Желтый велосипед

      Представьте, что прямо сейчас лежите в поле ромашек. Вы далеко от ваших проблем, семьи, друзей, совершенно одни, наедине сами с собой. У вас нет с собой абсолютно ничего - не телефона, ни наушников, ни даже книги. Многие порадуются такой возможности выспаться и отдохнуть в тишине, но есть и такие, кому подобное будет хуже пытки. Те, кто слишком сильно погрузился в интернет, кому нечем заткнуть язвительный мозг, те, кто пытались найти панацею в музыке, виртуальной реальности, вымышленных более совершенных мирах, могут сломаться. Бесконечный поток мыслей в их голове обретет невиданную мощь, горной рекой вырываясь на свободу, а реальность заиграет акварельным пейзажем. Тот, кого вы всеми силами пытались скрыть, запихать в самый пыльный уголок сознания и никогда не доставать, оставшись наедине с вами, выпрямится в полный рост и взглянет вам в лицо. Человек с тем самым лицом, которое вы по утрам ненавидите в зеркале, закрываете макияжем, фильтрами и масками, встанет прямо перед вами с самой светлой улыбкой на свете, протягивая венок из ромашек.

***

      Я хорошо помню нашу первую встречу с Ритой, но совсем не помню, как завязалась наша дружба. Такое ощущение, что я знал ее всю жизнь, сколько я себя помню. Оно и понятно, ворвавшись в мою жизнь словно маленькое пламя, она нагло отобрала все самые яркие воспоминания. Хоть на первый взгляд могло показаться, что мы абсолютно разные, как небо и земля (хотя так и было), у нас обоих все же была одна особенность. Мы оба были странные. Наша ненормальность выражалась по-разному, но думаю, это и стало причиной нашей дружбы. Я редко попадался на глаза одноклассникам, но те, кто меня замечал, считал меня жутковатым, мутным типом, тем временем, как Риту недолюбливали именно из-за ее импульсивного,даже слегка грубого характера, так несвойственного девочкам ее возраста. Даже если ее и недолюбливали, дело было совсем не в том, что ее боялись. Ей, как и мне, было сложно найти общий язык с другими людьми, и если бы не та случайность, я могу с уверенностью заявить, что мы бы никогда даже не заговорили друг с другом. Нашим дорогам казалось было суждено никогда не встретиться, если бы не та разноцветная книжка с комиксами. Забавно, правда? Забавно, что всего один человек в чужой жизни может столько всего перевернуть с ног на голову, какую ношу может сбросить с плеч. Вокруг нее была особая аура. Не могу это описать, но ее энергия отличалась от остальных, с кем я когда-либо встречался. Это было не счастье или возбуждение, а уверенность и абсолютное спокойствие. Казалось, рядом с ней я сам становился увереннее, прекращая сутулиться и ощущая умиротворение. Я уже давно сбился со счета, сколько часов мы просидели вместе на той самой лестнице, болтая обо всем на свете. Сидя рядом, почти вплотную, мы смеялись над всяким бредом и ерундой. В основном говорила Рита, а я любил ее слушать. Иногда она приносила что-нибудь из дома, но мне никогда не удавалось угадать наверняка, что это. Это могло быть что угодно, но от этого становилось еще интереснее. Когда Рита болела, я часто предлагался дежурить и убираться не только в классе, но и протирал пыль в нашем секретном уголке. Это простое действие заставляло меня чувствовать себя уютнее, будто я уже находился дома. Ей это, наоборот, не нравилось. Она говорила, что без пыли это уже совсем не то, запах другой, ощущения. "Сдурел что-ли?!Мыть он видите-ли удумал… Пыль она особенная! Воспоминания хранит, знаешь ли, получше любых фоток", - и она проводила рукой по соседней ступеньке, поднося ее к носу и картинно вдыхая, раздувая ноздри. Тогда я еще не понимал этого и упорно содержал ступеньки в чистоте. И ведь действительно, пыль была единственным предметом, отличающим эти ступеньки от любых других в нашей школе, а может даже и в городе. "Пыль это тебе не грязь! Если такой чистюля, иди вон перед школой асфальт мой, больше толку и то будет. А то размахался тут, шваброй своей…" - сказала Рита, смеясь и насмехаясь над моими усилиями. Так она однажды сказала. Впрочем, любовь к пыли не была ее единственной странностью. Еще одной была феноменальная любовь