Глава 3

      ‒ Профессор, а почему вы называете меня рыжей выдрой? – напряжённо спросила Гермиона Снейпа, когда он пришёл к ней на следующий день. Он в ответ только дёрнул плечом.       − Видели вы этого зверька? Юркий и хитрый. И молниеносно увёртливый. Точно как вы. Она поджала губы.       − Вы тоже мастер уворачиваться от прямых ответов, сэр. У меня патронус ‒ выдра. Я думала, вы это как-то узнали... Снейп рассмеялся.       − Вот даже как?.. Ох, не простое это совпадение!.. Вот уже некоторое время Гермиона ловила себя на мысли о том, что ей не всё равно, что думает о ней профессор Снейп. Увидев себя его взглядом, она уже не переставала об этом думать. Весь прошедший месяц она старалась объяснить себе каждую эмоцию, которую он вызывал в ней, рационально и логично. Благодарность возникает потому, что Снейпу единственному на свете есть дело до её чувств и проблем. Теплота ‒ это ответ на заботу. Симпатия ‒ потому, что ведь и он сам видит её вовсе не безобразной, лохматой, с торчащими зубами, как, помнится, было на первом курсе, а красивой, милой и очень умной. А главное, он верит именно в неё, Гермиону, как самостоятельную личность, а не как правую руку или левую ногу Гарри Поттера. Она очень ждала его каждый вечер и объясняла себе эту тягу жизненной необходимостью. «Если он погибнет раньше срока, нам с Гарри точно не выжить, наши жизни тесно связаны». Но, если до поры до времени ей удавалось убедить себя, что именно так должны развиваться отношения между друзьями и партнёрами по общему делу, то в последние несколько дней она постоянно ловила себя на том, что в разговоре перестаёт вслушиваться в смысл его слов. Её взгляд замирает на выразительной линии его губ, на том, как напрягаются мышцы на его шее, когда он глотает горячий кофе. На сильных руках. Эти совершенно неуместные мысли о том, какие эти губы на ощупь, смущали Гермиону, заставляли густо краснеть и поспешно отводить глаза. Оставшись одна, она прижимала ладони к пылающим щекам. Что с ней происходит?..        Снейп допил кофе и подсел к ней поближе.       − Ладно, давайте начнём урок. В тайник сегодня я спрятал подсказку Альбуса из вашей книги сказок. Ищите по кольцу разума, в чувства соваться не нужно, там всё наглухо запечатано. Но аккуратнее, прошу вас. В прошлый раз у меня чуть череп не раскололся, и я решил немного защититься, не обессудьте. А вам нельзя обнаруживать своё присутствие, нужно всё делать максимально незаметно. Справитесь вы? Гермиона смущённо кивнула. ‒ Попробую. И подойдя к Снейпу, наклонилась над его лицом, вглядываясь в чёрные блестящие глаза. «Легилименс!» Войдя внутрь, она просто замерла от изумления. Сказать, что он «немного защитился» ‒ это было всё равно, что назвать Арагога крохотным паучком! Разум Снейпа превратился в абсолютно нерушимые бастионы! Ни единой зацепочки на гладких лабиринтах его сознания, ни одного шанса. Побродив, она устала и, останавливаясь на очередной развилке, положила руку на грудь. Ей показалось, что висевший на шее крестраж стал её душить сильнее обычного. Нужно было проверить. Однако это оказался не крестраж. Под медальоном голубовато-белым светом горела и пульсировала, нагреваясь, нарисованная давным-давно самим профессором и уже почти позабытая Ладонь Папы Легба. Вот это чудеса! Гермиона сосредоточилась на этом нежданном тепле под ладонью, услышала своё сердцебиение. Ну что ж, попробовать стоило. В книгах, прочитанных ею, писали, что Папа Легба ‒ Хранитель Перекрёстков ‒ суров, но откликается, если признать его абсолютную власть над путями. Гермиона закрыла глаза и, вслушиваясь в ритм собственного пульса, начала мысленно, очень медленно, как мантру, сочинять на ходу ритмичную, почти детскую считалочку: На развилке всех дорог Скрыт от путника замок. Тот, кто всем путям Отец, Сделай входом стук сердец! Печать на груди вдруг вздрогнула, отозвалась горячей, почти обжигающей волной. Но за этим ничего не последовало. Не то, не то… Гермиона думала, прижимая ладонь, совмещая нарисованные и реальные пальцы. И вдруг её осенило! Так надо же что-то дать ему взамен! Папа Легба ждёт подарок! Она обшарила карманы. В реальном мире в её кармане оказался бы золотой галеон, и его можно было бы отдать духу-привратнику. А тут монетки не было. Но зато, припомнила Гермиона, Папа Легба любит что-то вкусное, он сладкоежка. И тут были варианты. Она быстро вынырнула из сознания Снейпа, увидела его самодовольное выражение лица и, ничуть не обращая внимания, кинулась к столу, где они только что пили кофе и где ещё лежал в картонной коробочке кусковой сахар. Зажав большим пальцем кусочек, она подбежала к удивлённому Снейпу и ещё раз заскочила в его сознание. «Легилименс!» Повторив своё стихотворение, она добавила: «Папа, сахар забери, Двери в разум отвори...» И крепко прижала сладкий кубик к центру нарисованной на груди ладони. И вот теперь импровизированное заклинание сработало, сахар стал вотивом, он буквально потёк, расплавился под её рукой, обжёг и грудь, и кожу руки. Запахло жжёной карамелью. Гермиона вскрикнула, пытаясь стряхнуть с себя расплавленный сироп. Но он уже впитался, будто его и не было вовсе. Магия Северуса, будто прилипла к её собственной ладони, и теперь ладонь тоже пульсировала ярким голубым светом, создавая вокруг свечение. Гермиона провела ладонью по гладким стенам. Стук её собственного сердца отозвался в стенах тяжёлым ритмом, пульсацией чужой тайны. Она поняла, что путь открыт. ‒ Благодарю, Папа Легба! ‒ пролепетала она, определяя направление движения в хранилище киноплёнок. В тайнике в этот раз была спрятана не бумага, а воспоминание, которое Гермиона тут же принялась изучать. Ей открылся Хогвартс, вчерашний вечер. Снейп, сидя в кабинете директора, читал книгу сказок, полученную от Гермионы и вдруг заметил, что на странице подаренного Дамблдором экземпляра красуется штамп с номером. Но кто же завещает и дарит библиотечные книги? Возможно, это и есть загадка. Снейп пошёл в библиотеку и запросил у мадам Пинс тот номер, который был указан на штампе. Ему принесли другой экземпляр, из тайного хранилища, в котором оказалось на одну сказку больше. Эта сказка называлась «Круг Всезнания». «Жил в одной деревне юноша по имени Адам. С самого рождения спину его уродовал горб, а родителей своих он не знал. Соседи парня не любили: он видел то, чего нет, и слышал то, что не было произнесено вслух. Поговаривали даже, что он знает язык зверей и птиц. В день, когда Адам прожил трижды по семь лет и вступил в свой двадцать второй год, в деревне случился пожар. Жители обвинили Адама, считая его колдуном, и огромной толпой пришли убить его. Горбун убежал и спрятался в пещере, где на стене плёл свою паутину большой паук. ‒ Помоги мне! ‒ попросил Адам паука. Паук быстро заплёл липкой сетью вход в пещеру. Крестьяне, увидев нетронутую паутину, решили, что внутрь никто не заходил, и ушли. Адам сложил камни в круг и развёл в пещере костёр. В свете огня он увидел огромную сколопендру, напавшую на паука. Адам схватил горящую головню и несколько раз наотмашь ударил ядовитую тварь. Паук был спасён. От дыма глаза юноши заслезились, а когда он снова смог видеть, перед ним в центре круга стояла прекрасная обнажённая женщина. Её кожа была черна как южная ночь, а волосы струились по плечам. Она подошла к горбуну и нежно поцеловала его в лоб. ‒ Кто ты? ‒ спросил Адам, поражённый её красотой. ‒ Я ‒ ткачиха. Моё имя ‒ Арахна, ‒ улыбнулась красавица, и Адам увидел в её руках тонкое длинное веретено. ‒ Ты ‒ храбрый и благородный юноша, ты не забываешь