Попытка погони

— Жива. Вряд ли она могла погибнуть от удара по лицу. Хотя… смотря какой у меня мощный удар. — Хватит красоваться. Нужно уходить. [Фиксация: новый голос. Тембр низкий, холодный. Объект неизвестен.] — Ой, да хватит, Шед! Ты видел, как я её одной правой? Даже в таком облике! — Скоро прибудут другие. — Ой да ладно, не… [Пауза.] А нет, вот подъехало несколько машин. Ладно, пора бежать. В темпе! [Конец записи.] Вслушиваясь и смотря как компьютер превращает аудио с дрона транскрибацией прямо в текст. Левый висок болел отдаваясь тупой болью. Слава всему сущему удар этого обладателя отрицательного IQ в социальной динамике не повредил кожаный покров. Лед который притащил Стоун по моей просьбе не сильно помогал. Воспоминание всплывало перед глазами… Изображение не складывалось в цельную картину; оно плывало, как масло по воде. Я с большим усилием поднялась на локтях и проклинала всё произошедшее — зачем я пошла одна? Возможно, потому что самой хотелось знать — и вот расплата. — Доктор?! — услышала я тревожный голос у входа на кухню. Мне помогли встать, поддерживая за локоть; при разгибании спина вздрогнула короткой, резкой вспышкой боли. Когда глаза наконец привыкли, и я смогла осмотреть кухню, где меня выключили, сердце у меня сжалось. Мой дорогой дрон — загнувшийся, покорёженный, с прожжёнными платами — лежал, как изуродованный трофей. — Доктор? — повторил голос; теперь я различила Стоуна. — Тот парень выскочил, как ошпаренный. — И ты не догадался поймать его? — выдавила я, стараясь скрыть раздражение. — Открой рот и скажи, что ты хотя бы попробовал. — Нет, я подумал, надо проверить, всё ли с вами… Агент пытался оправдаться, пока я не сунула пальцы в его рот и не подтянула его чуть ближе. Взгляд мой всё ещё не отрывался от изуродованного механизма; в каждой щербине и переломе я видела последствия чужой хитрости. — Знаешь, почему тяжело быть одной из последних умных? — задала я риторический вопрос, оборачиваясь к Стоуну. Он запнулся. — Остальные выглядят деби… — Дебилами, — вставила я, холодно улыбнувшись. — Верно, умник. Хоть в этот раз ты додумался. — Я вытащила пальцы из его рта и провела ими по его костюму, отряхивая. — Кто бы ни была та кукла, наша задача — схватить её… Я втянула воздух, и гнев прошёл по мне, как электрический разряд, пока взгляд скользил по беспорядку, устроенному дронами. — …нейтрализовать и обнаружить источник её силы, — продолжила я, надевая очки, которые всё ещё лежали в кармане. — А при малейшем сопротивлении — разобрать на мелкие детали… Последние слова я произнесла с едва скрытым наслаждением; в воображении уже возникал план разделки того парня и того неведомого лиса, что маячил в кадре. Я не сразу заметила: очки были чуть перекошены, а левая линза — треснута. — …чтобы изучить, — дочитала я, чуть сбавив тон. — Стоун? — Доктор. — Позвони в «Оптические Иллюзии» и закажи новые очки, — приказала я, содрав и швырнув в сторону малопригодную оправу. — И да — не забудь забрать малыша и иглу. Отдав распоряжения, я быстрым шагом вернулась к своему чёрному ящику, в котором, как всегда, прятались ответы на вопросы, от которых мир продолжал дрожать. Возвращаясь в настоящие я отложила пакетик льда в сторону, начиная растирать виски. Пытаясь утешить нарастающею головную боль. Я уселась в свое кресло развернувшись от экрана. Возвращаясь в настоящее, я отложила пакетик льда в сторону, начиная растирать виски. Пытаясь утешить нарастающую головную боль, я уселась в кресло, развернувшись от экрана. — Гений века, ага, — пробормотала я сквозь зубы. — Идиотка столетия, снова всё пошло не по плану. Я сжала кулак, ударив по столу — не сильно, но с таким звуком, будто хотела доказать самой себе, что ещё контролирую хоть что-то. Я провела рукой по лицу, глядя на отражение в тёмном мониторе. Улыбка вышла кривая, почти искренняя. — Прекрасно, Мария, просто блестяще. Ещё немного — и можно открывать кружок самоуничтожения по интересам. Все же сумев совладать с собой я вновь развернулась в сторону монитора где был включена расшифровка аудиозаписи и видео с дрона до того как его вероломно разбили. Просмотрев его еще раз, в моем уже остывшем мозгу начали кружится мысли. " Что мы имеем? Парня неформальной внешности у которого имя было как бактерии, который скрывался…» Я открыла базу данных регистрации домов введя номер дома который я благовременно узнала. " …В чужом доме, так как дом принадлежит не кому Кристоферу Торндайку. Так же он странно напряжённо отреагировал на мою фамилию, что странно так как официально я мало где засветилась. Но вот что я не могла объяснить так это объект номер 2, это антропоморфное нечто что должно напоминать лиса, имело два хвоста и носило ботинки и пояс с пока неизвестными для меня устройствами. Мутант ли он? Возможно. В голову сразу приходит слова объекта номер 1: Даже в таком облике. То есть он имеет второй облик или тот облик что я увидела? Не понятно… но не важно.» Как можно найти «человека» и мутанта? Подать в розыск прикрепив фото нефора, прикрутив ему нарушение неприкосновенности жилища, применение насилия в отношении представителя власти и уничтожение государственной собственности. И voilà теперь он один из самых разыскиваемых людей в штатах. Но это будет недостаточно поэтому забив данные в компьютер запустила поиск через камеры наблюдения к которым я незаконно получила доступ. Пока компьютер перебирал кадры с камер наблюдения в поисках совпадений, я с трудом поднялась из кресла и начала неспешно бродить по комнате, отстукивая шагами ритм собственных мыслей. Взгляд упёрся в часы — время, как всегда, неумолимо — и я подошла к агрегату, с которым давно уже не хотела иметь ничего общего. Аппарат для временной компенсации митохондриальной дисфункции — так я его окрестила. В официальной документации он значился под более техничным названием: «Энергомодулятор клеточного метаболизма», или сокращённо — ЭМКМ. Этот прибор был моим проклятием. Чёртова процедура, которую я вынуждена была повторять каждые двадцать шесть часов, причиняла такую боль, что, будь у меня меньше рационализма, я, возможно, просто сдалась бы и позволила болезни завершить начатое. Но не сейчас. Не тогда, когда ответы на вопросы о происшествии на базе ARK и о том, что навсегда перевернуло мою жизнь, были так близко. Я активировала агрегат и начала подготовку к процедуре. Проблема возникла немедленно: пока я находилась в капсуле, кто-то должен был контролировать весь процесс. Технике можно доверять до некоторой степени, но я не настолько безумна, чтобы оставить себя полностью в её руках. Из груди невольно вырвался тяжёлый вздох. — Нужно найти Стоуна, — пробормотала я себе под нос. — Только ему я могу доверить это… И, — добавила мысленно, — придётся ещё извиниться перед ним.

