Глава 14. Рыба и гости

За неделю до свадьбы гости начали съезжаться со всех уголков света. Бракосочетание Лунного принца с его единственной законной супругой должно было стать величайшим событием в Ли со времен провозглашения императрицей леди Гёкуе. Возможно, даже более значительным, ведь все с огромным интересом наблюдали за прекрасным принцем, который отверг всех, кроме дочери Великого коменданта. Казалось, каждый житель Ли и даже других королевств жаждал стать свидетелем этого союза. Календарь Джинши стремительно пополнялся встречами с высокопоставленными лицами, послами и зарубежными членами королевских семей. Сегодня ожидалось прибытие особой делегации из западной столицы, и в их честь (хоть и с опозданием) должен был состояться банкет — дань уважения всем, кто помог стране победить нашествие саранчи. Джинши, как член императорской семьи, курировавший работу в западной столице, должен был принять гостей от лица императора. Джинши встретил свою невесту у входа в банкетный зал, чтобы войти вместе и предстать перед императором. Во главе свиты Маомао стояла незнакомая для Джинши женщина средних лет. Она что-то объясняла Цзинчжу о том, как держаться перед публикой, когда подошел Джинши. Он кашлянул, привлекая внимание, и представился. Женщина склонилась в почтительном поклоне: — Для меня великая честь познакомиться с вами, Лунный принц. Меня зовут Фа Сию. — Сию — моя новая главная фрейлина, — пояснила Маомао. — Леди А-Дуо прислала ее несколько дней назад. Когда они вместе входили в павильон, Маомао прошептала ему: — Я зову ее Суйрен вторая. Она кажется очень… умелой. Джинши точно понял, что она имела в виду. — Уверен, Суйрен оценит такую компетентную помощницу. — Она кажется довольно милой, хоть и немного строгой, чем-то напоминает леди Хоннян. Цзинчжу уже прониклась к ней уважением, но, думаю, Чуэ — не ее поклонница. Если эта женщина сумела поставить на место даже Чуэ, тем лучше. — Похоже, она идеальна. Воздав императору положенные почести, они заняли свои места по правую руку от него, тогда как Цзинчжу заняла отведённое ей место дегустатора. — Ты уверена, что она уже готова к этому? — тихо спросил Джинши. — Для Цзинчжу это первый банкет в новой роли. — Да, я проверила ее на десяти различных ядах сегодня утром, господин. Она справилась со всеми безупречно. — Маомао ободряюще улыбнулась девушке. — Ты знаешь, что я никогда не хотела обзаводиться личным дегустатором, но обучать кого-то ядам было достаточно занятно. Я действительно горжусь Цзинчжу. — Уверен, тебе бы любая возможность поговорить о ядах пришлась по душе. Но… — Джинши прищурился, глядя на Маомао, — птичка нашептала мне, что ты сама пыталась употребить яд как минимум три раза во время ваших уроков. — Этой птичке стоит научиться держать клюв на замке. — Что ж, эта птичка знает, кто ее кормит и кто ее истинный хозяин. Маомао хихикнула: — Или ты так думаешь, — пробормотала она. Джинши обратился к девушке: — Цзинчжу, у меня есть для тебя подарок в честь твоего первого банкета. Джинши вручил дегустатору коробочку из дерева павловнии, внутри которой лежала серебряная ложечка. Та приняла ее с величайшей осторожностью и благоговением, словно ей раньше ничего никогда не дарили. — Погоди-ка, — сказала Маомао. — А почему мне никто не делал подарка на моем первом банкете в роли дегустатора? Джинши впился в нее взглядом. — Вообще-то делал, любимая. Я подарил тебе одну серебряную вещицу, куда более ценную, на твоем первом приеме в саду, если ты еще помнишь. Вот только ты где-то затеряла ее на территории клана Ши. Маомао хотя бы имела совесть выглядеть немного смущенной. — Кстати насчет этого…Недавно я получила письмо. Кажется, что та шпилька могла уцелеть. — Что? Что