добро. Я награжу тебя! Она взмахнула веретеном, и из пустоты соткалась сверкающая нить, упавшая золотым ковром к ногам Адама. ‒ Собери росу с моей паутины, ‒ велела Арахна. Он не поверил глазам. На паутине сверкала не вода, а крупные алмазы. ‒ Забирай их себе, ‒ сказала она. ‒ Продай эти камни, и ты станешь самым богатым человеком в мире. И накажешь своих обидчиков. ‒ Я не желаю никому мстить, ‒ покачал головой Адам, заворожённо глядя на прекрасную богиню. ‒ Чего же ты хочешь? ‒ рассмеялась она. ‒ Хочешь, я сделаю тебя красавцем? Твой горб исчезнет, и принцессы будут падать к твоим ногам. Она второй раз раскрутила веретено, и горб Адама растаял, а сгорбленные плечи расправились. Но он улыбнулся и снова покачал головой. ‒ Спасибо, Арахна! У меня никогда не было женщины, а теперь мне и вовсе никто не нужен, ‒ он подошёл к ней ближе, глядя в бездонные глаза. ‒ Никто, кроме тебя! Моё единственное желание ‒ всегда быть с тобой рядом. И научиться прясть так, как прядёшь ты! Она расхохоталась, и смех её отразился от сводов пещеры. ‒ Всегда? Чтобы держать мою пряжу, слабый человек, тебе придётся отказаться от смерти и стать бессмертным! ‒ Я сделаю это с удовольствием, ‒ ответил удивлённый Адам. ‒ Что за радость в смерти? ‒ Хорошо, храбрый юноша. Тогда выполни три задания, и твоё желание исполнится. Задание первое. Принеси мне камень с берега реки. Адам вышел из пещеры к реке и стал перебирать камни. И вздрогнул, когда к нему тихо подошёл старик в чёрной одежде, с надвинутым на лицо капюшоном. ‒ Не камень ли ты ищешь, славный юноша? ‒ глухо спросил незнакомец. ‒ Да, ‒ удивился Адам. ‒ Откуда ты знаешь? ‒ Возьми мой камень. Он не простой. И протянул маленький круглый камешек, холодный как лёд. ‒ Я даю тебе Камень Воскрешения, − сказал старик. − С его помощью можно вернуть в этот мир любого умершего. Адам посмотрел на камень внимательно. Ему некого было возвращать из мира мёртвых. И он принёс камень Арахне. ‒ Это ‒ не настоящее воскрешение, ‒ покачала она головой, глядя на дар старика, ‒ а лишь бледная иллюзия. Откажись от него, кинь в огонь, и я научу тебя настоящему бессмертию. Адам, не раздумывая, бросил камень в костёр. Камень раскрылся, глянул на Адама, как живое око, потом вспыхнул ярким пламенем и рассыпался в прах. Арахна подхватила этот пепел веретеном и вплела его в свою золотую нить, создав идеальный Круг. ‒ Теперь принеси мне из леса прут бузины, ‒ велела Арахна. Адам пошёл в заросли бузины выбирать прут. И снова к нему навстречу вышел чёрный старик. ‒ Ты отказался от моего дара, мальчик. Что же ты ищешь в этот раз? ‒ Прут бузины, ‒ честно ответил Адам, внимательно приглядываясь к старику. ‒ Возьми мой! И протянул крепкий прутик. ‒ Это ‒ не простой прут, в нём заключено всё могущество мира. Сплетай словами заклинания, и станешь непобедимым магом. Адам подумал немного, но власть и могущество мира уже не интересовали его. И он принёс бузинный прут Арахне. ‒ Молодец, Адам. Тебе дали не настоящее могущество, ‒ сказала Арахна, ‒ а лишь иллюзию силы. Не обманывай себя, и я научу тебя истинному прядению. Адам без сожаления бросил в костёр и прут бузины. Он сгорел за считанные секунды. Арахна подхватила его пепел и вплела в золотую нить, проложив прямую Ось внутри Круга. ‒ Теперь принеси мне плащ первого встречного, ‒ приказала Арахна. Адам вышел на перекрёсток дорог и долго стоял там, пока не увидел далеко впереди на дороге уходящего чёрного старика. Он бросился вслед и догнал его уже у самой деревни. ‒ Я не знаю тебя, первый встречный, не могу обратиться к тебе по имени. Но прошу, отдай мне свой плащ! ‒ попросил Адам. Незнакомец засмеялся, сдёрнул капюшон, и во мраке белесым светом блеснул полуистлевший череп. ‒ Узнал меня? ‒ проговорила Смерть сгнившими губами. Адам испугался и даже бросился бежать. Но незнакомец остановил его. ‒ Стой, глупец! Ты отказался от двух моих даров, но, может, тебе придётся по вкусу третий? ‒ мёртвый старик сдёрнул с плеч и бросил испуганному юноше свой длинный чёрный балахон, ‒ Береги мой плащ. В нём видимое становится невидимым, а невидимое ‒ видимым. Захочешь укрыться от целого мира ‒ накинь его на себя! Плащ был тяжёлый. Адам надел его, накинул на голову капюшон и поразился тому, как холодно внутри. И словно пропал для всего мира. Крестьянин, везущий мимо повозку, не заметил Адама, будто его и не было. Конь даже не повёл ухом. «Меня нет для живых, ‒ думал Адам, возвращаясь в пещеру к Арахне, ‒ я будто смотрю на мир из могилы». Но Арахна увидела его и под плащом. ‒ Сними его, мой мальчик, ‒ сказала она, ‒ плащ Смерти даёт лишь иллюзию укрытия. Дары Смерти не бывают честными, ты пока этого не знаешь. Как, впрочем, и Дары Жизни. Откажись от иллюзии, и я подарю тебе истинное всезнание. Адам скинул балахон и с облегчением бросил в огонь. Арахна собрала его пепел и очертила им Треугольник, замкнув фигуру. Глядя на пылающий знак, Адам произнёс слова клятвы: ‒ Я отказываюсь от дара воскрешения, потому что это обман, и смерти нет! ‒ Я отказываюсь от дара всемогущества, потому что это обман, и сила ‒ не в магии! ‒ Я отказываюсь от дара невидимости, потому что мудрость ‒ не в знании, а многознающий ‒ не мудр! Арахна приняла его клятву, рассмеялась и спросила в последний раз: ‒ Ты по-прежнему хочешь быть рядом со мной вечно и держать мои нити? Не передумал ли ты, смертный? ‒ Больше всего на свете я хочу этого! ‒ вскричал влюблённый Адам. Из Круга вырвалось ревущее пламя и опалило ему лицо и руки. Человеческий разум Адама не мог вместить в себя знание обо всех жизнях и смертях. Чтобы удержать Великую Сеть, его тело начало меняться, ломаясь в агонии. Плоть почернела, руки вытянулись и раздвоились. Он превратился в гигантского каменного паука. Он обрёл бессмертие, но перестал быть человеком. ‒ Отныне ты не Адам, ‒ прошептала Арахна, стоя за его спиной. ‒ Ты ‒ первый в роду тех, кто Белым Светом укрывает Тёмную Сеть. Ты ‒ Страж Веретена, и потомки твои будут нести это бремя, пока не сплетут последнюю нить. Они с тех пор неразлучны. И Адам не может покинуть Круг Всезнания, он навеки прикован к своей паутине. Он очень устал и всегда ждёт прохожего, способного зайти и задать свой вопрос. Нет вопроса, на который старый Паук не знает ответа. Но цена этого ответа велика»". Такой сказки Гермиона никогда прежде не слышала. Да и не сказать, что она ей понравилась. От неё веяло древним мифом и безнадёжностью. Однако воспоминание закончилось, она постояла перед просмотренной лентой памяти, и вышла наружу. Снейп был удивлён и доволен: − Двадцать баллов Гриффиндору! Вы выполнили задачу сегодня на удивление быстро и профессионально! Как вам удалось? И что это за фокус с сахаром? Гермиона посмотрела на него лукаво: ‒ Спасибо, сэр, у меня были помощники. − Да? ‒ удивился Снейп. ‒ А кто же? ‒ А тот, кого вы сами определили мне в защитники! ‒ она приложила руку к медальону, и Снейп непонимающе захлопал глазами. ‒ Хочу вас спросить, − спросила Гермиона серьёзно, − ведь эта сказка что-то значит?