…

POV: Agent Stone

Перевалочные пункты всегда пахли гарью, антисептиком и кофе, который будто варили на моторном масле. Металлический привкус в воздухе въедался в лёгкие, как напоминание, что ты уже давно не человек, а винтик в слишком большой машине. Я сидел в командном отсеке, лениво щёлкая по экрану планшета, проверяя обновления по делу. Доктор снова заперлась в своём трейлере, как обычно — никого не подпускает ближе, чем на длину своей язвительности. После последнего инцидента, я решил не мешать: у неё было то выражение лица, которое обычно заканчивается разгромленной лабораторией и отчётом о «технической неисправности». Где-то в углу тихо гудел холодильник — в нём, среди прочего, лежали пакеты льда. Один из них ранние я отнёс доктору чуть раньше. Она даже не поблагодарила. Сказала только: «Принеси. И исчезни». Ну, я и исчез — как было велено. Теперь, наблюдая за колебаниями сигнала на мониторе, я снова ловил себя на мысли: зачем вообще продолжаю ей помогать? Наверное, потому что знаю её слишком давно. И потому что, среди всех агентов, что ей подсовывали, именно я остался рядом — не лучший, не самый ловкий, но тот, кто выдержал. Да и кто может устоять перед её харизмой разрушительного гения? Иногда память подсовывает мне ту сцену — не отчётливо, как фильм, а рваными фрагментами, будто испорченная плёнка, где кадры перескакивают, но звук остаётся кристально чистым. Я до сих пор слышу тот день: шелест бумаг, скрип ремня на форме командора Уолтерса и тихий звон браслетов, когда Мария опёрлась руками о край стола. Он вошёл в лабораторию так, будто ступал на минное поле — осторожно, с видом человека, готового к взрыву. — Миссия провалена, — произнёс он сухо, как будто сообщал сводку погоды. — Хотелось бы услышать объяснения. Мария просто молчала. Как я потом понял не потому что ей нечего было сказать — просто она выбирала, каким именно тоном уничтожить собеседника. Я знал этот взгляд. Он всегда шёл впереди слов — как молния перед громом. — Возможно, причина в неверных решениях, — продолжил Уолтерс, чуть повышая голос. — Или… в неудачном выборе помощника. Ах, вот и камешек в мой огород. Я машинально выпрямился, готовясь к тому, что она промолчит, а командор занесёт крестик напротив фамилии «Стоун». Но Мария не промолчала. — Помощника? — переспросила она, будто не расслышав. — Как удобно. Проще обвинить кого-то рядом, чем признать, что у самой системы — дыра размером с ваш мундир. Уолтерс нахмурился. — Мария! — резко бросил он. — Джон, — с мягким, почти упрекающим оттенком произнесла она. — Доктор, — процедил он сквозь зубы, — сдержанность — это приказ, а не рекомендация. — А я думала, приказы — для тех, кто не умеет думать, — парировала она, и улыбнулась. Не фальшиво, не вызывающе — просто так, как улыбаются люди, привыкшие быть на шаг впереди всех. Я стоял, стараясь не встречаться с её взглядом, но она всё равно посмотрела на меня. — Видите, командор, — произнесла она почти весело, — вы судите по досье, по рангам, по цифрам. А я — по другому. По тем, кто не стремится быть первым, а просто делает своё дело. Кто умеет молчать, когда остальные пытаются блестеть. — То есть вы хотите сказать, — холодно уточнил Уолтерс, — что выбор был осознанным? Мария наклонила голову, словно прислушиваясь к самой себе. — Осознанным? Возможно. Но скорее — интуитивным. Не всякий инструмент годится для тонкой работы. Иногда нужен тот, кто не ломается под давлением чужих ожиданий. Она говорила спокойно, даже мягко — но каждое слово било точно и безжалостно. Командор долго молчал. Его челюсть ходила ходуном, будто он удерживал нечто куда сильнее раздражения. — Вы странно защищаете своего ассистента, — наконец бросил он. — Я не защищаю, — её голос стал резче. — Я просто не люблю, когда мою работу разбирают по косточкам люди, видевшие её только на бумаге. Она щёлкнула пальцами — и на экране вспыхнул отчёт. — В следующий раз, командор, я просто пришлю результаты без комментариев. Так вам будет спокойнее. Уолтерс выдохнул, едва слышно произнёс: — Разрешаю действовать по собственному усмотрению, — и вышел. Дверь захлопнулась. Мария легко, почти театрально откинула волосы и, чуть повернувшись ко мне, бросила: — Видите, Стоун? У нас всё под контролем. Почти. Я тогда впервые понял, что за её эксцентричностью скрывается холодный, безжалостно точный разум, а под блеском — усталость, которую она никому не позволит заметить. С тех пор я и остался рядом. Не по приказу — по необходимости. Потому что, если рядом с ней не будет никого, этот огонь, что горит в ней, однажды сожжёт её изнутри. Вернуться из воспоминаний мне помог резкий звук разъедающей двери. В проходе стояла Мария чуть взвинчинная и возможно нервнеющаяя. Я моргнул, будто только что вышел из транса, и почувствовал, как что-то неприятно кольнуло изнутри. Чёрт… ненавижу это ощущение. Похожее на вину. — Стоун, — произнёсла она, будто пробуя слово на вкус. — Если ты сейчас ожидаешь эмоционального признания, можешь не тратить попкорн. Но… — Она откашлась, сжав руки за спиной, не глядя прямо в на меня, — если бы я в теории могла допустить, что где-то, как-то… возможно, слегка… перегнула, — я бы, разумеется, не стала этого отрицать. Я приподнял бровь, но она продолжила, не дав себе осечься: — Так что считай это… — она щёлкнул пальцами, изображая фейерверк, — экспериментальным извинением! Одноразовым, строго ограниченной серии. Коллекционным экземпляром. Я улыбнулся, надеясь, что она не заметит. — Все, когда с этим покончено, Стоун ты необходим мне в лаборатории. — Она развернулась на сто восемьдесят градусов, после чего задала риторический вопрос. — Так ты идёшь? Или нет. — Да, доктор. — воодушевлением подтвердил я, прежде чем проследовать за ней.

