Плен

Тишина в этом доме не была пустой. Она жила. Дышала. Сквозь щели в стенах сочился не воздух — вонь. Старой крови. Прокисшего железа. Застоявшегося пота. Сырости и кожи. Цепи на запястьях Аннабель были не новыми — они пахли чужими страхами. На полу под ней — следы: в пыль вдавлено нечто, напоминающее волочащиеся ступни. И ещё кое-где — тёмные пятна. Слишком тёмные, чтобы быть грязью. Она сделала вдох. Медленно. Почти благоговейно. Вдруг из-за стены послышались голоса: — Ты кого притащил? — звонкий, с раздражением. — Девчонка, — голос Уильяма, ровный, как лезвие. — Сама шла почти к ловушке. Смотрела. Не кричала. — Очередная, что ли? — Не думаю. У неё улыбка была. Когда падала. Щелчок выключателя. Лампа моргнула над головой Аннабель. Больной, тусклый свет выхватил из полумрака блики на ржавых стенах и зазубренном крюке в углу. Пахло мясом. Старым. Человеческим. Но она не отвела взгляда. Не задохнулась. Наоборот — почувствовала, как будто вернулась домой. В комнату зашли две мужчины,когда они вместе вошли в комнату Аннабель сразу поняла,что эти двоя были братьями,уж слишком они были друг на друга похожи. Даже воняли потом и металлом по одинаковому. Они оба встали напротив неё и вдруг один из братьев начал свою речь: — Наконец-то ты проснулась, — сказал он, с едва заметным сарказмом. — Я уже думал, что ты умерла. — Добро пожаловать на ферму, я Джексон, — добавил он, не делая пауз. Рядом, молчал Уильям. Он наблюдал за Аннабель своими внимательными глазами, не произнося ни слова. Аннабель подняла взгляд, медленно, словно давая им время рассмотреть себя. Цепи тихо звякнули, и тонкие кольца на её пальцах чуть качнулись в тусклом свете лампы. Она ничего не сказала. Джексон недовольно фыркнул, будто пытался вывести её на эмоции. — Говорить не умеешь? Или прикидываешься испуганной? — Может, у неё шок, — добавил он с ухмылкой. Но она всё равно молчала. Её взгляд переместился на Уильяма. Он стоял чуть в стороне, но с того самого момента, как она открыла глаза, он не сводил с неё взгляда. Джексон отошёл, сделал круг по комнате, как будто не знал, куда деть себя. Потом вдруг резко обернулся: — Как тебя зовут? Молчание. — Я спросил. — Аннабель, — тихо, почти спокойно. Это было первое слово. Но оно прозвучало как нож, врезавшийся в стол. Джексон замолчал. Повернулся к Уильяму: — Странная она. И это имя мне не нравится. Тот слегка наклонил голову. — А мне наоборот. Аннабель всё ещё сидела с ровной спиной. Она не просила ни воды, ни объяснений. Даже не пыталась оценить шанс на побег. Она просто ждала. Но не помощи. А чего-то другого. Они ушли. Без выводов. Без угроз. Без решений. Просто закрыли за собой дверь — и оставили Аннабель одну. Щелчок замка. И снова — тишина. Запах стал сильнее, когда они ушли. Будто помещение выдохнуло их зловонный дух. Запах крови, ржавого металла, сырой земли, пота и кожи. Аннабель медленно выдохнула — не от усталости, а чтобы прочувствовать это пространство лучше. Цепи на запястьях звякнули. Ногти царапнули металл. Тонкий хруст — как будто кто-то рядом сломал чью-то волю. Но не её. Её взгляд скользил по комнате. Они не ожидали, что она будет так внимательно всё изучать — что её голова наклонится чуть вбок, как у птицы, высматривающей, где ловушка, а где ключ. У двери — следы чьих-то ботинок. Один из них — слипшийся от засохшей крови. Она прислонилась затылком к стене. Глаза прикрыты. Мысли — ясны.

"Они не знают, что делать со мной.

Но один из них…

уже начал понимать."

Далеко, в другом конце дома, хлопнула дверь. Шаги — тяжёлые, одинокие — шли к ней. Аннабель не пошевелилась. Только снова открыла глаза. Он пришёл. Один. Как она и ожидала. Дверь снова открылась. Он вошёл один. Тихо. Как будто не хотел спугнуть. Аннабель всё ещё сидела у стены. Но теперь глаза её были открыты. И в них — никакого удивления. Он подошёл ближе. Медленно. Пока его ботинки не оказались почти у её ног. Они молчали. Он смотрел на неё сверху. Она — снизу, но взглядом будто держала его за горло. — Ты не боишься.— это не вопрос это — констатация. Аннабель тихо выдохнула сквозь нос. Улыбка — еле уловимая дрогнула в уголках губ. — Ты не оставляешь мне причин бояться.