Часть 3: Ребенок.

      Посреди игровой комнаты с ковровым покрытием пола и зелеными стенами стоял большой серый стол. Вокруг него на стульях сидело пятеро человек, а на самой столешнице лежали два черных котика-близнеца. Четыре пациента с желтыми глазами и один врач. Ким, так все звали доктора, неспешно делал записи на бумагу, закрепленную в планшете.       Эбардо подводил свой рассказ к концу:             — …И после этого я остался один. Я не искал в скинтоните какого-то утешения, — Пациент поднял руку и погладил одного котика, что был ближе, по голове, — Я хотел на Ту Сторону.       После этого пациент замолк и опустил взгляд на столешницу, где терапевтический котик подставил животик. Эо едва заметно улыбнулся. Но дрожащие руки предательски выдавали душевную боль, которую хозяин пытался спрятать как можно глубоко внутрь.       В знак поддержки все вокруг захлопали. Врач щелкнул ручкой и перелистнул лист. Оставив принадлежности на столе, Ким поднял взгляд на Эбардо. В ответ пациент убрал руку с кота под стол.             — Спасибо, что рассказал свою историю, Эбардо. Мы все тебя…             — Не надо этого. Вы бы не проявили ко мне сочувствия, не будь это вашей работой.       Молчание. Ким уже хотел было открыть рот, чтобы что-то ответить, но потом закрыл его обратно. Очевидно, что его застали врасплох. Помощник Доктора Вермут нахмурился и вновь взял ручку. Он перелистнул лист обратно и сделал какую-то пометку в самом углу.             — Что ж, хм… — врач слегка смутился, увидев, как все на него пялятся. — И последний член нашей маленькой группы, который на самом деле самый первый. Дороти! Расскажи нам свою историю.       Ким показал на смуглую кудрявую девушку с пучком на голове, что была ненамного младше Эо, около пары месяцев. Среди пациентов мужчина был самым старым. Да и выглядел соответствующе. Она поправила своё белое платье и прокашлялась. На темных щеках всё равно был виден румянец.             — Эм, ну… Всем ещё раз здравствуйте. Как Ким уже и сказал, меня зовут Дороти. Дороти Фэнг. Мне 25 лет, я мама замечательной девочки и… — она осеклась и глубоко вздохнула. — В общем, моя история со скинтонитом не такая драматичная, как у Эбардо. Его-то биографию можно положить в основу сценария для целого триллера.       Все неловко посмеялись. Кроме Эо. Мужчина сложил руки на груди и положил одну ногу на другую, принимая самую зажатую позу из возможных.       Кот, лежавший около него на столе, встал, потянулся, и лег перед Дороти. Девушка погладила его по спинке и слегка успокоилась.             — Если совсем кратко, то он мне был нужен в лечебных целях. Если бы не… скинтонит, я бы умерла после родов. Мне пришлось принимать его на постоянной основе, из-за чего о себе дала знать зависимость и тяжелые побочки. Моя дочка… Я… Я не виделась с ней уже так давн-но, — голос Дороти надломился от подступающих слёз, — Я х-хочу быть с ней рядом и не бояться за нас обеих, ведь…       Тут Дороти быстро сдалась и зарыдала, закрыв лицо ладонями. От такой внезапности Эо перестал качаться на стуле и поставил обе ноги на пол. Вид безутешной матери ошеломил его сильнее, чем ему представлялось. Он оглядел присутствующих, которые просто молча бездействовали и смотрели на неё.       «Почему они ничего не делают?» — подумал про себя парень и закусил нижнюю губу: «Это что, из-за цвета ее кожи?»       Даже Ким неспешно делал записи в планшете, ничего не делая. А он всё-таки врач! Психолог, чтоб его!       Эбардо не мог на это смотреть. Он встал из-за стола и подошел ко второму коту, которого кажется звали Ван, и сгрёб его в охапку, забирая у немого пациента Тея. На резкий «Мяв!» хозяин котов поднял взгляд от записей и округлил глаза. Эо же крепко прижал кота к себе и подошел к рыдающей женщине. Он похлопал её по плечу, после чего, когда она убрала влажные руки от лица, вручил ей кота.       Дороти слегка опешила. Пока оставшиеся слезы стекали по её щекам, Эо положил её руку на второго кота, которого звали Хакингтон (только сам доктор мог различить этих двоих внешне). Понимая, что к чему, девушка стала гладить одного кота, а другого держать на руках, как младенца. Оба громко замурчали.             — Спасибо, — сказала тихо Дороти, когда Эо сел на своё место.             — Ты, главное, дыши, — необычайно мягко произнёс в ответ мужчина и вновь положил одну ногу на другую.             — Д-да… Да. Врач наконец встал и принёс коробку салфеток. Какая щедрость!       Эо придвинулся к столу и хмуро зыркнул на Кима. После этого мужчина позволил себе лечь на столешницу. Со стороны могло показаться, что он так демонстрирует скуку, но на самом деле Эбардо очень внимательно слушал рассказ несчастной матери. Когда та останавливалась и сморкалась в салфетку, после чего теряла мысль, Эо заботливо ей напоминал о месте, где она остановилась. А доктор всё делал и делал пометки, смотря на него. Как же это бесило.       Этому врачу повезло, что у него есть коты.

