Часть 8

Тренировочная площадка клана Учиха стала для Саске не местом обучения, а святилищем боли и дисциплины. Каждое утро, до зари, когда воздух еще хрустел от ночного холода, ее худощавая фигура уже рассекала туман ударами боккена по потрепанному манекену. Инструктор, суровый Уроши Учиха со шрамом через бровь, сначала скептически наблюдал за ее нестандартной стойкой и яростными, но не техничными ударами. Но скепсис быстро сменился уважением, смешанным с легкой тревогой. – Рука выше, наследник! – его голос гремел, заглушая свист дерева. – Ты бьешь сердцем, а не головой! Гнев – топливо, но катана должна быть холодной! Саске не отвечала. Только корректировала удар, загоняя ярость в жесткие рамки формы. Ее лицо оставалось каменным, но глаза горели адским сосредоточением. Она впитывала критику как губка, превращая ее в действие. Уроши начал давать ей персональные задания: * "Сто ударов по мишени левой рукой. Точность, а не сила. Каждый промах – десять отжиманий." * " Тридцать кругов вокруг полигона , каждые 5 кругов увеличивай скорость . Каждая остановка не по приказу - десять отжиманий с утежилителем ." * "Уклонение от метательных шариков с песком. Потеряешь фокус – получишь в лоб. Шрамы учат лучше слов." Она молча терпела. Пот лил ручьями, мышцы горели огнем, руки покрывались кровавыми мозолями, которые она туго бинтовала, не жалуясь. Уроши иногда ловил себя на мысли, что смотрит не на ребенка, а на закаленного ветерана, заточившего себя в броню из воли. Его прогресс был пугающим. Через месяц удары обрели смертоносную точность, скорость и выносливость давали свои плоды на спарринге, а тело двигалось с кошачьей грацией, предвосхищая атаки. Сарказм она приберегала для редких пауз: – Инструктор, если я еще один раз услышу про «холодную катану», я проверю на вас, насколько я остыл, – бросала она, вытирая пот с лица, но тут же возвращалась к стойке, ожидая следующей команды. Уроши только хмыкал – дерзость, подкрепленная нечеловеческим упорством, заслуживала уважения. Параллельно с адскими тренировками шли другие уроки. Микото, видя, что дочь отвергает все «женское» и мягкое, но жадно впитывает знание о силе и контроле, изменила тактику. Она повела ее не в библиотеку, а в поля. – Это – кровь клана, Саске, – Микото стояла на краю бескрайнего рисового чека, где крестьяне Учиха, сгорбившись, высаживали нежные ростки. Запах влажной земли и молодой зелени витал в воздухе. – Не мечи и не Шаринган кормят нас. Это – золото Конохи. Цена риса на рынке в Стране Огня определяет, сколько новых кунаев мы сможем купить. Неурожай – ослабление. Спекулянты – враги опаснее ниндзя из вражеских селений. Саске молчала, но ее острый взгляд скользил по работающим людям, по каналам орошения, по амбарам на горизонте. Она видела не просто поля – видела систему. Как уязвимости и силу этой системы. Следующей остановкой стали террасные чайные плантации на склонах холмов. Аромат молодых листьев был пьянящим. – Чай – оружие дипломатии, – говорила Микото, осторожно срывая верхний листочек, чтобы показать Саске. – Лучший сорт отправляется Хокаге и союзным даймё. Средний – на экспорт за твердую валюту. Самый простой – нашим воинам. Кто контролирует поставки, тот контролирует благосклонность. Отказ в чае – тонкое оскорбление. Дорогой подарок – скрытая просьба. – Значит, войну можно выиграть, просто испортив урожай чая у врага? – спросила Саске, ее ум уже работал, выстраивая стратегии. Микото улыбнулась без радости: – Иногда – да. Но чаще – проиграть, не поняв, *почему* враг прислал именно этот сорт. Политика – игра в многомерные шахматы на минном поле, сынок. Игнорировать экономику – подписать себе смертный приговор. Эти уроки на земле, среди грязи и реальной работы клана, Саске принимала. Здесь не было фальшивых улыбок и ненужной нежности. Были цифры, факты, причинно-следственные связи. Язык силы, который она понимала. Она задавала вопросы – резкие, точные, выдавая недетскую проницательность. Микото отвечала, видя, как в дочери-сыне просыпается холодный, аналитический ум стратега. Постепенно, незаметно даже для себя, клан Учиха забыл. Забыл, что Саске когда-то была «Химэ-сама». Теперь это был «молодой