Часть 15

Октябрь. Воздух в Конохе пропитался золотом и хрустом – листья падали с шелестом, будто кто-то гигантский перелистывал страницы времени. Семь месяцев. Семь долгих, странных, местами невыносимо скучных месяцев в Академии шиноби. Если бы мне сказали год назад, что я буду сидеть на лекциях о базовых принципах чакры или истории Первой Шиноби-Войны, когда мог бы отрабатывать новый прием с Итачи… Я бы, наверное, пустил сюрикэн в говорящего. Программа? Детский лепет. Скука смертная. Лекции сэнсея Ируки – это как пытаться услышать шепот сквозь рев Наруто. Если бы не он, этот вечный двигатель хаоса в оранжевом… И не Хината с ее тихими, но меткими замечаниями, когда я вот-вот готов был уснуть на истории кланов… И не Неджи, который, будучи на курс старше, периодически «заблуждался» мимо нашего класса, чтобы бросить что-то вроде: «Учиха, ты там не заржавей без настоящих тренировок» – я бы, честно, со скуки или взорвался, или просто перестал ходить. *Хотя…* Мысль скользнула, как тень. *Есть еще один «раздражитель».* Я шел по коридору Академии после лекции по истории основания Конохи (Шодайме Хокаге, Хаширама Сенджу, бла-бла-бла, битва с Мадара, бла-бла-бла… Я мог пересказать это во сне), когда мимо пронеслась стайка девчонок из параллельного класса. Они захихикали, зашушукались, одна даже «случайно» уронила свиток прямо передо мной. Я просто перешагнул через него. Не замедляя шага. Их разочарованное «Ой!» было почти музыкальным. *Если бы они знали,* – мысленно усмехнулся я, не меняя выражения лица. *Если бы знали, что их «крутой», «загадочный», «неприступный» Учиха Саске – на самом деле…* Глубоко внутри, в том месте, куда не добирался даже грохот Наруто, я угорал. *Лица бы их сфоткать, если б узнали правду. И в рамку на память.* Эта ирония, горькая и странно освобождающая, была моим маленьким секретным оружием против всей этой дурацкой ситуации. «Саске-темэ! Тормози!» – Оранжевый комок материализовался рядом, запыхавшийся. Наруто. Его синие глаза сверкали азартом, как обычно. «Я знаю короткий путь! Через крышу склада Кодзи! Ирука-сэнсей не заметит!» «Ирука-сэнсей заметит дыру в крыше, которую ты, скорее всего, оставишь, – парировал я, но свернул за ним. Путь через крышу склада был действительно короче. И интереснее. Хотя бы не надо было толкаться в толпе восторженных первокурсников. Мы шли по узким улочкам квартала Учиха. Осеннее солнце золотило черепицу, резные фамильные веера на воротах казались теплее. Служанки, завидев нас (вернее, завидев меня, а Наруто как приложение), почтительно склоняли головы, но в их глазах я читал привычную смесь уважения и… легкой тревоги перед его непредсказуемостью. Юки, младшая, даже сделала шаг назад, когда Наруто с гиканьем прыгнул через лужу, чуть не задев ее поднос. «Добро пожаловать домой, Саске-сама, Наруто-кун, – приветствовала нас старшая служанка, Ами, у входа в главный дом. – Обед почти готов. Госпожа Микото ждет вас в столовой.» Запах жареной рыбы, мисо-супа и чего-то сладкого витал в воздухе. Уютный, домашний, разительно отличающийся от строгих ароматов дворца Даймё. Мы скинули обувь, прошли по знакомым коридорам. В столовой за низким столом уже сидели Микото, ее лицо светилось теплой улыбкой при нашем появлении. Рядом – Фугаку, погруженный в какой-то отчет, но кивнувший нам в знак приветствия. И Итачи, вернувшийся с утреннего патруля, его черный ANBU-костюм казался темнее на фоне осеннего света из окна. Шинигами, мой черный нинкэн, уже подросший и ставший моей тенью, радостно завилял хвостом и ткнулся носом в руку Наруто, выпрашивая внимание. «Саске, Наруто, – Микото жестом указала на места. – Как прошел день? Не утомил вас сэнсей Ирука своими историями?» «Да Саске спал, наверное! – буркнул Наруто, набивая рот рисом, прежде чем сесть. – А я слушал! Про то, как Шодайме деревьями Мадару швырялся! Вау!» «Я не спал, – возразил я, принимая чашку чая от Ами. – Я медитировал. На тему неэффективности лобовых атак против превосходящих сил