизывающий ветер продувал легкую одежду насквозь, бесновался, метался, рвал мокрые грязные листья с деревьев и лепил их в лицо. Раскисшая чёрная грязь скользила под листвой, превращая землю в каток, дыхание клубилось паром.       Весь вечер друзья почти не разговаривали, каждый молчал о своём, оба очень устали и замёрзли. От голода свело животы, последние припасы закончились несколько дней назад. Наконец, Гарри ушёл спать, а Гермиона, забрав у него медальон и повесив на шею, сжалась клубочком на пороге палатки, стараясь сохранить тепло, периодически тщетно просушивая куртку и волосы. И, как только стрелка часов поползла к полуночи, стала с тревогой вглядываться в темноту. «Кажется оторвались, − успокаивала она себя.       Крестраж висел на шее злобной пиявкой, сосущей жизнь, и вызывал неукротимое желание сбросить, избавиться от него. Но она боролась с этим желанием.       «Люмос!».       Заклинание золотистым кругом осветило поляну. Снейп стоял в десяти шагах от палатки с палочкой в руке и вглядывался ей в лицо. Волосы его блестели от дождя. Гермиона ощутила одновременно досаду и тревогу. И совсем немного - любопытство.       − Добрый вечер, мисс Грейнджер, − одобрительно пробасил он, — сегодня ваши охранные чары выглядят гораздо лучше.       − Они ещё недостаточно хороши, сэр, потому что пропустили вас, - неприветливо буркнула она.       Снейп скривил губы, что, видимо, означало улыбку.       − Вы одна?       − Как видите... Я не рассказала о вас Гарри, даже не знаю, почему.       − Потому что вы меня ждали, − ответил он, увидел её презрительно поджатые губы и добавил, − вы же хотите узнать, что мне от вас нужно.       − И вы наконец скажете? − она подвинулась, освобождая ему сухое место на пороге палатки. Он покачал головой.       − Не так быстро, − Снейп начертил сонную руну, снова заставляя Гарри погрузиться в глубокий сон, и повернулся к ней, − а ещё вас мучает загадка, как я вас нашёл. Вы ведь избавились от портрета Блэка? Я не ошибся?       Гермиона осторожно кивнула:       − Избавилась.       − Так как же?       − Пока не знаю, сэр. Но буду думать.       Снейп времени даром не терял. Он уже вычертил палочкой в воздухе узорный диск, искривляя и превращая его в круглый купол над их головами. Следующее заклинание тёплым ветром просушило землю под ногами. Рядом с палаткой вспыхнул и затрещал жаркий костёр. У огня появились столик и удобная деревянная лавочка. Снейп обернулся.       − Прошу сюда, мисс Грейнджер!       В куполе было уютно и сухо. Будто и не бушевал вокруг студёный осенний ливень. Гермиона просушила одежду и волосы, присела к костру, согревая насквозь застывшие руки, чувствуя, как её окутывает блаженное умиротворяющее тепло.       − Запомнили, как я накладывал чары? — спросил Снейп. — Могу повторить.       − Нет, сэр. Позже посмотрю в воспоминаниях.       Он кивнул.       − Я пришел к вам сегодня ненадолго. Принёс лекарство, вот, держите, — он вынул из кармашка на груди и протянул маленькую бутылочку. Бутылочка была тёплой и гладкой, она легко легла ей в ладонь. Второй раз принять от него лекарство оказалось куда легче.       − Я уже нормально себя чувствую, − возразила она, но, подумав секунду, открыла зелье и выпила.       — А вот это небезопасно для вас, — он двумя пальцами, за цепочку, осторожно приподнял медальон на шее Гермионы, шикнув на неё, когда она попробовала сопротивляться. И ловко начертил на её груди большую ладонь, которая с мягким свечением легла под медальон, заглушая его, делая зов крестража почти неслышным.       И Гермионе понравилось то, что он сделал. Это тоже было как ответ на её молитвы. О, да, святой Годрик! Невыразимое облегчение! Будто уняли тупую зудящую боль в голове и в костях.       — Спасибо, сэр, − искренне поблагодарила она.       Внутренний голос всё так же упрямо ворчал, что Снейп усыпляет её бдительность, и ему что-то нужно. Но как это узнать, она не имела понятия.       − Угу… Спрашивайте, − отозвался он, будто слышал её мысли.       − Что, простите?       − Спрашивайте, у вас же вопросы вертятся на языке, − Снейп рассеянно смотрел на огонь, и отсветы огня плясали в чёрных глазах, − я же понимаю, что на них нужно ответить.       Гермиона смутилась. И задала не тот вопрос, какой хотела.       − А та вчерашняя руна, сэр, которой вы меня лечили, − Гермиона показала на свой пупок, − это же была «Пёстрая лента»?       − Вы знаете её название? — удивился он. — Это магия не вашего уровня.       − Вы вчера начертили её слишком быстро, я не разобралась. Пожалуйста, покажите ещё раз.       − Этой руне я не буду вас учить, − нахмурился он.       − Почему?       − Она быстро обессиливает донора. Вы не готовы. Зазеваетесь, и она вас убьёт.       − Сэр, я читала… — упрямо возразила она, — что пёстрая лента становится пёстрой, если один из двоих связанных начинает умирать. Я могу это заметить и вовремя остановиться.       − Не знаю, что за бред вы читали, − сухо отрезал он, − но, если лента уже стала пёстрой, процесс необратим. Запомните это. И давайте сменим тему.       Гермиона поморгала, осмысливая сказанное.       − Хорошо. А заклинание-щит в форме руки, что вы сейчас нарисовали под медальоном. Что это, сэр?..       − Для Поттера стараетесь? — усмехнулся он.       − Конечно! Ему медальон Слизерина тоже вредит.       — Не так сильно, как вам, — ответил Снейп и пояснил, — это заклинание называется «Ладонь папы Легба». Я выучился ему в Уагадо, у них много защит от вредоносных артефактов.       Гермиона обомлела. Он был в Уагадо! Это же африканская магия вуду!       А Снейп невозмутимо продолжал:       − Лично вам защита от медальона нужна куда больше, чем Поттеру. И Уизли была нужна, пока он не сбежал. А Поттеру эта безделушка не причинит вреда, несмотря на головную боль, − и, увидев сомнение в глазах Гермионы, повторил, − я сейчас знаю больше, чем вы, но сказать не могу. Просто поверьте на слово.       В его словах была правда. Они с Роном переносили контакт с крестражем куда хуже, чем Гарри. Рон вообще не выдержал и сбежал. А у Гарри от медальона кроме головной боли и вещих снов ничего не возникало. Гермиона думала, из-за того, что он сильнее их обоих. Но, видимо, причина в другом.       Снейп встал.       — Я пойду.       − Сэр, − почти умоляюще обратилась она, — это важно для меня…       − Достаточно вопросов на сегодня.       − … а вы ничего не слышали про Рона Уизли? Он в безопасности?       − Мне нет дела до Уизли, − раздражённо бросил Снейп, − я не слышал, чтобы его арестовали. Хотя специально не интересовался.       Гермиона не успела спросить про Джинни и остальных, как Снейп уже пересёк купол. И она окликнула его.       − Профессор!       Он остановился и вопросительно повернулся к ней, подняв бровь. Крупные капли дождя стекали по его щекам, словно слёзы.       − Сэр, скажите, а если бы я рассказала Гарри, и мы бы ждали с палочками наготове?.. Вы были к этому готовы?       − Разумеется, мисс Грейнджер.       − «Обливиэйт»?       Снейп скривился.       − «Обливиэйт» — это как кинуть в сознание бомбу, разносит всё в клочья. Есть и более гуманные средства. Но вы мыслите в правильном направлении. Следующей ночью Снейп не приходил, и, вопреки здравому смыслу, Гермиона была разочарована. Они снова сменили место стоянки, и весь день посвятили безрезультатному поиску еды. Без Рона рыба не ловилась, а делать вылазки в людные места было страшно, вокруг стаями рыскали оборотни. Благо, вода оказалась недалеко, и они с Гарри в большом количестве пили обжигающий кипяток, чтобы согреть пустые желудки. Не было даже съедобных грибов, только чай с подмороженным боярышником — вот и вся еда.       Гарри проявил рыцарство и предложил Гермионе выспаться ночью. Пришлось соврать, что у неё бессонница. Не так уж сильно и соврала, честно признаться. Отправив Гарри спать, она сидела у огня и вглядывалась в темноту до самого рассвета.       После дождя ударил мороз. Размокшая грязь заледенела, и это было не лучше прежнего. Они вернулись на лесную поляну, где стволы деревьев и желтые ветки покрылись сверкающей на солнце изморозью. Их обоих сюда тянуло, хотя прежде они и договаривались, что не будут ночевать на одном месте дважды.       Рона нигде не было, следов его тоже не обнаружилось, или хоть какой-нибудь записки, знака. Друзья были разочарованы и огорчены, надежда что-то узнать о Роне у обоих ещё теплилась. Гермиона не говорила такое вслух, но в глазах Гарри читала отражение своей тревоги: а если Рон оказался в ловушке и сейчас его пытают Пожиратели? Пытка неизвестностью - это изощрённое мучение, особенно когда ставки так высоки. С тревогой о близких справиться куда сложнее, чем с ощущением опасности, грозящей тебе лично.       Вечером, сидя в одиночестве за импровизированным столиком у огня, Гермиона горько размышляла: как далёк ещё день, когда кончится этот кошмар. Тогда они будут, сытые и весёлые, спать дома на мягких кроватях, а вокруг будут находиться живые люди, а не призраки.              А может, думалось ей, всё не так, и этот лес - это единственное, что осталось в их жизни? В порыве жалости к себе, она представила, что, когда война закончится, они наверное, уже погибнут и праздновать будут без них. Все будут прославлять Гарри Поттера. А о ней даже не вспомнят.       И непонятно было, чем дышать в этой морозной глуши, на что надеяться. За какое воспоминание ухватиться, как за нить Ариадны, чтобы выйти из мрака. Безнадёжная мгла и в прошлом, и в будущем. Разве такую можно рассеять простой мечтой о мягкой постели?..       Она отчаянно думала: «Какая разница, в постель ложиться или в могилу. Ту тоже заносит снегом, будто застилает белоснежной простынёй. И там внизу её измученному телу будет мягко и спокойно под пушистым пуховым одеялом».       Горько порыдав, она, сама того не заметив, задремала, опустив голову на руки.       Ей снился густой чёрный туман, в котором глохла сама жизнь. Он заползал змеёй в ноздри и горло, душил, забирал звуки, краски из предметов. И не было никого, способного вывести из этого мертвящего чёрного холода… Она беззвучно и тоненько всхлипывала в непроглядном мареве, как девочка, потерявшая маму. Хватала ртом воздух. Мамочка, где ты, родная? Помоги… А в ответ тишина. «Обливиэйт», как разорвавшаяся бомба, унёс маму, навсегда стёр гигантским ластиком из жизни Гермионы. Мама… мама…       Кто-то настойчиво тряс её за плечо, пробуждая:       − Грейнджер, это я! Проснитесь же, бдительный караульный!       − Снейп, − всхлипнула она сквозь сон, узнавая. Но, подняв голову и увидев недовольно изогнутую бровь, поправилась, − профессор Снейп. Здравствуйте.       − Пришёл вас покормить. Вы так отощали, что больно смотреть.       Туман исчез. Спасибо, святой Годрик. Жизнь пока ещё побеждала.       На столике возле неё красовался большой бумажный пакет, от которого теплом струились ароматы Хогвартса, кухни, дома.       Еда? Им?.. Снейп, видя, что Грейнджер тупо застыла, глядя на пакет, легонько подтолкнул её в плечо:       − Ну, чего ждёте? Это из столовой Хогвартса. Садитесь ужинать, а то остынет.       А Гермиона, потрясённая этой нежданной заботой, вдруг ощутила, как в носу защекотало. И, встав, на ватных ногах, она обернулась к Снейпу и порывисто обняла его, уткнувшись носом в длинный ряд пуговиц на сюртуке.       − Спасибо вам, сэр! - сказала она, ощущая запах шерстяной мантии и чувствуя, как слёзы всё-таки набухли на глазах и готовы сорваться вниз.       − Да что вы, детка, − его голос дрогнул, − не стоит благодарности.       Он легонько отстранил её, сел за столик, и стал доставать принесённую еду.       − Ешьте, а я расскажу вам новости. Я нашёл вашего Уизли.       − Что с ним, профессор? − Гермиона мгновенно пришла в себя и молитвенно сложила руки. - Он жив?       − Жив и здоров, − проворчал Снейп, − прячется в доме у своего старшего брата.       − У Билли?       − Да. Могли бы за него и не волноваться.       − Да? Хорошо! − Гермиона задумалась. − А как же вы нашли его, сэр?       − Я просто наблюдателен, мисс Грейнджер, к чему и вас призываю. Так что не волнуйтесь. Он даже не в розыске.       − Это правда, сэр, разыскивают только нас с Гарри. А Рон… он ведь чистокровный, его, наверное, даже из Хогвартса не отчислили?       Гермиона сказала это с досадой, и вдруг встретила внимательный взгляд Снейпа.       − Я никого не отчислил из вашей тёплой компании, − тихо, почти шёпотом сказал он.       − Но как же, я ведь… − она не знала, как правильно произнести это слово перед Пожирателем, о, ирония Судьбы. − …Я же маглокровка, сэр?       − Угу. Я свой поступок не афиширую, по понятным причинам. И вас попрошу о нём молчать.       − Спасибо, профессор! — прошептала Гермиона растроганно. − Это так неожиданно… Так значит, Волан… − и вскрикнула, потому что крепкая рука Снейпа взлетела и мгновенно зажала ей рот, лишая возможности дышать.       − Вы что творите?! − зашипел он ей в ухо. − Это имя нельзя произносить вслух! На нём стоит поисковое заклинание. Произнесёте − и через минуту здесь будут ищейки Тёмного Лорда!       Гермиона ощутила слабость в ногах и виновато шепнула, освобождаясь:       − Отпустите!.. Я этого не знала, сэр!       − Помните же!.. И Поттеру обязательно скажите! Придумайте как сказать, чтобы не выдать меня. Это вопрос жизни и смерти!       − Да, сэр, − согласилась она, а затем сообразила, − а нас вы ищете тоже по поисковой руне?       − Годная версия, Грейнджер, но нет, − успокаиваясь, проворчал он, − представьте, сколько раз за день по всей Британии маги упоминают ваши имена. Я, отслеживая всё это, превратился бы в заведённый волчок. Думайте дальше, вам под силу это разгадать.       Гермиона разложила еду на столе, удивляясь, как Снейп умудрился выбрать из богатого рациона Хогвартса её любимые блюда. Тушёные овощи, горячую рыбу, пудинг и большой кусок малинового пирога.       Пока она жадно глотала еду, он сварил на огне крепкий сладкий кофе и с удовольствием прихлёбывал теперь из высокой кружки.       Наконец Гермиона наелась, отложила половину ужина для Гарри. Опьянённая сытостью, она сидела на диванчике рядом с профессором, пила маленькими глотками кофе, вприкуску с вкусными мятными конфетами, которые он выудил из глубин своих карманов.       Увидев, что она закончила ужинать, он достал и подал ей две книги.       − Вот, это тоже для вас, без дела здесь в лесу сидеть невыносимо. Поучитесь чему-нибудь полезному.       Гермиона с интересом прочитала названия. «Реаниматология и анестезиология: курс лекций для парамедиков» и «Щитовые чары для Авроров, подготовка к экзамену» из библиотеки Хогвартса.       − Как вы узнали, что я хотела это прочесть?       − Элементарно. Я потратил ровно одну минуту, чтобы сделать запрос в библиотеке от вашего имени. Хогвартс помнит всё, о чём вы его спрашивали.       Гермиона на пару секунд прижала к себе книги как настоящую драгоценность, а потом повернулась к профессору, вскидывая на него блестящие настороженные глаза.       − Спасибо, сэр, вы очень любезны, даже слишком. Но скажите… Что я вам за это должна?       − Должны жить и, желательно, не впадать в хандру.       − Я не понимаю, чего вы добиваетесь?       − Вашего расположения, Грейнджер, − Снейп поймал её взгляд и пояснил, − дело в том, что мне нужен союзник.       Гермиона нахмурилась и отложила книги в сторону. Ну, вот и начался серьёзный разговор, следовало ожидать. У всего есть своя цена.       − Что это значит, сэр? Может, вы думаете, что я за еду и лекарства буду шпионить за Гарри или вредить ему? — В её голосе зазвенело напряжение.       Снейп пожал плечами:       − Вредить я вас не прошу, а помогать мне можете и будете. Если поймёте, что мы делаем одно и то же дело.       − А как я должна это понять?       − Потому что вы, как и я − Несгибаемый Гвоздь! − съязвил он, и, заметив, как полыхнули гневом её глаза, махнул рукой. − А если серьёзно… Вы что-нибудь слышали о Карте Судьбы? Это проходят в шестом классе, застали вы?       − Конечно знаю, сэр! Карта Судьбы − это отпечаток вероятностей будущего. У каждого студента в Хогвартсе есть такое предсказание, наподобие медкарты у маглов. Этим занимается профессор прорицания.       − Именно так. У профессоров, кстати, тоже есть личные Карты Судьбы. Но их составляет не Трелони, а кентавр Флоренц, он читает звёзды гораздо лучше неё. Свою личную Карту я за год обновлял трижды, каждый раз надеясь, что в прошлый раз была ошибка, — Снейп замолчал, и Гермиона внезапно поняла, что ему стало трудно говорить, и он подыскивает слова, − и все они, с разными нюансами, показали одно и то же.       Он сделал длинную паузу.       − И что же, сэр?       − Что миссию, возложенную на меня Альбусом Дамблдором, я выполнить не успею. Вероятность моей смерти по предсказанию — почти сто процентов.              − Миссию? − Гермиона уставилась на него, и он продолжал:       − Я не прошу вас вести Поттера и защищать, как я. Вы так не сможете. Со своей стороны вы делаете всё правильно и максимально, в меру способностей… Я пришёл к вам потому, что на Карте Судьбы всего месяц назад проявилось имя моего единственного союзника, который поднимет из моих рук упавшее знамя. — низкий голос Снейпа сделался почти шёпотом. − Этот союзник — вы, мисс Грейнджер.       − Я?!..       − Угу. Я целый месяц перепроверял. И не ошибся… Теперь мне важно, чтобы вы мне поверили.       Снейп сделал рукой восьмёрку, и на его ладонь выкатился золотой шарик, похожий на снитч. Шарик раскрылся, разворачивая небольшое подвижное изображение звёздного неба с яркими золотыми линиями.       Карта Судьбы Снейпа!       Гермиона оторопела! Она знала, что предсказание не открывается чужим глазам. Только тому, кому она предназначена. И даже прорицатели работают с Картами под Непреложным Обетом о неразглашении. Сейчас она заглядывала в самую сокровенную тайну жизни Снейпа. Хотя и не умела прочесть её полностью .       − Вот, смотрите сюда, − он показал на яркую нить, − я ничего не утаиваю от вас. Моя Линия Жизни идёт к этой точке и вот здесь обрывается. А вот эти чёрточки обозначают период года. На момент моей смерти год ещё не закончится, это произойдёт, возможно, летом, − он встретился с ней взглядом, − словом... Я не переживу эту войну, Гермиона…       − Сожалею, сэр, − прошелестел её вздох.       Снейп отмахнулся:       − Я сам не сожалею и вам не нужно. Я вам про другое толкую.       И снова показал на тоненький золотой волосок рядом с Линией Жизни.       − Вот эта линия — вы. Флоренц наконец-то сумел прочесть имя, раньше было непонятно. И когда я узнал, кто это такой, решил помочь единственному, хотя и неожиданному, признаться, другу во вселенной, − Снейп усмехнулся, − вот потому-то я и здесь. Ясно вам теперь?       Гермиона надолго замолчала, осмысливая сказанное. Это было похоже и на правду, и, одновременно, на нелепый бред.       