***

Угнанный автомобиль мчался по пустынному шоссе, ревя мотором на максимально допустимой скорости. За рулём сидел парень — на вид не больше двадцати. Он выглядел бы самым обычным юнцом, если бы не волосы — густые, тёмно-синие, зачесанные вверх острыми иглами. — Нам ещё долго тащиться на сорока километрах в час? — недовольно протянул водитель, бросив взгляд на спидометр. — И вообще, почему я за рулём? — Потому что это максимально допустимая скорость на данном участке, — спокойно ответил лис с золотисто-оранжевым мехом, не отрываясь от работы. В его лапах вертелся сложный прибор — Анализатор резонансов энергии Хаоса. Он аккуратно разбирал корпус устройства, пытаясь вернуть его к жизни. — И, во-вторых, по собранным данным, мобианцев в этом мире нет. Так что логично, что за рулём должен быть кто-то, кто выглядит… более человечно. И я, кстати, очень ценю, что ты согласился помочь в этом испытании, Соник, несмотря на возможные побочные эффекты — такие как выпадение волос, рак желудка, бесплодие, вырастание усов… — Так, так, давай без подробностей! — поспешно оборвал его Соник, нервно перехватывая руль. Из заднего сиденья донёсся низкий голос, в котором звучала усталость и раздражение: — Не отвлекайся от дороги. Соник посмотрел в зеркало заднего вида. На заднем сиденье, развалившись с видом вечного скептика, лежал чёрно-угольный еж. Руки скрещены на груди, взгляд устремлён в потолок. — О, Шэд… — Долго нам ещё добираться до цели? — перебил тот, не обращая на него внимания и глядя на Тейлза. — И где гарантия, что он всё ещё будет там? — Если всё пойдёт по плану — несколько часов, — ответил лис, не отрывая взгляда от приборов. — Гарантий, конечно, нет. Но это единственная зацепка, пока я не восстановлю сканер. И не стоит забывать, что за нами могут следить. — За нами бы никто не увязался, если бы кое-кто не решил поиграть в клоуна и не вышел на улицу, сверкая лицом, — язвительно бросил Шэдоу, глядя на Соника. — А нас бы вообще не засекли, если бы кое-кто не фыркал энергией Хаоса, будто решил устроить маяк для всех детекторов в округе! — парировал Соник, обиженно дёрнув рулём. — Так, Шэдоу, Соник, давайте сосредоточимся, — вмешался Тейлз, закручивая винтики обратно в корпус анализатора. — Всё, я почти закончил. Осталось дождаться, пока устройство прогреется, и вставить новую иглу, Шэдоу. Машина пронеслась мимо съезда. Никто из них не заметил, как неподалёку от трассы вспыхнул красный индикатор на недавно установленной камере наблюдения. Объектив тихо повернулся, провожая автомобиль, пока тот не исчез из поля зрения.

