Глава 0 - Пролог

Сеул. Осень. Холодная, пронизывающая, с запахом выхлопов, мокрой листвы и дешёвого кофе из автоматов. Саникс сидел за рулём старого минивэна, припаркованного у школы. Стёкла запотели, дворники скрипели, будто жаловались на жизнь не меньше, чем сам водитель. На заднем сиденье — мягкая игрушка, забытая дочерью. Мишка с оторванным ухом. Он тоже прошёл многое. — Пап, ты придешь на мой праздник в субботу?.. — прозвучал её голос из памяти. Он тогда ничего не ответил. Просто улыбнулся — как умеет: вымученно, с надломом. Сейчас не было ни праздника, ни субботы. Только вторник, пустой кошелёк и две сотни миллионов вон долга на ставках. Сегодня снова не повезло. Ключ в замке проворачивался туго — как будто сам дом отказывался впускать его. Мать лежала на диване, под двумя одеялами, укрытая с головой. Старый телевизор бубнил фоном. — Ты где был? — её голос был усталым. — Работал. — солгал он. Работа закончилась месяц назад. Его уволили, когда он "забыл" отдать часть сдачи клиенту. Не потому что хотел украсть. Просто... хотел выжить. На кухне — три пачки лапши и банка риса. В холодильнике — только кетчуп и просроченное молоко. Жить стало трудно. Даже беднота теперь кажется роскошью. — Я сегодня оплатил свет, — соврал он снова, сливаясь с рутиной лжи. Мать ничего не ответила. Её руки дрожали, когда она тянулась за пультом. Он помнил, как она держала его в детстве — крепко, с верой в лучшее. Сейчас же она держалась за стены, чтобы не упасть. Позже, за полночь, Саникс сидел на балконе с пустым стаканом. Внутри — немного воды и много мыслей. Небо было чистым. Без звёзд, как будто даже космос отвернулся от него. Он взял телефон. Пролистал контакты: "Бывшая", "Не отвечать", "Ломбард", "Карась"... Карась. Брат по району. Когда-то они гоняли на велосипедах, дрались за жвачки, мечтали стать рэперами. Теперь? Он где-то в казино. Говорят, проиграл квартиру. Они не общались три года. Саникс открыл мессенджер, набрал: "Здарова. Ты живой вообще?" И тут же удалил сообщение. Не время. Не силы. Не гордости. Часы показывали 03:42. Он смотрел на потолок, считая трещины. Каждая трещина — как разбитая мечта. Мысленно он возвращался к дочери. "Пап, когда мы снова поедем в парк?" "Когда у папы будет выходной", — лгал он. А потом — в казино, на ипподром, в автоматы. Он ненавидел себя. Каждый день. Но ещё сильнее он боялся быть никем. Беспомощным. Проигравшим. Утром он встал с головной болью. На столе — записка от матери: «Свет всё ещё мигает. И за газ пришло уведомление. У нас всего 3 дня, Саникс.» Он закрыл глаза. Потом открыл. На тумбочке — телефон с низким зарядом и звонок от коллекторов. Пальцы дрожали, но он ответил. — Саникс? У тебя был срок до вчерашнего дня. — Я... почти всё собрал. Завтра принесу. — Не завтра, сегодня. Или мы забираем машину. Саникс бросил трубку. Это конец. Или почти. Он вышел на улицу. Пахло дождём, асфальтом и безысходностью. Под ногами — мокрые газеты, среди них какая-то визитка. Но он не обратил внимания. Пока, что не обращал... Он сел в метро. Без цели. Просто ехал. "Если ехать без остановок, может, уеду от всего дерьма?" — мелькнула мысль. В вагоне — люди. Много лиц. Но все чужие. Саникс опустил взгляд. У него не было даже сил попросить у судьбы шанс. Потому что не верил, что она его даст. И тут — рядом сел человек. Чистый, аккуратный, будто не отсюда. — Простите... — сказал он вежливо. — Хотите сыграть в игру? Перед ним сразу показались — два цветных конверта. Один синий, другой красный. Чистая бумага, квадратные формы, слегка загнутые уголки. — Это что, пранк? — Саникс хмыкнул. — Вовсе нет. Правила просты. Кто перевернёт конверт соперника — получает 500 вон. Саникс чуть прищурился. — И всё? Просто перевернуть бумагу? — Да. А если проиграете… — он сделал паузу. — Денег не будет? — Нет. Просто получите пощёчину. От меня. Саникс засмеялся — нервно. Этот день и так шёл в ад. Почему бы не позволить кому-то влепить по лицу? Он уже давно привык быть проигравшим. — А если выиграю? — Получите деньги. Честно. 