Снейп спрятал Карту Судьбы в карман и задумчиво следил за сполохами огня.       Наконец она произнесла:       − Не знаю, что и сказать, сэр. Как это понимать? У вас что, нет союзников, что ли… там?..       − В своре Пожирателей? Шутите? Там все объяты страхом. Паранойя заразна, − Снейп понизил голос и почти прошептал, − я жив ещё только потому, что умнее других и хорошо решаю сложные задачи. Хотя доносы на меня строчат регулярно.       − Знакомое чувство, сэр. Я тоже нужна только покуда справляюсь. Упаду с ног — смахнут с доски, не глядя.       Снейп не ответил. И Гермиона поинтересовалась:       − А что это за миссия Дамблдора? Что мне нужно будет делать?       Он внезапно отвёл взгляд, и ей это не понравилось.       − Не сегодня, давайте позже расскажу. Но знайте одно: вы будете хранить информацию, которую надо донести до Поттера в нужный момент. И если я не смогу… например, буду уже мёртв, то вы сделаете это вместо меня. От этого напрямую, слышите, буквально зависит исход войны!       − Информация о… крестражах? − Гермиона запнулась.       − Да… и об этом тоже.       − А почему нельзя прямо сейчас сказать?       − Ещё не время.       Гермиона помолчала, обдумывая. Потом попросила.       − Ну ладно. Научите меня надёжнее прятать свои мысли, сэр. Пожалуйста. Мне нужны уроки окклюменции.       − Хорошо, — легко согласился он. — Собственно, это и есть одна из причин, по которой я говорю вам о миссии не сейчас. Вы слишком открыты.       Он встал, собираясь уходить, но Гермиона его остановила.       − Скажите, профессор, вы же не через «Пёструю ленту» меня нашли в прошлый раз? Когда я спрятала портрет профессора Блэка.       Глаза Снейпа блеснули любопытством.       − Тоже хорошая версия, но нет, Грейнджер. По переданной магии, по её следам, можно найти человека только в течение нескольких часов. А я искал вас позднее, чем через сутки. Ещё есть догадки?       − Пока нет.       − Это несложно, — улыбнулся он, — думайте дальше.       − Вы завтра придёте, сэр? — робко спросила она.       − А вы этого хотите? — так же осторожно, будто ступая по тонкому льду, ответил он вопросом на вопрос.       − Да, сэр, − сказала она.       − Тогда приду, − улыбнулся незваный гость, превращаясь в званого.

***

Утром Гермиона забрала из дупла старого дуба портрет профессора Блэка, вызвала его, и он рассказал им с Гарри, что на имя Тёмного Лорда наложено табу и заклятье поиска. Гарри вполуха слушал брюзжание бывшего директора, но Гермиона видела, что его внимание всё время ускользает. Его что-то мучало. Еде, тем не менее, он обрадовался. Гермиона соврала, что на рассвете сделала вылазку в соседнюю деревню и замирала от страха, боясь, что Гарри узнает вкус школьной еды из Хогвартса. Но вроде обошлось, он ел, ничего не спрашивая. Гермиона понимала, один раз соврав, теперь она будет лгать и дальше, ложь будет нарастать как снежный ком. И это омрачало её и без того серые будни.       Пообедав, они перебрались на новое место стоянки и разбили палатку. Ночью повалил густой снег. Когда Гермиона увидела фигуру Снейпа, бредущего через поляну, с побелевшими от снега волосами, то ощутила прилив теплоты. И вышла навстречу.       − Рада вас видеть, сэр.       Он едва заметно смутился и протянул ей большую сумку. В этот раз еда была не из столовой Хогвартса. Снейп сам понял свою ошибку.       − Поттер ничего не заметил?       − Нет, в последние дни он такой подавленный, что не среагирует и на взрыв Бомбарды.       − Нехорошо это. Но нам с вами сейчас на руку.       Ещё тёплые ресторанные блюда показались Гермионе слишком изысканными после горьких диких ягод, которые она пыталась на свой страх и риск варить в кипятке несколько дней назад. Еды было много. Снейп показал, как зачаровать запасы на сохранение.       − Я себе не принадлежу. Завтра могу и не прийти. И вот ещё, возьмите.       Он достал из тайника и выложил на стол несколько банок с тушёнкой, хлеб, чай, кофе, консервированные груши и банку спагетти болоньезе.       − А что это такое, сэр? − она скопировала его движение-восьмёрку.       − Вы ещё не поняли? Мой тайник-кольцо. Вы вот сумочку с собой носите. Кто-то серьгу. А я — кольцо.       Он показал перстень с крупным синим камнем, который всегда, сколько помнила Гермиона, украшал безымянный палец правой руки профессора.       − Открывается вот так, − показал Снейп, − проще простого. Попробуйте сами. Она немного повозилась с замком, и, открыв, заглянула внутрь.       − Тут лежит Карта Судьбы. Ваша?       − Нет, это ваша. Я забрал её из хранилища Хогвартса сегодня утром для вас. Там ей оставаться небезопасно.       Она вынула из перстня и положила на ладонь золотой шарик, и вопросительно взглянула на Снейпа.       — Я неё не заглядывал, — ответил он на её взгляд, — да она и не откроется мне, вы же сами знаете.       − Я думала, вы имеете право, как директор, − удивилась Гермиона.       − Я лишь исполняю обязанности директора, — поправил он, — и Хогвартс меня слушается. Пока. Но я не проходил ритуал, и камни меня не выбирали.       − Не понимаю, в чём разница, сэр…       − Разница в том… Что если я сегодня умру, то моего портрета, подобного портрету Блэка или Дамблдора, в школе не будет, − Снейп усмехнулся, − моя душа всё ещё целиком принадлежит мне, а не камням замка.       Сказанное всё ещё было не понятно Гермионе.       − Сэр, все эти портреты в Хогвартсе… Они же не совсем обычные колдографии, да?       Снейп взял в руки чашку горячего кофе, приготовленного Гермионой, отхлебнул и начал рассказывать:       − Инаугурация или посвящение директора — это своеобразный ритуал заклада души. Создаётся что-то типа крестража, но не убийством, а другим способом. Хогвартс — это место силы, и он сам может дробить наши души, если мы ему это позволяем. Часть души после ритуала навсегда переходит Хогвартсу, она питает замок магией, и способна почти в полном объёме воспроизводить личность человека даже после его смерти. Потому-то с бывшими директорами можно говорить и советоваться, они не «как живые», а в каком-то смысле они и есть живые люди, пленники старого замка. Говорят, можно даже поговорить с самим Слизерином или Гриффиндором. Я не пробовал. Они не приходят к кому попало.       − А почему же вы не прошли ритуал посвящения, сэр?       − Замок выбирает сильнейшего из доступных. Но Тёмный Лорд, назначая меня директором, не был уверен, что я такой и есть. Я тоже, кстати, в этом не уверен. Мы с Минервой примерно равны по силе, но она старше. Опыт может победить. Поэтому я отказался от ритуала и управляю пока с ограниченным набором полномочий.       Гермиона вдруг застыла как громом поражённая.       − Тогда всё ясно!       − Что вам ясно?       − Я долго ломала голову, почему он сам не становится директором Хогвартса! − прошептала она.       − Тёмный Лорд?       − Ну да. Он же не может это сделать, верно, сэр? Замок его ни за что не выберет!       − Да, − кивнул Снейп — и вы ведь понимаете, почему?       − Его душа разбросана по всему свету. Хогвартсу нечего будет дробить.       − Там уже и не душа. Одна шелуха на ветру сохнет, − Снейп ухмыльнулся, − если он начнёт ритуал, то, вероятно, проиграет поединок даже недомагу Хагриду.       Гермиона неодобрительно глянула на него, но всё же спросила:       − А профессор Макгонагалл не настаивала на ритуале, сэр? На поединке с вами за место директора?       Снейп скривился, как от зубной боли.       − Кто и на чём сейчас может настаивать, мисс Грейнджер? Макгонагалл злится на меня, но умом понимает, что её не допустят. И лучше уж директором останусь я, чем придёт кто-то оттуда.       − А сам он не приходит?       − Тёмный Лорд?.. Он не любит Хогвартс.       — Боится его?       — Возможно.       Вернув Снейпу перстень, Гермиона стала рассматривать золотой шарик Карты Судьбы.       − Как она открывается, сэр?       − Отпирающее заклятье. Я свою просто открываю, она слушается.       «Aperto!».       Карта развернулась на её ладони.       И Гермиона пригласила:       − Посмотрите, пожалуйста, со мной, сэр.       Снейп был немало удивлён.       − То ли вы не понимаете... Вы что, настолько доверяете мне?       − Не больше, чем вы мне, профессор. К тому же, сама я здесь ничего не разберу.       − Это меняет дело, − проворчал он и, подвинувшись ближе, заглянул в её Карту Судьбы.       Гермиона сразу нашла Линию Жизни, она была очень яркой, даже сверкающей. В одном месте на ней были какие-то узлы, но что это значит, никто из них не понимал. В отличие от судьбы Снейпа, рядом с Линией Жизни Гермионы всегда находился целый пучок чужих судеб. Всё перекручено. Вот это, скорее всего, Гарри, поняла она, где-то здесь и Рон.       А вот и сам Снейп. Это его одинокая чёткая Линия Жизни резко приближается к её Линии в этом году, почти сливаясь и так же резко обрывается.       Да, так и есть, Карта Судьбы Гермионы подтверждала: примерно к лету Снейпа не станет. Его пальцы чуть заметно дотронулись до её плеча.       − Нашли меня, Грейнджер?       − Да, сэр, − она кивнула и вдруг прикрыла рот ладонью и замолчала. И он понял этот жест.       − Вы что, меня жалеете? — изумился он.       − Я не хочу вашей смерти, сэр.       Он в ответ только усмехнулся.       − Я пока жив, мисс Грейнджер. И нам ещё многое предстоит сделать. Оплачете меня потом, если захотите.

***

Вынырнув из воспоминаний, Гермиона стала пролистывать папки прошлой осени. И раскладывать в тайники. Эта история принадлежит только им двоим.       Много ночей, почти до самого Рождества, были согреты присутствием Снейпа. Он приходил часто, иногда на несколько минут, а иногда часами, как и обещал, учил Гермиону ментальной магии. Она всё сильнее ощущала необходимость в его визитах. И если умом понимала, что привязывается, то чувства, словно магнитом, влекли к нему. Такой заботы, которой он окружил её, она никогда не испытывала раньше, ни от кого. Взрослой заботы, серьёзной, настоящей. И сердце откликалось, умоляя не останавливаться.       К тому же, со Снейпом можно было быть честной, не лукавить и советоваться по любым вопросам. Гермиона постепенно стала доверять ему всё больше.       В одну из ночей она сама завела разговор о крестражах Волан-де-Морта и попросила помощи. Они с Гарри давно были в тупике, и это тяготило обоих. Нужно было хоть малейшую зацепочку. Отношения с Гарри уже стали напряжёнными, и Гермиона опасалась, как бы он не прогнал её вслед за Роном. Это, кажется, уже витало в воздухе.       Снейп отнёсся к просьбе спокойно.       − Ваше доверие приятно, обычно меня используют втёмную. О чём же вы хотите меня попросить?       — Не могу решить загадку с завещанием Дамблдора, сэр.       Путаясь и сбиваясь, она рассказала о книге сказок, делюминаторе и снитче. Принесла книгу Барда Бидля, которую Снейп некоторое время внимательно изучал. И над которой обещал подумать.       В ответ на её откровенность, Снейп тоже сообщил, что был упомянут в завещании Дамблдора, о чём министр Руфус Скримджер шепнул ему по секрету. Однако с важной оговоркой: в отношении Снейпа завещание вступало в силу только в случае кончины Тёмного Лорда.       − А что было в этом завещании, профессор? И где оно? — поинтересовалась Гермиона.       − Понятия не имею, и, судя по предсказанию, вряд ли узнаю, − вздохнул Снейп, − у Альбуса всегда предусмотрено много вариантов развития события.       Гермиона поведала ему, как они добывали медальон Слизерина в Министерстве, и он восхищённо присвистнул.       − Надо же! Старая жаба Амбридж описывала вашу вылазку совсем по-другому. Я был на том заседании, где она оправдывалась перед министром.       − Кто бы сомневался! − сжала кулаки Гермиона, − Мало мы её изводили в школе!       − Не вы одни. Профессора тоже изводили Амбридж и саботировали, как могли, её идиотские решения. Расскажу как-нибудь, были и смешные моменты.       − Расскажите сейчас, сэр, − попросила Гермиона, заглядывая ему в глаза. − смешного сейчас в моей жизни очень не хватает.       − Ну… — Снейп слегка улыбнулся, вспоминая, — вот слегка неприличное, но... Вы уже взрослая, мисс Грейнджер. Амбридж с первого дня положила глаз на мои запасы зелья и постоянно таскала без спроса. В основном Зелье Правды и Зелье Силы. Однажды я ей подсунул вместо них возбуждающий состав для огров. Просто переклеил этикетки, налил в похожие бутылочки и удрал из замка на весь день. А она сама залезла в кладовку и взяла. Спровоцировал её, можно сказать, на кражу.       − Возбуждающий состав? Для огров?       