Часть 28

      Железный Лес, мрачный и неподвижный, начал постепенно редеть. Его ветви, местами сплетённые в непроходимую чащу, теперь отступали, открывая взору всё больше серого неба. Запах ржавчины и металла, тяжёлый и гнетущий, уступал место прохладному воздуху, который нёс в себе намёк на открытое пространство. Друзья вышли на край леса, и перед ними открылась каменистая пустошь. Здесь росли лишь редкие, скрюченные деревья, больше похожие на скелеты. Мёрзлая земля, по которой они шли, сменилась твёрдой, усыпанной острым гравием. Каждый шаг теперь отдавался хрустом, а не приглушённым шорохом.       И тогда они увидели её. Чёрный провал, зияющий в серой, безликой скале. Халвор почувствовал волнение, смешанное с тревогой, ведь это место было для него совершенно незнакомым. Но для троих его друзей это было нечто большее. Они запомнили этот проход, эту пещеру. Именно сюда они попали, пережив падение в невесомости в белом тумане. В этом призрачном, обманчивом мире, где ничего нельзя было знать наверняка, этот вход в пещеру стал своего рода осязаемым доказательством того, что они не сбились с пути. Они ещё не были полностью уверены в том, что идут в верном направлении, но этот намёк на правильное направление вдохнул в них новые силы.       Стоило им шагнуть внутрь пещеры, как их окутала абсолютная тишина. Она была настолько плотной, что, казалось, звенела в ушах. Ледяные стены мерцали тусклым голубым светом, который пробивался сквозь толщу льда, создавая призрачные узоры. В этом нереальном свете каждый сталактит и сталагмит казался застывшей скульптурой, отлитой самой природой. Казалось, что время здесь остановилось. Этот синий мир, где звук замирал, а свет дрожал, словно сам момент вечности, бережно хранимый в сердце горы.       Халвор, несмотря на все сложности их ситуации, с любопытством осматривал каждый уголок. Он даже остановился, чтобы лучше рассмотреть зрелище, которое открылось перед ним и завороженно смотрел на стены пещеры, которые переливались всеми оттенками от белого до синего. Лёд, казалось, дышал, ловя и преломляя свет, и Халвор, не в силах сопротивляться этому чуду, медленно протянул руку. Он коснулся ледяной стены, чувствуя, что прикасается к чему-то живому и величественному.       —Эх, жаль, что нет моей Leica, — пробормотал он, обращаясь скорее сам к себе, чем к своим спутникам.       — Я бы это всё сфотографировал.       Анна, Андреас и Линея, услышав эти слова переглянулись: несмотря на пережитое, Халвор оставался верен себе. Его энтузиазм и любовь к фотографии были неизмены, а это означало, что те, кто напал на него, не смогли навредить его сознанию. Халвор отреагировал на удачный кадр для фото так же, как и в обычной жизни, он остался прежним, хотя конечно и был сильно уставшим и измученным после пережитого.       —Сначала нам нужно выбраться отсюда, — мягко напомнила Анна, но даже она, обычно самая сдержанная в проявлении эмоций, не могла скрыть улыбку. В этом ледяном безмолвии, среди голубых теней и застывших мгновений, они почувствовали проблеск надежды. Возможно, этот странный мир и был жесток, но он также был полон удивительной, вечной красоты.       Они осторожно продвигались вперёд, и каждый шаг эхом отдавался от ледяных стен. Халвор, ошеломлённый увиденным, забыл о боли, а друзья, следуя за рядом с ним , невольно любовались этим миром застывшего света. Вдруг Андреас, который никогда не упускал возможности разрядить обстановку, отрывисто спросил:       —Как думаете, чья это пещера? Может, здесь живёт йети? Неплохое местечко, да? Уютно, и кондиционер не нужен!       