противника.» Я бросил взгляд на Наруто, который уже впился в жареную рыбу. Фугаку фыркнул, не отрываясь от свитка. «Звучит разумно. В отличие от некоторых методов, основанных на крике «Уа-а-а!» и надежде.» Наруто замер с куском рыбы в воздухе. «Эй! Это эффективно! Против Уроши сработало!» «Уроши был слишком поражен твоей наглостью, чтобы адекватно реагировать, – вставил Итачи, его голос был ровным, но в углу рта играла едва заметная усмешка. – Это не универсальная тактика.» Мы обедали. Точнее, Наруто поглощал пищу с космической скоростью, я ел размеренно, Итачи – почти бесшумно, Фугаку отвлекался на бумаги, а Микото подливала чай и мягко направляла разговор. Говорили об Академии, о последних новостях из Полиции (Фугаку упомянул о каком-то инциденте с хулиганящими генинами), о том, что Неджи отличился на вчерашних тактических учениях старших курсов. «Кстати, Саске, – Итачи отложил палочки. – После обеда у меня есть час. Хочешь отработать сюрикен-дзюцу на движущихся мишенях? Наруто может присоединиться, если пообещает не пытаться швырять сюрикэны в мою сторону.» Наруто чуть не подавился. «Да! Конечно! Я покажу вам свой новый супер-прием! Он…» Он не договорил, потому что подскочил как ошпаренный. «Полигон! Я первый!» – и он помчался к выходу, едва не опрокинув вазу с икебаной. Я вздохнул, спокойно допивая чай. «Пойду, пока он не разнес тренировочные манекены в попытке их «обогнать».» «Подожди, Саске, – остановила меня Микото. Ее взгляд был задумчивым. – Через три дня… День Рождения Наруто.» Я замер. День Рождения Наруто. Десятого сентября. Я… почти забыл. Снова. Видимо, склонность забывать даты – моя фирменная черта. «Да, – кивнул я, чувствуя легкий укол вины. Этот идиот… Он точно помнил мой. «Я хочу приготовить ему хороший подарок, – продолжила Микото. – Что-то… личное. Не просто рамэн или новый оранжевый костюм. Может, сходим на рынок вместе? Выберем что-то? Ты знаешь его лучше многих.» Просьба застала врасплох. Микото… просит *моей* помощи в выборе подарка для Наруто? Необычно. Но… логично. Я проводил с ним кучу времени. И да, я знал этого идиота. «Хорошо, – согласился я после паузы. – После тренировки с Итачи.» Рынок в полдень был шумным, пестрым и слегка одуряющим. Запахи специй, жареных каштанов, свежей рыбы и кожи смешивались в густой коктейль. Микото, в простом, но элегантном кимоно, шла рядом, ее глаза выискивали что-то стоящее среди развалов. Мы прошли мимо лавки игрушек (слишком детских), мимо стенда с оружием (слишком опасных для Наруто в его руках), мимо продавца невероятно вонючего сыра (Наруто бы оценил, но Микото поспешно увела меня прочь). Я смотрел на развалы, на кричащих торговцев, на детей, тащащих родителей за руку к сладостям. И вдруг… вспомнил. Тот день на опушке, за несколько месяцев до Академии. Я был один. На меня накатило что-то – тень дворца, тяжесть ожиданий, гулкое одиночество. И из глубины, из какого-то давно забытого уголка памяти, вырвалась… песня. Незнакомая, на странном языке, с горьким, режущим припевом. Я пел ее тихо, почти беззвучно, глядя в осеннее небо, выпуская наружу всю горечь, которую не мог выразить иначе. И тогда из-за кустов вылез он. Наруто. Весь в листьях, с глазами, круглыми от изумления. «Саске-темэ! Ты… ты поешь?! – он подбежал, прыгая от возбуждения. – Это было круто! Жутко, но круто! Спой еще! Пожалуйста!» Я резко замолчал, ощетинившись. «Уйди. Ничего я не пел.» «Пел! Я слышал! – он не отступал. – Спой! Ну хотя бы кусочек!» «Нет. Забудь. И если кому-то скажешь…» – я не договорил, но взгляд был красноречивее слов. Он надул губы, разочарованный, но… затих. Больше не просил. Но тот случай он, видимо, запомнил. Иногда, очень редко, он бросал на меня странный взгляд и бормотал что-то вроде: «Жаль, не спел…» И сейчас, глядя на лавку музыкальных инструментов – скромную, с гитарами, сямисэнами, флейтами – меня осенило. **Гитара.