…

Прошло несколько часов после процедуры. Я сидела за столом, стараясь не впасть в скуку, и просматривала последние отчёты по испытаниям прототипа — моего «танка», хоть это слово носило в данном случае скорее условный характер. Работая на правительство Соединённых Штатов, приходится жертвовать амбициями ради финансирования: хочешь получить деньги на свои проекты — сделай то, чего хотят они. В привычном понимании он вовсе не был танком. Я называла его автономной передвижной крепостью, и, естественно, доверила себе выбор имени. Не боюсь заявить, что лучшего я не придумала: E.G.G. Vindicator. E — Egotistical G — Genius G — Gear Vindicator. «Механизм эгоцентричного гения — Защитник». Звучало гордо, и куда лучше, чем скучное «танк» или, не дай бог, пренебрежительное «Matryoshka», которым его почему-то обзвали в правительственных бланках — оскорбление, учитывая, что внешне он мало напоминал матрёшку. Мой внутренний монолог оборвался от звука основного компьютера. Я отложила отчёт и, покатившись в кресле, подошла к монитору. «Объект найден», — выскочила большая надпись на экране. Непроизвольно улыбнувшись, я переключилась на обнаруженную зацепку. Одна из уличных камер успела запечатлеть проезжавшую машину: тот самый беспризорный мальчишка за рулём. Прищурившись, можно было различить и двух остальных пассажиров — силуэты, серые и быстрые. Я перевела вид на карту, где отмечалась фиксация. Шоссе в направлении Сан-Франциско; видео было записано двадцать минут назад. По средней скорости и погодным условиям я смоделировала возможный маршрут. Даже при предельной скорости мой ящик догнал бы их где-то через двенадцать часов — слишком долгий срок. Но на карте мигали и другие точки: одна из них привлекла меня особенно. Судьба, может быть, или совпадение — мой Vindicator как раз везли на полигон для испытаний, всего в двух километрах от предположительной точки угонщиков. Выходит, моё изобретение обречено пройти «полевое испытание». Я улыбнулась сильнее: не порадовалась чужой беде, а потому что шанс проверить машину в реальных условиях был бесценен. Не размениваясь на долгие сомнения, я активировала автономный запуск — естественно, через свой личный доступ. Пентагону я полностью доверять не собиралась.

…

Спецфура мчалась по пустому шоссе, освещая дорогу блеклым светом фар. Внутри прицепа, надёжно закреплённый в креплениях, находился прототип автономной передвижной крепости — E.G.G. Vindicator. Машину везли на военный полигон для плановых испытаний. Охрана в кабине скучала: дорога была ровной, день тихий, приборы — без тревожных сигналов. Всё шло по графику. Но внутри бронированного корпуса уже начинался процесс, о котором никто из сопровождающих не подозревал. На внутренних консолях замигали индикаторы, один за другим активировались модули питания. Электросеть внутри корпуса ожила, словно кто-то незаметно включил машину издалека. Гидравлика издала короткий глухой звук, после чего на лобовой панели загорелся тусклый красный глаз сенсора. Через секунду он стал ярче, превращаясь в ровное свечение — сигнал о переходе в боевой режим. Тягач слегка тряхнуло, когда из прицепа донёсся низкий металлический гул. Водитель нахмурился, бросив взгляд в зеркало заднего вида. — Что за… — не успел договорить он, как фуру снова качнуло сильнее. Внутри прицепа Vindicator начал движение. Сначала медленно, затем ускоряясь, он прорвал крепления, удерживавшие его на месте. Гидравлические фиксаторы разлетелись, металл затрещал, будто не выдерживая внутреннего давления. Через несколько секунд машина уже неслась к заднему борту, и одним мощным ударом пробила стальную стенку. Задний трап фуры вырвало с петлями. Ветер и искры вырвались наружу вместе с Vindicator’ом, который, не снижая скорости, выехал прямо на трассу. На ходу стабилизировались все шесть колес, активировались оптические сенсоры, и машина, определив своё положение, тут же взяла курс в нужном направлении. Водитель фуры в панике пытался удержать управление, но задняя часть прицепа уже дымилась и искрилась. Он выругался и схватил рацию, докладывая об инциденте, однако было поздно — автономная машина полностью вышла из-под контроля. E.G.G. Vindicator мчался по дороге с нарастающей скоростью, следуя чётко рассчитанному маршруту. Красный сенсор на передней панели пульсировал в такт работе двигателя. Через несколько секунд он свернул с трассы, направляясь к сектору, отмеченному в его внутреннем задании — туда, где по расчётам должен был находиться объект преследования.

…

Машина всё так же держала курс по шоссе, направляясь к Сан-Франциско. Дорога была пустынной и спокойной, но внутри салона царило совсем иное настроение. — По данным с А.Р.Э.Х., объект всё ещё в городе и не двигается, — произнёс Тейлз, просматривая свежий пакет информации с устройства. — Если, конечно, он не нашёл способ нас обмануть. — Три часа — и будем там, — отозвался Соник, бросив взгляд на дорожный указатель, показывающий оставшееся расстояние. — Если, конечно, снова чего-нибудь не случится. — Будем надеяться, — протянул он, лишь мельком посмотрев на угрюмо молчавшего Шэдоу. — Кстати, ты что-нибудь нашёл по Эггману этой вселенной? — Если искать именно Эггмана — ничего. Вообще, — ответил Тейлз, скользя пальцами по клавишам портативного компьютера, который непрерывно просматривал местную интернет-сеть. — Если искать по фамилии Роботник, данные есть. Джеральд Роботник — доктор наук, умер тридцать лет назад. Про Айво Роботника тоже есть сведения, но он умер в тот же год, что и его дед… На этих словах Соник заметил, как Шэдоу в зеркале заднего вида нахмурился ещё сильнее и медленно повернулся к ним. — …единственным живым представителем фамилии Роботник числится… Мария Роботник, — закончил Тейлз, на секунду прикусив язык, словно сам испугавшись сказанного. — Что? — резко спросил Шэдоу. Он рывком поднялся, нависнув между передними сиденьями, пытаясь разглядеть экран. — Ты уверен? — По указанным данным — да. Хотя информации очень мало, — быстро заговорил Тейлз, понимая, что для Шэдоу эти слова значат слишком многое. Ещё секунду назад ёж лежал спокойно, но теперь при движении по его иголкам пробежали едва заметные искры хаоса. — Но стопроцентной уверенности у меня нет. — Значит, погони можно не ждать? — нервно, почти вопросительно произнёс Соник. — Не думаю, что она такая же, как Эггман… Он не успел договорить. Раздался резкий треск — заднее стекло раскололось, разлетевшись осколками. Над самой головой Шэдоу пронёсся металлический гарпун и с силой врезался в приборную панель, пробив её насквозь. Машину занесло, а все трое в миг осознали: погоня нашла их первой.