… Вы её когда-нибудь слышали раньше? − Несомненно значит. Я читал её впервые и, как я понял, вы тоже. Хотя Круг Всезнания я сам лично видел в Дурмстранге. − Так он существует? Круг Всезнания, – удивилась она. − Да, и сказка весьма точно описывает три условия его посещения. − Три условия? − Насколько я помню, в Круг Всезнания попадает только маг, которому исполнилось двадцать два года. Собственно, в день своего рождения, не в какой-то другой. − Почему? − Инициация, я полагаю, − предположил Снейп, − в двадцать один год маг достигает своего потолка, ему магический мир уже не способен дать ничего нового. И, чтобы идти дальше, нужно умереть и родиться заново. Двадцать два ‒ это число перехода. Круг Всезнания делает человека подобием Божества, и этот груз нужно выдержать, избавившись от человека в себе. Человек конечен, всезнание беспредельно. Гермиона восхищённо посмотрела на профессора, и это восхищение через его глаза вернулось к ней отражённым светом тёплой улыбки. Какой же он приятный, когда улыбается! Гермиона устыдилась и тут же одёрнула себя. Нехорошо так пялиться на взрослого мужчину, да ещё ночью, находясь наедине с ним. Зачем всё это? Нужно гнать от себя эти мысли, это всё одиночество и вечный страх играют с ней злую шутку! − А второе условие? ‒ поспешно спросила она. − Второе? Входящий в Круг должен разгадать тайну Даров Смерти. − Но он ведь не мог просто уйти из этой пещеры, да, сэр? ‒ вспомнила она, ‒ Смерть караулила его за порогом? Он уже был обречён? – Скорее всего. Вряд ли он мог действительно сделать свободный выбор. – Это нечестно, – заключила она, – оба варианта плохи, хороших здесь нет. – «Хорошо» ‒ это то, что вы считаете хорошим, мисс Грейнджер, – ещё раз вздохнул Снейп, ‒ думаю, первые… века Адам был вполне счастлив и доволен своим выбором. – А третье условие Круга, сэр? – Маг, идущий в него, должен быть девственником. – А это ещё почему? ‒ опешила она. Снейп, как ей показалось, смутился и замолчал, не зная, что сказать. Да ей и самой было неловко говорить с ним об этом. Но он первым нашёл нужный тон, встал, отошел от неё и заговорил прохладно и отстранённо, будто читал лекцию. – Трудно сказать достоверно, мисс Грейнджер. Но сомневаюсь, что Круг имеет какой-то эротический мотив, Смерть и эротика несовместимы, это два разных модуса бытия. Лоа Круга нужна сырая энергия интимной магии. Чистая метафизика, не более. – Не поняла ничего, сэр! – взмолилась она. – Лоа Круга ‒ это кто? – Дух круга, – ответил он, – тот самый Адам, Страж Всезнания. Гермиона подняла на него заинтересованные глаза. – А многие маги прошли через Круг Всезнания? – На моей памяти никто, – ответил Снейп. – Он и открывается-то нечасто, условия прохождения просто нереальные. Раз в несколько десятков лет кто-нибудь пытается войти. Но за последние двести лет никто оттуда живым не вышел. Смерть всегда побеждала. – А что там происходит в Круге, сэр? – с интересом спросила она. – Поединок Смерти и Жизни, вероятно. Человек заходит внутрь и задаёт свой самый главный вопрос. ‒ Любой? ‒ Любой. Но за ответ на него спрашивающий обречён на одиннадцать лет испытаний. Смерть сердится, когда отвергают её дары, да и Жизнь не балует аскетов. – Почему одиннадцать лет, а не десять, например? – Магическое число, две единицы. Обе стороны мира воплощаются в единице. Человек умирает и снова приходит к жизни. Но это всё миф, конечно и дичайшие слухи. В реальности всё может быть гораздо прозаичнее, мне точно не известно. Но, говорят, испытание того стоит. Помимо ответа на свой вопрос, победивший маг получает Дар Бессмертия. Выходя из Круга, он обретает дар воскрешать мёртвых. – Вот это да! – охнула Гермиона и прищурилась, ‒ А меня ведь в школе дразнили Всезнайкой, сэр. Вы это помните? ‒ Да как тут забудешь! И, увидев её загоревшиеся глаза, Снейп покачал головой: – Вам туда войти точно не светит, мисс Грейнджер! Круг Всезнания открыт только для абсолютно чистокровных магов. В десяти поколениях, – он усмехнулся, – в вашем возрасте я помышлял о том же. О бессмертии и всемогуществе. Но не прошёл отбор уже по одному этому параметру. Гермиона разочарованно вздохнула: – Тогда зачем он завещал мне эту сказку, сэр? Профессор Дамблдор. – Какое-то иносказание, вероятно. Он что-то там зашифровал для вас, вдумайтесь. Гермиона поворошила угли костра, помолчала и спросила. − Сэр, вчера вы жаловались, что у вас болела голова после урока со мной? А сегодня как? − Вчера вы очень неумело себя вели. Сегодня я очень удивлён разницей, я вас практически не почувствовал, за исключением вашей беготни туда-сюда. − А когда вы учили Гарри окклюменции, было так же? − Не напоминайте этот кошмар! − Он тоже вламывался к вам в голову так же, как и я? − Гораздо грубее. К тому же, он меня ненавидел, − Снейп вздохнул, − ненависть оседает внутри, как ядовитая смола. Я много раз просил его контролировать свои эмоции. Но он не мог, и после каждого занятия я лечился несколько дней. − Почему же вы не сказали ему, что он делает вам больно, сэр?.. Он-то думал, что это вы ненавидите его. Снейп махнул рукой. − Это уже неважно, мисс Грейнджер, дело прошлого. Мне нужно идти. Гермиона тронула его за рукав. И лукаво прищурилась: − Вы ведь не забудете начислить двадцать баллов Гриффиндору, когда вернётесь в Хогвартс, сэр? Он ухмыльнулся, вставая: − Как есть, хитрая маленькая выдра! А ещё удивляетесь! Она не сдержалась и показала ему язык. А он тоже вдруг наклонился и поцеловал её в рыжую макушку. − Приду к вам через день, если всё будет хорошо, будем учиться дальше, ‒ шепнул он, и голос его был тёплым и бархатным. Гермиона подняла на него сияющие глаза. − Мне так нравится, когда вы улыбаетесь, профессор. Прошло два дня. На третью ночь Гермиона выскочила навстречу Снейпу из палатки так резво, что чуть не сбила его с ног. И тут же отскочила, сама испугавшись силы нахлынувшего чувства. Да-да, она много раз велела себе быть с ним сдержаннее, но, когда он, наконец пришёл, после двух дней перерыва, она, уставшая от ожиданий и тревоги, не сдержала эмоций, так ей необходимо было его видеть. − Слава богу, сэр, вы нас нашли! Он нахмурился и подозрительно посмотрел на неё. − Вы не в себе, мисс Грейнджер? – сказал он, и она под его пристальным взглядом стала малиновой. − Я ищу вас не впервые. Что-то случилось за два дня, пока меня не было? − Я... просто стёрла чары и испугалась, что вы нас не найдёте. − Какие чары? ‒ он строго смотрел на неё. − Ну, я подумала... Раз мы с Гарри не отчислены, может, на нас ещё стоит школьная поисковая руна? − Ах, вон что! ‒ понял он и голос его заледенел. − То есть, в моё доброе намеренье вы поверить не в силах? И вы поэтому волновались? Гермиона пожала плечами. − На младшекурсников же их ставят, − она запнулась, − я посмотрела на нас с Гарри «Истинным зрением», увидела незнакомые заклинания и убрала большую часть. А потом только спохватилась, что вы нас теперь не найдёте. − На вас нет никаких поисковых рун, − отрезал он. − Они бы вас за пару часов выдали ищейкам, я что, ненормальный, по-вашему? Зря вы мои щиты стёрли, могли бы сначала спросить. Он взял её за плечо, повернул к себе словно малого ребёнка и стал чертить на груди одну руну за другой. − Защитный набор аврора!.. – недовольно сказал он. − Что тут можно было не узнать? У вас тут в лесу что, память отшибло?.. Пойду-ка на Поттере тоже порисую. Хотя негодный мальчишка этого и не заслуживает. Гарри спал в палатке, раскинувшись на кровати. Его лицо без очков казалось беззащитным. Снейп раздражённо откинул одеяло и стал быстро чертить на его груди руны золотыми нитями. "И верно ведь, палочка похожа на крутящееся веретено". ‒ подумала она заворожённо. Гермиона смотрела на взлетающие и опускающиеся руки профессора и думала, что так было всегда, с самого детства. Они мирно спали, а взрослые их охраняли. А им-то казалось, что они умные и самостоятельные. Ничего-то с тех пор не изменилось. Потом её мысли потекли в другое русло. Интересно, а когда Снейп ставил чары на неё саму? Она что-то не припомнит этот момент. Что она делала в это время? Спала как и Гарри?.. И похвалила себя