***

      Статуя Терра была прекрасной. Огромная, высеченная из белого камня мужская фигура с повязкой на глазах, из-под которой струились голубые слезы. Последнее — мелкий вандализм какого-то Синего, которого давным давно скрутили, а саму краску оставили, надеясь, что та выцветет через пару месяцев. Говорят, прошло несколько лет, а синий только чуть-чуть потускнел, став голубым. Убирать что-либо было уже поздно, ведь всё крепко въелось внутрь камня.       Терр, он же Террисей, был одним из известнейших богов в этой части континента. Не зря в честь него (и ещё одного, то ли его брата, то ли боевого товарища, то ли второй половинки Далорана) назвали Объединенное Королевство. Здесь он считается не только фактическим первым правителем Далотерры, но и олицетворением добродетели, которой должны следовать все жители континента — Милосердия.       Учитывая, что происходило в стране последние пятьдесят лет, неудивительно, что эти статуи подверглись вандализму бунтующих в первую очередь. Кто-то ненавидел власть за лицемерие, а кто-то проклинал самого бога за бездействие.       Невозмутимое выражение лица, с которым Терр стоял в послебоевой стойке, уткнув копьё скинтовым наконечником вниз, не могло не раздражать условного Синего. Удивительно, как скульпторы прошлого смогли придать столько эмоций и внутренней силы мускулам и очертаниям лица, даже скрыв глаза статуи повязкой. Впрочем, порча статуй всегда жестоко каралась. Когда-то за это даже лишали жизни. Или конечности.       В детстве приемная мать Стефани рассказывала Эбардо, что наконечник копья Терра специально поставлен в землю, или, если быть точнее, воткнут в пьедестал. Говорят, в отражении скинта можно увидеть себя настоящего и оценить все свои поступки. А главное, раскаяться в ошибках. Скинт — чистейшее вещество из возможных, благороднейший материал и ресурс из существующих. Заточенная в нем энергия жизни так велика и всепрощающа, что дарит тепло любому, кто к нему прикоснется.       Конечно же, Эо не верит уже в эти сказки. Да и на богов больше нельзя было надеяться. Если вся его жизнь — их рук дело, — а она однозначно их рук дело, — то полагаться на них больше нельзя. Да и наконечники у всех статуй не из чистого скинта, а из янтаря или обычного камня с золотой и охряной краской.       Возможно, где-то у аристократов из Совета в их бесчисленных садах при поместьях стоят статуи с инкрустированным скинтом, но точно не посреди обычного парка в Альтере. Город-то, несомненно, большой, но недостаточно большой, чтобы мог позволить себе такую роскошь. Это же трата далеко не бесконечных кристаллов, которые добываются тяжелым трудом в горах, на самом севере континента.             — У вас глаза как скинт! — раздался детский голос снизу.             — Что, простите?       Эо отвел взгляд от наконечника и повернулся в сторону звука. Он опустил глаза и увидел маленькую девочку со смуглой кожей и темными волосами и глазами. Особенно позабавила парня футболка с яркой квадратной пчелкой. Эбардо никогда не встречал квадратных пчел.             — У вас глаза как у моей мамы. Такие же красивые.             — Да неужели?             — Ага. Она у меня самая-самая красивая на свете.             — Очень рад за тебя, — с улыбкой ответил Эбардо и отвернулся от ребенка, завершая внезапный разговор.       Он поднял подвеску с кристаллом на уровень глаз и вновь посмотрел в позолоченный наконечник. В желтом отражении цвет действительно был схож. Эо слегка улыбнулся этому милому открытию. Никто до этой девочки даже не намекал сравнивать пожелтевшие от высокого уровня поражения печени белки с ценнейшим кристаллом.             — А где твои родители? — спросил мужчина, поворачиваясь на то место, где стояла девочка.       