…

— Да! — воскликнула я, вскинув руку в жесте победы. Голографический интерфейс окутывал её полукругом светящихся значков. Через основную камеру я увидела, как гарпун Vindicator’а точно вошёл в цель. Одним движением она активировала лебёдку, и трос начал стягиваться, постепенно притягивая угнанный пикап. Машину заметно повело: она металась из стороны в сторону, очевидно пытаясь сбросить зацепившийся гарпун.

…

— Вот и погоня! — выкрикнул Соник, нервно вывернув руль. Он дёргал машину в попытке освободиться. — Этого следовало ожидать, — заметил Тейлз. Он уже доставал из сумки лазерный резак и, включив его, принялся перерезать натянутый трос. Шэдоу сидел, почти не реагируя на происходящее. В его сознании зияла пустота: ни одна мысль не оформлялась до конца. Он наблюдал, как двое — да, именно друзья, хотя признаться себе в этом он бы не решился — пытаются действовать. Он оставался неподвижным, ощущая, будто внутри него что-то незримо сместилось. Только когда трос, наконец, поддался и, резко отстрелившись назад, едва не задел его голову, Шэдоу очнулся. В пустоте раздалась первая ясная, тяжёлая мысль: Она не моя Мария. — И что теперь? — Соник бросил взгляд в зеркало. Трос был сброшен, но это почти не помогло: тяжёлый броневик позади ускорялся, постепенно сокращая дистанцию. — Я знаю, что делать, — тихо, но уверенно произнёс Шэдоу. Он достал из игл красный, многогранный изумруд. — Что ты… — Тейлз обернулся и расширил глаза. — Но я же говорил: нельзя переносить предметы с таким уровнем энергии Хаоса! Грань уменьшается, а так мы только ускорим разрушение! — Сейчас это не важно, — резко оборвал Шэдоу. — Главное — выжить и остановить фэйкера. Раз и навсегда. Он сжал изумруд, и по его телу пробежали резкие, электрические всполохи хаотической энергии. Тейлз уже лихорадочно вытягивал из А.Р.Е.Х. нужную иглу.

…

Vindicator уверенно держал курс, следуя строго расчётной линии перехвата. Его тяжёлый корпус двигался безукоризненно — ровно, с математической точностью. За стальным панцирем работал не простой автопилот: активировался полноценный автономный ИИ, реагирующий на внешние данные не эмоциями, а строгими вычислениями. Внутренний журнал E.G.G. Vindicator / Такт: Т+004.28 Состояние: активен. Задача: перехват. Приоритет: высокий. Данные наблюдения: Цель продолжает движение по прямой. Снижение ожидаемого времени перехвата: 17% по сравнению с начальным прогнозом. Вероятность успешной блокировки объекта: 0,94. Фиксируются попытки уклонения со стороны водителя. Манёвры хаотичны, однако не превышают критические угловые значения. Вероятность потери контакта отсутствует. Гарпун, выпущенный ранее, удерживал цель стабильно. Однако резкий рост температурных показателей в структуре троса привлёк внимание системы. На микросекундном интервале ИИ рассчитал: внешнее воздействие, режущий инструмент, разрушение — неизбежны. Трос исчез мгновенно. Фиксация: трос утерян. Гарпун недоступен для повторного использования. Коррекция задачи: переход в режим прямого перехвата. Пикап продолжал вилять, но алгоритм быстро определил: манёвры недостаточно эффективны. Вероятность повторного контакта оставалась прежней — 0,94. Однако далее Vindicator столкнулся с явлением, не входящим в перечень стандартных угроз. Фиксация: аномальная активность третьего пассажира. Рост электромагнитного фона в задней части объекта. Источник: маркировка B Unit. Энергопрофиль: неклассифицирован. Стабильность: низкая. Отклонение от нормальных параметров среды: критическое. Переквалификация объекта: Угроза — класс Δ («Нестандартный энергетический носитель»). В заднем отсеке преследуемого автомобиля возник энергетический всплеск, не принадлежащий ни одному зарегистрированному типу вооружений. Источник получил обозначение Black lightning. Профиль — нестабилен, резонирующий, выходящий за пределы системных таблиц. В момент сближения зафиксирована пространственная деформация. Координаты передних сенсоров отклонились от нормы сверх допустимого порога. Попытка стабилизации: Привод №1 — перегрузка 113%. Привод №3 — коррекция не принята. Гиростабилизатор — ошибка синхронизации 0,8 мс. Результат: изменение курса на 34°. Инициатор отклонения — внешняя сила. Следующий аномальный импульс пришёл сверху, вызвав резонанс в гиросистеме. Алгоритмы стабилизации утратили эффективность. Пространственные координаты смещались с величиной, недостижимой без мощного энергетического воздействия. Фиксация: центр масс смещён. Угол крена: 58° — достижение точки невозврата. Прогноз: опрокидывание неизбежно. Переход в безопасный режим повреждений. Применение вооружения заблокировано протоколами оператора. Удары следовали один за другим: Удар №1 — правый борт. Удар №2 — передняя ось. Удар №3 — перекат корпуса. Остановка. Ещё один всплеск энергии — и Vindicator окончательно перешёл в нестандартную позицию: корпус лёг на правый бок. Колёсная система недоступна. Преследование невозможно. Цель: — не ликвидирована; — покидает зону контакта; — скорость увеличивается. Заключение: Вмешательство объекта Shadow Unit эффективно нарушило стабилизационные контуры. Угроза классифицирована как «высокая» и «повторяемая». Рекомендовано: обновить модель противодействия аномальным энергопрофилям. Запрос оператору: разрешение на перезагрузку и повторный выход на маршрут.

