Глава 3

Мариса собрала немногочисленные вещи Люциана в кулёк и всучила его Альдо. Она не проронила ни слова, прошла к выходу и демонстративно распахнула дверь. Альдо взглянул на Люциана и доброжелательно улыбнулся. Первые морщины в уголках глаз дружно собрались в гармошку. — Ну что, парень, пойдешь со мной? — мужчина неловким жестом протянул руку. Он не заставлял. Альдо вообще не любил настаивать — особенно если перед ним шестилетний мальчик. Люциан молча вложил свою маленькую ладошку в большую и теплую руку мужчины, и они вместе покинули дом. Уходить оттуда, где были не рады, — весьма приятное чувство. — Сейчас придем ко мне в лавку, а потом уже будем думать, что с тобой делать. Ох, ну и ну… Бедный парнишка… Тебя как угораздило так рано заключить договор-то? Этот странный дяденька с соломенными косами говорил странные вещи. Что ещё за договор такой? Люциан не стал ничего спрашивать, лишь вопросительно посмотрел. — Колдунами не рождаются, это целое ремесло, которому люди посвящают целую жизнь, — тоном высоконравственного учителя начал свой рассказ Альдо. — Обычно колдуны занимаются лекарствами и отравами, которых не сыскать в природе. Но, помимо этого, у каждого есть своя способность. И из ниоткуда она не берется. Ты ведь слышал ее? — Я… — начал Люциан, но запнулся, будучи неуверенным в том, что стоит рассказывать об этом, — слышал шепот. — Правильно, — кивнул мужчина, — это Тьма. Есть два известных способа поговорить с Тьмой: самому позвать одного из ее представителей или же испытать шоковое потрясение. Сложно, да? Ты ее когда услышал? — Когда маму… папа… — Понял. Можешь не рассказывать. Тут теперь все ясно. Теперь нужно понять, что за черт тебя нашел, кто он такой и чего хочет. Вы о чем-то договорились? — Люциан помотал головой, — Что, совсем ни о чем? Может, он хотел годы жизни, так бывает… Ну или что-то про здоровье… — Он попросил меня с ним дружить. На удивление, Люциану наконец-то стало спокойно. Этот взрослый был совсем не похож на других. Даже когда держал своей большой рукой маленькую ладошку, то не было в этой хватке той крепости, к которой Люциан привык у отца или учителей. Альдо вел его ненавязчиво, словно оставляя возможность для Люциана вырвать ладонь и убежать. Светлые брови вскочили вверх. — Дружить? И только? Ну, дела… Ха… — Альдо хихикнул, а потом заливисто рассмеялся. Остальной путь они шли молча. Столица была не маленьким городом, но путь до квартала торговцев занял около четверти часа. По сравнению с невозмутимым кварталом богачей и другими тоскливыми улицами, здесь жизнь бурлила. Торговцы весело зазывали прохожих, из кузниц доносилось ритмичное звякание. Город здесь оживал, пел, танцевал под шум и гам множества сливающихся голосов. Альдо не отпускал Люциана, ловко проводя мальчишку между людьми. Резкий заворот — и они оказались у деревянной двери, украшенной разноцветными камнями в специально вырезанных под них лунках. Дверь распахнулась. Небольшая, но и не маленькая комнатка представляла собой жилую мастерскую. Стол с инструментами, осколки каких-то полупрозрачных минералов, основы для колец, перстней, пояса, рамки — среди этого хаоса где-то проходила грань порядка. В дальнем углу, у винтовой лестницы, стоял незамысловатый стол, печь и узкая деревянная столешница. Продолжение этой зоны представляли собой большие стеллажи, ярко контрастирующие с минимализмом кухонки, но зато вписывающиеся в общую хаотичность пространства. Люциан с интересом разглядывал детали: стены, украшенные мозаикой, потемневшую деревянную посуду, невзрачные картины, старинные книги; все это вместе выглядело так, будто принадлежало совершенно разным людям. Прежде Люциан видел только две стороны жизни: бедную и богатую. Даже средний слой можно было легко определить. Но что творилось в этом доме? — Вот мы и на месте, — заявил Альдо, пристраивая куль с вещами куда-то в угол. — Да, надо ещё подумать, как же тебя разместить… Что, не нравится? Люциан многозначительно помотал головой. — Ладно, парень. Освоишься. Старый мастер Альдо… Хотя какой я старый? Пятый десяток ещё не разменял! Душа моя, как видишь, принадлежит камням. Тут я и работаю, и ем, и все на свете. Альдо вздохнул, глядя на застывшего мальчика. Внутренняя растерянность нарастала. — Давай так. Злющая тетушка Мариса сегодня накричала на нас, и нам срочно обоим нужен отдых. И хорошая еда. Ключ от вашего дворца мне тоже передали, поэтому завтра утром пойдем и решим, что дальше. А сегодня останешься со мной. Идёт? Люциан утвердительно кивнул. Альдо по привычке схватился за бороду. Он не привык к монологам, мальчишка смурной попался: почему никто не пишет наставляющих книг о детях? Дальше Люциан задумчиво теребил шерстяную игрушку посреди сплошных стеллажей, которые все больше притягивали его любопытный взгляд. Альдо сидел и мастерил какое-то изделие из уже обработанных белых переливающихся камней. Когда настало время кушать, мастер налил остатки с утренней похлёбки себе и Люциану, а приступив к трапезе, обнаружил детское сморщившееся лицо. Все же Мариса достаточно лет прослужила аристократам, привыкла к их требовательности и хорошо знала, как самое простое и дешевое блюдо сделать достойным. Альдо