На месте ребёнка никого не было. Эо нахмурился. Такие галлюцинации ещё не встречались.             — Вы мне? — спросили сзади. — Я тут!       Эбардо резко обернулся и вновь увидел знакомую футболку. Он облегченно вздохнул. Девочка пыталась запрыгнуть на пьедестал. Она так энергично прыгала, что её маленькие косички лезли в глаза, и ребенок пытался одновременно сдуть их с лица.       Вскоре дитя выдохлось. На всё воздуха не хватает.             — Что ты тут одна делаешь?             — Я не знаю! — резко воскликнула девочка. — Я потерялась, а когда я тут теряюсь, то я прихожу сюда, где меня находит папа или мама. А сегодня их нет! И-и-и…       Ребенок не выдержал и громко заплакал. От неожиданности Эбардо закрыл уши. Прохожие стали оборачиваться на её плач и шептаться. Слышалось хихиканье, перемешанное с обеспокоенным бормотанием. Огромные слезы стали капать с щек на землю. Ребёнок начал растирать сопли по лицу и всхлипывать. Эо опустил руки и достал из кармана плаща подаренную недавно Сяо бандану и расправил её, после чего опустился на корточки.             — Ну-ну, всё. Не реви. Слезами горю не поможешь, — он горько вздохнул и осторожно промокнул щеку девочки, — Я пробовал.       Девочка закивала и забрала платок, после чего вытерлась банданой. Даже пару раз сморкнулась.       После этого малышка обвила ногу Эбардо. Парень потерял равновесие и шлепнулся на плитку, которой вымостили площадь. Рука стала сама, как по памяти, гладить ребенка по голове, словно он был маленьким котёнком.       И тут Эбардо понял, что не знает даже имени.             — Как тебя зовут?             — Ашра. Папа меня зовёт Эшли.             — Здорово, — пробормотал Эо, не зная, что на это ответить, — А я Эбардо. Просто Эбардо.             — Красивое, — она отстранилась и протерла глаза.             — Спасибо.             — Можно мне наверх залезть, дядя Эбардо?       От такого обращения брови мужчины поползли вверх. Он уже представил, как малышка шлепнется со статуи и разобьет себе что-то. А потом его скрутят в обезьянник, обвиняя в насилии над беззащитными.             — Зачем это?             — Я маму хочу найти. И папу.             — А, оу… — Эо поднял девочку вверх и закряхтел от тяжести: — Мудрое решение.       Ашра залезла наверх на пьедестал и, схватившись за ногу Терра, стала осматриваться. Она так смешно прикрыла ладонью глаза от света, что Эо не смог сдержать улыбки. Но тело всё равно было наготове ловить ребенка в случае чего.       С тропы, выходящей аккуратно справа от статуи на площадь, послышались два громких голоса. Предполагаемые мужчина и женщина ругались:             — Да как ты не заметила?! — прорычал мужской голос.             — Ну вот так! Ты же знаешь, какая она!..             — МАМА! — громче всех взвизгнула Ашра и тут же полетела вниз.       Эо не сдержал вырвавшееся изо рта ругательство и выставил руки, в которые упал ребенок. Одну из них неприятно прострелило где-то в локте, но мужчина закусил губу и удержал малышку. Оказавшись на земле, Ашра побежала за угол на источник голосов. Эо бросился за ней, на ходу разминая локоть.             — Ой, извините! — сказала мать, налетая прямо на него, после чего ахнула. — Эбардо?             — Дороти? — мужчина удивленно посмотрел на неё, а потом на ребёнка, прижимающегося к телу матери. — Это твоя дочь?!             — Это наша дочь, — гордо вставил мужчина, стоящий рядом. Он протянул руку для рукопожатия, — Конан Фэнг.       На секунду Эо опешил от неожиданности. Ему давно уже так легко не протягивали руку. Эбардо протянул в ответ одну, больную, и добавил вторую. Затем пожал.       — Очень рад знакомству, — произнес Эо и постарался дружелюбно улыбнуться сквозь боль, говоря своё имя: — Эбардо.       Конан улыбнулся в ответ. Затем он резко повернулся к Ашре и начал причитать: — Ты зачем убежала?! Мама вон как плакала, смотри! Хочешь, чтобы её снова в больницу положили?..       Дальше Эо не стал слушать и лишь разглядывал отца девочки. Дороти никогда не говорила о своём муже на терапии. Эбардо даже осмелился предположить, что тот умер. Но нет, мужчина стоял перед ним в темных джинсах с наколенниками и темно-синей рубашке в зеленую клетку, поверх которой была накинута ветровка с меховым капюшоном. В такую-то жару!       На спине висел небольшой рюкзак, а на шее была повязана похожая бандана, но оранжевого цвета, какая была у Эо сейчас в кармане, измазанная соплями маленькой девочки. Когда отец начинал активно жестикулировать, из рукавов выглядывали руки, покрытые татуировками и шрамами. На безымянном пальце было обручальное черное кольцо с оранжевым кристаллом. Конан, похоже, был состоятельным человеком, раз уж мог позволить себе даже такую крошечную каплю настоящего скинта.             — …Я тебя люблю, но больше так не делай! — донесся конец тирады Конана. Тот развернулся и посмотрел вновь на Эо. — А ты чего вылупился?       На Эбардо злобно смотрели широко друг от друга посаженные черные глаза. Они даже немного косили.             — Ничего я не вылупился. — ответил наигранно возмущенно Эо и сдержал улыбку, после чего отвернулся.             — Смотри мне! — Конан опустил взгляд на руку собеседника. — А что с рукой?             — Всмысле? — Эбардо напрягся.             — Вытяни-ка руки.       Эо раскинул руки в стороны и тут же пожалел. Больная рука снова щелкнула и он за нее схватился. Отец Ашры тут же оказался вплотную и взялся за больное место.             — Позволите? — он аккуратно пощупал, несмотря на протестное шипение от боли. — О-о-о, поздравляю. У тебя вывих локтевого сустава.             — Что?!             — Конан, прекращай! Где он мог, по-твоему, вывихнуть чертов локоть? — возмущенно произнесла Дороти. — Прости, Эбардо, он просто учился на…             — Дядя Эбардо поймал меня, когда я упала со статуи, — с улыбкой произнесла Ашра и гордо пискнула: — Дядя Эбардо герой. Как папа!       Конан размял больное место и, схватив внезапного пациента за плечо, вправил ему локтевой сустав. Эо пронзила острая боль прямо через всю руку к груди, словно ему вонзили туда раскаленный нож. Очень гибкий и длинный раскаленный нож.             — Мать твою! — воскликнул Эбардо и вырвался из рук Конана. — Предупреждать надо, врач хренов!             — Ну во-первых, я по образованию военный инструктор. А во-вторых, правильно говорить «спасибо», а не «врач хренов».             — Спасибо, — процедил сквозь зубы Эо и согнулся от боли, — Больно-то как…             — Ничего, скоро пройдёт, — Конан снял с себя рюкзак, покопался и достал налокотник для фитнеса, тоже оранжевого цвета, — Держи. Потом вернёшь.             — А если нет?             — Тогда я найду тебя и вырву твой хребет к чертовой бабушке, — с улыбкой произнес Конан, но почувствовав на себе тяжелый взгляд жены, прокашлялся и добавил: — Шучу. Просто найду тебя сам.       Эбардо снял с плеча плащ, задрал водолазку и натянул налокотник на пульсирующий локоть. Взглянув на хлипкие руки, Конан улыбнулся.             — Слушай, чувак, без обид, но приходи-ка ко мне в спортзал. Тебе не помешает потягать железо.             — Я итак занимаюсь этим на терапии с Павлом, — буркнул в ответ мужчина и оделся обратно.             — С Па-а-авлом? — протянул Конан. — Знаю его. Классный мужик. Моей школы ученик. Короче, загляни, как будет минутка. Заодно налокотник занесешь.             — Спасибо.       