это значит? Кто-то ее нашел? В этот момент слуга объявил о прибытии почетных гостей. — Я потом тебе расскажу, — прошептала Маомао. Джинши был более чем озадачен. Странные манеры и слова Маомао разожгли его любопытство. Когда двери распахнулись, Джинши увидел несколько знакомых лиц, которых не видел целую вечность. Первыми вошли Шикёу и его супруга. За ними — человек, которого он предпочел бы больше никогда не видеть, и уж точно не в присутствии Маомао; человек, известный как Рикусон. В зале повеяло холодом, который бывает лишь в присутствии заклятого врага. — Господин Рикусон приехал? Я не знала, что он будет здесь, — чрезмерно восторженно заметила Маомао, как показалось Джинши. Она не знала, потому что Джинши ей не сказал. Получив от И-сей список делегации, он содрогнулся, но тут же принялся воплощать свой план. Идея почтить героев борьбы с саранчой была его собственной. Это позволяло выглядеть крайне благосклонным, а также давало императору повод «наградить» Рикусона долгосрочным назначением в отдаленную провинцию, подальше от столицы. Разумеется, Джинши ненавязчиво подсказал Его Величеству, какую именно должность стоит предложить. Хотя Рикусон, несомненно, заслуживал признания за свой вклад в победу над саранчой, истинными героями вечера должны были стать брат Лахана и сама Маомао, создавшая инсектицид. После официального представления Шикёу и Рикусона императору, Джинши и Маомао по очереди приветствовали делегацию из И-Сей. Джинши не мог не заметить теплый взгляд, которым Рикусон одарил Маомао, и ему показалось, что та улыбнулась ему в ответ слишком уж сияюще.  «Что ж, просто подождем, пока Рикусон не получит свое назначение в глушь», — подумал он с удовлетворением. Темой вечера была щедрость моря, ведь морепродукты в это время года были в столице особым деликатесом. Гости были удостоены живым выступлением лучших придворных певцов и танцоров, исполнивших оперу о герое, возвращающемся с войны после долгих лет странствий по морям, чтобы в итоге вернуть свою жену и свое королевство. За развлечением последовал роскошный пир, состоявший из всевозможных морских деликатесов. К счастью, на этот раз яда не подмешали. После ужина настало время наград. Первым чествовали брата Лахана, вернее, Кан Дзюндзе, которому был пожалован титул Главного советника по сельскому хозяйству Империи. Тот милостиво принял его, хотя наедине настаивал, что он вовсе не фермер. Затем по очереди были отмечены заслуги Шикёу, Чуэ, Маомао и медицинской бригады. Наконец, настала очередь Рикусона. Джинши не смог сдержать довольную улыбку, тронувшую его губы, когда император призвал Рикусона предстать перед ним. Слуга императора зачитал указ: «В знак признания его стойкой службы и вклада в освобождение Империи Ли от нашествия саранчи, Рикусон из провинции И-Сей назначается Генералом Западных армий. Пусть все официальные лица и подданные прислушаются к сему указу и почтят его новый сан, ибо его самоотверженность и мужество вернули процветание нашим землям и служат свидетельством его верности Воле Небес.» Улыбка медленно сползла с лица Джинши, пока он слушал. Генерал Западных армий?! Это было не то, о чем они договаривались! Рикусона должны были назначить послом в Хокуарен и сослать подальше. Генералы же регулярно приезжают в столицу для обсуждения стратегии с… будущим тестем Джинши. Принц оглядел комнату в поисках стратега. Тот сидел поодаль, откусывая пирожное и выглядел крайне довольным собой. Поймав взгляд Джинши, он с наглой ухмылкой подмигнул ему. С тех пор как Джинши получил от Лакана ту записку с «благословением», от чудака не было почти никаких вестей. Но этот поступок ясно давал понять, что он и впредь намерен оставаться