к комиксам. Она просто обожала картинки и все цветное. Я немного умел рисовать и как-то рассказал ей об этом. Я, конечно, предвидел ее радость, но никак не таких бурных эмоций. Глаза ее сделались огромными и заблестели, а лицо вытянулось. С тех пор она от меня так и не отстала, пока я не нарисовал ей рисунок. Пусть мои рисунки в то время мало чем отличались от рисунков первоклассников, мое сердце замирало при одной мысли о ее широкой улыбке, когда она разглядывала их. Это было для меня самой сильной мотивацией. Вечерами, сидя в своей комнате перед библиотечными книгами, я пытался воссоздать ее любимых героев на страницах тетради в линейку, с каждым разом стараясь нарисовать хоть чуточку лучше. Банально, знаю. Но это было лучшее из того, что я мог тогда ей подарить. К слову, это послужило причиной того, что я первый раз в своей жизни не сделал домашку. При свете настольной лампы я сосредоточенно пытался нарисовать лицо ее любимого героя, кажется, уже в сотый раз перерисовывая непропорционально большую голову. Сам не заметив, как глаза начали слипаться, я заснул прямо на столе, размазав щекой карандашный набросок, совершенно забыв обо всем на свете. Маме я тогда ничего не рассказал про Риту. У нас с ней был тогда долгий разговор, где я утаил и половину всей правды. Впрочем, в этом была большая часть моей вины, так что я не счел нужным поведать ей откуда я "этого нахватался". Я знал, что маме не понравится Рита. Она слишком сильно отличалась от маминых идеалов и понятий. Теперь это уже неважно. Когда я немного научился рисовать по пропорциям, мной все больше овладевало желание нарисовать ее портрет, хотя сейчас я со смехом пересматриваю свои детские рисунки, которые в то время казались мне произведением искусства. Возможно, это было желание вернуть долг, как-то отплатить за те минуты счастья, проведенные вместе, а может, просто желание увидеть еще раз ее улыбку. Когда Рита улыбалась, ее лицо сильно преображалось. Карие глаза искрились невидимым теплом, пушистые ресницы подрагивали, будто от невидимого порыва ветра, а губы широко растягивались в такую добрую улыбку, от которой становилось так тепло на душе. Я часто разглядывал ее, пока она однажды не заметила это. Мы просто сидели рядом, как обычно на лестнице, но вдруг, словно почувствовав мой взгляд, резко обернулась. Рыжие пряди перепрыгнули с одного плеча на другое, а наши взгляды встретились. Я резко перевел взгляд на стену за ней, делая вид, что все время интересовался именно ею. Рита чуть прищурила глаза, но ничего не сказала, продолжив энергично искать что-то в своем школьном рюкзаке. Неловкость сменилась любопытством, и я тоже уже с интересом поглядывал за ее действиями. Зная ее, она могла вынуть из рюкзака что угодно. -Помочь? - я протянул руку, выражая готовность достать что-то довольно увесистое из рюкзака. - Ты уже чуть ли не целый час возишься... Наконец ей удалось сделать это, и она сжимала длинными пальцами загадочный предмет. Проигнорировав мое предложение, она лишь слегка помотала головой, шмыгнула носом и протянула мне банку с водой, кишмя кишевшую головастиками. - Зачем это мне? - я с удивлением уставился на нее. Она пожала плечами и на этот раз протянула мне открытую пачку овсяного печенья, сунув ещё одно в рот. На дне лежала одинокая половинка, в перемешку с крошками. - Будешь? - Нет, уж спасибо. Про себя я подумал о том, что наврятли мой желудок будет в состоянии переварить человеческую еду. Но встретившись опять с ее взглядом, я покорно взял печенье, решив рискнуть. Оказывается, человеческая еда не такая уж и противная. По крайней мере печенье. В животе что то громко булькнуло, но вроде бы я не почувствовал дискомфорта. До этого она несколько раз угощала меня конфетами, поэтому я уже немного привык к яркому вкусу такой еды. С Ритой я вообще начал пробовать кучу всего нового. По крайней мере, рядом с ней я не чувствовал голода. Я никогда даже не пытался есть ее эмоции. Ей как-то само получалось делиться со мной,даже когда я этого не хотел. -Это семейство Жабулькиных. -сказала она, кивнув в сторону своего трофея. Я с удивлением взглянул на нее, потом