Конан похлопал Эбардо по плечу и накинул на себя рюкзак, после чего уже потянулся за дочерью, как его мобильный зазвонил. Отец быстро вынул из кармана светящийся прямоугольник и смахнул вверх, после чего нажал по экрану пальцем и приложил телефон к уху.             — У аппарата. А, это ты… Ну здравствуй, — Конан поднял взгляд на Эо и оглядел его с головы до ног, — Ну да, видел. Потерял что-ли? — мужчина усмехнулся. — Нет, не надо! Не ищи! С нами он тут, напротив стоит. У Статуи мы. Давайте, идите. Ага, до встречи.       Он положил трубку. Дороти устало вздохнула и посмотрела на Эбардо.             — Ты опять сбежал?             — Что? Не-е-ет… Просто в толпе потерялись, когда началась заварушка с Синими, — ощутив на себе еще более тяжелый взгляд, чем был на Конане, Эо тут же сорвался, — Я не обязан перед тобой отчитываться, понятно?! Ну захотелось мне, ну я и сделал! Я давно уже не ребёнок.             — Но Сяо за тебя отвечает. Ты подумал, что он будет ощущать, когда потеряет тебя? Ты подумал, к чему всё могло привести, если бы мы не нашли тебя? Ты когда-нибудь вообще думаешь наперед, Эбардо?!             — Нет. От этого голова болит, — с едким сарказмом ответил он.             — Так я и подумала, — спокойно ответила она, явно проигнорировав тон в голосе, — Но больше так не делай. И извинись перед этим бедным студентиком. Он делает для тебя больше, чем ты думаешь.       Дороти спустила Ашру на землю и крепко взяла за руку. В толпе она увидела знакомые макушки Сяо, Элизы и Тэя.             — Вот они, идут.       К Статуе спешила небольшая компания из трёх человек. Первее всех прибежала низкая блондинка в желто-оранжевом худи с заплетенными в косы волосами. Несмотря на свой рост, выглядела она угрожающей из-за желтых белков глаз и выступающих на шее вздутых черных вен. За ней прибежал уже знакомый студент и немой аллорессиец, у которого глаза были точно такие же желтые, с тусклыми радужками. Тэй ограничился только оранжевой раскраской на лице и силиконовым браслетом на руке. Видно, что ради возлюбленной постарался проникнуться ее культурой, как мог. Черные вены у него струились около губ, поврежденных шрамом.       Сяо подошел к Эо быстрее всех и толкнул его, заставляя отлететь на Конана.             — Ты совсем что-ли?! — прошипел он и схватил подопечного за плечи. — Я, сука, весь парк обежал дважды! Нет, трижды! Ты больной или да?!             — Да, Сяо. Я — больной. На всю свою голову. Сам знаешь. В ответ Эбардо тряхнули со всей силы:             — Ты не сможешь вечно прикрываться этим! — он тяжело выдохнул и отпустил Эо, после чего отошел. — О, Боги, я порву его сейчас. Держите меня семеро!       Повторять дважды не пришлось. Тэй подошел к Сяо и похлопал его по плечу. После этого он стал показывать студенту что-то знаками.             — Ты неплохо держишься, — перевела Элиза и повернулась наконец к Эо, чтобы оглядеть его с головы до но, — Да ну не, не верю, — Элиза улыбнулась и прищурилась, расплывшись в широкой улыбке, — Не-е-е…             — Да он это! Он! — Сяо был очень зол. — Всё, что было, истратил на этого придурка.             — Эта жертва была необязательной, — попытался оправдаться Эо, скрестив руки на груди.             — Ну всё, я задушу его!..       Тэй даже не попытался остановить Сяо, когда тот бросился на своего подопечного. Конан оттолкнул Эо и принял удар на себя. Вскоре студенту заломали руку за спину. Раздался вопль.             — Всё, хорош! — рявкнул он и разжал хватку. — Ещё сделать мою дочь свидетелем убийства не хватало. Держи себя в руках! Ты мужчина или насрано?!       