занозой в боку Джинши. Когда вечер подошел к концу, Джинши попросил у брата краткую аудиенцию. Назвав Рикусона «очаровательным малым», император признал, что Лакан вступился за того. Император, не ведавший об истинных причинах предложения Джинши, быстро согласился на план Лакана — и чтобы ублажить стратега, и потому что счел, что одна почесть ничуть не хуже другой. В ту ночь Джинши долго не мог заснуть. Когда сон наконец пришел, ему привиделось, как лиса впивается зубами в котенка и уносит того прочь. Проснувшись, он уже знал, что означает этот сон. Джинши утешал себя тем, что визит Рикусона окончен и больше им не придется иметь с ним дела. Но это было не так. Маомао как раз наносила свой утренний визит во дворец Джинши, когда пришли дурные вести. С момента его ранения она продолжала навещать его каждое утро, хотя рана уже почти затянулась. Он не настаивал на продолжении этих визитов, а она не предлагала их прекратить. Так они и поддерживали этот ритуал: осмотр раны, затем непринуждённая беседа или совместный завтрак, а иногда, если Джинши везло, он получал возможность ненадолго «подзарядиться» её присутствием. После его болезни она и вправду стала чуть более ласковой. Сейчас он пребывал в полном блаженстве: его любимая устроилась рядом с ним на диване. Ее голова лежала у него на плече, и она дремала после поздней ночи.  «Вот оно, счастье, — думал Джинши, — просто быть рядом с ней.» Он мог лишь мечтать о том, как будет прекрасно, когда это редкое умиротворение перестанет быть редкостью, когда они наконец станут мужем и женой. Именно в этот момент их бесцеремонно прервали сообщением о нежданном посетителе. Тот, кого Джинши надеялся больше никогда не увидеть, само собой, ждал в его кабинете и настаивал на встрече с ними обоими. Джинши хотел было отказать, и рефлекторно притянул к себе Маомао, когда та собралась вставать. Маомао отстранила его руку. — Господин Джинши, невежливо заставлять его ждать. — С его стороны невежливо являться так рано, — проворчал Джинши. Несмотря на его нежелание, несколько минут спустя они уже стояли в его кабинете и приветствовали Рикусона. — Простите за столь ранний визит, господин, — сказал Рикусон. — Мне сказали, что лучшее время застать вас обоих — это раннее утро. — И зачем тебе понадобилось видеть нас обоих? — поинтересовался Джинши. — Узнав о вашей предстоящей свадьбе и отправляясь сюда, я захотел преподнести подарок, который напомнил бы вам о наших днях в западной столице. Я привез свадебный дар, который, полагаю, придется по душе прекрасной Маомао. Рикусон знаком велел своим слугам внести в кабинет Джинши большой ящик и поставить его перед ними. Рикусон поднял крышку, и все заглянули внутрь. Джинши узнал несколько колючих пустынных растений, которые видел в западной столице. Маомао пришла в полный восторг. — Вы привезли это аж из И-Сей? — Она одарила его самой широкой улыбкой, и ревность Джинши тут же вспыхнула с новой силой. Она улыбается ему. Проклятому Рикусону! Какого черта! Джинши подарил ей целую оранжерею с растениями со всего света, даже из-за великого моря, а она улыбается Рикусону из-за каких-то жалких кактусов?! Это было несправедливо. — Чего именно ты добиваешься этим подарком? — спросил Джинши, сжимая кулаки под широкими рукавами. Рикусон лишь улыбнулся ему, и Джинши захотелось стереть эту ухмылку с его лица своим кулаком. — Что вы имеете в виду, господин? — вежливо спросил Рикусон. — Зная невесту так же хорошо, как и вы, я просто хотел преподнести дар, который она оценит. Нечто, что она сможет выращивать и лелеять, и что будет напоминать о добрых вестях от народа И-Сей. «Зная невесту так же хорошо, как и он? Что это, черт возьми, должно значить?» Логическая часть