снова на банку. -И где ты их только наловила? Ты же знаешь, что без воздуха они недолго проживут? - Я с жалостью покрутил в руках сосуд с суетящимися амфибиями, которые тщетно пытались найти выход из своей мокрой темницы. -Я в курсе. Я бы сделала дырки в крышке, но знаешь-ли, все в рюкзак бы пролилось. Пару часов, до вечера, во всяком случае, они точно продержатся, банка то большая. - Рита хитро взглянула на меня. - Коль, ты же не забыл, что уже который день обещаешь сгонять со мной на пруд? Я закусил губу. Это была чистая правда. Она просила меня об этом еще неделю назад, но мне все никак не удавалось застать маму в хорошем расположении духа, чтобы спросить у нее разрешения, поэтому я все откладывал поход. Судя по всему, Рите это надоело, и сегодня она решила взять все в свои руки. Хоть немного и нечестным способом. -Вот сегодня их и выпустим. Встретимся, как обычно, у ворот, а потом уж видно будет. -Но я все еще не спросил разрешения...       Вдруг я вспомнил, что мама сегодня задерживается на работе. Это могло бы стать моим шансом убить одним ударом двух зайцев. -Господи, я все продумала. Просто скажи ей, что опять остался помогать в библиотеке, или..тьфу..что-то новое придумаем? - Она выплюнула косточку от вишни, которую уже откуда-то успела раздобыть. -Третий раз за неделю? Ты правда думаешь, что она опять в это поверит? К тому же к этому пруду добираться дохрена. Да он находится чуть ли не в пригороде! Мы точно не успеем домой вернуться назад пока тревогу не забьют. - хоть я и пытался ей противоречить, в душе уже смирился и сам продумывал, как поскорее добраться до пруда. -Это если идти пешком... - она резко замолчала и неожиданно выдала: - Ты умеешь ездить на велосипеде? Вспомнив, как прежде не раз падал с маминого велосипеда в кусты и палки в нашем саду, я улыбнулся, вспоминая свои детские попытки удержать равновесие. -Ну, умею... Но откуда мы возьмем велик? -Сек-рет.- продиктовала она по слогам. - Просто предоставь это мне. И улыбнувшись мне, попрощалась. -Увидимся. -А-ага. Растерявшись, я не успел задать все мучавшие меня вопросы. Я махнул ей рукой, когда направился в противоположную сторону коридора. Что она задумала? Я был уверен, что она раздобудет велик не самым честным способом, поэтому после школы решил как можно быстрее найти ее в толпе (благо цвет ее волос позволял это сделать быстро), чтобы остановить от опрометчивых поступков. Однако, когда я вышел на улицу с последним звонком, она уже ждала около ворот, придерживая за руль громоздкий, местами ржавый велосипед с желтой рамой и огромной корзиной спереди. - Не знал, что тебе нравятся такие велосипеды. Прямо как у моей бабули. - съязвил я. -Ой, да ладно, не ной. Какой есть, такой есть. Все равно это тебе придется меня везти. - она показала мне язык. Я глубоко вздохнул и чуть нагнулся, чтобы отрегулировать высокое сиденье. -Кстааатииии.... Рита вдруг заговорила непривычно тихо, поэтому я сразу навострил уши, ожидая услышать обратную сторону медали. -Я бы посоветовала тебе поторопиться. Знаешь, чей это велосипед? - она выдержала театральную паузу и продолжила, явно ожидая моей реакции. - Машкин.       Мне было с самого начала понятно, что она угнала его с велосипедной стоянки до звонка, скорее всего сбежав из класса под каким-нибудь предлогом. Я решил, что это велик кого-то из ребят нашего класса или параллели, но ответ меня привел в абсолютный ужас. Машка - высокая, коренастая одиннадцатиклассница с низким басистым голосом и силой, которой мог похвастаться не каждый парень ее возраста. Я прокрутил в голове все моменты, где она разбивала носы и выкручивала руки своим врагам под яростные аплодисменты ее поклонников. -С ума сошла?! Это же самоубийство! -Знаю. Поэтому валим отсюда поскорее. - она кивнула головой на дорогу.       