С этими словами Конан отпустил студента. Сяо стал разминать пострадавшую руку и отошел от Эо как можно дальше. Он посмотрел на возвышающуюся статую Терра и стал беззвучно произносить что-то одними губами. Тей, стараясь прочесть, сдался после первых двадцати секунд.             — Мамочка, а что он говорит? — спросила наконец Ашра, до этого молча наблюдая за перепалкой.             — Кается в намерениях. Наверное, — Дороти пожала плечами, — Или молится о прощении. Кто его знает. Это же Сяо!       Продолжение разговора затмил вновь появившийся в ушах писк. Эбардо почувствовал на себе тяжесть чьего-то присутствия. Словно кто-то вцепился в плечи и стал вдавливать его в землю. Он инстинктивно стал ощупывать ключицы, но ничего не чувствуя, мозгу становилось только хуже. Что-то было здесь.       Эо судорожно выдохнул и схватился за грудь. Воздух словно выкачали из всей обозримой вселенной. В глазах стало расплываться от влаги. Он что, плачет?.. О, Терр, только не это.       По пораженной скинтонитом руке что-то поползло. Он повернул ладонь тыльной стороной к себе. Черные линии стали быстро заполнять бледноватую кожу, словно под неё ввели чернила. Вся рука стала быстро чернеть и приобретать нечеловеческий вид. В следующую секунду обе руки стали похожи на тонкие черные спички с огромными когтями, которыми можно было бы разрывать чужую плоть. Кошмары, мучающие его годами, просочились в явь.       Ноги подкосились, и Эо упал на колени. Черные силуэты потянулись к нему со всех сторон. Тени, раньше лишь выглядывающие из-за угла в отражении зеркала и напоминающие о своем существовании где-то на подкорке подсознания, теперь окружили его со всех сторон. Белые спирали в глазах и расплывающаяся от уха до уха улыбки ярко сияли от восторга. Тот, за кем они охотились годами, теперь был беззащитен перед ними.       Ему хотелось кричать. Но изо рта не выходил даже писк. По щекам предательски покатились слёзы. Словно подбитое животное, Эбардо всё равно старался перекричать немоту. Черными когтями он схватился за шею и стал царапать её, надеясь, что из разодранной глотки точно вырвется что-то, способное разогнать чудовищ.       Но они всё сгущались над ним в огромную черную массу и сгущались. Вскоре писк сменился звоном, а тот в свою очередь приглушенными голосами. А потом и приглушенными криками.       Через пару секунд Эбардо пронзила сильнейшая боль в щеке.       Тьма тут же расступилась, и что-то вытянуло Эо из транса, словно из воды.             — Я прощаю тебя! Прощаю! — раздался знакомый голос.       Что?             — Эо, ты живой?!       Он только сейчас понял, что его глаза закрыты.       И щеки влажные.       Да и во рту странный привкус.             — Ну всё, он умер, — послышался женский голос. Элиза, — Канюк деду.       Ага, вот ещё. Не дождешься. Эо тут же распахнул глаза и простонал от боли. Свет словно стал молотком, ударившим прямо промеж глаз. Тяжесть вновь вернулась в голову. Он нащупал чью-то руку. По крайней мере, надеялся, что это рука. И затем открыл глаза снова. Потихонечку.       На него пялилось три…нет, четыре пары глаз. Рука принадлежала Конану, решительно смотрящему на Эо почти в упор. Рядом с ним, слева, на коленях стоял Сяо. Это его руки были на шее. Над ними двумя нависли Элиза и Тей. Оба были напуганы, но первая старалась этого не показывать. Дрожь в руках, скрещенных на груди, выдавала страх.             — Обой-… — Эо прервался, ведь не узнал свой голос. Он был сиплым, словно его владелец кричал без остановки. — Обойдёшься, Лиззи.             — А, нет, всё-таки живой, — Элиза облегченно выдохнула и тихим шепотом добавила: — Слава Богам.             — Ты слышишь меня?! — закричал Конан командирским голосом, словно был не на земле в парке, а где-то на поле битвы под артобстрелом.       