Глава 15. Все в красном

Накануне свадьбы уровень счастья Джинши едва дотягивал до шести баллов из десяти. Честно говоря, он с нетерпением ждал этого важнейшего дня, но по мере его приближения груз дел только рос, оставляя его в состоянии полного изнеможения. Поэтому, выходя из кабинета на ужин, он мечтал лишь об одном — поспать. Едва Джинши переступил порог, как его настиг странный звук, никак не вязавшийся с его домом, — детский смех, доносившийся из спальни. С каждым шагом по направлению к комнате смех становился всё громче. — Суйрен? — позвал Джинши. Пожилая женщина тут же возникла в дверях с широкой улыбкой. — Добро пожаловать домой, молодой господин. Подойди, посмотри! Днем в спальне установили новую кровать, как того требовал обычай. Но сейчас на ней вовсю резвилась орава детей, собиравших разбросанные фрукты и орехи. — Что все это значит? — уже строго спросил он. Ответила Маамей: — Ты что, не знаешь наших традиций, Лунный принц? Хотя полагаю, у тебя было не так уж много свадеб. Дети на новом брачном ложе — к плодовитости и удаче. Я привела своих ребятишек, чтобы всё прошло как надо. Щёки Джинши запылали. — А фрукты-то зачем? — выдавил он. — Да так, для забавы, — пояснила Маамей. — Чтобы детям было веселей. Своеобразная игра, в которой они должны их собирать. Джинши с тревогой наблюдал, как дети прыгают на новенькой кровати. Он боялся, что они успеют сломать её ещё до того, как он с Маомао хоть раз ею воспользуется. — Может, есть ещё какие-нибудь традиции, о которых мне стоит знать? — Ну, — Маамей хитро улыбнулась, — некоторые говорят, что жениху накануне свадьбы очень кстати провести ночь в одной постели с девственником. Басен мог бы подойти на эту роль, если хочешь. Джинши бросил взгляд на Басена и побледнел. — Нет, благодарю! Полагаю, этой традицией мы можем смело пренебречь. Маамей и Суйрен принялись перечислять другие свадебные обряды, которых ему следовало ожидать, но их оказалось так много, что Джинши не был уверен, что запомнит и половину. Одни относились к самой церемонии, другие были порождены суевериями. Джинши гадал, известно ли Маомао что-нибудь об этом, но предположил, что её фрейлины сейчас так же заваливают её наставлениями, как и его. После того как Маамей увела детей домой, Суйрен принялась убирать следы их бурного визита. Джинши в это время трапезничал — это был его последний ужин в статусе холостяка. Его настроение подскочило до девяти баллов, когда он наконец лёг на новую кровать, думая лишь о том, что отныне Маомао будет засыпать рядом с ним каждую ночь. На следующее утро он чувствовал себя отдохнувшим и полным радостного предвкушения. В этот момент его счастье, казалось, достигло десятки. Однако стоило ему вспомнить о всей предстоящей помпезности и сложных церемониях, которые нужно было пройти прежде, чем он увидит Маомао, как его охватила тревога, а уровень счастья рухнул до семи. Из-за нервного напряжения он почти ничего не смог съесть за завтраком, но Суйрен не отступила, пока не уговорила его проглотить хотя бы тарелку супа. Утреннее омовение было особенно ароматным: в воду добавили помело и букет душистых трав. Пряный запах сразу же напомнил ему о Маомао — ей бы наверняка понравилось. Но Джинши позволил себе пойти дальше и представил, как они вдвоём принимают ванну — возможно, даже в ближайшем будущем. Впрочем, он сразу же одернул себя: если и дальше продолжать предаваться подобным фантазиям, ни на что другое у него не останется сил, а сегодняшний день был слишком важен, чтобы всё испортить. Суйрен подготовила для него свадебные одеяния. Весь парадный наряд состоял из вещей алого цвета: шёлковая мантия, расшитая пятикоготным драконом — символ, дозволенный лишь императорскому роду; туфли; пояс и шляпа с кисточкой. Первым делом он направился в храм, где его уже ожидала семья: император, императрица и вдовствующая императрица. Преклонив перед ними колени, он воздал каждому положенные почести и совершил обряд поклонения предкам. В момент молитвы брат возложил ему на голову кипарисовый венок. — Я горжусь тобой, Зуй. — сказал император, и в его глазах светилась неподдельная гордость. — Теперь ступай и приведи Маомао домой, где ей и надлежит быть. Свита Джинши уже ожидала его у храма. По просьбе стратега Маомао провела предсвадебную ночь в поместье Лакана, чтобы все обряды невесты были соблюдены должным образом. Собравшийся антураж напоминал грандиозный военный парад: бесчисленные экипажи, кони, солдаты в парадной форме и даже танцоры, переодетые во львов. Однако всё это великолепие затмевал изысканный алый паланкин, обитый шёлком и усыпанный живыми цветами, что замыкал шествие. Это было зрелище, достойное принцессы… его принцессы. Джинши вскочил на коня, украшенного по случаю праздника расшитым седлом и уздечкой