500 за каждую победу. Сыграем? Метро резко дёрнулось, как будто соглашаясь за него. Саникс пожал плечами и взял синий конверт. Они положили свои на пол, встали друг напротив друга. Пассажиры не обращали внимания. Им было всё равно. Первый бросок — неудача. Синий конверт скользнул по полу, не тронув красный. — Увы. Щёлк! Саникс пошатнулся. Его щёку обожгло — звонкая, чёткая пощёчина. Он задышал глубже. Злился. На себя. На конверт. На то, что позволил бить себя за 500 вон. — Сыграем ещё? — всё с той же вежливостью спросил мужчина. Вторая попытка. Саникс вложил в бросок всю ярость. Конверт ударился — и перевернул красный. — Поздравляю. — Мужчина достал купюру и вложил её в ладонь Саникса. — Ещё раз? — Да. Победа. Ещё одна. — Вы азартны, — сказал незнакомец. — Я… живу на дне. Мне терять нечего, — бросил Саникс, вытирая вспотевший лоб. — Именно таких мы ищем. Мужчина аккуратно достал из внутреннего кармана чёрную карточку. На ней — три символа: ○ △ □ Словно на детской игрушке. Но взгляд от них оторвать было трудно. — Это ваш билет. По этому номеру вы можете записаться на игру. — Какую ещё игру? — Ту, в которой приз — сорок пять миллиардов вон. Саникс замер. У него внутри всё опустело. — Вы... серьёзно? Мужчина лишь кивнул. — Игра начнётся, как только вы будете готовы. Звоните. Но только если действительно готовы играть. Он встал. Конверты исчезли. Он растворился в толпе, будто мираж. Саникс сидел ещё долго. Карточка лежала в руке, будто обожгла кожу. Он провёл по ней пальцем. На обороте — номер телефона. Без имени. Без подписи. Он вспомнил мать. Дочь. Сломанный кран. И кредиторов, которые заберут машину завтра. В голове гудело: 45 миллиардов... 45 миллиардов... Он спрятал карточку во внутренний карман. Впервые за долгое время он не чувствовал себя мёртвым. Квартира встретила его тишиной, как всегда. Старая дверь скрипнула, и ему вдруг показалось — она тоже боится того, что он принёс с собой. Саникс прошёл на кухню. Вытащил карточку, положил на стол. Чёрная, глянцевая, как зеркало — только отражала не лицо, а отчаяние. Он посмотрел на старый чайник. Тот закипал, хрипел, будто задыхался от жизни. Рядом — лекарства матери. Почти закончились. На пачке ручкой: "пить по вечерам". Он давно не покупал новые. За стенкой — кашель. Сухой, надрывный. Саникс сжал кулаки. Закрыл глаза. Долго молчал. Он уселся на диван, положил карточку на колени. Телефон — рядом. Часы показывали 21:47. Телевизор что-то бубнил про коррупцию, рынок, политиков. Всё — мимо. Всё — не про него. "Ты проиграл жизнь, брат. Ты даже не во втором раунде. Ты уже в нокауте…" Он хотел что-то разбить. Но в квартире нечего было ломать — всё давно разбито. Мысленно он представлял дочь. Как она улыбается, танцует у школьной доски. И вдруг — этот образ смешался с образом того мужчины в пальто. Гладкое лицо. Пощёчина. Три символа: ○ △ □ — 45 миллиардов, — тихо повторил он. Он взял телефон. Набрал номер. Палец завис над кнопкой вызова. "А что, если это развод?" "А если это шанс?" "А если тебя убьют?" "А если ты просто проживёшь так же ещё 10 лет… и умрёшь нищим?" Саникс сжал зубы. Он нажал «Позвонить». Гудок. Один. Второй. Третий. — Алло, — ответил механический голос. Без эмоций. — Э… я… получил карточку. В метро. — Назовите имя и дату рождения. — Саникс. 17 октября 1986 года. — Подтверждено. Вам будет отправлена машина в течение часа. Брать с собой ничего не надо. — А куда ехать? Что за игра?.. — Все ответы — впереди. Клик. Гудки. Саникс долго смотрел в пустой экран. Все слова просто хаотично бегали и прыгали у него в голове. Он поднялся. Открыл тумбочку. Хоть и говорили ничего не брать, но он взял фото дочери. Складной — без рамки. Листочек. Помятый. На секунду он замер. Глянул в зеркало. Измотанный. Щека всё ещё покрасневшая после пощёчины. И в глазах… что-то новое. Не надежда. Нет. Но… решимость. Через час он стоял на улице. Лёгкий дождь, асфальт поблёскивает в уличных фонарях. У края дороги — чёрный фургон. Без номеров. Без окон. Открытая дверь. — Саникс? — спросил мужчина в маске с треугольником. Саникс кивнул. Подошёл. Остановился. Мужчина резко заломал Саникса и кинул его в фургон. Включился газ. Он буквально усыпил Саникса за несколько секунд. Ведущий сидя за водительским креслом сказал: - Игры начались.