…

Я наблюдала за происходящим через главную камеру Vindicator’а, и вид перевернувшегося корпуса, щедро усыпанного искрами и дымом, пробирал до нервного дрожания. Металл скрежетал, внутренние системы мигали предупреждениями — картина была почти болезненной. И именно в этот момент, среди отблесков красной энергии, перед камерой возник он: антропоморфный чёрный ёж с холодным, надменным выражением морды. Его силуэт мерцал остатками хаотического разряда. — И это всё… — произнёс он с заметной паузой, будто смакуя каждое слово. — …Доктор? Я резко включила микрофон. — Нет, но спасибо, что спросил, — ответила я ровно, прежде чем нажала кнопку трансформации — ту самую, что дала танку его, мягко говоря, нелепое название.

…

Шэдоу стоял перед металлическим исполином — творением человека, которого он когда-то мечтал увидеть живым. Но теперь, глядя на поверженную машину, застывшую на боку, он мог думать лишь об одном. Почему? Почему человек, которого он помнил светлой, почти лучистой частью своего прошлого — в этом мире превратился в того, кто создаёт подобные машины? В того, кто преследует, захватывает, охотится? Этот вопрос кольнул так глубоко, что он ощутил его почти физически. «Я узнаю», — тихо сказал он мысленно, как клятву самому себе. Даже её голос… он слышал его и понимал: тембр был почти тем же. Только чуть грубее, старше, тяжелей прожитых лет. Сколько ей сейчас? Новый вопрос всплыл в сознании, но времени размышлять не было. Перевёрнутый броневик заскрежетал. Шэдоу насторожился: в корпусе раздался механический скрип, гудение, шипение гидравлики. Колёса втянулись, словно машина пыталась изменить конфигурацию; красный «глаз» сенсора мигнул, теряя и вновь находя питание. Шэдоу не стал ждать. Вспышка энергии — и он телепортировался обратно в пикап. Тейлз и Соник вздрогнули: перепады воздуха и искры хаоса всегда сопровождали его возвращение. — Шэдоу! — Тейлз выдохнул с явным облегчением. — Что там? Получилось? Чёрный ёж кивнул, но взгляд его оставался тяжёлым. — Да. Танк нейтрализован. Но… не думаю, что это конец. Он хотел продолжить, но замолчал: воздух вокруг дрогнул от нового звука. Гул усиливался, превращаясь в протяжный визг. Это был не обычный мотор — звук резал тишину, как лезвие, напоминая болид Формулы-1, разгоняющийся по прямой. Соник резче взялся за руль, Тейлз поднял голову, а Шэдоу медленно повернулся лицом к направлению, откуда приближался этот ревущий, стремительный гул.

…

Из разрушенного корпуса танка, ещё искривлённого ударами и помятого, отделилась компактная, но плотная секция — Quad Drone. Панель отсеклась чисто, будто это было заранее предусмотрено. Модуль сделал короткий прыжок вверх, стабилизируясь на микродвигателях, и тут же раскрылся, переходя в полную конфигурацию преследования. Четыре массивных колеса выдвинулись наружу, поворачиваясь в блоки независимого хода. Центральный сенсор — идеально круглый алый глаз — загорелся ровным светом, фиксируя цель с неизменной точностью. Корпус мгновенно перестроился, опускаясь ниже, пока дрон не принял аэродинамичную форму скоростной платформы. Узкие щели между панелями открылись, высвобождая стабилизационные микродвигатели — тонкие, но мощные. Машина разогналась почти мгновенно. Шэдоу и остальные отчётливо услышали, как звук мотора превратился в визг, напоминающий болид «Формулы-1». Quad Drone рванулся за пикапом. --- Внутренний журнал Quad Drone / Такт QD+000.00 Состояние: активация завершена. Источник управления: E.G.G. Vindicator / ИИ-ядро. Задача: перехват. Вывод: основная платформа повреждена. Продолжение преследования передано вспомогательному модулю. Цель в пределах сенсоров. Риск вмешательства нестандартного энергетического субъекта «Shadow Unit»: высокий. Приоритет: нейтрализовать транспорт до повторного контакта с угрозой. Такт QD+000.37 Скорость: 283,7 км/ч. Отклонение: в норме. Развёртывание вооружения разрешено. Передний отсек открыт. Запуск мины №1. Снаряд вылетел из переднего блока, заскользил по асфальту, точно направляясь под днище пикапа — но вспышка чёрно-красной энергии разлетелась в воздухе. Мина исчезла, даже не добравшись до оси. Quad Drone не изменил курс. Запуск мины №2. Уничтожена. Запуск мины №3. Уничтожена. Алгоритм скорректирован: субъект Shadow Unit предсказуемо перехватывает угрозы. Темп низкий — неэффективен. Переход в режим очереди. Выстрел мины №4. Уничтожена. №5 — уничтожена. №6 — уничтожена. №7… Сенсоры зафиксировали резкое изменение поведения цели: вместо разрушения снаряда Shadow Unit перехватил его. Через мгновение его энергетическая сигнатура исчезла, сместившись в верхнюю точку корпуса. Шэдоу материализовался на панели Quad Drone, держа мину в руках.