с мелодично звенящими колокольчиками. Подняв меч, он дал сигнал к началу процессии. Движение парада началось с оглушительного залпа хлопушек, заставившего Джинши вздрогнуть, — еще одна традиция, призванная отпугнуть злых духов. Этот шум служил и сигналом для народа. Зазвучали барабаны и гонги, но даже их громовые раскаты не смогли заглушить аплодисментов и возгласов, доносившихся из-за ворот. «Сколько же народу собралось снаружи?» — гадал Джинши. Когда распахнулись массивные ворота внешнего дворца, он получил ответ. Десятки тысяч людей, выстроившихся вдоль улиц, образовали бурлящее море, обратившее все свои волны на него. Джинши на мгновение замер, ослеплённый этим зрелищем. Глубоко вздохнув, он пришпорил коня, и процессия тронулась следом. С обеих сторон его ограждали стражники, а рядом, как тень, находился Басен, готовый отразить любую угрозу. Аплодисменты были почти оглушительными. Джинши полагал, что толпа поредеет по мере удаления от дворца, но люди стояли стеной на каждой улице. Оказалось, что вся Ли жаждала хотя бы краем глаза увидеть Лунного принца. Когда процессия достигла поместья клана Ла, его уже ожидала вся семья: Лакан, Лахан, брат Лахана и Лоумень. Джинши спешился, обменялся с каждым из них почтительными приветствиями и последовал за Лаканом в дом. Поместье было украшено с невероятной пышностью, однако самой Маомао нигде не было видно. Как и предупреждали Маамей и Суйрен, семья невесты явно собиралась подразнить его перед тем, как её отдать. Хотя у него и были припасены традиционные красные мешочки с серебром, он уже научился ожидать от этой семьи самых неожиданных поворотов. Войдя в гостиную, он увидел, что по центру комнаты стоят стол с двумя стульями и доска для игры в го. — Прежде, чем я отдам тебе свою единственную дочь, — с хитрой ухмылкой произнёс Лакан, — окажи мне честь сыграть одну партию. Выиграешь — забираешь Маомао. Проиграешь — возвращаешься домой один. У Джинши сердце ушло в пятки. — Таких условий мы не оговаривали, — попытался возразить он. — Докажи, что готов сражаться за неё, — невозмутимо ответил Лакан. Джинши медленно занял место за доской, охваченный тягостным предчувствием. Отчаяние сдавило горло. Как он мог отказаться? Но как победить величайшего стратега? Это было немыслимо. Уровень его счастья рухнул далеко за ноль. — Тогда я вынужден запросить условия, — твёрдо сказал Джинши. — Мы оба знаем, что наши силы неравны. Я прошу, чтобы доктор Кан был моим союзником в этой партии. Глаза Лакана вспыхнули азартным огоньком. — Вот это достойный вызов! Я принимаю его! Слуга поставил стул для Лоуменя рядом с Джинши. Старый врач с недоверием посмотрел на юношу. — Вы ведь знаете, что я врач, а не эксперт по Го, верно? — Но вы воспитали умнейшего человека из всех, кого я знаю, — твёрдо ответил Джинши. — И она чтит вас превыше кого бы то ни было. Я знаю, вы желаете для Маомао только счастья, и надеюсь, что смогу ей его дать. Так давайте же сделаем это ради неё. Лакан быстро захватил инициативу, и Джинши уже думал, что все потеряно, как вдруг Лоумень совершил гениальный ход, который переломил всю партию. Битва длилась больше часа, когда слуга протянул Лакану сложенную записку. Тот пробежал глазами по бумаге, бросил на Джинши короткий взгляд и лишь затем сделал ход. И в этот миг Джинши увидел её — едва заметную лазейку, ведущую к победе. Ещё несколько ходов, и партия была окончена. К его собственному изумлению, победа осталась за ним. Уровень счастья взлетел до двадцати баллов. Первыми в зал вошли Чуэ, Сяолань, Яо и Эньен. Чуэ с деловым видом потребовала традиционный выкуп за невесту. Джинши с радостью вручил каждой по алому мешочку с серебром. Девушки, получив своё, расступились, и тогда он наконец увидел её. Она была словно воплощённая мечта в огненно-красном наряде. Платье, расшитое золотыми фениксами, струилось по полу, а сложная прическа, увенчанная золотой короной в виде феникса, и лёгкая фата придавали её образу неземное величие. После всех игр и неопределённости долгих лет это была развязка, в которую он не смел и поверить: вот она, Маомао, идёт к нему, а впереди — будущее, сияющее, как улыбка под её вуалью. И, как это обычно бывало с Маомао, она разрушила очарование момента своими первыми словами: — Вы заставили себя ждать, Ваше Высочество. Давайте уже покончим с этим! Перед отъездом они совершили традиционную чайную церемонию. По обычаю, Маомао должна была в первую очередь подать чай Лакану как главе семьи, но она без колебаний начала с Лоуменя. Никто не стал возражать. Церемония прошла быстро и спокойно, без дальнейших проволочек. По пути к выходу Джинши заметил на столе для го записку, которую Лакан отбросил в сторону. В ней угадывался знакомый почерк Маомао:

«Дай ему выиграть или забудь о внуках.»

