Часть 1: Шляпа.

      Доктор Ким остановился у двери палаты с крепкой щеколдой над ручкой. На уровне головы в двери вырезано окошко, закрытое прозрачным пластиком. Сяо заглянул внутрь и увидел на койке на вид сильно запущенного человека с нечёсанными волосами. Его ноги поджаты, руки сложены на груди, а глаза прикрыты. Похоже, пациент спит.             — Ещё раз, как его зовут? — спросил студент с папкой под мышкой.             — Вы не читали? — врач удивленно изогнул брови.             — М-м-м… Не было времени.       Ким закатил глаза. Студент опустил взгляд в пол, надеясь, что доктор поверит отмазке. Он просто забыл о файле.             — Эбардо. Его зовут Эбардо. Уж это вы сможете запомнить?             — Он какой-то… Измученный?             — Ну, знаете ли! — Ким возмущенно раздул ноздри. — Заглянули бы в материалы, так бы сейчас не удивлялись. Но не буду портить интригу. Он хлопнул в ладоши, заставив Эбардо вздрогнуть от внезапности и открыть глаза. После этого доктор открыл дверь и затолкал студента внутрь.             — Если что — стучите. Или кричите. Лучше всё сразу.             — Что?! — опешив, прохрипел студент.             — Я буду неподалеку.       Сказав это, врач захлопнул дверь и закрыл её на щеколду. Сяо бегло огляделся — другого выхода из палаты нет. Западня. У двери внутри даже не было ручки, а на окне стоят решетки. С двух сторон. Рядом с койкой стоят стул и тумбочка, привинченные к полу. Мебели чуть больше, чем в тюрьме. Выглядит жутко…       Сяо нерешительно сел на край стула, открыл папку и пробежался глазами по тексту. 27 лет. Нижний Альтер. Атрофические процессы в зонах верхней височной извилины и височной доли. Предположительный диагноз — параноидальная шизофрения.       Когда он дошел до психологического портрета, то не выдержал ярких описаний и захлопнул папку.             — Двенадцать, — буркнул с койки пациент.             — Что?             — То, что ты читаешь, — раздраженно выплюнул Эбардо, — Двенадцатая страница.       Сяо вновь распахнул папку, но теперь на названной странице. Глаза округлились. Огромный перечень предыдущих сиделок занимал целый лист с обеих сторон. Никто не задерживался с этим пациентом дольше одной-двух недель. Некоторых не хватало и на сутки. «Кто он, мать его, такой?!» — крутилось в голове Сяо, пока он скользил глазами по списку.       Последняя сиделка ушла почти месяц назад. Студент поднял взгляд и тут же вздрогнул, уронив папку. Эбардо каким-то образом бесшумно оказался рядом и сверлил его своим надменным и презрительным взглядом бледно-зеленых, с желтыми белками, глаз. Это было довольно неожиданно.       Бывший наркоман (судя по записям в папке) закатил глаза, пародируя жест доктора Кима, и, недовольно цокнув языком, поднял папку и положил её на колени студента. Сяо не шевелился. Эбардо помахал рукой с черными пальцами перед его лицом. Студент тут же моргнул и очнулся.             — Привет… — неловко поздоровался он, повернувшись к пациенту.             — Угу, ближе к делу. Ты новая нянька?             — Скорее… волонтер, — поправил его Сяо.             — Одна и та же хрень. Я же сказал, не нужна мне нянька! — Эбардо встал с койки и прислонился спиной к двери. — Ким, падла! Я знаю, что ты там!       Эбардо забарабанил ногой по двери, требуя к себе внимания. Ему явно хотелось вновь, как он говорил, «посраться» с помощником Линды Вермут. Но Ким прекрасно знал об этом, давно привыкнув к выходкам буйного пациента.       Так что никто не пришел.       Эбардо в последний раз разочарованно пнул бедную дверь и сплюнул, после чего вновь уселся на койку. Он нервно застучал ногой по полу.       Студент весь сжался и почти дрожал от страха. Заметив это, Эбардо закинул беспокойную ногу на одеяло и подпер щеку кулаком.             — О-о-о, так ты ещё совсем зелёный, — протянул он и посмотрел на рубашку студента, — Буквально, — Эо увидел, как Сяо нервно сглатывает, — Ой, да ладно тебе, не ссыкуй! Я уже давно не буйный.             — Точно?..             — Ну разумеется, — Эбардо легонько похлопал Сяо по плечу и хитро ухмыльнулся, — Ну, давай, колись.             — В чем?             — Ты же не по доброте душевной согласился, да? Тебе что-то нужно! Зачем припёрся?             — Я, эм… Ну…             — Ну? Чем быстрее мы получим то, что нам друг от друга нужно, тем быстрее разойдемся, и ты забудешь меня, как страшный сон. И, поверь мне, я действительно кошмар для любого среднячка или высшего.             — М-мне нужна прибавка к стипендии и отсрочка защиты курсовой. Но второе важнее. Я не…             — Да-да-да, ты сам звездный свет во плоти, и вообще здесь не за деньгами, а за бесценным опытом! — Эбардо вновь поднялся с койки. — Что ж, тогда вот наш договор. Ты мне не докучаешь, а я буду вести себя как паинька. Создадим впечатление, что мы типа друзья, понял? А потом разойдемся.             — Эм, ну-у-у… Если ты правда поступишь так… То я согласен.             — По рукам?             — По рукам.