…

Пикап резко качнуло, но внимание всех пассажиров было приковано только к одной точке — к чёрному ёжу, стоящему прямо на мчавшемся металлическом хищнике. — Ты играешь в плохие игры, — бросил Шэдоу, глядя в алый объектив. — А я всегда наказываю плохих парней. Он вложил мину прямо в «глаз» дрона, словно ставя печать приговора. Разряд ударил мгновенно. Красный объектив вспыхнул белым, затем ослепительно дрогнул. Дрон потерял стабилизацию, его система ослепла, подвеска разъехалась в разные стороны. Корпус неконтролируемо качнулся, сорвался вправо. Quad Drone ушёл с трассы, уже не машиной — набором неуправляемых импульсов. Через долю секунды он врезался в кювет и взорвался компактным, но мощным зарядом, поднимая столб земли и дыма. Шэдоу телепортировался обратно в кузов, не удостоив взрыв даже взглядом. Тейлз, отдышавшись, только и смог выдавить: — Это… это было слишком близко. — Слишком предсказуемо, — холодно ответил Шэдоу, глядя туда, где ещё секунду назад был дрон. — И если это только «дополнение» к танку… то она готова к куда большему, чем мы могли предлогать. Пикап вновь ускорился. Погоня, как оказалось, ещё даже не начиналась. Взрыв Quad Drone должен был стать финальной точкой погони. Алгоритм, на долю секунды погасший после перезагрузки внешних модулей, восстановил поток данных — и среди клубов пыли, вздымаемых детонацией, один из резервных узлов активировался. Monopod Drone / Такт MD+000.00 Состояние: аварийный старт. Источник активации: внешнее повреждение — критичное. Передача управления: ядро ИИ E.G.G. Vindicator. Задача: продолжить преследование. Коррекция: учесть все данные о провале предшествующих модулей. Из огненного облака первой вырвалась тонкая, будто хищно вытянутая конструкция — белый корпус с тёмными сегментами, скользящими по воздуху. Затем — резкий металлический щелчок, когда передняя «нога» полностью раскрыла шарниры и развернула массивное колесо. Дрон опустился на дорогу, поглотил инерцию и без разгона вышел на стабильную скорость. Сенсорный модуль зажёгся ровным красным светом.

…

— Вы когда-нибудь задумывались, куда уходят ваши налоги? — протянула я с ухмылкой, обращаясь в пустоту, хотя прекрасно видела через камеру, как у этих мутантов одновременно вытянулись морды.

…

Анализ: цель в пределах визуального контакта. Расстояние до пикапа: сокращается. Статус угрозы «Shadow Unit»: активна. Вероятность повторной атаки: высокая. Такт MD+003.98 Режим: высокоскоростное сближение. Дрон накренился, используя заднюю стабилизационную «ногу» как корректировочный рычаг. Он буквально прилип к асфальту, сокращая дистанцию с точностью хирургического инструмента. Пикап попытался взять вбок, но Monopod Drone перестроил траекторию, обходя мелкие препятствия, трещины, лежащую после взрыва арматуру — непрерывными, почти невозможными углами. Цель: разрушить одну из ведущих шин. Метод: фронтальный удар. Система выбрала момент. Дрон рванул вперёд, угол атаки был рассчитан с точностью до миллиметра — Но перед ударом спереди возник чёрно-красный всплеск. Shadow Unit. Три последовательные попытки атаки оказались заблокированы. Дистанция была недостаточной, чтобы применить оружие: задержка реакции объекта Shadow Unit слишком мала. Попытка обхода — невозможна. Попытка отступления — противоречит протоколу. Таким образом, Monopod Drone изменил тактику: движению пикапа — в упор, в мёртвой зоне для атак. И это оказалось эффективным: Шэдоу, зависший на ступеньке кузова, на мгновение потерял возможность нанести прямой удар. Пикап качнуло — и в этот момент в кабине возник другой голос. — Ладно, хватит, — сказал Соник с той досадой, что появляется у него, когда ситуация явно заходит не туда. — Давай я. Тейлз едва успел открыть рот, прежде чем услышал: — Держись за руль, я поставил круиз-контроль. — С-Что?! — успел только пискнуть лисёнок. Соник схватил тяжёлый ручной фонарик, найденный им в бардачке заранее. Тот был массивным — явно модель для охраны: толстый корпус, усиленный кожух, вес, достаточный, чтобы разбить шлем… или роботизированный сенсор. Дверь распахнулась рывком. Ветер тут же сорвал волосы Соника назад, но он даже не моргнул. — Хэй, одноглазик, — сказал он, вылезая наружу. — Лови апгрейд. Monopod Drone зафиксировал движение, но времени на отход больше не было. Объект Sonic Unit нанёс удар. Фонарик вошёл прямо в сенсорный модуль, удар создал резонанс, вызвав мгновенную ошибку калибровки оптики. Красный глаз вспыхнул, сместился, ламели диафрагмы заклинило. Дрон потерял вертикаль, его опорная нога вывернулась в сторону. Система стабилизации: отказ. Гиробаланс: недоступен. Угол падения: критический. Monopod Drone завалился на бок, скользя по асфальту и выбивая искры. Он пересёк разметку, ударился о бордюр, подпрыгнул — и замер, так и не восстановив управление. Соник втянулся обратно в кабину, усаживаясь на сиденье, словно всё это было не более чем удалением соринки. — И именно так, — сказал он, передавая фонарик Тейлзу, — мы решаем проблемы, которые слишком близко подходят. Шэдоу ничего не ответил, но его взгляд говорил: Следующий дрон — не последний. И ИИ учится быстрее, чем кажется. Пикап продолжил движение.