Вот и вся его блестящая победа. Однако ничто не могло затмить его ликования, пока он чувствовал тепло руки Маомао в своей. Прежде, чем Маомао успела выйти на улицу, Чуэ преградила ей путь. — Постойте, госпожа Маомао — сказала она. — Вашим ногам не подобает касаться земли — это дурная примета. Как женщина, приносящая удачу, я донесу вас до паланкина. Даже сквозь вуаль Джинши видел, с каким нескрываемым скепсисом Маомао отнеслась к этому суеверию. Однако, вздохнув, она безропотно позволила Чуэ взвалить себя на спину и понести к паланкину. Зрелище миниатюрной Чуэ, сгибающейся под тяжестью Маомао в её пышном платье и массивном головном уборе, было до того комичным, что Джинши пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. Когда они устроились в паланкине, Чуэ задернула шелковые занавески — таков был обычай, суливший неудачу, если невеста по дороге узрит что-либо дурное. Джинши счёл это несправедливым: множество людей пришли посмотреть на будущую принцессу, а теперь были лишены этого зрелища. И тогда, на обратном пути во дворец, Джинши намеренно изменил маршрут. Процессия двинулась через квартал удовольствий, пройдя прямо мимо знакомого фасада Медяного дома. Джинши заранее послал Рихаку предупредить их о своём проходе. Все окна и балконы были заполнены людьми, желавшими Маомао добра, — среди них были Мадам и Джока, занявшие позицию в первом ряду. Правила приличия не позволяли процессии остановиться, дабы не дать пищи новым пересудам. Но Маомао, к ужасу Чуэ, приподняла край занавески и принялась им махать. Этот простой жест вызвал у толпы умилённые вздохи, а затем и громкие возгласы одобрения. К шествию неожиданно присоединились женщины Медяного дома. Одни шли впереди, осыпая путь паланкина рисом — пожелание плодородия. Другие пустились в пляс, веселя собравшуюся толпу. Джинши понимал: так они выражали свою любовь и прощались с сестрой. По мере приближения ко дворцу ликующие крики стали еще громче, чем когда-либо. Подъезжая к массивным воротам, Джинши чувствовал себя воином, возвращающимся с великой победой. И, возможно, это сравнение было не так уж далеко от истины, учитывая всё, что им пришлось преодолеть. Шествие завершило круг, остановившись у подножия храма, откуда оно и началось. От паланкина до самых врат был расстелен длинный красный ковёр, чтобы стопы невесты не коснулись земли до завершения священного обряда. Джинши занял место рядом с Маомао и, взяв её под руку, повёл вверх по величественной лестнице. Оказавшись перед алтарем, Джинши повернулся к Маомао и приподнял ее вуаль. Когда перед ним открылось ее лицо, ему потребовалось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не поцеловать ее прямо здесь и сейчас. Вместо этого он взял ее за руку и нежно сжал, вложив в это касание все, что хотел сказать. Прилив радости охватил его, когда она ответила ему тем же. Преклонив колени перед алтарем, они воздали почести Небу и Земле, предкам, а затем императору, императрице и вдовствующей императрице. Суйрен поднесла три чашки чая, в каждой из которых было по два семечка лотоса. Вместе они подали чай сначала императорской чете, затем вдовствующей императрице. Отдав дань уважения старшим, они поклонились друг другу. Следом Суйрен подала серебряную чашу с небольшим количеством красного вина. Распитие напитка из одной чаши было завершающим брачным обрядом. Маомао отпила первой и, казалось, оценила поданное вино, потому что оставила ему буквально каплю. Джинши подносил пиалу к губам несколько долгих секунд, ожидая, когда та наконец упадет. И когда это случилось, он ощутил решимость и завершённость. Это был конец их долгого пути и одновременно начало нового, полного неизвестности. Однако одно было незыблемо: нерушимая уверенность в том, что отныне они будут вместе — что бы ни случилось. Уровень счастья Джинши зашкаливал за пятьдесят. Это чувствовалось буквально из каждой его поры. Он сиял, глядя на Маомао. Та же, вместо привычного свирепого взгляда смотрела с благоговением. — От вашей настоящей улыбки захватывает