Может, в другой раз я бы и пошел на попятную, но только не сегодня, когда возвращение велика могло сулить нам намного большими неприятностями, чем его угон. Я взглянул на нее укоризненно. Рита уже устроилась на багажнике, как ни в чем не бывало дожидаясь меня. Я быстро перекинул ногу через раму и с силой надавил на педаль. Несколько секунд педали почти не поддавались под весом нас двоих, руль вилял из стороны в сторону, но спустя несколько секунд мне удалось немного ускориться и крутить стало намного легче. Я направил велосипед прочь от школы, на дорогу, ведущую вниз с холма, по небольшой аллее в тени могучих берез и кленов, стараясь не думать о Машке и возможных последствиях поступка Риты.        Сначала мне показалось, что воздух стал плотнее и душнее, словно в самый пик лета, не давая дышать полной грудью из-за ощутимых волн жары, исходящих от раскаленного асфальта. Но вскоре я понял, что моё дыхание сбилось из-за двух цепких девчоночьих рук, которые плотно обвили меня поперек туловища. Я хотел было попросить ее чуть ослабить хватку, но вдруг передумал, не желая спугнуть уютное чувство тепла, которое я ощущал вместе с Ритой. На моих губах застыла глупая, блаженная улыбка, когда вдруг громкий голос около уха заставил меня спуститься с небес на землю. -Мы еще долго будем тащиться, как две старые улитки-пенсионерки? Мы так и к вечеру не доедем. - Рита крикнула мне на ухо. - Не лентяйничай там! Я ускорился, сворачивая на небольшую лесную тропинку хорошо скрытую в тени деревьев кустами папоротника, ежевики и другими неизвестными мне колючими растениями. Я услышал тихий писк, когда проезжал через это препятствие. Да я и сам получил пару знатных царапин на коленках и голенях. Дорога пролетела незаметно за рассматриванием чащи и поля, мимо которого мы проезжали. Тут лес был другим, совсем не таким как на другой стороне, около фабрик. Тут он не был просто кучкой скрипучих, обреченных деревьев, а свежим, чистым, живым организмом! Мох приветливо блестел голубыми переливами, а листва шумела, расступаясь, словно мост в другой мир. Вскоре впереди между деревьев блеснуло что-то яркими отблесками. Солнечные зайчики ослепили меня, и я чуть прищурился. -Пруд! Пруд! Ну наконец то ! - Рита сзади ликовала. Я почувствовал как велосипед заметно накренился вправо. Мы оставили велосипед на берегу и быстрее побежали купаться. Потрогав воду ладонью, я решил было стянуть с себя футболку, чтобы с разбегу нырнуть в прохладную глубину, но опоздал. Я почувствовал толчок в спину и плюхнулся плашмя лицом прямо на мель. Поднявшись на ноги я стряхнул воду с волос. Рита, уже по пояс в воде заливалась смехом, глядя на то как я беспорядочно оглядываю воду вокруг. Хоть я и мог простить ей все, что угодно, на миг я все-таки не сдержал раздражения и со всей силы послал в нее огромную тучу брызк. - Ой бл... Она не успела среагировать и закрыть лицо руками, поэтому волна окатила ее с ног до головы, заставив с головой нырнуть под воду. Впрочем, теперь это мало меня волновало. Как только ее голова показалась на поверхности, я повторил процедуру, довольно слушая недовольное бурчание, забавно выходящее на поверхность дюжиной пузырьков. Когда она вынырнула я не обратил на нее внимания, продолжая шарить руками в воде около берега. Какое-то время она осыпала меня ругательствами, но вскоре сдалась, с интересом наблюдая за моими действиями. -Ну ты и козел... Я из-за тебя воды наглоталась! А тут тина одна и водоросли, микробы всякие, знаешь - ли. Если я подохну через пару часов - не утруждай себя, на похороны мои можешь и не приходить! - она продолжала распинаться. - - Поглядите каков нахал! Даже не извинился перед дамой! Тут она умолкла, заметив мои действия. -Ээ.. Коль, а что ты делаешь? Я повернулся к ней и улыбнулся заметив как ее глаза округлись. Она тут же опустилась на колени и мы уже вместе продолжили искать мои очки.       Время быстро пролетело, но очки мы так и не нашли. Сидя на берегу, зарыв ноги в горячий песок мы наблюдали за рекой и маленькими синичками, пролетающими высоко в небесах. Мир вдалеке необычно расплывался разноцветными пятнами, словно детская акварель. Это было так странно, но так непривычно просто так лежать на природе, так далеко от этой постоянной серости и вечного выживания. Тут все было так пестро,так светло... Казалось, это тепло песка, нежно нагретого солнцем за весь день, передается теперь мне по венам глубоко-глубоко. Вдруг я поднял одну из рук вверх, к синему небу. Моя бледно - серая кожа теперь напоминала руку обычного, загорелого мальчишки. Я наконец то почувствовал себя на своем месте и широко улыбнулся, услышав как сердце быстро и размеренно бьется у меня в груди. Ветер приятно касался наших лиц, нежно ероша волосы и оставляя за собой дорожку мурашек. Рита что-то рассказывала про собачку ее бабушки, но я слушал в пол уха, пытаясь построить небольшой замок из песка. Песок все время осыпался, не давая мне создать нужную форму. Когда мой недо-замок окончательно развалился, я опять сконцентрировался на Ритиной болтовне. ...