** Та самая, на которой можно сыграть что-то мощное, живое… или ту самую мелодию. Не ту горькую песню из прошлого, а… что-то другое. Что-то для *него*. «Каа- сан, – я остановился у лавки. – Мне нужна гитара. Особенная.» Мастер, пожилой мужчина с умелыми руками, покрытыми стружкой, поначалу скептически смотрел на семилетнего мальчишку, описывающего гитару с таким знанием дела. Но Микото мягко вмешалась, ее авторитет и спокойствие сделали свое дело. Я объяснил: корпус из темного дерева, гриф удобный, струны металлические, звук яркий, громкий, способный перекрыть любой крик. Мастер заинтересовался, закивал, что-то записал. Срок – два дня. «Сделаю, юный господин. Будет как надо.» Следующая задача была сложнее: уговорить Хинату спеть. Я нашел ее на следующий день после Академии, когда она кормила голубей у храма. «Спеть? С тобой? На Дне Рождения Наруто? – ее фиолетовые глаза округлились. – Я… я не уверена, Саске-кун… Я не очень…» «Ты поешь хорошо, – сказал я прямо. Я слышал, как она напевала что-то, помогая Микото на кухне. Чисто, мягко. – И это для Наруто. Он… оценит.» Она покраснела, опустила взгляд, потом подняла его с неожиданной решимостью. «Х-хорошо. Если ты считаешь… Для Наруто-куна.» Песню я выбрал быстро. «Следуй за своей мечтой» (Follow Your Dream). Ее слова о вере, упорстве, о том, что мечты сбываются, если идти вперед… Это был Наруто. Весь. Его гимн. Я вспомнил ноты, адаптировал немного под гитару. Мы репетировали всего один день – у Хинаты оказался отличный слух и тихий, но очень чистый голос, а я… я просто чувствовал музыку. Струны под пальцами вибрировали, отзываясь на что-то глубоко внутри. Шинигами сидел рядом, наклоняя голову, словно прислушиваясь. 10 октября . Утро Наруто началось, как обычно, – он ворвался в мою комнату с криком «САСКЕ-ТЕМЕ! ВСТАВАЙ! ДЕНЬ НАЧИНАЕТСЯ!», едва не снес дверь и чуть не наступил на Шинигами. Он и не подозревал о предстоящем вечеринке . Мы пошли в Академию, как всегда. Он болтал без умолку о предстоящем «празднике рамэна» вечером (он думал, что праздник – это поход в Ичираку). Я слушал вполуха, пряча улыбку. Вечером мы шли обратно в квартал Учиха. Наруто топал рядом, мечтая о двойной порции мисо-чаши. «Ну вот, и дом! – объявил он, толкая ворота. – Сейчас перекусим и…» **БАМ! БАМ! БАМ!** «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, НАРУТО!!!» Хлопушки грохнули, осыпая его конфетти и серпантином. Он замер на пороге, ошарашенный, его рот открылся в немом «О». В гостиной, ярко освещенной, стояли Микото (державшая огромный торт в форме… лисьей морды? С оранжевым кремом!), Итачи (с редкой улыбкой), Фугаку (слегка брови нахмуривший, но стоявший рядом), Хината (сиявшая), *эНеджи (с обычной сдержанной усмешкой, но без ехидства), Шикамару (зевавший, но здесь) и Чоджи (уже жующий что-то из пакетика). Даже Шинигами гавкнул пару раз для солидности. «Ч-что?.. Как?.. Вы?..» – Наруто заикался, его глаза стали мокрыми, он безуспешно пытался стряхнуть конфетти с волос. Он оглядывал всех, его нижняя губа предательски задрожала. «Вы… вы все здесь? Для… для меня?» «А как же еще, Демон? – подошел Неджи, хлопнул его по плечу. – Хотя бы раз в году даже ты заслуживаешь внимания.» «Наруто-кун! С Днем Рождения!» – Хината подбежала и робко протянула небольшой сверток. «Это… для новых тренировок.» «С праздником, Наруто, – лениво протянул Шикамару. – Какой кошмар, столько шума…» «Вот! – Чоджи сунул ему огромный пакет чипсов. – Самые острые! Для самого жгучего парня!» Наруто не выдержал. Первая крупная слеза скатилась по щеке, оставив блестящий след. Потом вторая. Он быстро вытер лицо рукавом, фыркнул. «Эй! Это… это из-за пыли! Или лука! Да! Лук!» Но голос дрожал. Мы все знали. Итачи молча положил руку ему на голову. Микото подошла и обняла его, не обращая внимания на конфетти. «Добро пожаловать домой, именинник, – прошептала она. – Иди, торт ждет.» Праздник был шумным, веселым, слегка хаотичным (спасибо Наруто и Чоджи). Были игры (в которых Шикамару «мудро» проигрывал, чтобы не напрягаться), был торт (лисья морда была уничтожена в рекордные сроки), были подарки. Хината