такими тайными знаниями не обладал. — Что, так плохо? — Альдо попробовал свое творение и пожал плечами. — По мне так ничего. Ну, Уимбоуты, сливки общества… Сейчас я доем свою вкуснятину и пойдем накормим тебя в соседнем трактире. После этого Альдо ещё немного поуговаривал упершегося Люциана поесть, демонстрируя ему свое блаженное лицо от вкушения собственной кулинарии, но в конце концов сдался. В трактире было немноголюдно — самое безопасное время для того, чтобы накормить ребенка и не впутать его в случайную потасовку. Выбор был не слишком большой, но Уимбоут младший смог определиться — печеная утка в сладком соусе и рис с рагу по тайному рецепту повара. Стоило это немало. У Альдо нашлась горсть медных монет, чтобы расплатиться за одну трапезу. Он с изумлением глядел на Люциана, с аристократичным изяществом уплетающего поданную добротную порцию. Мастер даже поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы мальчишка не доел, и хоть кусочек перепал ему. Но Люциан с аппетитом уничтожал то, что было на ровных деревянных подносах. «Такой маленький и так много ест.» — отметил про себя колдун, — «И все-таки хорошо, что меня не угораздило завести семью.» Сытый Люциан довольно заявил о том, что окончил свою трапезу. Они вернулись в лавку. Альдо искал по дому все возможные тряпки и одеяла, пока мальчик по слогам пытался прочесть предисловие из какого-то фолианта, на котором уже стершимися буквами было написано «Истоки чародейства». От заумных и незнакомых слов через полчаса усилий голова заболела. К вечеру Альдо принес какую-то сладкую выпечку, которой Люциан не погнушался, в отличие от самодельной кровати на полу. Ни солома, ни ткань покрывал не смогли как следует убаюкать Уимбоута. Он поднялся и уставился на Альдо, но не решался разбудить. Родители учили, что будить взрослых — плохой тон для «взрослого» мальчика. Однако мастер не спал и приоткрыл один глаз, уставившись на детский силуэт в ночной сорочке. «Жуть какая…» — Чего тебе? — Я не могу тут спать, — честно ответил Люциан. — Страшно? Сказку на ночь почитать? — предложил Альдо первое, что пришло в голову. — Твердо. Ответ обескуражил. Альдо поднялся и, недолго подумав, уложил Люциана в свою кровать. Сам же он, вздохнув, стал устраиваться на полу. — Ну как? Удобно ли вашему сиятельству? — усмехнулся Альдо. — Недостаточно. Мастер чуть не поперхнулся от прямолинейности. Казалось, что самые придирчивые заказчики были менее привередливы, чем этот мальчишка. Но в конце концов, Люциан его успокоил: уснуть сможет. Утром вновь пришлось посетить трактир и накормить юного гурмана кашей с тарталеткой на десерт. Пока что денег хватало, но такими темпами Альдо придется продавать все, что чего-то стоит, в том числе и свою знаменитую дверь. После завтрака они отправились в путь — в квартал богачей. На месте их уже сориентировал Уимбоут, показывая, куда сворачивать. Улицы отличались своей чистотой и шириной, какую можно было встретить только ближе к королевскому дворцу. Дома были и большие, и маленькие, но все неизменно ухоженные, стройные, изящные. В воздухе чувствовались возвышенность и высокомерие. Иногда прогуливающиеся дамы, завидев знакомого мальчишку в синем жилете и шоссах, начинали шептаться. Наконец, они дошли до дома Уимбоутов. Когда Альдо слышал от Люциана, что их нынешний дом «маленький», он представлял совсем не это. Дом был не самым большим во всем квартале, однако размеры позволяли сохранить достоинство фамилии. Присвистнув, Альдо вынул из кармана ключ и открыл дверь. — Так вот он каков ваш дворец, — Альдо озирался, разглядывая скромную лепнину на стенах. Они вошли, минуя небольшой холл, и прошли в гостиную, которая же была столовой. Вдоль стен располагались диван и пара кресел, обтянутых потёртым бархатом; в центр просился обеденный стол, но сейчас он мирно покоился у стены, видимо для экономии места. Опустевший сервант хранил лишь серебро, остальное было или разбито, или спрятано ещё живой Эльвой. На стенах красовались гордые взгляды покойных Уимбоутов, таких незнакомых и далёких. Скромная библиотека украшала пустующий уголок. Остальные книги находились в кабинете. Помимо всего этого убранства на полу стояли раскрытые сундуки, небрежно валялись вещи. Люциан замер. Картина озарялась ярким солнечным светом, но все было в точности так же, как и в тот день. На полу все ещё виднелся расплывшийся красный след, никто не стал его отмывать. Сознание дорисовало тело матери, лежащее на том самом месте. Воздух перестал поступать в лёгкие, будто горло стянул обруч. По спине забегали мурашки, ноги сами попятились назад. «Ви-и-идишь? Это все о-о-н!» — внутри нитью протянулась шипящая мысль. Альдо молча наблюдал за мальчиком. Люциан выглядел испуганным. Но в его светлых глазах внезапно мелькнула нехорошая тень. Колдуну стало не по себе. Мастер знал его историю, Мариса успела вкратце рассказать, да и на улицах порой судачили о Уимбоутах задолго до трагедии. И теперь, увидев, что происходит с парнишкой, он твердо понял: оставить его здесь — не миновать трагедии. «Не должно быть такого взгляда у детей. Нехорошо все это…» Альдо взял мальчика, не за руку, а поднял за подмышки и вынес того на улицу.