Гермиона сначала удивлённо раскрыла глаза, а потом звонко расхохоталась. Снейп рассмеялся вместе с ней низким тёплым смехом.       − Меня проклинали все мужчины Хогвартса, включая Филча и кентавра Флоренца. Зато уж дамы зубоскалили в преподавательской целую неделю. Ночью, отвергнутая Хагридом, Амбридж попыталась вломиться с эротическими намерениями ко мне, − он ухмыльнулся, − и узнала, что значит разбудить понапрасну профессора Снейпа.       − Ого, это правда, сэр?.. — Гермиона смущённо улыбнулась и посмотрела на Снейпа как-то по-особенному. − Смешная история. Хотя во времена директорства Амбридж нам точно было не до смеха.       − А мне и сейчас не до смеха. Я натурально чувствую себя на её месте, − вздохнув, сказал он, − шутить надо мной никто не рискует, а вот ненавидят ежеминутно. Это тяжело выносить в такой концентрации.       Гермиона тактично опустила глаза. Оставшись в Хогвартсе, она ненавидела бы его вместе со всеми.       − Вы — не Амбридж, сэр! − вдруг горячо возразила она. — Это несправедливо, сравнивать вас так. Она наслаждалась издевательствами, она — садистка. А вы − нет.       − Мало кто замечает эту разницу.       − Амбридж мне временами хотелось убить.       − Убить-то её несложно, вообще непонятно как эта убогая получила свои дипломы. Её прикончит даже Лонгботтом, если постарается. Но цена высока и того не стоит, в Азкабане очень плохо, поверьте.       Его голос слегка дрогнул, и чуткая Гермиона заметила.       − Вы там были, сэр? В Азкабане?       − Только на следствии. Лет пятнадцать назад. Я был чуть старше, чем вы сейчас. Меня арестовали почти сразу после убийства Поттеров. Дела мои были плохи. И, вероятно, меня бы осудили, но Дамблдор дал показания в Визенгамоте. И вытащил меня оттуда почти чудом. Я около месяца просидел в подвалах Министерства, а последнюю неделю до суда − в камере Азкабана.       − Сочувствую, сэр.       Он посмотрел на неё.       − Вам, кстати, сколько сейчас лет?       − В сентябре исполнился двадцать один год.       − Ого. Вы почти на три года старше Поттера. Почему?       − Из-за хроноворота. Это он мне добавил три года.       Брови Снейпа удивлённо взлетели:       − Как?.. Хроноворота Дамблдора? У вас был доступ к нему? Или вам кто-то дал министерские?       − Директор Дамблдор дал мне хроноворот, чтобы я могла учиться сразу на всех курсах. Одновременно. Вот и набежало лишнее время, − объяснила она, − а год назад директор показал мне заклинание «Истинного возраста», и я обнаружила, что на самом деле я стала старше на три года.       Она палочкой начертила на себе рисунок заклятья, в котором засверкали годовые плёночки истинного возраста. Снейп наклонился и сосчитал. Да, всё верно, двадцать один год.       − Вот это привилегии у вас! − задумчиво сказал Снейп. − Я тоже в своё время был одним из первых учеников, но такого мне не предлагали.       Гермиона вздохнула.       −Я не один раз жалела, что согласилась на это, было очень сложно.       − Внесите изменения в свой паспорт, — посоветовал Снейп, — совершеннолетие − это очень важно.       − Внесу, сэр, дожить бы до этого, − она грустно посмотрела на него, − пока это мечты о другой жизни.       Он кивнул и задумался.       − Я и не знал, что хроноворот был у вас. И так долго!.. Это очень, очень странно, поверьте. Видели бы вы, как Альбус его берёг и прятал ото всех!       − А где он сейчас? Хроноворот Дамблдора.       − Хороший вопрос. Тёмный Лорд тоже интересовался, и в июле прошлого года поручил мне его найти. Мы с ищейками обшарили все уголки Хогвартса. Тщетно.       Вопрос вертелся на языке, и Гермиона не сдержалась:       − А если бы вы нашли тогда хроноворот? Отдали бы его змеемордому?       − Не знаю, − тихо ответил Снейп, − я тоже долго об этом думал. Человек слаб и труслив, боится боли и пыток, и я — не исключение. Тем более, ко мне были приставлены его псы. Но, хвала Мерлину, передо мной не возник такой опасный выбор.       Он помолчал и загадочно добавил.       − Но, возникни он, может статься, я отыскал бы прибор в сломанном состоянии.       Гермиона довольно кивнула. Что ж, неплохое решение.

***

Она нашла среди воспоминаний тревожные два дня, когда Снейп не пришёл к ней и не предупредил об этом. И закрыла их, не просматривая, хватит с неё ожиданий и тревог. Первую ночь она просто грустила у огня, думая о том, что делать дальше. А во вторую ночь уже не находила себе места. Утром, буквально искря от раздражения, на пустом месте умудрилась сцепиться с Гарри.       Весь день не могла ни есть, ни спать. Тысяча объяснений тому, что Снейпа нет, сводились к одному: с ним случилось что-то плохое.       Просматривая эти дни, Гермиона думала, что любовь и привязанность рождаются не только от присутствия человека, но и от его отсутствия тоже.       Снейп явился следующей ночью, уже под утро, и воспоминание сохранило, как он растерянно гладил её макушку, пока она всхлипывала у него на груди.       − Неужели вы за меня так волновались? — он был удивлён и растроган.       Она кивнула и отошла от него, устыдившись своего порыва.       − Не мог я вчера прийти, − терпеливо объяснил он, — первую ночь провёл на тёмной пирушке, удовольствие то ещё. А утром, когда собрался выспаться, на меня напали ваши скудоумные гриффиндорские дружки. Растут дети — растут и их забавы.       Глаза Гермионы расширились:       − Как напали?.. На вас? Кто?       − Уизли, Лонгботтом и Лавгуд.       − Уизли?.. Джинни?       − Да, сестрица вашего героя.       − А… Что они сделали, сэр?       Он устало присел к огню.       − Отравили меня. Я запретил мисс Уизли ходить в Хогсмид, на неё плохо влияет общение с идиотами-близнецами. Из их лавки она весь год приносила то одну опасную гадость, то другую. В сентябре она серьёзно пострадала, я еле отпоил её антидотами. Но братцы разведали, что у Аберфорта есть тайный каминный ход в Хогвартс — на заметку вам, кстати, Гермиона, если вы ещё не в курсе, — и пронесли в замок сильнодействующий яд. И прямо за завтраком славная троица подлила его мне в компот.       − И вы не заметили?       − Уизли отвлекла всех поддельным призраком Альбуса, обвинявшего меня в его смерти, Лавгуд бесталанно изобразила обморок. А Лонгботтом вылил яд мне в стакан, − Снейп криво улыбнулся, − прямо страдания в Эльсиноре!       − А вы что, сэр? — умоляюще шепнула Гермиона, которой не хватало воздуха.       − А я — образец невозмутимости, − раздражённо ответил Снейп, − проглотил противоядие и сделал вид, что ничего не было. Но выпить антидот смог не сразу, пришлось выйти в коридор. Яд успел подействовать, и меня весь день сильно тошнило. Прошлую ночь я пролежал в постели. Но за призрака Дамблдора их наказал, конечно, продлил им отработки и отправил в Запретный Лес к Хагриду. Там маленькие идиоты хотя бы будут под присмотром большого.       − Вы сделали вид, что ничего не было, потому что… − сухими губами прошелестела девушка.       − Потому что за покушение на жизнь нужно было наказывать по-другому! Кэрроу и без того мучают детей Круциатусом, стоит только отвернуться, − жёстко пояснил он, — запытали бы их до смерти.       И с изумлением увидел, как Гермиона наклоняется над ним и благодарно целует в щёку.       − Спасибо, сэр!       На следующий день Снейп принёс информацию о книге сказок.       Он пришёл утром, прямо в палатку. Разбудил, легонько потормошив. Гермиона глубоко спала и не сразу поняла, кто перед ней. А, сообразив, подскочила, как ошпаренная:       − Что случилось, сэр? Вы никогда не приходили днём.       − На вечер я вызван к Тёмному Лорду, и не знаю, когда смогу у вас появиться. Он очень непредсказуем в последнее время. Я пришёл рассказать вам кое-что важное.       − Где Гарри? — спохватилась Гермиона, вставая.       − Спит на улице, под заклятьем.       Она давно уже понимала, что их дозоры — детский самообман, и в лучшем случае, могут уберечь от случайных патрулей туповатых оборотней. А в худшем — подвести, внушая чувство ложной безопасности. По-настоящему сильный маг, такой, как Снейп, мог легко отыскать их в любой точке Англии и, не напрягаясь, пройти сквозь магические заслоны. Знакомое неприятное чувство, что они − маленькие дети, вокруг которых идёт жестокая взрослая игра, нахлынуло с новой силой.       Гарри спал за столом, уронив голову на руку. Снейп присел к огню.       − Я всю ночь размышлял над вашим экземпляром книги сказок Барда Бидля, − начал профессор, − и мне кажется, что там есть не одна подсказка, а целых две.       − Одна — это знак глаза в треугольнике, да, сэр?       − Заметили? Только там не глаз, а круг. Это знак Игнотуса Певерелла. Он нарисован на его могиле в Годриковой впадине.       − Это та деревня, где родился Гарри? И где погибли его родители?       − Та самая, − вздохнул Снейп, − я стараюсь там не бывать. Мне это тяжело. Но этот знак там точно есть, − он сделал паузу, − кстати, Тёмный Лорд зачастил туда в последнее время. Зачем, не знаю, не спрашивайте.       Гермиона впилась в него глазами.       − Может, там спрятан крестраж?       − Возможно. Но не вздумайте туда соваться. Это очень опасно.       − Но если там крестраж…       − Не соваться, я сказал! — отрезал он, — Пока я не отдам Поттеру меч Гриффиндора.       Гермиона открыла рот:       − Вы хотите отдать нам меч Гриффиндора?       − А вы думали, я шутки шутил насчёт помощи?       Вдруг в её голове всплыл подслушанный в лесу недавний разговор.       − Профессор, скажите, а тот меч, который воровали у вас из кабинета Джинни, Луна и Невилл — он не настоящий? Это подделка? Мы слышали в лесу, как о нём говорил гоблин Крюкохват.       Снейп подумал и кивнул.       − Вы многое и сами знаете. Эту операцию с мечом придумал Альбус, но не понимаю, зачем было всё так усложнять. Подделка хранится в ячейке Лестрейнджей в Гриннготсе. А настоящий меч Годрика у меня. И я жду сигнала, чтобы отдать его Поттеру.       − А почему сейчас нельзя отдать? Крестраж каждый день ослабляет Гарри, да и я от него не в восторге. Только ваша «Ладонь Папы Легба» и спасает.       − Ещё не время.       − Хорошо, − покорно вздохнула она, − так что же означает этот символ «круг в треугольнике»?       − Там ещё есть третья фигура, прямая. Все три Дара Смерти вместе. По-видимому, это указание на то, что они должны оказаться в руках одного человека.       − В руках Гарри?       Снейп пожал плечами.       − Вероятно.       − Но «Дары Смерти»… — это же сказка, сэр? — с сомнением сказала Гермиона.       − Неважно. В любом случае, это — инструкция. Дамблдор не делал никаких бессмысленных действий.       Гермиона стала рассуждать.       − Дары Смерти… Бузинная палочка, воскрешающий камень и мантия-невидимка. Это всё метафоры или реальные предметы, сэр, как вы думаете?       − Реальные предметы, я уверен. Тёмный лорд в последнее время ищет какую-то палочку. Может, ту самую, бузинную. Я был с ним в одном путешествии и много о ней слышал. И даже разгадывал загадку о её местонахождении.       − И как? Разгадали, сэр?       − Да. Палочка тоже принадлежала Дамблдору.       − Тоже?       − Ну, камень-то воскрешения был у него. Он закован в кольцо Мраксов.       Гермиона вспомнила чёрную отсохшую руку Дамблдора.       − То самое кольцо, которое отравило, а потом и убило директора?       − Да… − он запнулся на полуслове, повернулся и так благодарно посмотрел на неё, что сердце Гермионы сжалось, а потом неуверенно сказал: − Да-да, вы правы, его убило кольцо… Я только завершил дело. Знаете, от этого проклятья он начал впадать в безумие. И боялся не боли и не смерти, а потери разума… Моя «Авада» была для него избавлением, милосердием.       Снейп так неприкрыто оправдывался, боль так сочилась из его слов, что выдержать это было трудно. Гермиона присела с ним рядом и взяла за руку. По-дружески, тепло и заботливо, как часто брала за руку Гарри, когда ему нужна была поддержка. Снейп не отдёрнул руку. И слегка сжал её пальцы. А потом вдруг внезапно повернулся и обнял её за плечи. Поцеловал в висок. Его волосы пахли чередой и ромашкой.       «А какой, интересно, вкус у его поцелуя?» − внезапно подумала она и сразу же отстранилась, испугавшись своей мысли.       Он тоже отпустил её и надолго замолчал, глядя на огонь.       − Где сейчас камень воскрешения, сэр? - наконец спросила она.       − Не знаю, − словно нехотя ответил Снейп, − пропал. Лежал в директорском сейфе вместе с обломками кольца. После смерти Дамблдора там осталось одно только кольцо.       Гермиона задумчиво посмотрела на него. Потом подошла к спящему Гарри, достала из его кармана снитч, и подала Снейпу.       − Это не он, как вы думаете?       − Это его Альбус завещал Поттеру?       − Да, сэр.       Снейп покрутил шарик в руках, пошептал над ним, попробовал открыть. И, ничего не добившись, вернул Гермионе.       − Очень может быть.       − У Гарри тоже не получается, на нём появляется надпись «Я открываюсь последним».       − Последним?.. Тогда это точно он.       − Почему?       Снейп открыл книгу сказок, поискал и ткнул в один из абзацев: «Последним даром является воскрешение…».       − Но это же другая сказка, сэр.       − Здесь нет ничего случайного.       И, промолчав, продолжил.       − Итак, нам известны три Дара Смерти. Бузинная Палочка Альбуса, мы не знаем где она сейчас. Камень, вероятно, спрятан в снитче. Осталась лишь мантия-невидимка.       Гермиона шумно выдохнула.       − Мантия у нас, сэр. Досталась Гарри от отца, − она помялась, − с её помощью мы много лет подряд выходили после отбоя и прятались от вас по замку.       Снейп удивлённо посмотрел на неё.       − Вот как?.. Так эта мантия принадлежала Поттеру-старшему?.. Это многое объясняет.       − Что объясняет?       − Выбор героя, по крайней мере. Получается, потомок Игнотуса Певерелла — не Дамблдор, а Поттер?       Гермиона молчала, она не знала. И Снейп горько вздохнул:       − Тогда ясно, почему Альбус так покрывал все его безобразия… Все их безобразия, и маленького Поттера, и его папаши, − и еле слышно добавил, сверкнув глазами — Гарри Поттер, даже будучи полным болваном, вполне тянет на героя, это же не безродный нищий Снейп!       Она хотела возразить, что Гарри — не болван. Но он перебил:       − И не безродная Грейнджер, умом превосходящая весь Гриффиндор, вместе взятый!       Она удивлённо захлопала глазами. А Снейп продолжал, глядя себе под ноги:       − Я читал в одном… гм… письме, что Поттер-старший не успел воспользоваться мантией, чтобы спасти себя и жену от убийства! А знаешь, почему? Потому что Дамблдор попросту не отдал ему мантию. Но я тогда считал, что мантия принадлежит Альбусу, и он был вправе ею распоряжаться. А оно вон как… Почему же он не вернул мантию-невидимку Поттерам, когда она могла спасти им жизнь?!..       − Не знаю, сэр, — недоуменно ответила Гермиона, — директор отдал мантию Гарри лишь несколько лет назад.       − А я догадываюсь, − сказал Снейп деревянным голосом, − он и не думал их спасать! Это были овцы для заклания!       Гермиона промолчала. Он говорил с болью, но то, о чём он говорил, было делом давним и не очень для неё понятным. Прошлое ушло, надо думать о настоящем и будущем.       − Сэр, но если камень спрятан в снитче, то у нас есть всё, кроме палочки. А тот, кто соберет три Дара Смерти вместе, станет её победителем. Так говорится в сказке… Я правильно понимаю, что это и есть миссия Гарри?       − Не уверен. Победить Смерть и победить главного Пожирателя Смерти − всё же не одно и то же.       − Но это же неплохая идея, сэр?       − Плохая, но пока единственная.       − А вторая подсказка, сэр? В сказке Барда Бидля?       − Хорошо, что вспомнили, − в глазах Снейпа блеснул озорной огонёк. − Вторая тоже интересная, но я вам её просто так не отдам.       − Что это значит? — насторожилась Гермиона.       − А то и значит! Вы сами достанете её из моего сознания. Пора показать на деле, чему вы за это время научились.       Он явно бросал вызов. У Гермионы было плохо с ментальной магией, несмотря на все уроки. И отыскивать спрятанные мысли пока практически не получалось.       Свои собственные воспоминания она прятала уже гораздо искуснее, сказался год упорных тренировок. Но все попытки войти в сознание Снейпа и выведать спрятанное, пока не увенчались успехом.       — Если решаешь сложную задачу в чужом разуме, — учил Снейп в их прошлую встречу, — ищи чувства-помощники. Люди иногда прячут что-то от страха или стыда. Пользуйся этим. И твой собственный стыд или страх может стать почти непробиваемым щитом.       Гермиона, которая в теории всё понимала, на практике была удивлена, когда Снейп попросил:       — Я загадал ваше прозвище, Гермиона, и мне немного совестно, что вы его узнаете. Зайдите и достаньте его.       — Моё прозвище? — удивилась она.       — Только без обид. Я вас так называл про себя, никто от меня его не слышал.       Заинтригованная Гермиона вошла в его сознание и долго блуждала по длинным коридорам разума Снейпа. Вскрывать щиты ей, конечно, было не под силу. Это как ломать руками стены, себе же кулаки и расшибёшь.       Надо было действовать хитростью.       Она долго присматривалась, прислушивалась, безуспешно перепробовала весь свой запас ментальных умений. Как использовать стыд Снейпа, она не представляла. И, наконец, бессильно прислонилась к стене лабиринта.       И вдруг различила отчетливый сердечный ритм внутри, пульсацию, будто её руки лежали на ритмично стучащих артериях. Это навело на мысль. «Помоги мне, сердце, — позвала она, — обычно ты знаешь, где прячутся постыдные тайны». И пульсация усилилась под ладонями.       Ощупывая всё вокруг, она выбрала направление, где сердцебиение слышалось отчётливее, и пошла наощупь по тёмному коридору. Вдруг на одном шаге не почувствовала под ногами опору и провалилась вниз, не успев даже вскрикнуть. Словно Алиса, упавшая в кроличью нору, она летела, переворачиваясь и думая, что так можно пролететь всю землю насквозь. Голова кружилась, неясные тени мелькали вокруг.       «Люмос!»       Тени начали обретать очертания. Многие были ей знакомы. Стол, стоящий на поляне, кофейная чашка, палатка. Высоко промелькнуло и исчезло её собственное огромное лицо, заслонённое заснеженными ветками сосен.       И вдруг её осенило.       Это же краткосрочная память! Так вот, где он спрятал моё прозвище!       «Какое красивое у меня лицо, — самодовольно подумала она, — неужели я такая в его глазах?» Это было неожиданно и очень приятно.       Краткосрочная память разматывалась перед ней, как клубок. Гермиона представила длинную ленту кинохроники, нашла её кончик и двинулась, полетела вдоль, ощупывая ленту ладонью. Лента собиралась в большую спираль и скоро руки уже едва проходили в свиток. Наконец кончики пальцев нащупали сейф. Немного повозившись, она достала из него скрученный в рулончик пергамент. И, осветив, прочитала два слова, выведенные чётким профессорским почерком:       «Рыжая выдра!»