подарила отличные нарукавники для тренировок, Неджи – книгу «100 базовых тактических схем для особо бестолковых» (с подписью: «Вдруг пригодится?»), Чоджи – годовой запас чипсов определенного сорта, Шикамару – купон на месячное помещения горячих источников». Микото вручила красивый теплый шарф в оранжево-синих тонах («Чтобы не замерз, когда носишься как угорелый»). Итачи – новый набор кунаев, идеально сбалансированных («Для практики. Не теряй.»). Фугаку… Фугаку просто кивнул и вручил конверт с деньгами («На рамэн.»). Наруто сиял, как само солнце. Потом наступила небольшая пауза. Я встал. В руках была та самая гитара – темная, гладкая, с ярким металлическим блеском струн. Шинигами сел у моих ног. Все взгляды устремились на меня. Наруто замер с куском торта на вилке. «Наруто, – начал я, мои пальцы сами нашли аккорд на грифе. Звук прозвенел в неожиданно притихшей комнате. – Ты… идиот. Шумный, навязчивый, вечно лезешь куда не надо.» Я увидел, как он надул щеки, но продолжал. «Ты врываешься в жизнь, как ураган, ломаешь все планы, орешь так, что болит голова…» Я взял еще один аккорд. «Ты не понимаешь слова «нет», доводишь всех до белого колено, падаешь лицом в грязь и тут же вскакиваешь с криком «Смотрите, как надо!»…» По лицу Наруто пробежала тень обиды, но я уже перешел к главному. «И… ты лучший друг, которого только можно представить. Ты веришь так сильно, что заставляешь верить других. Ты не бросаешь, даже когда тебя отталкивают. Ты напоминаешь нам, что сила – это не только кулаки и клинки, но и вот это…» Я ткнул пальцем в его грудь, где должно было биться его неугомонное сердце. «…Этот безумный, неугасимый огонь. С Днем Рождения. Спасибо, что родился. Спасибо, что ты есть.» В комнате повисла тишина. Наруто смотрел на меня, его глаза снова стали мокрыми, но теперь в них горело что-то теплое и огромное. Хината встала рядом со мной, улыбаясь. Я кивнул ей, взял вступление на гитаре – яркое, ритмичное, полное энергии. И мы запели. Вдвоем. (Текст песни, 1-й куплет и припев): *Look, if you had one shot, or one opportunity…* (Взгляни, если бы у тебя был один шанс, одна возможность…) *To seize everything you ever wanted in one moment…* (Схватить все, о чем ты мечтал, в одно мгновенье…) *Would you capture it? Or just let it slip? Yo!* (Ты бы взял его? Или просто упустил? Йо!) *His palms are sweaty, knees weak, arms are heavy…* (Его ладони потные, колени дрожат, руки тяжелы…) *There's vomit on his sweater already, mom's spaghetti…* (Его свитер уже в рвоте, мамины спагетти…)* *But he keeps on forgettin' what he wrote down…* (Но он продолжает забывать, что записал…) *The whole crowd goes so loud…* (Вся толпа кричит так громко…) *He opens his mouth, but the words won't come out…* (Он открывает рот, но слова не выходят…) *He's chokin', how? Everybody's jokin' now…* (Он задыхается, как? Все сейчас смеются…)* *Припев (Саске и Хината вместе):* *But you gotta follow your dream!* (Но ты должен следовать за своей мечтой!) *No matter how impossible it may seem!* (Неважно, насколько невозможной она может казаться!) *You gotta stand up tall and scream!* (Ты должен встать во весь рост и крикнуть!) *"This is me! And this is what I'm meant to be!"* («Это я! И это то, кем я должен быть!») *So follow your dream!* (Так что следуй за своей мечтой!) *Across the sky, across the sea!* (Через небо, через море!) *Just keep believin', you'll see!* (Просто продолжай верить, ты увидишь!) *Your moment waits for you! Just follow your dream!