дух, господин. Будьте осторожны, когда используете эту силу. — Теперь она принадлежит тебе, любимая, как и я сам. Маомао покраснела и отвела взгляд, но ее пальцы слегка сжали его руку. Свадебный пир той ночью был роскошным даже по императорским меркам. Если сама церемония была маленькой и интимной, то банкет стал грандиозным событием для сотен гостей: глав провинций, министров и знати. Было видно, что император не поскупился на экзотические яства. Почти все столы были украшены цветами, повсюду стояли вазы с алыми маками. Маомао с волнением ела одно блюдо за другим, стремясь распробовать как можно больше. Время от времени она находила что-нибудь особенное и, протянув Джинши кусочек своими палочками, мягко побуждала его попробовать, что он и делал с покорной благодарностью. Он был трепетно взволнован, видев, что его жена наслаждается праздником и делится с ним своей радостью. Перед последним блюдом Маомао извинилась и ушла. Спустя несколько минут Джинши начал беспокоиться. Неужели она почувствовала яд и не сказала ему? Но Цзиньчжу казалась совершенно здоровой. Может, еда была слишком тяжелой? Но опять же, у Маомао стальной желудок. А вдруг к ней кто-то подошел? Рикусон, например? Джинши оглядел собравшихся и нашел Рикусона, который, к счастью, был один. Правда, выглядел он довольно несчастным рядом с Лаханом. Наконец он разглядел Маомао в темном углу рядом с госпожой А-Дуо. Она протянула той чашку чая и поклонилась. И тут произошло нечто совершенно невероятное — А-Дуо обняла Маомао. Джинши был озадачен. С каких пор они стали так близки? И почему Маомао прислуживает госпоже А-Дуо? Теперь ее статус превосходил статус А-Дуо и любой другой женщины в зале, за исключением самой императрицы. Может быть, чай целебный? Или… Джинши не хотел думать о других вариантах, особенно в день его свадьбы. Лучше сделать вид, что он ничего не видел. Когда-нибудь он узнает правду, но не сегодня. Когда Маомао вернулась, Джинши промолчал, подавив желание расспрашивать. Вместо этого он велел слугам подать последнее блюдо и наполнить ее бокал. Она все еще была в прекрасном настроении, и он хотел его сохранить. После пира и развлечений император громко хлопнул в ладоши. Обратившись к ним двоим, он объявил: — Зуйгетсу, в честь сего знаменательного дня у меня есть подарок для тебя и нашей Лунной принцессы. Он хлопнул снова, и двери в зал распахнулись. Четверо слуг внесли большую платформу, на которой красовалась миниатюрная конструкция. Джинши взглянул на Маомао, которая казалась рассеянной. Он наклонился к ней и прошептал: — Что случилось? Та прищурилась. — «Лунная принцесса»? — скептически переспросила она. Джинши усмехнулся. — Мне нравится. Или предпочитаешь «Принцесса Маомао»? Маомао, никогда не славившаяся умением скрывать эмоций, сейчас явно старалась изо всех сил. Но по ее взгляду Джинши уже понял, что эта шутка может ему дорого обойтись. Когда слуги поставили макет перед ними, он разглядел большое поместье с пастбищем и конюшнями. Были воссозданы даже окрестности — с горами, лесом из крошечных деревьев и озером с настоящей водой и работающим водопадом. Это безусловно был инженерный шедевр, но Джинши не сразу понял, что он должен был с этим делать. Его брат выглядел совершенно довольным собой. — Красиво, не правда ли? Это ваша новая летняя резиденция. Она в дне езды к северу от столицы. Я подумал, вам захочется провести там следующие недели, поэтому освобождаю вас на это время от рабочих обязанностей. Лунную принцессу, возможно, заинтересует обширный сад, что разбит при поместье. Глаза Маомао расширились от изумления, пока она изучала каждую деталь макета. — Ваше Величество, вы чрезмерно щедры. Мы с супругой благодарим вас за этот великолепный подарок. Они оба поклонились императору. Джинши был вдвойне благодарен за возможность побыть наедине с Маомао вдали от дворцовой суеты. После банкета гостей вывели на балконы, откуда открывался вид на огни города. Красные фонари квартала удовольствий отбрасывали алый свет. — Как думаешь, они