Часть 12

Малый Тронный Зал оказался не таким грандиозным, как ожидал Саске, но в сто раз более древним . Воздух здесь был густым, спертым от ладана и невидимого напряжения. Стены, покрытые темным деревом и золотыми панелями, поглощали свет. В конце зала, на невысоком, но внушительном подиуме, стоял простой, но мощный черный лаковый трон. На нем восседал Даймё Страны Огня. Он не был гигантом или воплощением физической мощи. Средних лет, с лицом, отмеченным усталостью и умом, одетый в темно-бордовое кимоно с вышитыми золотыми драконами. Его глаза, темные и проницательные, как у ворона, казалось, видели насквозь. Они скользнули по Саске, когда тот вошел следом за Микото, в числе других наследников и их сопровождающих. Взгляд был быстрым, оценивающим, без тепла. По правую руку от трона, чуть ниже, на менее роскошном кресле, сидела Главная Жена. Женщина с лицом бледной луны, красивым, но застывшим в маске вечной печали. Ее глаза, огромные и темные, были полны тревоги. Она почти не смотрела на прибывших, ее взгляд блуждал где-то вдалеке или цеплялся за фигуры двух юношей, стоявших чуть поодаль от трона, у колонны. Сыновья Даймё. Старший, Принц Такеши, лет пятнадцати. Высокий, стройный, с лицом, унаследовавшим отцовскую проницательность, но искаженным ранним цинизмом и высокомерием. Его поза была небрежной, рот тронут полупрезрительной усмешкой. Он явно считал всю эту церемонию скучной формальностью. Младший, Принц Кайто, лет десяти. Напоминал Саске – не чертами, а напряжением. Стройный, с живыми, темными глазами, которые с жадным любопытством впитывали все вокруг. Он стоял прямо, почти по стойке "смирно", его взгляд метался от одного наследника к другому, останавливаясь на Саске чуть дольше. В его позе читалось не столько высокомерие, сколько пытливый интерес и… желание понять. Церемония началась. Главный Церемониймейстер, человек с лицом, как у высушенной груши, и голосом, дребезжащим от важности, зачитывал имена, титулы и краткие славословия кланов. Каждый наследник по очереди выходил вперед, падал ниц перед троном (Саске отметил разную глубину поклонов – кто-то почти касался лбом пола, кто-то лишь слегка наклонялся), произносил заученную фразу верности и отступал под одобрительный (или не очень) кивок Даймё. Фума Дайсуке шел перед Саске. Его выход был… ярким. Он низко поклонился, но движение вышло резким, угловатым. Его голос, когда он выкрикнул верность Даймё и славу клану Фума, звучал громко, но с фальшивой нотой бравады. Даймё кивнул сдержанно. Главная Жена не отреагировала. Принц Такеши зевнул, не скрывая скуки. Принц Кайто нахмурился, словно почувствовал фальшь. «Учиха Саске, наследник клана Учиха из Конохигакуре но Сато, потомственного стража Воли Огня и верного слуги Вашей Светлости!» – протрубил Церемониймейстер. Саске вышел вперед. Весь зал, все взгляды, вся тяжесть ожидания сжались в одну точку между его лопаток. Он чувствовал холодные глаза Даймё, тревожный взгляд Главной Жены, скучающую усмешку Такеши, пытливый интерес Кайто. Чувствовал колючий взгляд "Тени Фума" где-то сбоку. Вспоминал слова Аяме: *Скала. Покажи силу.* Он подошел к отмеченному месту перед троном. Не шагал, а *скользил*, как учил Сенджи, но с той бесшумной грацией шиноби, которая была в его крови. Остановился. Осанка – струна натянутого лука. Взгляд – не в пол, не на лицо Даймё, а на уровень его груди, как полагалось. Глубокий вдох. Тишина зала стала звенящей. Его поклон не был ниц. Он был глубоким, ровно на сорок пять градусов – больше, чем формальные тридцать для равных, но не раболепным. Спина – идеально прямая. Руки плавно скользнули по бедрам вниз. Движение было выверенным, мощным, как удар катаной, и в то же время исполненным безусловного уважения. В нем читалась не просто выучка, а *суть* воина, отдающего дань своему господину. «Учиха Саске, наследник клана Учиха, почтительно предстает пред Вами, Ваша Светлость, – его голос прозвучал в тишине. Не громко, но так отчетливо, что каждое слово отдавалось эхом в углах зала. Не монотонно, как у других, а с ледяной, кристальной ясностью. В нем не было ни тени страха, ни заискивания. Только сила. Сила несгибаемой