***

      Рука с гребешком отодвинулась. Минэко закончила работу.             — Готово. Ну, как тебе?       Эбардо склонил голову набок. Каштановые, с ярко выраженной сединой волосы вновь стали короткими. За шесть лет неухоженности он уже отвык от ощущения свободы на плечах.       Одна прядь сползла на глаза. Эбардо сдул её в сторону.             — Сколько? — спросил Сяо, появившийся в отражении зеркала позади.             — Восемьсот.             — Чего?! Мы на пятихатку договаривались!             — Тут такой запущенный случай, что у моего гребешка чуть зубчики не обломались! — Минэко с претензией указала пальцем на валявшиеся всюду длинные волосы. — Смотри, это с него столько! Я тут неделю убираться буду!..             — Ну ладно-ладно, не бухти, я понял, — студент горько вздохнул и отдал из кошелька еще две купюры по сто и двести соответственно. Девушка поцеловала Сяо в щеку, заставив того глупо улыбнуться.       Эбардо закатил глаза и, встав со стула, снял с себя накидку, чтобы передать Минэко. Та приняла ткань, едва скрывая отвращение.             — Он вообще моется? — тихо спросила она у Сяо.             — Я вообще-то не глухой! — огрызнулся Эо и поправил на себе разорванную куртку, подворачивая рукава так, чтобы складки скрывали многочисленные прорехи. — И я моюсь. Иногда.             — Может, ему окрашивание сделать? — спросил Сяо, пока его подопечный возился с дырами на штанах.       Минэко скептически осмотрела Эбардо с головы до ног.             — Тут надо полностью стиль менять. И, по-хорошему, мышление тоже. С какой помойки он вылез?             — Он нижний. Там все такие.             — Я вас слышу-у-у! — протянул Эо, вороша волосы и портя аккуратный зачес руками.             — Мы знаем! — невозмутимо ответила Минэко. — При всём уважении, но вы выглядите отталкивающе, как… Как бродяга.       «Бродяга» свёл руки на груди и развернулся к двум студентам. Его одежда все еще смотрелась как тряпье, которым даже жалко мыть полы. Такое можно только сжечь. Желательно в вулкане.       Сяо залез в сумку и достал аккуратно сложенный желтый платок с ромбическим узором. Он развернул его, потом вновь сложил по диагонали и вручил Эбардо. «Бродяга», как его только что назвали, забрал странную вещицу.             — Что это? — недоуменно произнес он и растянул так, будто это было нижнее бельё.             — Подарок. С Днём Далотеррской Короны!             — Выглядит как слюнявчик, — Эбардо завязал сзади узелок на шее и расправил бандану, — Спасибо?..             — Пусть будет слюнявчик, как тебе угодно, — сказала Минэко и недвусмысленно указала на дверь гребешком, — А теперь кыш отсюда, мне всё убрать надо!       Так Эо и Сяо выставили за дверь съемной квартиры. Однокурсница Сяо закрыла за ними дверь на три оборота ключа. Парни переглянулись, синхронно пожали плечами и спустились вниз по ступенькам. Сиделка вежливо открыл дверь перед подопечным, выпуская его во двор. Оказавшись на залитой светом городской улице, парни молча двинулись вдоль набережной в сторону центра.       Эбардо смотрел по сторонам на прохожих и здания. Всё было совсем не так, как за воротами лечебницы. Люди болтали, заходили в магазинчики и рестораны, останавливались понюхать цветы, дети бегали, торгаши за прилавками зазывали покупателей. Эо ощущал себя как междумирец. Он был не просто чужим для этого жизнерадостного места — он словно был из другого мира. Или даже из другой вселенной.       И прохожие чувствовали это. Малыши показывали на него пальцем, а матери останавливали взрослых дочерей в дверях, выходя из салонов красоты и магазинов. Мужчины постарше прятали взгляды в газетах, а ровесники Сяо или смотрели на него с усмешкой, или отводили взгляд. В такие моменты Эбардо жалел, что не мог двинуть кому-то из них кулаком между глаз.             — Ты раньше праздновал День Короля? — спросил Сяо, желая разбавить неловкое молчание.             — Не доводилось особо. Я помню лишь, что в эти дни наливали бесплатно.             — А в детстве?       В голове Эбардо всплыли картины дождливых дней, когда они с братом сидели у окна в интернате среди пустых коек. Холодно и одиноко.       Кажется, так было всегда.             — Нет, — он ответил коротко и ясно, не желая говорить об этом.             — А… Ты хоть знаешь, кто правит сейчас?             — Не-а. А есть разница?             — Ну, вообще-то да… Сейчас на престоле Зефир Третий, до этого был Авад Четвёртый.             — Они что, в обратном порядке идут? Сяо хлопнул себя по лбу и вздохнул:             — Ты безнадёжен.             — Спасибо, что напомнил.       Они повернули налево. Улица была перекрыта ограждениями, у которых дежурили полицейские. На проезжей части, где обычно шуршат шинами по брусчатке машины, в несколько рядов стояли лавки и шатры с разными вещицами. Блошиный рынок уходил так далеко, что его конец размывался в подпорченных болезнями глазах Эбардо. Тот непроизвольно ахнул. Масштаб впечатлял его.             — Нравится?             — Нет, — солгал Эо и тут же повернулся к Сяо. Он нарисовал пальцем круг, как бы тем самым указывая на местность вокруг, — Какой вообще у этого всего смысл? Просто поторговаться со всеми? Серьёзно?             — Не совсем. Но вопросы у тебя довольно хороши. Иногда, — почувствовав на себе угрожающий взгляд, Сяо тут же затараторил, — У нас на кафедре рассказывали, что это — день, когда мы все должны вспоминать и чтить наше тысячелетнее единство под одной короной…             — Многовато, — скучающе зевнул подопечный, — Если я правильно помню, на самом деле сильно меньше тысячи лет.             — О, так ты учился в школе?             — Сяо, я бродяга, а не идиот. В четырнадцать я сбежал из интерната. Хотел… Свободы.             — От чего? — удивлённо переспросил студент.             — От всего этого. От правил, от рамок, от власти. Эта ваша Корона не всесильная, чтобы так унижаться перед ней. Даже просто защитить нас не мо-…       Договорить он не смог, ведь Сяо зажал его рот рукой. Студент испуганно огляделся и, не увидев шаящих вокруг служителей закона, прошипел:             — Ты дурак?! Нас упекут сейчас!       Эо закатил глаза и высунул язык, облизывая руку Сяо. Тот взвизгнул, как девчонка. Послышался смешок. Студент вытер руку об рубашку и фыркнул. Он даже зачем-то поднес ладонь к носу и, почувствовав запах грязного рта, едва сдержал рвотный позыв.       Пока он искал влажные салфетки в наплечной сумке, Эбардо задыхался в попытках не засмеяться над ним, за что и получил толчок локтем в бок.             — Ты такой хлюпик, я не могу просто, — Эо нагло взял одну влажную салфетку из упаковки, промокнул глаза и вытер лицо, — Как дразнили моего брата: сыночка-мамина корзиночка!             — У меня не было мамы, — холодно ответил Сяо и закрыл сумку, — Я жил с бабушкой, пока мне не выдали СДГ.             — Ну всё равно, значит, бабкина корзиночка! Сяо раздраженно выдохнул воздух. Эбардо явно задел его за живое.             — Просто иди нахуй, — тихо прорычал студент сквозь зубы, — Закрыли тему.       Он ускорил шаг, оставляя Эбардо одного посреди прилавков. В ответ на это подопечный сплюнул и убрал руки в дырявые карманы. Люди вокруг обернулись на ругательство, и по прохожим поползли шепотки. Один из полицейских повернул в сторону Эбардо голову, но среди толпы явно не заметил. Не желая испытывать судьбу, Эо всё равно напрягся и побежал за теряющимся среди прохожих обиженным Сяо.       Внезапно студент остановился, и бродяга налетел на него, повалив на дорогу. Перебросившись парой нелестных выражений, оба встали. Сяо потёр ушибленный лоб.             — Ладно, студентик, согласен. Про бабушку было лишнее.             — Есть такие слова, как «простите» и «извините».             — Обойдёшься, — прокряхтел Эо, отряхиваясь.       Парни кое-как смахнули грязь с одежды. У Сяо была свежая ссадина на подбородке. Падение на асфальт не прошло бесследно.             — Напомни мне, на кой хрен мы пришли-то сюда?             — Праздновать. Доктор Вермут сказала, что вы все нуждаетесь в социализации. Ну, вот… Социализируйся.       Эбардо обвел взглядом прохожих. Если здесь и были желающие, то только в том, чтобы поскорее пройти мимо него.             — Ты издеваешься, да?             — Может быть. Минэко верно подметила. Тебе не помешает сменить стиль.             — О, Дал, да что не так с моей одеждой? Всё у меня нормально! Это мо-о-ода такая! Ха, да ты просто не в теме, зубрила!             — Уж извини меня, Эбардо, но ты всё же идиот. На тебе не одежда, а сплошные лохмотья. В таком даже нищие постесняются просить деньги на опохмел.       Бродяга, в очередной раз повторяя жесты доктора Кима, демонстративно закатил свои желто-зеленые глаза и сложил руки с черными пальцами уточкой, передразнивая Сяо. Студент вздохнул и подошел к подопечному, после чего взял его за плечи и настойчиво заглянул в бесстыжие глаза.             — Послушай. Я читал, что военные на реабилитации избавлялись от своей служебной формы. Не буквально выбрасывали, просто убирали в дальний ящик, но… Короче, в другой одежде ты будешь выглядеть иначе.             — Ну спасибо, Капитан Очевидность.             — Эо, я серьезно, — от краткого обращения к себе Эбардо растерянно нахмурился на сиделку, — Тебе стоит посмотреть на другого себя.       Из уст юного студента культурологии это звучало довольно необычно, но всё равно мудро. Они снова двинулись, на этот раз по дороге среди палаток, после чего свернули на другую улицу. Сяо вернулся с подопечным на тротуар и принялся разглядывать вывески. На некоторых дверях висели желтые звёзды, но эти магазины были не с тем, что нужно. Вскоре они наткнулись на лавку антикварных вещей и одежды. Табличка гласила: «Истории Коко». На двери висела заветная белая четырехконечная звезда.       При открытии зазвенел колокольчик. Не дожидаясь консультанта, Сяо пошел к вывешенной одежде. Эбардо зашел вслед за ним и решил осмотреть антикварные вещи на полках. Руки так и чесались что-нибудь ухватить, заныкать под одеждой и не вернуть.       Но не успел он выбрать добычу, как за шторами, висящими в проходе в стене, кто-то закопошился. Через некоторое время из-за кассового прилавка вышла бабуля. Эо тут же отбросил идею кражи. Принципы были важнее какой-то абстрактной безделушки.             — Чем я могу помочь вам, юноша? — скрипучим голосом спросила старушка, подойдя к Эбардо.       Тот бросил взгляд на Сяо, который достал старую кожанку и, вытянув ее перед собой, поглядывал на своего подопечного, как бы стараясь на глаз угадать размер его одежды. В это время хозяйка взяла Эбардо за руку, заставив его смутиться.             — Мне? — Эо наконец решил вступить в коммуникацию. — Э-э-э… Может, вам помочь?             — Не стоит. Негоже гостям помогать мне по дому, — она повернула свой морщинистый лоб в сторону Сяо, — Молодой человек, вам подсказать? Студент повернул голову и замер на пару секунд со стеклянным взглядом. Потом он тряхнул головой и подошел с вещами в руках.             — Моему… другу нужно поменять гардероб, — Сяо показал бабушке дырки в одежде, которые Эо так старательно пытался скрыть, — Так сказать, начать жизнь с чистого листа…             — Понятно, — деловито кивнула продавщица, — Дай-ка погляжу на тебя, «друг».       Бабуля ткнула костлявым пальцем в плечо Эбардо, прося опуститься. Тот нехотя сел на одно колено. Морщинистые руки стали мять его щеки. Почувствовав черные чешуйки под глазами, она приоткрыла глаз, взглянув на него. После этого странная старушка потрепала юношу по волосам и похлопала по макушке.             — Ясно-ясно. Есть у меня кое-что для вас. Идемте.             — Стой тут, — сказал Сяо и вручил подопечному стопку одежды, — Я схожу с ней.             — Нет-нет, не нужно! Я сама всё принесу.       Старушка подошла к полке со шляпами. Встав на стоящую рядом ступеньку, она дотянулась до деревянного манекена, на котором висела черная шляпа-федора. С одной стороны у неё были немного порваны пола, словно кто-то выдрал оттуда какие-то декоративные элементы. В руках у шляпника вещица бы легко вернула свой изначальный вид. Нужно только найти хорошего мастера.       Морщинистая костлявая рука с выпирающими венами нежно стряхнула со шляпы пыль и отдала Эо. Через какое-то время на руках парня, помимо выбранной Сяо одежды, оказались водолазка, брюки и пальто. Сиделке была отдана коробка с обувью. Открыв её, студент увидел мужские туфли с каблучком. Размер ноги совпадал со значением у Эбардо. Бродяга удивлённо поднял брови.             — Как вы узнали мой размер?             — Посмотрела, — с улыбкой сказала она и указала на примерочную, — Одеться можно вон там.       Парни подошли к маленькой кабинке со шторкой и обменялись вещами из рук, оставив у Эо только выбор старушки. Сяо лёгким движением руки затолкал подопечного за шторку, после чего вернулся к бабуле.       Переодевание ощущалось для Эо чем-то необычным. Он никогда не носил ничего подобного, кроме разве что водолазки. Если бы не желтые белки глаз, черные чешуйки и шрамы на лице, парень бы подумал, что перед ним какой-то актер из телевизора. Это был не он.       Перед ним в отражении стоял не загнанный мальчишка, а настоящий мужчина. Тот, кому не стыдно руку подать. Тот, кого нельзя называть нижним.       Эбардо невольно выпрямил спину. Отражение вызывало уважение. Он вызывал уважение. У самого себя. Неужели Сяо был прав? Всё так просто?       Когда шторка вновь открылась, и Эбардо вышел, Сяо уже стоял без его лохмотьев в руках. Студент улыбнулся.             — Ну вот, хоть на человека теперь похож! Даже будто подрос немного.             — Это называется «каблуки», — Эо не удержался и вновь выдал колкость. Он повернулся и чуть склонился в сторону бабули, — Спасибо, эм…             — Четыре тысячи, мои дорогие, — сразу назначила цену продавщица, — Но за сапоги сделаю скидку.             — Мои сапоги? — рассеянно переспросил Эо. Бабушка закивала. Эбардо вынес из примерочной свои огнеупорные сапоги, которые отдал ему брат за пару минут до самого опасного трюка в его жизни. Последнего трюка.       Мысль о расставании с последним напоминанием о Бартоломью больно кольнула где-то внутри. Эо невольно закусил губу.             — Они очень важны для меня. Я…             — Здесь хранятся истории, молодой человек, — бабушка обвела своей дряхлой рукой все стеллажи, — Для ваших сапог найдётся здесь место.             — Я не… — Эо встретился взглядом с Сяо, на лице которого читалась мольба. Похоже, за полную цену купить не было возможности, — Ладно, хорошо. Берегите их. Они…от моего брата.       Продавщица забрала сапоги по стола, буквально выхватив их у парня из рук. Старенький дисплей для покупателя пискнул, и четыре тысячи стали двумя. Сяо облегченно выдохнул и достал из кошелька последние купюры. Теперь там оставалась только мелочь. После этого студент, попрощавшись, быстро вышел, и Эбардо последовал за ним.             — Погоди, милок! — окликнула Эбардо бабуля, когда тот тоже стоял на пороге. На подставке для мелочи лежала сдача и какая-то подвеска. — Возьми это. Да сохранит тебя Милостивый.             — Спасибо?..       Эо убрал мелочь в карман, прижав кусок ткани рукой; он еще не привык, что карманы могут бывают без дыр. От желтого кристалла подвески исходило странное тепло. Это скинт… Настоящий скинт.             — Слушайте, а это… — начал было вопрос Эбардо, поднимая взгляд к столешнице, но не договорил.       Хозяйка лавки просто исчезла.