господин», «наследник Саске». В разговорах старейшин – «он». В распоряжениях Фугаку – «мой сын». Одежда в ее шкафу – только практичная, мужская: хакама, рубашки, тренировочные комплекты. Никаких намеков на прошлое. И это… облегчало. Саске не нужно было играть роль или ломаться о стену непонимания. Ее колючесть, резкость, неженская жестокость на тренировках – все это вписывалось в образ «перспективного, хоть и сложного наследника». Она могла дышать, не оглядываясь на призрак той девочки с мертвым лисенком. Быть собой острым, язвительным, невероятно целеустремленным Саске-кун. Спарринги с Неджи тоже стали рутиной для 5 летней Саске. Неджи, впечатленный ее хладнокровием во время кризиса с Облаком и ее растущим мастерством, отбросил браваду. Он был талантлив, его Джукен для его возраста был точен и травмоопасны. Саске, с ее дикой, адаптивной манерой боя, была идеальным спарринг-партнером – непредсказуемым, жестким, не боящимся боли. – Ты открыт слева после стойки Тигра! – кричал Неджи, блокируя ее удар боккеном ладонью, насыщенной чакрой. – А ты медлителен, когда злишься, Хьюга! – парировала Саске, резко уходя в низкую подсечку, заставляя его отпрыгнуть. – Твоя гордость – дыра в броне! Они падали, поднимались, покрытые синяками и пылью, но в глазах обоих горел азарт познания силы друг друга. Между ними возникло странное уважение-соперничество. Никакой дружбы в обычном смысле скорее признание достойного противника и союзника в тренировках. После боя они могли молча сидеть у реки, восстанавливая дыхание, и этот тихий комфорт молчаливого понимания был ценнее пустых слов.

***

10 октября. День Победы над Кьюби. Воздух в Конохе был густым от формального веселья и скрытого напряжения. Многие отмечали слишком рьяно, запах саке витал даже в отдаленных кварталах. Саске, закончив дневную тренировку с Неджи позже обычного, возвращалась домой через рабочий кварталы, где праздник часто оборачивался потасовками. Она свернула в знакомый короткий переулок – и наткнулась на сцену. Трое парней лет 10-12, явно навеселе( интересно ,какой имбицил продал алкашку вчерашним детям ?), окружили маленький, трясущийся комочек у стены. Сцена была до безобразия клишированной ,грубый смех, толчки, плевки... Не хватало для полноты картины поножовщины и нескольких шлюх . – ...урод! Девятихвостое отродье! – В День Победы тебя бы выкорчевать, как сорняк! – Давай, покажи свою "силу", ублюдок! Саске замерла. Ярость, знакомая и холодная, поднялась по спине. Уебки. Шакалы. Издеваться над тем, кто не может ответить. Ее пальцы сами нашли кунай в кармане хакама. – Эй, выблюдки! – ее голос, ледяной и режущий, как сталь, разорвал переулок. Парни обернулись, ухмыляясь. – О, смотрите, малявка Учиха! Иди отсюда, пока цел! – А может, присоединишься? Этот демон – умеет веселить людей! – один из них пнул комочек ногой. Этого было достаточно. Саске двинулась с убийственной скоростью и точностью, которой научил Уроши. Первый удар – ребром ладони в горло заговорившему. Хрип, падение. Второму – кунаем плашмя по виску, с разворота. Третий успел замахнуться – получил ногой в колено с характерным хрустом и воплем. Все заняло секунды. Двоя лежали, стеная, один без сознания. Саске стояла над ними, дыхание было ровным , глаза ее выражали презрении к нападавшим. – Следующий раз, твари, – ее шепот был страшен , – я не буду использовать тупую сторону. А теперь сгиньте. Пока я не передумала. Они поползли, утаскивая товарища, бросая испуганные взгляды на маленького демона в черном. Саске подошла к комочку у стены. Мальчик. Маленький, лет пяти, блондин. Грязный, в рваной оранжевой майке, лицо в синяках и ссадинах. И... полоски на щеках как у Рыжика . Он дрожал, всхлипывая, но не плакал навзрыд. Сжался в комок, как тогда лисенок в траве. Что-то внутри Саске сжалось. Нелепый дурак. Сам виноват, нефиг соваться в непонятных переулках без оружия . Но руки сами потянулись к нему. Она подняла его и удивилась весу мальчонка легкого, как пушинка. Он инстинктивно вжался в нее, маленькие ручонки вцепились в ее рубашку. Он пах пылью, слезами и... чем-то неуловимо теплым, как солнечный свет. – Тише, балда – буркнула она, но несла его