танцуют сегодня в твою честь? — спросил Джинши, вспомнив, как он застал Маомао, танцующей на стене в честь свадьбы ее матери. — Они танцуют для нас, — ответила она и взяла его за руку. В этот момент в небе вспыхнула первая полоса света, за ней другая, и ночь озарилась фейерверком. Яркие всполохи расцветали в темноте в честь их праздника. Джинши крепко прижал к себе жену, пока они оба смотрели на это завораживающее зрелище. Когда свет угас и дым рассеялся, настало время для последнего ритуала. Близкие родственники и друзья должны были сопроводить пару в опочивальню. К несчастью для Джинши, его «близкие» родственники включали в себя императора, императрицу, многочисленную стражу, почти весь клан Ма и всех остальных желающих. Получилась целая процессия, которая двинулась в его резиденцию. Всю дорогу на них сыпались двусмысленные шутки. Кто вообще придумал эту традицию? Она уж точно не настраивала на предстоящее. К счастью, император проявил снисхождение и остановился у входа в резиденцию, не следуя дальше до самой спальни. Остальные последовали его примеру. Джинши с облегчением вздохнул, провожая их взглядом. Маомао слегка сжала его руку. Он взглянул на нее, и его лицо озарила широкая улыбка. Однако нежность момента сменилась изумлением, когда он внезапно подхватил ее на руки и понес в их общий дом — впервые как законные муж и жена. Но едва они переступили порог, как их снова разлучили: фрейлины увели Маомао готовиться ко сну, а Джинши отправился в свои покои. Облаченный в легкую ночную рубашку, он нервно ожидал Маомао в спальне. Было немного странно осознавать, что теперь это комната принадлежит не только ему. Однако больше ему не придется оставаться в одиночестве, и от этой мысли его переполняла радость. Тихий стук в дверь, и вошла Маомао. На ней не было ни макияжа, ни сложных украшений в волосах, лишь тонкое красное шелковое платье, что изящно подчеркивало изгибы ее тела. Она выглядела одновременно соблазнительно и скромно. Вслед за ней зашла Суйрен с подносом, на котором стояли две чаши с вином, перевязанные красной нитью. Они сели на край кровати, и в полной тишине, будто по незримому знаку, одновременно поднесли свои пиалы к губам. Вышло немного неловко — веревочка дергала то одну, то другую чашу. Тем не менее, это разрядило напряженность, вызвав легкую улыбку. Они поставили чаши обратно на поднос, и Суйрен удалилась, закрыв дверь. Джинши встретился взглядом с Маомао, и его затянула бездонная синева ее глаз. — Что, ты даже не притронешься ко мне, муженек? — Ты даже не представляешь, насколько сильно мне этого хочется. Боюсь, что если начну, то уже не смогу остановиться. — Джинши немного замешкался. — Но мы не обязаны делать что-либо сегодня, если ты не готова. Маомао взяла его руку и прижала к своей груди, чуть выше сердца. Сквозь ладонь ему передался ровный, умиротворяющий стук ее сердца. — Вы не единственный, у кого есть потребности, господин. Этого простого жеста оказалось достаточно, чтобы сдерживаемая годами страсть вырвалась на свободу. Теперь каждое прикосновение Джинши, каждый поцелуй говорили красноречивее любых слов. Он решил, что эта ночь не закончится, пока Маомао не осознает, что она самая любимая и обожаемая женщина на свете. В наступившей тишине мир сжался до размеров их общей тени. В этой мягко освещенной комнате рождалась та самая близость, которую не в силах были даровать ни пышные церемонии, ни древние традиции. Маомао и Джинши балансировали на тонкой грани между смущенным смехом и трепетным желанием, а их тихие слова и нежные жесты сплетались в единственное важное обещание — нерушимой верности и партнерства. Прижимая к себе засыпающую Маомао, Джинши осознал, что сейчас его счастье неизмеримо. И в этот миг он позволил себе поверить — впервые по-настоящему поверить, — что его скромные мечты действительно сбудутся. Самые обычные, простые мечты, которые он сможет воплотить вместе с любимой женщиной. Трудности наверняка будут, но они справятся со всем вместе. В этом он не сомневался ни секунды.