Линея невольно улыбнулась. Она знала, что Андреас любит подшучивать над мифами и легендами; девушка привыкла к его иронии и нисколько не обижалась, пожалуй, такой своеобразный юмор Андреаса даже являлся мостом между их такими разными мировоззрениями. Андреас был неисправимый прагматик, находясь даже в этой непонятной реальности он не терял своей рациональной натуры. Вместо того чтобы паниковать или удивляться, он пытался всему найти логическое объяснение. И его шутки явлились способом осмыслить иронию ситуации, которая находилась за пределами обычного.       —Ну, для одного снежного человека, по-моему, многовато места — ответила девушка.        — Думаю, это скорее жилище ледяного великана.       Андреас хмыкнул, рассматривая огромный сталактит, похожий на клык.       —Ледяной великан? Он что, сбежал из Ледяного отеля в Юккасъярви? — с лёгкой иронией спросил парень.       —Если верить легендам, в начале всего существовали хримтурсы, инеистые великаны. В скандинавской мифологии их считают очень древними существами, которые появились ещё до богов.       — Хримтурсы? Забавно. — Андреас поднял бровь, продолжая рассматривать причудливые ледяные наросты.       — И они что, правда существовали?       — Да, инеистые великаны — одни из первых обитателей этого мира. А уже от них пошли йотуны, ледяные великаны. Они живут в своём мире — Йотунхейме. Думаю, эта пещера — как раз дом одного из них.       Андреас окинул взглядом необъятную пещеру, и его голос эхом разнесся под её сводами       —Хримтурсы, йотуны, ледяные великаны...— Андреас, скрестив руки на груди, удивлённо присвистнул.       —Это же целая династия! Боже, да у них там семейный подряд! А что говорят твои мифы, Лин, про этих чудных созданий? Они опасные и кровожадные или же наоборот, милые добряки? По мне, так это место вообще выглядит так, будто его вырыл какой-то гигантский динозавр, которого раздуло до размеров горы.       —Ну они вполне могут быть кровожадными, особенно если им угрожает опасность или если их разозлить. Гнев великанов подобен стихийному бедствию, а их поступки — проявлению дикой, необузданной силы. А с другой стороны, великаны могут быть и добрыми, и даже щедрыми. Они могут защищать людей и дарить им невиданные сокровища, но это происходит крайне редко. Их доброта — нечто вроде чуда, которое можно наблюдать раз в тысячу лет.Считается, что лучше всего их не беспокоить. Но если уж встретишь одного из них, то не стоит показывать свой страх. Вместо этого лучше проявить уважение и дружелюбие.       —Уважение? Окей, — протянул Андреас.       — Тогда я, пожалуй, отрепетирую поклон. Вдруг великан ждёт от меня особого приветствия. — Всё это звучало как насмешка, но Линея, уже привыкшая к шуткам друга, терпеливо продолжила объяснять. Голос у неё был мелодичный и спокойный, и остальные затихли, слушая её. Линея говорила с таким увлечением, что становилось ясно: для неё это не просто знания, а часть её жизни.       — Я склоняюсь к мысли, что эта пещера действительно принадлежит какому-то древнему великану. — Продолжила говорить девушка       —Возможно, он — хранитель того самого разлома, через который мы попали сюда. Только я не могу понять, кто напал на Халвора и кто гнался за нами в лесу. Хотелось бы надеяться, что хозяин этой пещеры, кем бы он ни был позволит нам выбраться отсюда обратно в наш мир...       В тот момент, когда Линея произнесла эти слова, каждый невольно оглянулся по сторонам, пытаясь понять, куда им идти дальше в голове пульсировал один и тот же вопрос: кто напал на них, кто преследовал? Смогут ли они выбраться из этого странного места, или эта пещера станет их могилой, и они никогда больше не увидят своих родных, не ощутят тепло солнечного света? От этих мыслей становилось жутко, и каждый старался отогнать их прочь, сосредоточившись на том, чтобы не потерять надежду. И вдруг, словно в ответ на их опасения, послышался голос Анны:       —Смотрите, там...        