воли. – Готов служить Стране Огня и Вашему мудрому правлению мечом, умом и верностью клана, как служили наши предки.» Он выпрямился. Не резко, а плавно, с тем же контролем. Его темные глаза, полные того самого огня, что когда-то сжег его детскую слабость, встретились с взглядом Даймё. Не вызывающе. Но и не отводя. На лице Даймё мелькнуло что-то – не улыбка, а… *интерес*. Оценка сменилась внимательным изучением. Его взгляд стал острее. Он медленно кивнул, на этот раз не формально, а с явным одобрением. «Наследник Учиха, – произнес он, его голос был низким и властным, заполнившим зал. – Клан твой всегда был опорой трона. Вижу, традиции крепки и в новом поколении. Добро пожаловать ко двору.» Это было больше, чем просто формальное приветствие. Это было признание. Главная Жена слегка наклонилась к Даймё, что-то тихо шепнув. Ее взгляд на Саске был уже не просто тревожным, а заинтересованно-оценивающим. Но самое интересное происходило у колонны. Принц Такеши перестал скучать. Его полупрезрительная усмешка сменилась настороженным интересом. Он выпрямился, его циничные глаза изучали Саске с новой интенсивностью. *Этот мальчишка... не похож на других щенков. В нем есть сталь. Интересно...* Принц Кайто же выглядел так, будто увидел ожившую легенду. Его глаза горели, он не мог оторвать взгляда от Саске. Его пальцы непроизвольно сжались в кулачки, словно он сам хотел обладать такой же безупречной силой и достоинством. Когда Саске произнес свою фразу, Кайто едва слышно ахнул. Он шепнул что-то старшему брату, но Такеши лишь отмахнулся, не сводя глаз с наследника Учиха. Он отступил на свое место с тем же бесшумным скольжением. Микото, стоявшая рядом, не подала виду, но Саске уловил едва заметный выдох облегчения и гордости в ее позе. Сенджи за спиной чуть не плакал от счастья и ужаса одновременно. Аудиенция продолжалась, но фокус внимания сместился. Даймё задал Саске единственный дополнительный вопрос – о состоянии дел на границе Страны Огня рядом с Конохой (тема, явно навеянная присутствием шиноби-наследника). Саске ответил кратко, четко, опираясь на последние отчеты отца, которые изучал в дороге. Его ответ был лишен паники или излишней детализации, только факты и уверенность в силах Конохи. Даймё кивнул, удовлетворенный. Когда церемония завершилась, и наследников начали выводить, Саске почувствовал на себе пристальный взгляд. Он обернулся. Принц Кайто быстро отступил за колонну, но Саске успел увидеть его смущенную, но восторженную улыбку. Принц Такеши же смотрел на него открыто, его взгляд был сложным клубком скепсиса, любопытства и... вызова. Он слегка приподнял подбородок, словно говоря: *Посмотрим, что ты из себя представляешь на самом деле, Учиха.* А где-то в тени колонны на другой стороне зала мелькнула черная фигура. Киригакуре Шизука. "Тень Фума". Его плоский взгляд был направлен на Саске. Ни злобы, ни страха. Только холодная констатация факта: *Цель подтверждена. Уровень угрозы: повышенный.* Саске развернулся и пошел за матерью. Его шаг был твердым. Первый раунд выигран. Он заставил Даймё увидеть силу. Он заинтриговал Главную Жену. И, что, возможно, было не менее важно в долгосрочной игре, он привлек внимание наследников престола. Один смотрел на него как на интересную диковину, другой – как на пример для подражания. Оба взгляда можно было обратить в пользу клана. Он вышел из душного Тронного Зала в прохладу коридора. Впереди были новые интриги, новые угрозы (Южная Наложница не сдастся, а "Тень" Фума теперь точно в курсе его потенциала). Но сейчас Саске чувствовал не только усталость, но и первую, едва уловимую искру *уверенности*. Он не просто выстоял. Он сделал шаг вперед в этой изощренной войне за власть. И сыновья Даймё теперь были частью его игрового поля. *Я выдержал первый удар,* – подумал он, глядя на спину матери, которая шла впереди с гордо поднятой головой. *Но война только началась.