Часть 3

Глава 3. Я – украшение на его войне Вики Совет. Высокие стены. Светлые лица. Серебро и золото. Но он держит меня за запястье, будто боится, что я сбегу. Нет. Он не боится. Он просто хочет, чтобы все видели: она моя. Я могу. Он вёл меня через зал, как хозяин ведёт собаку. Михаил смотрел на меня — почти с жалостью. Беллатор — с осуждением. Как будто это я выбрала цепь. — Выглядишь бледно, Виктория, — сказал Михаил, когда я приблизилась. — Занята жизнью в аду, — тихо ответила я. Люцифер усмехнулся. — Видите, ангелы, она становится всё честнее. Смех. Сквозь зубы. Сухой, как пепел. Я стояла позади него, будто тень. Меня не спрашивали. Меня не замечали. Только иногда кто-то из архангелов бросал взгляд — испуганный, короткий. Я стала легендой. Шепотом. Пятном. И всё же он — гордился мной. — Эта девочка — лучшее, что случилось с вашей гнилой системой, — сказал он. — Она не прячется за добродетелью. Она не играет в любовь. Она просто живёт, несмотря на меня. Я хотела закричать: Нет! Я выживаю, несмотря на тебя! Но голос застрял в горле. позже, та же ночь Я сидела на холодном полу своей комнаты. Одежда — соскользнула, как память. Ванна остыла. Порез на бедре начал ноить. Я не резала специально. Это было... наказание. От него. От мира. От себя. Дверь — хлопнула. Он вошёл, как всегда. Без стука. Без тени сомнения. — Ты сегодня была прекрасна, — сказал он. — Как в витрине? — прошептала я. Он подошёл, сел рядом. Тихо. Опасно. — Ты злишься на меня? — Я не чувствую ничего, — ответила я, и в этом была правда. Он провёл пальцем по моей щеке. — Ложь. Я научу тебя чувствовать снова. Через боль, если нужно. Он наклонился. Поцеловал. Не губами — а углём. Его поцелуи — как ожоги. Но я не отстранилась. Что со мной? Почему я остаюсь? Он прошептал в мои губы: — Потому что я — единственный, кто умеет ломать тебя так, чтобы ты не умерла.