Часть 3. Мрак забытых аллей.

Адское утро не было похоже на человеческое. Здесь не было рассвета — лишь смена оттенков тьмы, когда кроваво-красное небо становилось чуть светлее, а огни Пентаграм-Сити начинали мерцать устало, будто утомленные вечным горением. По улицам стелился густой туман, в котором растворялись силуэты поздних гуляк и ранних страдальцев. Аластор шел по мостовой, и его трость отстукивала четкий ритм, нарушая зловещую тишину переулка. Он не любил это время — эти жуткие предрассветные часы, когда ад на мгновение затихал, словно затаив дыхание. "Как она здесь оказалась?" Мысль грызла его уже несколько часов, с тех пор как он выпроводил Лию из своей комнаты. Он должен был забыть о ней. Выкинуть из головы эту нелепую случайность. Но вместо этого... Его пальцы сжали трость так, что костяшки побелели. Первая остановка: архивные бездны

***

Библиотека Вельзевула находилась в самом сердце Круга Гордыни — мрачное здание с витражами, изображающими падение ангелов. Аластор редко сюда заглядывал — он предпочитал знания, добытые через боль и крики, а не пыльные фолианты. Но сегодня было исключение. — "О-о-о, если это не наш любимый Радио-демон!" — раздался скрипучий голос с верхней полки. Над ним, свесившись как летучая мышь, болтался архивариус Мурмур — маленький демон с кожей, похожей на пергамент, и глазами-пуговицами. — "Мне нужна информация," — Аластор даже не удостоил его взглядом, скользя пальцами по корешкам книг. — "Всё-таки решили поумнеть? Или просто не можете уснуть?" — Мурмур спрыгнул вниз, изящно перевернувшись в воздухе. Аластор наконец посмотрел на него, и в его глазах вспыхнула опасная искра. — "Последний раз спрашиваю вежливо. Случаи, когда живые попадали в ад. Не грешники. Не души. Живые." Мурмур замер. Его пуговичные глаза сузились. — "О-о-о... Это интересно."

***

Через час Аластор сидел за столом, заваленным древними свитками и книгами с застежками из человеческой кожи. Большинство текстов были бесполезны — обычные легенды о глупых смертных, продавших душу. Но одна запись... — "В год Восьмого Падения, когда врата между мирами истончились..." Он пробежал пальцем по пожелтевшему пергаменту. — "...явилась дева плоти и крови, не тронутая грехом падения. И принесли ее тени, что ходят меж мирами..." Аластор почувствовал, как по спине пробежал холодок. — "Тени?" Мурмур, сидевший напротив, вдруг нервно заерзал. — "Это всего лишь метафора..." — "Нет," — Аластор медленно поднял глаза, — "это не метафора. Кто эти "тени'?" Архивариус вдруг выглядел испуганным. — "Лучше тебе не знать, дорогой. Лучше... никому не знать."

***

Когда Аластор вышел из библиотеки, с каждым шагом постукивая своей тростью, адское 'утро' уже перешло в привычный кровавый день. Но в воздухе висело что-то иное. Он заметил их почти сразу. Напротив, в тени арки, стояла пара демонов — не обычных грешников, а высоких, слишком худых существ в длинных плащах. Они не шевелились. Не разговаривали. Просто... *смотрели* в сторону отеля "Хазбин". Радио-демон почувствовал, как в его груди что-то сжалось. Они уже знают.

***

Мария сидела в своем номере, обхватив колени руками. За ночь она почти не спала — каждый шорох за стеной заставлял ее вздрагивать. "Что я здесь делаю? Почему именно я?" Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить последние моменты перед тем, как очнулась в аду. Была ночь... она шла домой... потом — резкая боль, будто что-то протянулось из темноты... Эти мысли заставили её на мгновение провалиться в свои мысли, и вспомнить прошлое.

«flashback»

Мария всегда любила осень.