за то, что за эти месяцы она привыкла спать одетой. Представила себя, лежащую в постели с открывшейся грудью или ногами… И Снейпа, пристально разглядывающего её тело… А может, даже прикоснувшегося... От этого по телу разлилось приятное возбуждение. Но… И вздрогнула. Он смотрел на ней гневно и даже яростно. − Громко думаете, Грейнджер! Я не подходил к вашей постели без вашего ведома!.. Охранные чары чертил в нашу первую встречу, когда вы мирно сопели у меня на руках у огня. Гермиона вспыхнула от стыда. ‒ Простите, сэр… Закончив рисовать, Снейп рывком накрыл Гарри одеялом и, стремительно повернувшись, вышел вон. Гермиона выскочила следом. − Простите, сэр, в голову лезет всякая ерунда… Его взгляд был холодным. ‒ Сегодня вы и вправду ведёте себя неадекватно! Я пойду к себе. А вы остыньте немного! Он был похож на прежнего сурового Снейпа, каким Гермиона знала его в школе, но если тогда она его боялась, как и вся их компания, сегодня он уже вовсе её не пугал. Нужно просто правильно общаться с ним и держать себя в руках. Она отстранилась и отчеканила ровным ученическим голосом, глядя ему в глаза: ‒ Прошу меня простить, профессор Снейп. Я вела себя глупо. Больше не буду, обещаю. Он уже обернулся, чтобы уйти, но помедлил и остановился, не зная, как поступить. ‒ Не уходите, прошу! Уже не по-ученически, а по-дружески, спокойно и тепло она подошла к нему и взяла за руку, наслаждаясь ощущением его большой тёплой ладони. Снейп не двигался, и только когда она потянула к огню, словно нехотя уступил, проворчав: ‒ Что за день сегодня такой! Они присели к огню, и Гермиона подкинула сухих веток. Костер затрещал, лицам сидящих стало тепло. Она первой начала разговор. − Я все эти дни думала, сэр, эта сказка про Арахну... Имеет ли она смысл для меня? Не понимаю. – Смысл имеет всё, даже бессмыслица. – невнятно ответил он. – Я так понимаю, вам предстоит сделать в ближайшем будущем какой-то сложный выбор. И Альбус показал вам правильный путь. Он потом повернулся к ней и внимательно посмотрел в глаза. − А я вот тоже хотел кое-что уточнить. Это не даёт мне покоя. В мой прошлый визит вы сказали, что вам помогали искать мой тайник. Что вы имели в виду? Кто помогал? − Ваше собственное сердце, сэр. Оно меня два раза привело к тайнику. Снейп насторожился. − Как сердце? − Да. Оно помогало. Я придумала способ… − Постойте. Я правильно понял? Вы разговаривали с моим сердцем?.. ‒ глаза Снейпа широко раскрылись. – Просили у него помощи и оно вам подчинилось? − Да, сэр, в целом так… − она видела его реакцию и не понимала её, Снейп заметно волновался, − Я сделала что-то не так? − Пока не знаю, − он подвинулся к Гермионе вплотную. «Легилименс». Он посмотрел её воспоминание о том дне, и через некоторое время вынырнул наружу, ещё более озадаченный. − Вся эта история с Папой Легба выглядит странно… Даже с учётом того, что я сам нарисовал на вас эту руну… Но она так не работает!.. Надеюсь, вы не думаете, что обращались к мышце, которая качает кровь? И что она вам отвечала. ‒ Снейп ткнул себя пальцем в грудь. Гермиона пожала плечами, не зная, что сказать, и он продолжил: − Мышца неразумна. − А с кем… С чем… я общалась, сэр? – осторожно уточнила она, не понимая причин его волнения. − С моей магией, конечно, – он увидел растерянное лицо и спросил, − только не говорите, что не знаете, как магия располагается в теле человека. − Примерно знаю, сэр, но… − она пожала плечами. ‒ в школьной программе этого не было. − Пробелы магловского воспитания, понятно, − вздохнул он, − придётся проводить ликбез… Магия у каждого из нас делится на три типа. Маг под "Истинным зрением" напоминает светящегося снеговика. Видели когда-нибудь? Три кольца, стоящие друг на друге. Она неуверенно кивнула. Снейп встал и показал пальцем на свой лоб. − Первый тип – ментальная магия. Её кольцо расположено здесь. Это наше сознание. Пространство интеллекта. Там вы у меня и бродили, отыскивая тайник. Он с интересом глянул на неё. − Я, кстати, ещё давно обратил внимание, мисс Грейнджер, на ваши магические кольца. У вас они несоразмерно большие, гораздо крупнее моих. − Это хорошо или плохо, сэр? − Хорошо, конечно, − кивнул он, − но довольно удивительно. Я никогда не видел, чтобы кольца хм… Маглорожденных были такого огромного размера. Собственно, это и есть главная причина дискриминации таких, как вы. − А что такое магическое кольцо, сэр? − Граница магии. Индивидуальный предел, так сказать. У маглорождённых магов обычно совсем маленькие и слабые колечки, а у их детей, если дети рождены от магов, они уже немного больше. У членов чистокровных семей могут быть довольно крупными. Я по матери принадлежу к древнему роду Принс. У них запас родовой магии был просто фантастический. Отцовская кровь, правда, подпортила мне родословную. Но Принсы ‒ древний могучий род, и я даже попал на Слизерин, благодаря ему, хотя полукровок там почти не бывает. − То есть, шляпа сортирует детей по кольцам? – ахнула Гермиона. − Всегда задавалась этим вопросом. − И да, и нет. По своим кольцам вы стали бы первой маглорождённой слизеринкой. Я ещё во время вашего распределения удивлялся, почему вы оказались не там. Думал, это шуточки Дамблдора. Но такое распределение было бы жестоким для вас. На Слизерине вы бы сполна отведали родовой спеси его обитателей, как я в своё время. Шляпа учитывает много факторов, в том числе, характер человека и происхождение. − И собственное желание? – Конечно. – Понятно… Так у меня, значит, большие кольца? Снейп кивнул. − Скажу больше. С такими кольцами вас с удовольствием примет любая чистокровная семья. Дело ведь не в фамилии, тем более, вы женщина, и смените её в замужестве. А в магическом потенциале, который вы передадите своим детям. Гермиона смутилась. − И это значит, я – исключение из правил? − Это значит, что мы что-то недопонимаем либо о маглах, либо о вашей личной биографии, мисс Грейнджер. − Пойдём дальше, ‒ Снейп наклонился и приложил палец к её солнечному сплетению. ‒ Второй тип – это магия эмоций и чувств. Её кольцо ‒ здесь. − И мы можем туда зайти, сэр? В кольцо моей чувственной магии? − К вам можем. Хотя ориентироваться там будет сложнее, чем в разуме. Ум ‒ это порядок, чувства ‒ хаос. Особенно у вас. − А к вам можем? − Я заблокировал эту сферу, вернее, мне помогли, − Снейп кивнул на своё плечо, – частично это связано с Непреложным Обетом, я вам о нём рассказывал. − И вы что, совсем ничего не чувствуете? – с сомнением спросила Гермиона, прикинувшая, какой чувствительностью обладал Снейп раньше, до того, как заблокировал эту сферу. Он сходу считал эту мысль и скривил губы. – Чувствую, конечно, не выдумывайте лишнего, мисс Грейнджер. Но вход туда под замком. Это небезопасно для меня, выпускать весь этот хаос на волю. − А третья магия? Снейп коротко взглянул в её глаза и продолжил: − Третья ‒ низовая, интимная. Её центр находится… Эээ…− он сделал паузу, подбирая слова. − Здесь? − Гермиона, подчиняясь внезапному порыву, встала, шагнула вперёд и положила ладошку ему на промежность. И ощутила пальцами шерсть брюк и контуры члена. Снейп глубоко вдохнул, будто пловец, набирающий воздух, потом накрыл её руку своей и прижал теснее. Но, не успела Гермиона пошевелиться, сбросил её ладонь. И сделал шаг назад. − Вы догадливы, Грейнджер, она там, − сказал он, как ни в чём не бывало, будто продолжил читать лекцию. − А я могу попасть к вам в центр этой магии, профессор? ‒ невинным голосом спросила она. − Можете, − ехидно отозвался он, немного помедлив, − занимаясь со мной сексом. Это ‒ единственный путь. И