осторожно, прижимая к себе. Куда нести его? Он явно бездомный или из приюта. Хотя он очень сильно кого-то мне напоминает, может из прошлой жизни я знала его . Может в квартал Учиха? Безумие. Но ноги сами понесли ее домой. Через черный ход, минуя лишние глаза они наконец то добрались до пункта назначения. В доме поднялся переполох. – Что это?! – Фугаку, вышедший в коридор, окаменел при виде Саске с окровавленным, грязным ребенком на руках. – Нашел в подворотне, 6 блок , один генин и двое из Академии распивали спиртные напитки и избивали его, , – отрезала Саске, проходя мимо него к гостевой комнате. – Нужен лекарь, можешь потом меня убить за позор клана. Фугаку открыл рот, чтобы приказать вынести найденыша обратно, но встретил взгляд Микото. Ее глаза сказали все: Попробуй только. Он сглотнул возражение, кивнул слуге: «Вызовите лекаря. Сейчас же». Мальчика отмыли от грязи и крови. Под слоем копоти оказалось удивительно живое личико с синими, как незамутненное небо, глазами и тремя забавными царапинами-усиками на щеках. Лекарь наложил мазь на ссадины, перевязал ушибленное ребро. Мальчик был без сознания, но дышал ровно. Саске сидела на татами у его футона, скрестив руки, не отходя от него. Микото принесла теплый бульон и чистое, простое детское кимоно. – Он... его волосы... – тихо начала Микото, глядя на соломенные вихры, выбивающиеся из-под повязки. – Нелепость, – отрезала Саске, но не отвела взгляда от мальчика. Светлый. Беззащитный. Избит за то, что живёт. Знакомо до боли. Слишком знакомо. Его цвет волос не совпадал с Рыжиком, но эта беззащитность, эта несправедливость была точь-в-точь как тогда. Мальчик застонал, зашевелился. Синие глаза открылись, наполненные болью и первобытным страхом. Они метнулись по комнате и остановились на Саске, сидящей рядом, на ее острых чертах, темных глазах и колючем "дикобразовом" хвосте. – Э-э... – хриплый, испуганный звук сорвался с его губ. – Не ори, – сказала Саске. Ее голос был резким, но без прежней ледяной злобы. – Ты в безопасности. Пока. – Я... Наруто, – выдавил он, пытаясь приподняться и морщась от боли. – Узумаки Наруто. Сколько я спал и как тебя зовут? - Три часа , праздник закончился. - Так значит мое день рождение... - чуть дрогнувшим голосом произнес Наруто. 10 октября. День его рождения. И день, когда его чуть не убили, как праздничного козла отпущения. Саске почувствовала странное сжатие в груди, почти физическое. – Саске. Учиха Саске, – представилась она коротко, без титулов. Перед этим оборванным блондином они были лишними. – Ты полный идиот, Наруто. Соваться в такие переулки в этот день. Сидел бы на жопе ровно и никто б тебе не избил. – Меня всегда бьют... – прошептал Наруто, но в его глазах не было самоуничижения, только детская обида и привычка. И вдруг, сквозь боль и страх, на его разбитом лице расцвела улыбка. Искренняя, солнечная, невероятно широкая, несмотря на ссадину на губе. – Но ты... ты их побил! Ты – супер крутой! Как настоящий шиноби из книжки! Эта солнечная улыбка, направленная на нее, колючую и злую, ударила Саске сильнее самого мощного удара Неджи. Она инстинктивно отпрянула, нахмурившись, маскируя замешательство. – Не "крутой". Просто они – отбросы. А ты... – она запнулась, глядя в его сияющие, доверчивые глаза. Светлый. Глупый. Доверчивый. Как Рыжик. И так же необъяснимо тянется к ней, несмотря на все ее шипы. Рыжик был рыжим. Этот – светлый. Но ощущение... то же самое. Бессмысленное, раздражающее, но... знакомое тепло. – ...Ты просто идиот, Наруто, – закончила она, но встала и взяла чашку с бульоном, которую принесла Микото. – Ешь. И не пролей. Я за тобой убирать не стану. Наруто послушно, с жадностью голодного щенка, принялся хлебать бульон, улыбаясь во все свое синячное лицо, будто ему поднесли не еду, а самый желанный подарок. Саске села рядом, наблюдая за ним. В ее строго структурированном мире, сотканном из стальных нитей тренировок, холодных расчетов политики и тлеющей ненависти, появился новый, нелепый и очень светлый элемент. Хаос в чистом виде. Она еще не осознавала, что это не просто мальчик. Это был ее новый Рыжик. И судьба только что крепко переплела их жизни в самый неподходящий момент.