Мозг загудел от обилия звуков. Голова закружилась.             — Да не кричите вы! — шикнул на инструктора Сяо. — У него опять перегрузка. Вторая за день!             — Давай я тогда его еще разок…             — Нет! — просипел Эо и закрыл лицо рукой. — Не надо!       Взор затмили красные круги. Всё тело протестовало, но Эбардо всё равно сел на земле. Сяо его придерживал, но руки тряслись.             — Что случилось? — почти беззвучно спросил Эо, справляясь с болью в голове. — Я, кажется, отключился.             — Хуже. У тебя был припадок.             — Блять…             — Ты орал как резанный, — сказал Конан, сев рядом, — Никогда такого не видел. Ты реально с ебанцой, как меня Дора и предупреждала.             — Ты просил у меня прощения, — сиделка опустил взгляд, — Ты упал на колени и закричал мольбы. А потом ты просто закричал что-то в духе «Нет! Нет! Помогите!» и «Они повсюду! Они здесь!».             — А затем упал на землю и стал орать и извиваться. В тебя как будто тьма вселилась… — муж Дороти отвернул взгляд и облегченно воскликнул: — Ох, ну наконец-то!       Конан и Сяо отошли, оставляя Эбардо одного. Увидев собравшуюся вокруг него толпу, мужчина покраснел и обнял себя за плечи, уткнув взгляд в землю. Вся его одежда была в пыли. Шляпу крутил в руках Тей. Молчун, видимо, успел подобрать её.       Люди расступились, пропуская бежащую к Эо Дороти с дочкой и врачей. Две женщины в халатах быстро опустились перед ним на колени и стали осматривать на предмет физических ранений. Эбардо услышал что-то про синяки, ссадины и сотрясение мозга. Затем ему воткнули градусник в рот, а вокруг бывшей больной руки быстро обвили тонометр. На удивление, Конан оказался прав. Локоть больше не болел.       А потом от него отошли и стали опрашивать свидетелей, тобишь немого Тея, перепуганных Сяо и Конана и хмурую Элизу, отказавшуюся давать комментарии. Дороти с Ашрой подошли к сидящему Эбардо. Увидев детские глаза, пациент почувствовал, как внутри всё сжимается от стыда. Меньше всего на свете он хотел увидеть в глазах ребенка страх и разочарование.       Ашра достала из кармана не открытый леденец на палочке и протянула его Эо. Он уже хотел из вежливости отказаться (да и, справедливости ради, Эбардо не любил сладкое), но ему прямо насильно сунули конфету в руку. В обычную, почти здоровую, руку.             — То есть вы отказываетесь от госпитализации? — донесся голос врача.             — Да! Мы всё равно едем в диспансер сегодня, — ответил Сяо, расписываясь за Эо в бумаге.             — А справка есть? Как долго он там будет находиться?             — Нет справки. Он там живёт.             — Молодой человек, ну называйте вещи своими именами! — раздался усталый голос врача. — Не диспансер, а лечебница. И вообще, как вы только умудрились…             — Доктор Вермут сказала, что это часть терапии.             — Ну да, ну да. Конечно.       Медработница недовольно вздохнула. Сяо уже опять хотел возразить, как та резко попрощалась и зашагала прочь.       Вскоре и толпа стала расходиться. Уже потихоньку светало. Ашра зевнула. Эо заразился от неё и зевнул следом. А потом зевота охватила и остальных.             — Я думаю, вам уже пора ехать домой, — Дороти взяла девочку на руки, — Скоро отсюда будет не выехать.             — Знаю, — Сяо повернулся к все еще сидящему на земле Эо, — Вставай уже! Т-ты же можешь идти?       Эбардо медленно поднялся, покачнулся, но удержался. Все облегченно вздохнули.             — Едем домой, — сказал Эо и медленно пошагал к выходу, — Ненавижу пробки.             — А кто любит? — спросил Конан и забрал дочь у жены.       Все засмеялись. Тьма ушла ввысь, готовясь разнести по небу ночь.       Но она обязательно вернется вновь.