Девушка указывала куда-то вперёд, в глубину пещеры, где появилась лёгкая, белая дымка. Она медленно колыхалась в воздухе, словно легкое, полупрозрачное облако и была похожа на ту, что друзья уже видели, там, на мысе Нордкап, но теперь она казалась еще более яркой и четкой. Вместе с ее появлением все четверо почувствовали знакомую вибрацию, которая, казалось, шла из глубины самой пещеры, из недр земли.       Друзья переглянулись, Линея непроизвольно вздрогнула, и Халвор успокаивающе сжал ее ладонь, Андреас нахмурилась, вглядываясь в таинственную дымку. Анна обхватила себя руками, стараясь унять волнение. Страх и надежда боролись в их сознании, но выбора не было — нужно было идти вперед, чтобы узнать, что это такое.       Линея первой нарушила молчание, ее голос звучал тихо, выдавая сомнение:       — Скорее всего, это и есть тот самый разлом, о котором я говорила. И, похоже, это наш единственный шанс вернуться назад. Но... я не уверена... Это только мои догадки       —Идем — коротко ответил за всех Андреас, выражая общее мнение. Они не могли оставаться в этом чужом мире, где каждый шорох казался угрозой, а воздух был наполнен неизведанной опасностью. Выбор был очевиден: либо оставаться здесь и, возможно, умереть, либо пойти навстречу неизвестности.       Они двинулись вперед, к белой дымке, похожей на призрачную завесу, которая медленно пульсировала, будто живая. С каждым шагом волнение усиливалось, все понимали, что их ждал прыжок в неизведанное, где каждое мгновение могло стать последним, но и каждое мгновение давало надежду. С каждым их шагом, с каждым новым ударом сердца, белая дымка становилась ближе, и никто из них не знал, что ждёт их по ту сторону, но они спешили, отчаянно стремясь поскорее узнать свою судьбу.       Вдруг в ледяном пространстве пещеры что-то изменилось. К нарастающей вибрации добавилось нечто новое. Холодное, липкое и ужасающее. Воздух вокруг стал густым, тяжёлым, будто сама тьма обрела плоть.       — Тени... —произнёс Халвор, оглядываясь, его глаза расширились от ужаса.       Они близко, — хрипло выговорил он.        Друзья ничего не видели, но чувствовали: что-то тёмное и злое приближалось с невероятной скоростью. То, что было тогда, в лесу. Анна прижалась к Андреасу, ища защиты, её глаза были широко раскрыты от страха. Линея вцепилась в руку Халвора, и он почувствовал, как её пальцы судорожно сжались..       Андреас инстинктивно вскинул голову, пытаясь уловить хоть какой-то звук. Каждый из них чувствовал, как по спине пошёл холод — не от усталости, а от подступающего ужаса. Это ощущение, похожее на предчувствие беды, остро пронзало разум, заставляя забыть обо всем остальном. Это было не просто чувство, а физическое ощущение, будто кто-то коснулся ледяной рукой, лишая возможности дышать. Тени, существа из чистого мрака, действовали вибрацией и холодом, которые они несли с собой. Они не просто преследовали — они шли по пятам, словно хищники, знающие, что их добыча не сможет скрыться. Паника, охватившая девушек, теперь угрожала вырваться наружу. Но Андреас, словно чувствуя это, сделал шаг вперёд. Его голос, ставший резким и властным, прорезал напряжённую тишину:       — Скорее, к разлому! И если жизнь дорога, не оглядывайтесь! И быстрее!       Они бросились вперед, вглубь ледяного тоннеля, туда, где сияла белая дымка, не смея обернуться. Каждый из них чувствовал, как за спиной нарастает жуткий холод, словно сама смерть дышала в спину. Но они не смотрели назад, а бежали, подчиняясь единственному инстинкту — желанию выжить.