окинул её оценивающим взглядом. − Вы, кстати, ещё девственница? Уж простите за вопрос. − Да, сэр. А вы разве не видите? Снейп кивнул. − У вас эта магия пока заблокирована. Тот мужчина, который станет вашим первым любовником, откроет её, – он слегка улыбнулся уголками губ, – боюсь даже представить размер ваших будущих колец, когда они примут свою окончательную форму. Гермиона, прыгая, словно в омут с головой, шагнула вперёд, взяла его ладонь в свою. И шепнула, глядя в глаза: − А вот возьмите и посмотрите сами. Будьте моим первым мужчиной, сэр. И, не дожидаясь ответа, приложила его безвольную руку к своей груди. Нижнего белья не было. Мягкая девичья грудь с выпуклым соском оказалась под его ладонью. И это стало последней каплей. Снейп, отпрянул, лицо его перекосилось, он выдернул руку: − Что вы делаете, Грейнджер, я не железный! − Вы не хотите этого, профессор? − Северус! − Что? − Моё имя ‒ Северус! − он резко отвернулся, словно не в силах на неё смотреть. − Когда вы спите на коленях у мужчины ‒ это, конечно, ещё не повод… Но, если рассматриваете его в качестве любовника, самое время начать обращаться по имени. Она сделала шаг вперёд и остановилась в растерянности. − Вы не ответили… Северус. Вы хотите сделать это со мной? Вы ведь сами говорили, что вам это можно. Снейп не отвечал. И она подошла сзади и обвила его руками. − Грейнджер, страсть к экспериментам вас погубит! ‒ бросил он почти в ужасе от происходящего. − Причём здесь… − Вы что, шутить со мной вздумали? − Нет. Я... Я люблю вас. Он резко обернулся и встретился с ней глазами. На неё смотрели чёрные отчаянные провалы, в которых вместилась вся боль сломанной жизни. И она выдержала этот взгляд, вкладывая в ответный всю нежность к нему, медленно разгоравшуюся в ней в последние месяцы, всю благодарность, восхищение, которыми была окутана каждая мысль о нём. − Мерлин!.. Когда же вы успели влюбиться? – шепнул он. − Не знаю, сэр, в этих лесах, ночами. Вчера и позавчера. И прямо сейчас тоже. − Не может быть! Он сделал осторожный шаг вперёд и медленно взял её лицо в ладони. Но не вошёл в сознание, как обычно, а долго смотрел в глаза. − Повторите это слово, − задумчиво попросил он наконец, ‒ Мой сладкий запретный плод. − Люблю… Он наклонился и сцеловал с губ звуки, становящиеся словом. − Ещё! − Люблю… Люблю! − она медленно и отчётливо шептала ему прямо в губы, а он не давал улететь, собирая до последнего звука. − Люблю вас! И ощутила язык Северуса у себя во рту, настойчивый, требовательный, твёрдый. И ладонь, скользнувшую от талии к ягодице. Снейп целовал её неторопливо, вдумчиво, словно спрашивая у себя разрешения на каждое следующее движение. Она неумело отвечала, не чувствуя землю под ногами. Это было как наваждение. Его язык погружался, скользил внутри, принуждая отвечать. Гермионе страстно захотелось пойти дальше. Душа его давно уже проникла в неё, вызывая горячие чувства. Пусть теперь и тело проникнет. Ей захотелось не только его поцелуя, и его члена в себе, прямо сейчас, здесь. Низ живота заныл, сладко сжался, стало горячо и щекотно. Не отрываясь от её губ, Северус начал присаживаться на диван и потянул её к себе на колени. Она оседлала его бёдра и тесно прижалась к животу, начиная бесстыдно прижимаясь низом живота к его выпирающему паху. Руками она гладила его чёрные волосы, нежно скользила ноготками за ушами, по затылку. Потом ловкие пальчики стали одну за другой расстёгивать пуговки сюртука. Справившись с мудрёным воротом сорочки, она добралась до его груди. Скользила руками по коже, ощущая, как чутко он откликается на каждое её движение. Оторвавшись от губ, она наклонилась к шее Снейпа. Стала проводить языком влажные дорожки по кадыку, прохаживаясь по пульсирующей артерии. Северус замер и приподнял голову, впитывая ласку. Потом снова взял в руки её лицо и начал прикасаться губами к глазам, бровям, векам, потёрся носом о нос, мягко захватил нижнюю губу и втянул. А Гермиона уже расстегнула его ремень, и сражалась с рядом мелких пуговок на ширинке оттопыренных брюк. Когда открылось достаточно места, скользнула внутрь рукой, под резинку трусов и обхватила рукой большую тёплую головку члена. Высвободив целиком, она с удивлением провела по нему сверху вниз, до основания, ощущая пальцами тёмные жёсткие кудряшки на лобке. В первый раз она видела мужское достоинство и, рассматривая, вдруг засомневалась. − Это всё должно быть во мне? − Угу, − ухмыльнулся Снейп, − большой? Не передумали? Гермиона обалдело смотрела вниз. Гордо вздыбленный член с крупной розовой головкой, выглядел устрашающе огромным. Она обхватила его рукой и провела сверху вниз. Пальцы не смыкались уже в середине. Она увидела выступившую капельку, заблестевшую на головке. Сгорая от нетерпения, она стала теребить молнию на своих джинсах, гадая, будет ли это больно, как вдруг Снейп неожиданно рывком сдёрнул её со своих колен, удерживая от падения. И тут же услышала голос Гарри, выходящего из палатки: − Мион, ты где? Что за шум? Всё в порядке? Снейп, гневно зыркнув на неё, молниеносно начертил на себе «Отвод глаз» и, запахнув мантию, шепнул: − Иди к нему! Гермиона на заплетающихся ногах бросилась к палатке, загораживая выход и на ходу застёгиваясь. − Я здесь, Гарри, не кричи так. Ты чего встал? − Не спится. Все бока отлежал, − он присмотрелся, − а ты чего такая… − Какая? − Взъерошенная. Радостная… − Много поводов для радости! − ехидно буркнула она, − Не выдумывай, Гарри. Третья чашка кофе делает чудеса. − Сделай чашечку и мне, будь добра, − попросил он, садясь на пороге, – чудо и мне сейчас не повредит. Гермиона повернулась к костру и заметила тень, мелькнувшую за палаткой.

***

Дальше полосой шли неприятные воспоминания. И Гермиона старалась их пролистать, не глядя. Снейп, сбежав после их внезапного сближения, исчез на неделю, и она не находила себе места. Ругала себя последними словами, жалела о том, что была такой настойчивой, ведь ясно же, что мужчины не любят женщин, которые навязываются. Она то пересматривала воспоминания и думала, как обнимет его, когда он придёт снова, то злилась на него, что исчез без объяснений, то принималась тревожно ждать и пугалась своих мыслей о самом плохом. Молилась, чтобы с ним ничего не случилось. К концу недели она на всё была согласна, лишь бы просто знать, жив он или нет. Даже если он бросил её и не хочет больше видеть. Если Снейп погиб, в Хогвартсе об этом уже известно, в том числе, и призракам замка. Можно было вызвать профессора Блэка и выспросить как-нибудь. Но она не решалась так открывать свой интерес и медлила, растягивая страдание, ждала ночами напролёт. А через неделю случилось то, что напрочь выбило из Гермиониной головы романтические мысли о Снейпе. Их с Гарри, немного расслабившихся от долгой изоляции, чуть не поймали Пожиратели. Неудачно переместившись, друзья неосторожно задели невидимые магические сирены, патруль прибыл на место в считанные секунды, завязался тяжёлый бой. Если бы не интуиция Гермионы, каким-то чудом наложившей утром на них с Гарри мощные щиты, всё закончилось бы быстро и печально. Чудом они отбились и вырвались из окружения пяти старых матёрых оборотней. И спрятались, израненные и дрожащие от ужаса, под корнями большого тёмного дерева в излучине реки. Даже не разбирали палатку, просто затаились на время, слишком велик был шок от пережитого. Старое дерево будто бы старалось пожалеть всех, кто нуждался в защите и утешении. Оно низко, словно в стремлении обнять, раскинуло толстые узловатые ветви, похожие на старческие натруженные руки. Жёлто-красные