-вот так она у нее и прижилась. Правда бабушке больше от нее хлопот чем пользы было. Но главное, что бабушка любила ее очень, всегда радовалась когда та на двух лапках прыгала так забавно.- она провела рукой по волосам, проверяя высохли ли они.-Мне кстати к ней завтра зайти надо будет. Она сама попросила. Она продолжила свой рассказ, вдруг заговорив тише. -Раньше мы к ней заходили 2-3 раза в неделю, а теперь чуть-ли не раз в месяц. Не знаю почему так... Она говорит дел много, но я почему-то уверена, что дело не в этом. Она просто... стала другой? Я понятия не имел как поддержать диалог, чтобы не сморозить глупость, ведь я не знал всей ситуации. -Ну люди меняются же... - попытавшись придать голосу уверенности, я сглотнул. -Меняются?-она вдруг грустно усмехнулась, так на себя не похоже. - - Это навряд-ли. -Конечно меняются! Вспомни себя 1 или 2 года назад...- Я постарался правдоподобно рассмеяться, чтобы разорвать напряжение, которое вдруг с каждой секундой начало стягивать нас плотным кольцом - Хаха... -Два года назад?- Она вдруг чуть нагнулась вперед, положив лицо на колени. -Это правда. Я была другая. Я напрягся заметив как изменилось ее выражение лица. Глаза затуманились, бегали, а губы плотно сжались в тонкую линию. Веснушки больше не смеялись, ярко контрастируя с бледным тоном лица. Только сейчас я заметил как вокруг нас запели сверчки, а солнце стало краснеть. Я поежился. Ее голос был непривычно тонким и это заставило меня волноваться. Все вокруг больше не казалось таким приветливым, и я почувствовал как по затылку пробегают мурашки, вызванные отнюдь не ветром. -Не думаю, что это время меняет людей... Я знаю людей которые почти не изменились, несмотря ни на что... Несмотря на все ужасное, что с ними произошло в жизни, они остались прежними. - она вдруг взглянула прямо на меня и я немного растерялся.- Тогда как-же черт возьми это работает?! Почему время действует на всех людей так по разному?!       Я вдруг расслышал как ее голос предательски дрогнул. Я сглотнул. Мы никогда раньше не говорили на такие серьезные темы, но я подумал, что лучше говорить правду,если я хочу услышать правду в ответ. Я собрался с мыслями, формируя ответ. - Я думаю все дело не в самих нас. Например, до знакомства с тобой я был совсем другим. Думаю, это из-за тебя я немного поменялся. Стал более увереным,что-ли. Мне было непросто говорить такие откровенные вещи,но я чувствовал, что по другому сейчас нельзя. Я был уверен, что если-бы я сейчас соврал, между нами могла образоваться глубокая трещина. Она вдруг улыбнулась мне. Это было так неожиданно, что я тоже, несмело улыбнулся в ответ. Ее огненно рыжие волосы были рассыпаны по плечам, местами спутанно и кое где я разглядел кусочки тины, но это даже придавало ей какой-то изящный вид, словно она была лесной феей или русалкой, по чистой случайности оказавшейся на берегу. -Ясно. Значит это люди меняют других людей. Это многое объясняет. Я промолчал, не зная, что сказать. Но Рита вдруг заговорила сама. -Это хорошо,что я изменила тебя в лучшую сторону. К сожалению, со мной этого не произошло. - она вдруг помотала головой. - Прости,что я болтаю глупости всякие... Не знаю, что на меня нашло. Поехали назад? Остаток пути мы провели в молчании, если не считать тихого пения Риты. Я глубоко вдыхал лесной воздух, чувствуя, что сегодняшний разговор был не просто глупостью, сказанной в порыве эмоций. Каждый думал о своем, осмысливая прошедший день. В тот вечер я еще не знал, что завтра мой маленький мирок, что я так бережно хранил глубоко в душе, будет пошатан.