Особенно вот эти мгновения, когда день уже почти закончился, но вечер еще не успел окончательно вступить в свои права. Когда солнце висит низко над горизонтом, окрашивая все в золотисто-багряные тона, а воздух пахнет опавшей листвой и предчувствием дождя. Она шла по знакомой дороге от университета, поправляя сумку на плече. В сумочке вместе с тетрадями лежали только что купленные карамельные яблоки — слабость, от которой она не могла отказаться каждую осень. "Мама будет ворчать, что я опять порчу зубы," — улыбнулась она про себя. Между тем дома ее всегда ждали мама, которая, несмотря на вечные причитания о беспорядке в комнате Марии, каждый вечер оставляла на плите кастрюлю с ее любимым тыквенным супом. Белый, пушистый и самый ласковый кот на свете – Габриэль, обычно занимавший две трети ее кровати. А так же одно из неприятного, неоконченная курсовая по истории искусств, которую она снова отложила на последний момент. Обычная жизнь. Простая. Теплая. Ее.

***

Все началось с мелочей. Сначала ей показалось, что тени на аллее стали *слишком длинными*. Не такими, какими должны быть в этот час. Потом она заметила, что фонари почему-то не зажглись в положенное время, хотя уже стемнело. А затем... Затем она услышала это. Шепот. Не слова — просто звук, похожий на шелест сухих листьев, но осознанный. Мария остановилась, обычно она не была столь глупа. Конечно, ведь посмотрев множество фильмов с жанром ужасы и рейтингом для взрослых она знала, что в таких ситуациях надо забить на всё и просто уходить, сразу же. Но в этот раз она даже не знала, почему остановилась. Почувствовала себя смелой? Даже звучит смешно. — "Здесь кто-то есть?" В ответ тишина. Она засмеялась сама над собой — конечно же, никого. Просто осенний ветер, воображение и, возможно, слишком поздний просмотр хорроров накануне. Но когда она сделала шаг вперед, словно что-то одержало девушку на месте. Сначала она подумала, что споткнулась. А потом, резкая боль в лодыжке — будто что-то схватило ее за ногу. Мария взглянула вниз и увидела руку... А вот это реально было жутко. Рука бледная, почти прозрачная, с неестественно длинными пальцами, которые выходили прямо из тени рядос стоящей лавочки. В следующее мгновение такие же руки вырвались из всех окружающих теней — из-под скамейки, из темного угла забора, даже из ее собственной тени. Они схватили ее. За руки. За ноги. За волосы. Холодные, липкие... Словно до боли ненавидящие само её существование.

***

Последнее, что она увидела перед тем, как мир перевернулся была её сумка, упавшая на землю, рассыпавшиеся карамельные яблоки. И её собственную руку, уже наполовину провалившуюся в чернильную темноту под ногами... А дальше падение – долгое, бесконечно мучительное и болезненное. Словно сама тьма обжигала, а тени кусали и царапали её кожу словно языки пламени. Руки тянулись к ней со всех сторон, а вокруг лишь кромешная тьма. Она оказалась в месте, где не было ни верха, ни низа. Где ее разрывали на части тысячи рук, шепчущих на языке, который она не понимала, но чувствовала животный страх в каждой клеточке своего тела.

***

Пробуждение.

Очнулась она уже *там*. На адской улице. Хотя точнее сказать, что сначала она даже не поняла, где именно находится. Улицы были освещены странным зловещим светом, тени, которые по итогу обрели в её глазах образы странных существ (жители ада) шли быстрым потоком, а жар обдавал девушку со всех сторон. Но кажется, что это задевало её одну. А вокруг крики, вой сирен вдалеке и небо, которое было *неправильным*. Так не похожим на её привычное, закатное солнце по пути из университета, знакомые оранжевые облака и тёплый свет сменились чем то жутким, опасным. Всё здесь было чужим...

Настоящее время

Дверь внезапно распахнулась, заставив девушку вздрогнуть, вырываясь из воспоминаний. Аластор стоял на пороге, его обычно безупречный костюм был слегка помят, а в глазах горело что-то новое — не привычное веселое безумие, а опасная решимость. Проходя по комнате, освещённой адским светом из открытого окна демон выглядел более угрожающим, чем раньше, тем более, чем своей обычной улыбки. Но вот он медленно прошёл по комнате, стуча каблуками своих туфель по полу и положил руку на плечо Марии. Аластор смотрел на нее несколько секунд, потом неожиданно положил руку ей на голову — почти как делают с испуганными детьми. — "Знаешь, моя дорогая..." — его радио-голос слегка затрещал, — "...иногда самые страшные вещи случаются без всякой причины. И это... Это самое несправедливое". Впервые за все время его слова звучали загадочно, но совсем не театрально.