листья, ещё не слетевшие с ветвей, образовали пёстрый плащ, закрывавший испуганных друзей от преследователей. Толстые корни, как колени доброго дедушки, спасали от пронизывающего осеннего холода. Гермиона наскоро замаскировалась и стала лечить раны Гарри, пострадавшего больше неё. А он свернулся калачиком и заснул, обнимая её колени. «Как ребёнок» – с нежностью думала Гермиона, поглаживая его сонную голову. Гарри проспал всего полчаса и громко стонал во сне, а когда открыл глаза, уставился на неё так, будто видел первый раз в жизни. − Мион, у меня был такой сон! Скорее всего, вещий!.. Посмотри сама! Гарри знал, что она в последнее время самостоятельно научилась пользовался легилименцией, и относился к этому с уважением, иногда прося и его подучить тому или иному приёму. Гермиона никогда не отказывала. Сейчас был именно такой случай, когда один раз показать ‒ лучше, чем десять раз рассказывать. Нырнув в его память, Гермиона узнала размытый коридор Хогвартса, по которому шёл Гарри. Она двинулась следом за ним. С Гарри откуда-то издалека разговаривал Волан-де-Морт. Голос был искажённый и глухой, она сначала не могла разобрать слов, но потом они стали проступать отчётливее. На коже от услышанного выступили мурашки. − Гарри Поттер! Твои друзья у меня! Ты позволил им стать заложниками вместо того, чтобы встретиться со мной лицом к лицу! Один час я буду ждать тебя в Запретном лесу, и если не придёшь, убью всех, одного за другим… Тес временем коридор закончился, и Гарри вышел в зал, полный людей. Их лица слились в одно большое цветовое пятно. Звуки и картинки поплыли. Немного помедлив, Гермиона вышла из сна. − Гарри, ты понял, что всё это значит? О чём твой сон? − Такие сны у меня никогда не бывают случайно!.. Это значит, что я в Хогвартсе, Мион. И там была ловушка, в которую попали мои друзья. То есть, ты. И кто-то ещё, Рон, может быть. Я его не видел… И Он заставляет меня выйти к нему, грозит убить заложников! − Меня что, используют как приманку? – ахнула она. − Похоже на то. Ты рано вышла из сна, не досмотрела. Там есть продолжение. В конце сна я умираю, Мион. Я посмотрел какие-то воспоминания... Снейпа, кажется, я не до конца понял… А потом сам вышел к Волан… − Гарри!! Она мгновенно закрыла ему рот ладонью, как недавно ей самой закрывал Северус. Сейчас сюда прилетит патруль и добьёт их! Гарри раздражённо сбросил её руку. − …к плешивому уроду! Да послушай же ты! Он убил меня Авадой, понимаешь, Мион? И вдруг до неё дошло. − Гарри, что ты посмотрел? ‒ переспросила она. − Воспоминания Снейпа, кажется. Снейпа?.. На Гермиону будто вылили ушат ледяной воды. Все части пазла внезапно сошлись в картинку. Очень плохую картинку. Ей вспомнилась странная «миссия», о которой говорил Снейп в самом начале их свиданий, и эта миссия внезапно обрела собственный зловещий смысл. Обрели смысл его приветливость и дружелюбие. И просьбы, чтобы об их встречах не знал Гарри. Всё вдруг стало ясно, как божий день. И душа продолжала падать в пятки. Снейп привязал её к себе, приручил, как больное и голодное животное, прикормил и приласкал. Чтобы она ему доверяла, и когда понадобится, она сама привела Гарри в Хогвартс, в ловушку, где его убьёт плешивый изувер. Вот такая миссия, о которой никак на скажешь заранее. И чем больше она об этом думала, тем больше вскипал её гнев. Как же она не догадалась! Снейп никогда и ни с кем не был таким заботливым, ласковым и терпеливым, как с ней этой осенью. Зачем ему это, если только он не выполняет задачу своего Хозяина?.. Ясно теперь, почему он не сдал их в плен и не убил сразу. Почему лечил и прятал. Вещий сон Гарри приоткрыл завесу, и с её глаз словно спала пелена. Видно, судьба их хранит. А она-то просто дура набитая, развесила уши. И не любил он её никогда. Она просто была нужна Снейпу, чтобы привести Гарри в нужное место в нужный час. На убой. Всё предстало в другом свете, и она впервые за долгое время по-настоящему задумалась, где сейчас находится Рон. Не стал ли он заложником раньше неё? Гермиона содрогнулась от мысли, что пока она обнималась в лесу со Снейпом, Рон, возможно, находился вовсе не в доме у брата, а страдал от пыток в холодном подвале Хогвартса. Её затрясло от новой догадки, ноги сделались ватными. Но она, по-прежнему, не могла поделиться с Гарри своим открытием, между ними уже лежала слишком глубокая пропасть умолчаний и маленькой лжи, вдруг выросшей до большой и фатальной. Нет уж, эту задачу ей предстояло решить в одиночку. Гарри тем временем, не замечая её волнения, продолжал размышлять: − Знаешь, а ведь Рон был прав, я совсем не знаю, куда двигаться. Где искать этот чёртов крестраж? Хоть одна мысль, одна зацепка, а, Мион? Ты же у нас такая умная! Умная она, ага. И Гермиона вдруг решилась. Волна протеста и гнева подсказала ей. Если Снейп запретил, то надо сделать наоборот, и может тогда появится шанс ускользнуть. − Слушай, я тут подумала… Если тебе нужно зацепка. Крестраж, возможно, находится в Годриковой впадине. Гарри уставился на неё в изумлении. − Это там, где погибли мои родители? − Да. − А почему именно там? − Только предположение, Гарри. Но… Смотри, – она достала из сумочки старый учебник, − В «Истории Хогвартса» Батильды Бэгшот я прочитала, что могила Игнотуса Певерелла находится в Годриковой впадине. На его могиле нарисован этот знак. Помнишь его? Она открыла «Сказки Барда Бидля» и ткнула пальцем в нарисованный Дамблдором треугольник. − Это подсказка от Дамблдора, Гарри. Треугольник здесь, треугольник там. − Маловато для вывода. − Но хотя бы что-то. − Мы ничего не теряем, если проверим, − согласился он, − ты умница! Давай прямо сегодня? − Нет, Гарри, что ты! − испугалась она. − Это очень опасно! Дай мне несколько дней на подготовку. До самого вечера они оживлённо обсуждали, как лучше всего попасть в Годрикову впадину и остаться незамеченными, где вернее всего искать крестраж, и каким предметом он может оказаться. За последние недели они, кажется, впервые разговаривали друг с другом так долго и оживлённо. Гермиона произвела ревизию оставшихся лекарств и ингредиентов для оборотки. Сил ей придавала злость, круто замешанная на обиде. Возбуждённый Гарри после разговора долго не засыпал, и только после полуночи отправился в палатку. А Гермиона вдруг вздрогнула, увидев приближающегося Снейпа. Она его уже не ждала. − Привет, Грейнджер! ‒ он медленно приблизился, присел на корень дерева рядом с ней и неуверенно обнял её худые плечи. − Здравствуйте, сэр, − Гермиона уставилась на носки своих сапог, совершенно не представляя, как себя вести. Она не ожидала увидеть его здесь и сейчас понимала, что испугана его появлением. Она снова почувствовала себя уязвимой. Никому нельзя верить, кругом одни предатели, и свои, и чужие, и взрослые, и молодые. Боль, разгоревшаяся в душе, заволокла глаза пеленой. Но выдать себя Снейпу было бы непоправимой ошибкой. − Что случилось, детка? – Снейп повернулся, пальцем поднял её лицо за подбородок и вгляделся в ускользающие глаза. – Ты обиделась, что я не появлялся у вас? Я не мог. − Нет, что вы, сэр! − она отчаянно мотнула головой, старательно отводя взгляд, чтобы не дать ему возможность подсмотреть её мысли. − Мы с Гарри сегодня попали в засаду и еле отбились от Пожирателей. Все израненные. Мои исцеляющие зелья почти закончились. И… мне было так плохо. Голос прозвучал вполне искренне. Он покачал головой. − Я дам вам ещё зелья, не беспокойся об этом. Он достал из перстня несколько флаконов бодроперцового и большую бутыль бадьяна. − Возьми пока вот это. И вдруг, когда