его мозга понимала, что Рикусон намеренно пытается вывести его из себя. В прошлом этот человек, казалось, получал удовольствие, доводя Джинши до белого каления всеми возможными способами, при этом оставаясь безупречно вежливым и почтительным со всеми остальными. Маомао перевела взгляд с растений на Джинши и нахмурилась, прежде чем снова улыбнуться Рикусону. — Они идеально подойдут для моей новой оранжереи. Благодарю вас, господин Рикусон. Джинши поклялся про себя, что они не протянут и недели. В его доме не останется ни одного растения или чего бы то ни было, что напоминало бы о Рикусоне. Пока негодование Джинши закипало, Маомао бросила на него свирепый взгляд, прежде чем снова обратиться к Рикусону. — Не хотите ли взглянуть на ход строительства моей оранжереи, господин Рикусон? Я проведу для вас небольшую экскурсию. Джинши уставился на нее так, словно она его предала: — Я пойду с тобой, — настоятельно произнес он. Маомао прищурилась, глядя на него: — О нет, господин Джинши, мы и так отняли у вас слишком много времени. Я сама проведу господина Рикусона. Это ненадолго. Джинши хотел протестовать. Он ни за что не позволил бы ей остаться наедине с Рикусоном, но он знал это выражение ее глаз, и бороться с ним было бесполезно. И все же… — Басен, — позвал он, — пожалуйста, сопроводи госпожу Маомао и господина Рикусона в оранжерею. Маомаo сузила глаза еще сильнее. Она злилась на него, но пусть будет так. Джинши наблюдал, как они втроем вышли, затем сел за свой стол и уронил голову на руки. Ему следовало бы сосредоточиться на работе, но все, что он мог делать, — это терзаться мыслями о том, что может происходить прямо сейчас у него за домом. Он перевернул песочные часы и смотрел, как песчинка за песчинкой медленно просачиваются сквозь узкое горлышко. Ожидание тянулось мучительно долго. Казалось, прошел целый час, хотя прошло всего десять минут, когда Маомао вернулась одна. — Что вы там делали? — потребовал ответа Джинши. — Что я делала? — Маомао выглядела ошеломленной. — Я вела себя как радушная хозяйка. Показала оранжерею и отправила его восвояси. И если ты мне не веришь, спроси Басена, раз уж ты настоял на его присутствии. Мне пришлось увести Рикусона отсюда, потому что ты вел себя как осел! — Он хочет тебя, — просто заявил Джинши. Маомао уставилась на него. — Я ему не нужна. Он хочет вывести тебя из себя, и ты всякий раз позволяешь ему это делать. Не поддавайся на провокации. — Я ничего не могу с собой поделать. Одна мысль о том, как он танцует с тобой, целует твою руку, делает предложение… Взгляд Маомао смягчился, она подошла и нежно положила руку ему на щеку. — Что есть у Рикусона такого, чего нет у тебя? Ничего, ответ был — ничего, но Джинши не мог произнести это вслух. — У меня был выбор, и я выбрала тебя. Я выхожу замуж за тебя, а не за Рикусона. Ты выиграл эту битву. Будь доволен. — Она легко поцеловала его, как бы доказывая свою правоту. — Я не заслуживаю тебя, — выдохнул он. — Это абсолютная правда, — она улыбнулась, и в глазах ее блеснул смех. — Думаю, мне требуется еще немного подзарядиться. — Полагаю, на сегодня с вас достаточно, господин. Я возвращаюсь. — Она вышла, а он остался сидеть надувшись. Это было правдой. Он не заслуживал ее. Лишь оглядываясь назад, он понимал, что его поведение, вероятно, выглядело нелепым. Он второй по могуществу человек во всей Ли, женится на женщине своей мечты, и все же жаждет наказать мужчину, который уже давно проиграл битву за ее сердце. Ревность была отвратительным зверем, к которому он был слишком восприимчив. Но, поразмыслив, он обрел покой — не в победе над врагом, а в тихой уверенности, что выбрали именно его. Выбрали добровольно. И это было важнее любой победы.