* Следующие дни во дворце пролетели в водовороте формальных приемов, изнурительных уроков придворных танцев (которые Саске терпел с лицом булыжника) и бесконечных наблюдений. Но главное событие разворачивалось не на официальных раутах, а в тихих садах и укромных галереях Восточного Павильона. Принц Кайто нашел Саске первым. Это случилось утром после аудиенции, когда Саске, следуя совету Сенджи, отрабатывал каллиграфию в отведенной ему комнате. Дверь приоткрылась, и любопытная мордочка младшего принца выглянула в щель. «Можно?» – прошептал Кайто, его глаза сияли, как два уголька. Саске, удивленный, но сохраняющий маску, кивнул. Кайто влетел в комнату, как ураган, забыв о церемониях. «Твое привествие! – выпалил он. – И голос! Это было… как в старых свитках ! Как ты этому научился? Ты правда умеешь драться? Настоящий ниндзя? Покажешь?» Саске, ошеломленный потоком вопросов, на мгновение растерялся. Но в глазах мальчишки не было наглости Фума, только искренний восторг и жажда знаний. Саске опустил кисть. «Поклону учат. Как и каллиграфии, – он показал на иероглифы. – А драться… да, умею. Но здесь не место для демонстраций, Ваше Высочество.» «Ой, называй меня Кайто! – махнул рукой принц. – Все так чопорно… А ты – настоящий! » Он подошел ближе, рассматривая четкие, сильные линии иероглифов Саске. «Ты можешь научить меня? Хоть чему-нибудь? Как стоять… как ты?» Так начались их тайные «уроки». Не боевых искусств, конечно – дворец кишил глазами. Но Саске показал Кайто, как контролировать дыхание перед выходом на люди, как держать спину прямой без напряжения, как фокусировать взгляд, чтобы он не бегал от нервозности. Кайто впитывал, как губка, старательно копируя каждое движение. Для юного принца, запертого в золотой клетке этикета, Саске стал окном в мир силы и самообладания, о котором он мечтал. Принц Такеши подошел иначе. Он «случайно» столкнулся с Саске в библиотеке пару дней спустя, где Саске изучал генеалогию придворных семей (по просьбе Аяме). Такеши, развалясь в кресле, наблюдал за ним с ленивым любопытством. «И что, наследник-ниндзя, нашел компромат на мою скучную тетушку Южную? – спросил он с циничной усмешкой, но в глазах читалась искра интереса. «Я изучаю историю, Ваше Высочество, – спокойно ответил Саске, не отрываясь от свитка. – Чтобы понимать настоящее. Иногда корни вражды уходят глубже, чем кажется.» Такеши приподнял бровь. «Философ в десять лет? Или просто повторяешь чьи-то слова?» «Я наблюдаю. И делаю выводы, – Саске посмотрел прямо на него. – Например, что скука – худший советчик. Она заставляет искать развлечения в опасных местах.» Такеши замер. Его усмешка исчезла. Он изучал Саске несколько долгих секунд. «Ты… необычный, Учиха. Не похож на этих подлиз. – Он встал. – Если найдешь что-то действительно интересное в этих пыльных свитках… дай знать. Может, и моя скука немного отступит.» Это не была дружба. Это было странное взаимное признание. Такеши видел в Саске не щенка, а ровню по интеллекту и скрытой силе. Саске же использовал цинизм принца как зеркало, отражающее истинные мотивы придворных. Их разговоры стали редкими, но емкими – обмен колкостями, за которыми скрывалось взаимное уважение и понимание, что оба видят фальшь дворца насквозь. Встреча с Харукой произошла неожиданно. Аяме, рискуя, но видя как Саске завоевывает доверие Кайто (что косвенно защищало и ее дочь, ибо Главная Жена благоволила младшему сыну), устроила «случайную» прогулку в закрытом садике Восточного Павильона. Трехлетняя принцесса Харуки была миниатюрной копией матери – черноволосая, с огромными темными глазами. Но в ее взгляде не было ледяной усталости, только детское любопытство и легкая робость. Она пряталась за складками кимоно Аяме, глядя на незнакомого мальчика. «Харуки-тян, это твой кузен, Саске, – мягко сказала Аяме, и в ее голосе Саске впервые услышал настоящее, неуправляемое тепло. – Он из Конохи, откуда я родом. Он сильный, скоро станет настоящим шиноби.» Саске, чувствуя неловкость (дети были для него терра инкогнита), но помня о цели, медленно опустился на одно колено, чтобы быть с девочкой на уровне. Он не улыбался – это было бы неестественно. Но его взгляд, обычно такой острый, смягчился. «Привет, Харуки, – сказал он тихо. – Твой сад красивый.» Харуки, после минуты разглядывания, робко улыбнулась. Она сделала шаг вперед и… протянула Саске сорванный цветок азалии. «Держи!» Саске взял