она уже забрала его лекарства, порывисто обнял её, прижимая ладонью её голову к своей груди. Какой же он ласковый, господи! Гермиона почувствовала, что глаза наполняются горячими слезами, но удержала себя. Всё, время доверчивости прошло. За что он с ней так? Как же можно быть таким жестоким? − Я не знал, что мне делать, прости. Я понимаю, ты за меня волновалась. «Ещё как волновалась! – думала она, улавливая щекой его сердцебиение. ‒ Я сходила с ума, сэр. Но это было вчера. Сегодня ‒ переход хода». Выдержав немного, она отстранилась и, серьёзным тоном спросила: − Сэр, мне нужно знать, ответьте, пожалуйста, правду. Скажите, что я должна сделать, если вы не успеете исполнить порученную вам миссию? Снейп отпустил её. Сел, сгорбившись. И на вопрос ответил не сразу. − Позже скажу, Гермиона. Не сейчас. Это будет очень неприятно. Гермиона кивнула. − Да, сэр, понимаю. Понимаю! Они посидели ещё немного у огня. Разговор не клеился. Гермиона говорила мало и осторожно, боясь себя выдать. И чуткий к переменам настроения Снейп, ощутил это и не стал задерживаться. Он выглядел измученным. − Я не знаю, когда в следующий раз смогу навестить тебя. Мне стало непросто приходить сюда. − Мы справимся, сэр, не беспокойтесь, − бодро ответила она на прощанье. Следующие три дня пролетели незаметно, Гермиона и Гарри разработали план похода в Годрикову впадину, и в самый канун Рождества решились на вылазку. Пролистывая то воспоминание, она поражалась собственной глупости. Зачем её понесло в Годрикову впадину? Назло Снейпу? Но ведь сколько раз она говорила себе действовать разумом, а не эмоциями. И вот опять. Интерес Гарри к новому месту поиска был понятен: он искал меч Гриффиндора. Но сама-то она уже знала, у кого он находится, пусть даже уже не доверяла Снейпу. Она шла не за мечом. А что именно надеялась найти, сама не понимала. Возможно, просто полагалась на подсказку Дамблдора. Надеялась, что этот маячок выведет из тупика. Воспоминание о том вечере были просто невыносимыми, их хотелось пропустить и не вспоминать. Нор всё равно события впечатались в память. Как они с Гарри переместились в Годрикову впадину, обратившись маглами, как ходили по заснеженному кладбищу, разыскивая могилы Поттеров. А нашли могилы матери и сестры Дамблдора. Как их заметила и повела за собой в дом старуха Бэгшот. А потом, словно принуждая себя, Гермиона остановилась, вернулась и стала смотреть внимательно. Это горькая пилюля, но полезная. Нужно её принять. …Стоя в комнате Батильды, Гермиона услышала на втором этаже возню и сдавленный крик Гарри. Гарри схватили! Она метнулась к лестнице, но была почти сбита с ног голубой ланью-патронусом, выскочившей из аппарационного портала. Этот патронус не узнать она не могла. «Лань Снейпа выскочила из портала аппарации? Так вот, как он искал меня!» − осенило её решение старой загадки. Совмещение двух заклинаний, открыть портал и впустить туда свой патронус, что ж, хитро. − Где Поттер? – вдруг зло прошипела лань низким голосом. Гермиона ткнула пальцем наверх. И побежала по лестнице за ускользающим синим хвостом патронуса. Картина, открывшаяся наверху, была страшной. Гарри сражался с гигантской змеёй, обившейся вокруг него кольцами. Гермиона выхватила палочку и уже сформировала на кончике Бомбарду. Но, кинув взгляд на патронус Снейпа, вдруг поняла, что змея ‒ не главная их угроза. Лань застыла в ожидании, высматривая что-то за окном. Гарри бил заклятьями по змее, она уворачивалась и обвивалась кольцами, но не атаковала. Она не убивала Гарри, а только держала его! Спустя мгновение, лань подскочила к окну и, выбив копытами стекло, вырвалась наружу. И Гермиона увидела чёрный вихрь, несущийся с темного неба прямо на них. Она сразу поняла: тот, кто спешит сюда, гораздо страшнее змеи. Маленькая голубая лань молнией метнулась наперерез налетевшему вихрю и принялась суматошно метаться перед ним, сливаясь в сплошное цветовое пятно. Вихрь, затормозил, и кто-то в нём тоже хаотично задёргался, пытаясь освободить себе путь. Зрелище завораживало, но Гермиона вдруг очнулась от оцепенения, ударила, наконец, по змее Бомбардой и, сгребая в охапку теряющего сознания Гарри, выдернула его обмякшее тело из плена колец. Змея быстро извернулась и шарахнула в ответ мощным хвостом. Отлетая к стене, Гермиона почувствовала, как её саму подхватывают твёрдые руки и уносят вверх, прочь из Годриковой впадины в стужу зимней ночи. Еще в полёте она поняла, что их обоих несёт Снейп. Летели недолго, скоро он снизился и рывком поставил её в снег в королевском лесу Дин, в том самом месте, где их лагерь был разбит уже несколько дней. Словно безжизненный куль, он свалил рядом тело Гарри и начал нервно чертить вокруг незнакомые чары. Гермиона едва устояла на ногах после полёта, дыхание было сбитым, тело окоченело, язык не двигался. Но затуманенное сознание понимало: прямо сейчас они чудом избежали смерти. − Спасибо, Северус! – виновато пролепетала она. Он не ответил, и её начала бить мелкая противная дрожь. − Севе... − Дура! – крикнул он в крайней степени бешенства. − Я же ясно сказал, туда не соваться! Какой чёрт вас туда понёс?! − Мы искали крестраж, сэр, − еле слышно ответила она. − Его не уничтожить без меча! Я говорил тебе это, Гермиона?! − Говорили, сэр… Простите! Она наклонилась над Гарри, чтобы скрыть слёзы. И увидела, что тот бредит, его лицо стало нездорового синеватого цвета и покрылось испариной. − Его укусила змея! Он умирает от яда! – вскричала она. − Я обработаю рану бадьяном! − Дрянь твой бадьян! − вызверился Снейп. Он выдернул из перстня небольшой камень. − Против яда этой змеи нужен такой вот безоар! Гермиона смотрела, как Снейп уверенным движением достаёт и вкладывает небольшой камешек в рот Гарри и параллельно с этим произносит несколько заклинаний. И как зловещая синева отступает, дыхание лежащего Гарри постепенно восстанавливается, а щёки розовеют. И думала о том, что не приди Северус им на помощь, они оба были бы мертвы этим вечером. − Жди! Скоро придёт в себя, − прорычал Снейп, − отпаивай водой, не то посадишь ему почки. И скажи спасибо случаю, что я был рядом с Ним и услышал, что Поттер попался. Внезапно Снейп замер, прислушиваясь к себе, потом рывком задрал рукав своего сюртука, яростно сверкнув глазами. − Думаешь, мои действия остались незамеченными? ‒ он сунул ей под нос руку с шевелящейся змеёй на Метке. − Он меня вызывает! И гладить по голове не будет! Гермиона похолодела. Волан-де-Морт узнал патронус Северуса. И теперь вызывает к себе человека, помешавшего ему поймать Гарри Поттера! Выйдя из оцепенения, она бросилась вперёд и отчаянно обняла Снейпа за талию. − Простите, сэр!.. Северус! Он застыл, не отвечая, но и не отталкивая её. − Не имею понятия, что ты там себе нафантазировала, но я против тебя ничего не замышлял. Никогда! − его голос был ледяным. − Простите меня! ‒ отчаянно шептала она. − Я просто дура! Дура! − Ничем хорошим это не кончится. Скорее всего, видимся в последний раз. Она открыла рот что-то сказать, но он покачал головой. − Прощай, Грейнджер! Если смогу, пришлю весточку. И отдам вам меч Годрика. Если нет, вспоминай добрым словом. А меч и инструкции получите от кого-то другого. Я давно убедился, у Альбуса всегда есть «план Б». Он с лёгкостью оторвал от себя дрожащую Гермиону и пошёл прочь. − Не ходите туда! Прошу! Она со всей ясностью поняла, что должна сейчас его удержать, спасти. И, догоняя, хватая Снейпа за локоть, внезапно вскрикнула, отдёргивая руку. Несколько секунд ей понадобилось, чтобы понять, почему больно. На ладони