…

Связь оборвалась. Экран погас. Я уставилась в чёрное, мёртвое стекло — будто могла взглядом заставить его извиниться. — Ага… великолепно… прекрасно, — протянула я, чувствуя, как уголки губ стремительно поднимаются, превращаясь в слишком широкую, слишком неподходящую для ситуации улыбку. — Значит, мой дрон нового поколения… нейтрализован… фонариком. Слово прозвучало так, будто само осмелилось меня оскорбить. — ФОНАРИКОМ! — повторила я, уже начиная ходить по комнате, размахивая руками. — Не оружием! Не импульсным разрядником! Не экспериментальным прототипом! Нет! Обычным портативным фотонным излучателем! Я остановилась и прижала ладони к вискам. — Превосходно, Мария. Просто превосходно. Пиши научную статью: «Как высокоинтеллектуальная система проиграла бытовому инвентарю». Подзаголовок: «Уравнение стыда». Я ткнула пальцем в погасший экран так, будто это он лично подвёл меня. — Не переживай, мой ослеплённый цифровой младенец, — вздохнула я. — Мамочка тебя улучшит. Пересоберёт. Перепрограммирует. Может быть, даже научит не умирать от удара по глазу! Смех сорвался сам — короткий, высокий, неприятно нервный. Я активировала новый цикл разработки одним щелчком пальцев. — Пусть эти… бегуны празднуют свою фонарную победу, — произнесла я, выпрямившись. — Но я клянусь: я ещё расквитаюсь. Я глубоко дышала после этого громкого заявления. Стоун, появившийся почти бесшумно — а он умел так появляться — подошёл к консоли осторожно, словно собирался накормить дикого зверя голыми руками. Он взглянул на экран и чуть наклонил голову. — Должен признать, мисс, — начал он своим фирменным, раздражающе корректным тоном, — те, кто это сделал, проявили впечатляющую… креативность. Я медленно обернулась, как дверца хорошо смазанного сейфа. — Отойдем поговорим. — Сохраняя спокойствие проговорила я. Мы отошли от монитора выйдя на основную площадку, я отошла к свободному участку стены, где не было оборудования. — Прижмись к стене. После моей команды он театрально прижался к стене, так как будто его кто-то насильно придовил. Я приблизила лицо к его лицу настолько насколько это возможно без контакта. — Стоун. — Да, мэм? — Они уничтожили мой дрон фонариком. ФОНАРИКОМ. — Именно, мэм, — сказал он с абсолютно серьёзным лицом. — Настоящий пример… инноваций при минимальном бюджете. Во мне что-то щёлкнуло. Возможно — последний предохранитель. Но я вдохнула. Спокойно. Очень спокойно. Я же извинилась сегодня. Значит дверь терпения пока ещё открыта. — Стоун, — произнёсла я максимально ровно, — вы сейчас хвалите их? — Я бы сказал… восхищаюсь оптимизацией. — Оптимизацией. — Да, Доктор. Один удар — и проблема решена. Удивительно эффективно. Я прищурилась. — Знаете, что удивительно эффективно, Стоун? — Что? — Моя способность НЕ орать на вас после вашего… анализа. Наслаждайтесь этим моментом. Он исторический. Стоун слегка улыбнулся: — Благодарю, мэм. Запишу в отчёт. Сделать это он, конечно, не решил бы — но сам факт его спокойствия бесил сильнее, чем уничтоженный дрон. И тут моё внимание привлекло красное свечение из внутреннего кармана его пиджака. Я отодвинула ткань — и увидела иглу, аккуратно лежащую в кармашке. Я осторожно взяла её двумя пальцами. Полированная черно-красная поверхность поблёскивала в холодном свете мониторов. Даже на расстоянии было видно, как по острию пробегают крошечные искры — почти незаметные, но настоящие. — Великолепный трофей я урвала, — прошептала я. Внезапно возникло странное — почти детское — желание. Проверить. Убедиться. Укусить, как батарейку в детстве, чтобы узнать, рабочая ли она. Я высунула язык и медленно коснулась острия. Разряд. Не смертельный — лёгкий, короткий, как щелчок статического электричества. Голова качнулась, но вместо боли я ощутила прилив энергии, словно в меня впрыснули жидкий кофеин. Я безмолвно предложила сделать тоже самое Стоуну но он тактически отказался. — Превосходно, — произнесла я ровным, почти безэмоциональным тоном. — Минимальный контакт — и уже стабильная микроэлектрическая реакция. Вопрос остаётся только в масштабируемости. Я подняла взгляд на Стоуна — отметила, как он инстинктивно держит дистанцию, будто опасается, что я сейчас вспыхну или заискрюсь. — Стоун, вы это видели? — сказала я тихо. — Реагирует мгновенно. А между тем ваш отчёт… — я приподняла бровь, — не содержал подобной информации. Он открыл рот, но я мягко пресекла попытку оправдания: — Разумеется, понимаю. В динамике подобное может ускользнуть от неподготовленного глаза. Слова звучали уважительно — но именно эта подчеркнутая вежливость и была самым страшным видом насмешки. И вдруг в голове вспыхнула мысль. Настолько яркая, что я сама удивилась. Я подошла к ЭМКМ, проведя пальцами по стеклу капсулы и встретившись взглядом с собственным отражением. — Если моя гипотеза верна… а она всегда верна… это перо позволит мне наконец жить нормально, — произнесла я почти торжественно. — Кхм… доктор, — подал голос Стоун. Я обернулась. Он протягивал мне голографический планшет. — Я заходил к вам, чтобы сообщить: агенты Мейсон и Уиллоубери захватили двух… кхм… как они выразились, инопланетян. При попытке похитить документы из Национального управления архивов и документации. — Какие именно документы? — Реестры контрабандных поставок редких кристаллов и металлов. Личные дела офицеров и агентов. А также досье по проекту «Shadow». Я выхватила планшет. Просмотрела данные. Двое гуманоидов. Структура — схожая с тем лисом. Значит, минимум один подвид, возможно — родственная группа. Знакомы ли они? Вероятно. Полезны ли? Очень возможно. — Стоун? — Да, доктор? — Передайте агентам: пусть доставят этих терриоморфных гоминидов ко мне. Я улыбнулась. — Я хочу с ними… поговорить.