* (Твой момент ждет тебя! Просто следуй за мечтой!) Наш голоса слились – мой, чуть низковатый, с легкой хрипотцой от волнения, и чистый, летящий голос Хинаты. Гитара звенела, ритм бился в такт сердцам. Мы пели о мечте, о страхе, о преодолении. Пели для Наруто. Я видел, как он замер, как слезы текли по его щекам уже не от смущения, а от чего-то большего. Видел, как Микото улыбалась, прижав руку к груди, как Итачи одобрительно кивнул, как даже Фугаку перестал хмуриться. Неджи смотрел с удивлением и… уважением. Шикамару перестал зевать. Чоджи забыл про чипсы. Мы спели до конца второго куплета. Последний аккорд прозвенел и затих. На мгновение воцарилась тишина. Потом грянули аплодисменты. Наруто первым вскочил. «САССССКЕ-ТЕМЕ! ХИНАТА! ЭТО БЫЛО… БЫЛО ПРОСТО… ВАУ!» Он бросился к нам, чуть не сбив с ног, и обнял нас обоих в охапку. «СПАСИБО! ЛУЧШИЙ ПОДАРОК! ЛУЧШИЙ!» Праздник продолжался. Было еще много смеха, игр (Наруто пытался научить Шикамару своему «супер-приему», что закончилось мирным падением обоих на циновки), разговоров. Но атмосфера стала теплее, глубже. Постепенно гости стали расходиться. Шикамару потянулся домой «понежиться в лени», Чоджи – «доедать стратегический запас», Неджи увел Хинату. Наруто, объевшийся тортом и напившийся сока, незаметно свалился на бок в углу комнаты, крепко уснув с довольной улыбкой на лице. Даже Шинигами улегся рядом, положив морду ему на ногу. Я помогал Микото убирать остатки праздника. Она двигалась бесшумно, ее лицо в свете луны, заглядывающей в окно, было задумчивым и нежным. «Он спит, как убитый, – тихо сказала она, глядя на Наруто. – Весь такой… беззащитный.» Она вытерла руки о полотенце и повернулась ко мне. «Саске… Ты помнишь, что я говорила тебе тогда? » Я кивнул, ставя тарелку в шкаф. Помнил. После случая с Рыжиком когда тени были особенно густы. «Это правда, – продолжила она. – Он… как осколок солнца. Греет, даже когда колется. И за эти годы… – она сделала паузу. – Он стал для меня… еще одним сыном. Не просто твоим другом, который приходит в гости. А… частью семьи. » Я замер, не дыша. Что?.. «Фугаку… – она произнесла имя отца с некоторой осторожностью, – …сложнее. Он человек долга и правил. Но он видел… видит перемены. Видит, как Наруто влияет на тебя. На всех нас. И Итачи… он поддерживает.» Она посмотрела мне прямо в глаза. «Я хочу… мы хотим спросить у тебя. Ты… не против? Если мы… попробуем стать для Наруто настоящей семьей? Если мы… усыновим его?» Усыновить. Наруто. Учиха Наруто. Мир перевернулся. Все звуки пропали. Я видел только лицо матери – тревожное, надеющееся, любящее. Видел спящего Наруто с размазанным по щеке кремом от торта. Видел его одинокую комнатенку в том убогом доме. Видел его кричащее одиночество, скрытое за улыбкой. Видел, как он тянется к нам, к этому дому, к этому теплу, которого у него никогда не было. Комок подступил к горлу. Я пытался сдержаться. Всегда сдерживался. Но стена, которую я строил годами, та самая «ледяная крепость», дала трещину. Потом еще одну. И рухнула. Слезы. Горячие, неудержимые, потекли по моим щекам. Я не всхлипывал. Я просто плакал. Тихо, но так сильно, что все тело содрогалось. Я видел, как глаза Микото тоже наполнились слезами. Я не мог говорить. Я просто шагнул к ней и **крепко, крепко обнял**, вцепившись пальцами в ткань ее кимоно, как когда-то в далеком детстве. Я прятал лицо у нее на плече, и годы сдержанности, холодности, попыток быть «скалой» смывались этим потоком. «Мама… – слово вырвалось хриплым шепотом сквозь слезы. – Я… я люблю тебя.» Я сказал это. Впервые сознательно, громко, не стыдясь. «И… нет. Я не против. Берите его. Он… он уже братишка. Мой. Наш.» Я чувствовал, как ее руки обняли меня еще крепче, как она прижала мою голову к себе, как ее слезы капали мне в волосы. Мы стояли так посреди тихой, опустевшей комнаты, освещенной луной и светом из кухни, с плачущим наследником Учиха на руках и спящим будущим Учиха в углу. «Спасибо, сынок, – прошептала она, целуя меня в макушку. – Спасибо.» И где-то наверху, в тени лестницы, стояли двое. Фугаку и Итачи. Фугаку молчал, его лицо в полумраке было непроницаемым, но он не ушел. Он смотрел на плачущею дочь и спящего «проблемного» сироту. Итачи стоял рядом, его рука легла на плечо отца – молчаливая поддержка, понимание. Возможно, долгий путь начинался не только для Саске и Наруто, но и для главы клана. Путь к тому, чтобы назвать этого шумного, оранжевого мальчишку сыном, но для счастья семьи он приложит все усилия.