хрупкий цветок, его пальцы, привыкшие к холодной стали куная, осторожно сжали стебелек. «Спасибо. Он красивый. Как ты.» Аяме наблюдала за этой сценой, и в ее глазах блеснули слезы, быстро смахнутые. В тот момент, видя, как ее грозный племянник осторожно держит цветок от дочери, а Харуки смотрит на него без страха, а с доверием, Восточная Наложница поняла: ее ставка на кровь клана была верна. Саске стал не только символом силы, но и **щитом** для ее ребенка. Незримая связь между кузенами – наследником шиноби и крошечной принцессой – укрепила позицию Аяме больше, чем десяток интриг. Развязка с Южной Наложницей была тихой, как и полагается во дворце. Микото, через верную Рэн и сеть «глаз», пустила в ход компромат, добытый Акирой – информацию о финансовых махинациях Фума, часть денег с которых шла именно в «Южный Сад». Слухи о связях Южной Наложницы с торговцами, жаждущими ослабить военные кланы, и о ее финансовой нечистоплотности, дошли до ушей Главной Жены через «нейтральные» каналы. Главная Жена, и без того встревоженная, а теперь еще и опасающаяся скандала, «мягко посоветовала» Южной Наложнице сосредоточиться на своих покоях и молитвах. Фактически – временная опала. Предложение об ограничении визитов Аяме к дочери тихо кануло в лету. А «Тень Фума», Киригакуре Шизука, хоть и оставался при Дайсуке, теперь чувствовал на себе пристальное внимание дворцовой стражи. Его маневры были временно ограничены. Отъезд был назначен через неделю. На прощальном приеме для наследников Даймё лично похвалил Саске за «зрелость не по годам и верность традициям». Главная Жена подарила Микото изящную нефритовую шпильку – знак расположения. Принц Кайто, нарушив все приличия, выбежал проводить Саске до кареты и сунул ему в руку тщательно завернутый маленький деревянный меч – символ их «тайных тренировок». «Возвращайся!» – прошептал он, сияя. Принц Такеши стоял поодаль, его прощальный кивок был краток, но в глазах читалось: *Мы еще встретимся, Учиха. Игры только начинаются.* Аяме прощалась с ними наедине в своем павильоне. Она обняла Микото – жест короткий, но наполненный годами молчаливого понимания и благодарности. Потом повернулась к Саске. «Племянник, – ее голос звучал тепло и сильно. – Ты был не просто наследником. Ты был скалой. Спасибо.» Она положила руку ему на плечо. «И помни: здесь, во дворце, у тебя теперь есть не только тетя. У тебя есть младший брат по духу, – она кивнула в сторону, где маячил Кайто, – и… старший, которому ты, кажется, доказал, что не все в этом мире пустое. – Намек на Такеши был ясен. – И у маленькой птички в золотой клетке есть защитник. Возвращайся. Клан нуждается в твоей силе здесь не меньше, чем в Конохе.» Саске поклонился, в его глазах горела та же холодная решимость, но теперь подкрепленная чем-то новым – чувством долга перед этими людьми, перед этой неожиданной семьей во дворце змей. «Я вернусь, Рэйсю-сама. Обязательно.» Карета тронулась, увозя их от золотых крыш и интриг столицы. Саске смотрел в окно. В руке он сжимал деревянный меч Кайто. В кармане лежал засохший цветок азалии от Харуки. В памяти всплывал циничный взгляд Такеши и ледяная ярость Аяме, сменяющаяся теплом при виде дочери. Он думал о Хикару с его пустыми глазами, об Акире с ледяной красотой, о цене, которую платил клан за влияние. Он думал о Наруто, Неджи, Хинате, о ветре на крышах Конохи. Два мира. Две жизни. И он, Учиха Саске, наследник, шиноби, щит, невольный друг принцев и кузен крошечной принцессы, должен был найти свое место в обоих. Дорога домой была долгой, но впервые за много лет он чувствовал не только тяжесть обязанностей, но и… **узы**. Узы крови клана, узы неожиданной дружбы, узы защиты. Они были крепче стали. И они давали ему силу. *До свидания, дворец, – подумал он, глядя на удаляющиеся ворота. – Но не прощайся. Я вернусь. С новыми силами. И с новыми союзниками.* А где-то в тени дворцовой стены, невидимый глазу, стоял Киригакуре Шизука. Его плоский взгляд провожал карету. Метка полумесяца на запястьи слабо зудяла. "Тихая Смерть" запомнил наследника Учиха. Игра была отложена, но не закончена. Война шепота и клинков продолжалась. Но Саске будет готов.