красовался ожог. − Что это, сэр? Ваш браслет… он накалился? Он скривился. И нехотя выдавил: − Чувства, которые я к вам испытываю, Грейнджер, опасны для меня. Она почувствовала, как набухшие на глазах слёзы прорвали барьер, и по щекам побежали горячие ручьи. − Простите, если можете!.. Я люблю вас, Северус! Знайте, это правда. Его черты немного смягчились. Он махнул рукой. − Ничего, утешитесь… Кстати, о влюблённых. Вокруг лагеря уже несколько суток бродит Уизли, в надежде вас отыскать. Если останусь в живых, покажу ему дорогу, не то выдаст вас с головой. Так что, ждите смену караула. И, не давая ей ответить, повернулся и быстро нырнул в образовавшийся под палочкой вихрь. Несколько дней от Снейпа не было вестей, и Гермиона сходила с ума от чувства вины, любви и сожаления. С утра до ночи Гарри донимал её досадой по поводу сломанной палочки, и раздражением на Дамблдора, бросившего их в этой адской каше. Она физически чувствовала, что уходящее время и неизвестность забирают её жизнь. Когда на рассвете третьего дня её разбудили Гарри и Рон, возбуждённо показывая найденный меч Гриффиндора, она почувствовала такое облегчение и такое бешенство в адрес Рона, что сразу, без объяснений принялась яростно колотить его кулаками. Слава Мерлину, её палочка лежала в кармане Гарри, не то она превратила бы Рона Уизли в жабу. Снейп не погиб. Как ему это удалось, неизвестно, но, когда Гарри рассказал, что к озерку его привела голубая лань, Гермиона окончательно выдохнула. Никаких «планов Б». Это точно он. Пока жив. Теперь стало ясно, как Снейп находит их в любой точке магического мира. Патронус в аппарационном вихре. Патронус ищет, портал открывает дверь. Знание, полученное слишком высокой ценой. Но ей страшно не хотелось уходить с этого места, в которое он их принёс. Будто это была последняя ниточка, связывающая со Снейпом. Хотелось заглянуть в его чёрные глаза и искренне попросить прощения. Обнять и зарыться носом в складки шерстяной мантии. Даже если ничего не будет, если он ничего не скажет в ответ, просто сказать ему, и пусть он знает, что тот единственный человек, который ему верит, ещё есть на земле. Но Северус не приходил. И на третий день расстроенная Гермиона согласилась наконец перебраться на продуваемое ледяными ветрами горное плато. С ночи валил пушистый мягкий снег, вокруг высились роскошные сверкающие на солнце сугробы. Однако вчера они обнаружили вокруг лагеря много следов и поняли, что оставаться здесь дольше опасно. Уходя, она немного задержалась, Гарри и Рон ушли вперёд. И вдруг недалеко на снег села большая ворона и принялась разглядывать её блестящими глазами-бусинами. Потом раскрыла крылья и громко каркнула. «Это вы? Вы?» − с надеждой шепнула Гермиона и упрекнула себя. С ума сошла? Ворона тем временем помедлила, открыв клюв, раскинула крылья и двинулась вперёд. Взлетела Гермионе на плечо, больно вцепившись когтями. Она протянула руку, чтобы погладить птицу, но та предостерегающе щёлкнула клювом. На лапе сверкало кольцо с бирюзовым камнем. Этот камень она узнала бы из тысячи. Это обещанная весточка от него? Гермиона потянулась и осторожно стянула перстень с морщинистой птичьей лапы. Ворона, каркнув, снялась с плеча и улетела. Камень мерцал на ладони. − Ты где там, Мион? ‒ донёсся издалека нетерпеливый голос Рона. − Мы же ждём. На негнущихся ногах она поспешила вслед за мальчишками. Только вечером ей удалось снова остаться одной, уложив спать беспокойных друзей. Открыть кольцо оказалось непросто, оно было надёжно запечатано магией. Гермиона перебрала в уме все пароли, относящиеся к Снейпу, к их совместным разговорам, бесплодно перечисляя разные варианты своего имени и фамилии. И только, снова посмотрев воспоминания, вдруг вспомнила и почти крикнула, пугаясь и прикрывая рот: − Рыжая выдра! Кольцо медленно открылось, и оттуда раздался тихий голос Снейпа. Сердце Гермионы остановилось и потом быстро застучало в висках. Голос был мягкий и ласковый. «Привет, Грейнджер! Я обещал весточку и выполняю обещание. Я жив, благодаря вам. «Отвод глаз», прикрывший в самый ответственный момент моего патронуса, − удачная находка, вы молодец. Трюк сработал, Хозяин не узнал мою лань. Ваша помощь бесценна для меня. Вчера ночью я заходил в ваш лагерь, но вы спали. Будить не стал. Хотел поцеловать вам руку и удалиться, однако вынужден был уйти даже без этой награды. Мой браслет опасно накаляется, как только приближаюсь к вам. И я боюсь преждевременно и глупо закончить жизнь. Вам, однако, ничего не подсказало, что я рядом?.. Но чувствую, что просто так не ушёл бы отсюда, если бы мог. Прощайте, детка! Я никогда не забуду тех часов, когда вы открывали мне свои мысли. Это теперь со мной навечно. Буду помогать вам, сколько смогу, можете по-прежнему мне доверять. Хотя, если честно, ваше сомнение причинило мне боль. Сейчас вы, наконец, узнаете, что нужно сделать после моей гибели. Я решился. В моём перстне вы найдёте пузырёк с воспоминаниями, достаньте и внимательно посмотрите их. Чтобы увидеть их без Омута памяти, раскройте его в сознании, как я показывал вам в Хогвартсе. Это несложно. О смерти моей не грустите, Гермиона, всё к лучшему. Я страшно устал от людей. Кто-то видит фасады, кому-то достаются пыльные углы. А мне ‒ одни помойки. Годами в меня сливали стыд, ужас, отчаянье, я выполнял грязную работу, забыл про совесть, и некому было пожаловаться. Вы одна стали моей отдушиной. Простите, я так и не отважился дать вам инструкции лично, ибо знал: то, что вы услышите, причинит вам страдания, как причинило когда-то мне. Прощайте. Спасибо, что скрашивали моё одиночество так долго». Сдерживая набегающие слёзы, Гермиона открыла кольцо и пошарила рукой. Вот он, пузырёк с воспоминаниями. Она вернулась к посланию и прослушала его ещё раз. Она не всё понимала из сказанного. Странно было то, что Снейп благодарит за спасение. Но никакого «Отвода глаз» на его патронус она не колдовала, события в доме старухи произошли слишком быстро, даже при желании она не успела бы начертить эту сложную руну. Кто-то другой помог Снейпу избежать наказания. И разгадать эту загадку не представлялось возможным. Гермиона взяла пузырёк в руку и стала тренироваться разворачивать в своей голове Омут Памяти, как учил Снейп. Когда наконец получилось, вылила в него воспоминание и стала смотреть. Перед её глазами возник кабинет директора. Дамблдор, сидя за столом, подробно объяснял Снейпу, почему Гарри Поттер так важен в этой войне. Не веря в услышанное, она останавливалась и возвращалась, слушала заново. Прошло не менее получаса прежде, чем до неё окончательно дошла страшная новость. Гарри ‒ и есть последний крестраж Волан-де-Морта. Смерть Тёмного Лорда и возможна только с гибелью Гарри. И сообщить ему это нужно только тогда, когда остальные крестражи будут уничтожены. Не раньше. Гермиона ощутила навалившуюся на неё страшную тяжесть. Она почти не ошиблась, догадалась, что её задача ‒ привести Гарри в лапы к убийце. Только это оказалось вовсе не предательством Снейпа, а той самой сверхважной миссией Дамблдора. А фактически… Предательством Дамблдора. Время замедлилось, потекло смолой по стволу и замерло янтарём, втягивая её душу в этот янтарь. Слилось в бесконечное мгновение. Будто подсмотрев на последнюю страницу и, узнав, что хорошего финала не будет, она бессильно опустилась на белую землю. И целую вечность сидела в королевском лесу Дин, наблюдая за снежинками, беспорядочно и густо танцующими под фонарём. В рыжем свете фонаря падающий снег казался чёрным. Чёрный снег, застилающий белую землю.