Часть 3

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые и золотые оттенки, когда Джанджа, сгорбившись, вошел в свой бревенчатый сруб. За ним следовал Кайон, плечи которого выдавали усталость от долгой дороги и напряженных переговоров. Кайон направился к соседней, пустующей хижине, явно нуждаясь в отдыхе. На крыльце хижины, словно статуя, застыла Рани. В ее глазах читалось явное беспокойство, когда она провожала взглядом каждое движение Кайна. Ее поза выдавала напряжение и недоверие. "Все хорошо, Рани!" - заверил ее Кайон, стараясь говорить мягко и успокаивающе. "Мы смогли договориться. Все будет в порядке. Идем спать, нам нужно набраться сил." Рани, неохотно, подчинилась. Они вошли в хижину. Внутри было сыро и пахло прелой землей, но они быстро обустроились на своих местах, расстелив принесенные с собой подстилки. "Этот Джанджа… он оказывается редкостный гад!" - прошептала Рани, нарушая тишину. В ее голосе звучала обида и возмущение. Кайон вздохнул. "Это лишь его маска, Рани. Он играет роль, чтобы защитить себя. На самом деле, я думаю, он довольно хороший. Просто ему сложно доверять." В это время в срубе Джанджа, оставшись в одиночестве, опустился за грубый деревянный стол. В полумраке, освещаемом лишь мерцанием свечи, его лицо казалось еще более угрюмым и задумчивым. Он взял перо и, обмакнув его в чернильницу, начал писать письмо. "Здравствуй, Серый," - выводил он дрожащей рукой на пожелтевшем пергаменте. "Завтра с утра я и мои люди идем на масштабный разбой. Добыча будет богатая, мы идем против одного льва собравшего внушительную толпу и угрожающего востоку, то есть мне и тебе! Если есть желание присоединиться, то завтра с утра приходи на северный берег. Я буду там проплывать на байдарах!." Закончив письмо, Джанджа свернул его в свиток и перевязал бечевкой. Затем он вышел из сруба, держа в руках письмо. На плече у него сидел ворон, терпеливо ожидая своей очереди. Джанджа привязал свиток к лапе птицы и, подняв руку, отпустил ворона в ночное небо. "Лети, мой друг, лети!" - прошептал он, глядя, как черная точка растворяется в звездной вышине. "Пусть Серый получит мое послание…" В хижине, Рани не могла уснуть. Она ворочалась на своей подстилке, чувствуя, как беспокойство все больше охватывает ее. "Кайон?" - тихо позвала она. "Да, Рани?" - отозвался Кайон, его голос звучал сонно. "Ты уверен, что мы поступили правильно, доверившись ему?" Кайон помолчал. "Я уверен, Рани. Он хоть и не самый хороший гиен, но у него все еще остались какие то принципы!" "Но он же разбойник! Как мы можем ему доверять?" "Да он разбойник, Рани. Но мы с ним не враги и то что он согласился помочь говорит о том что мы ему не безразличны." Рани вздохнула. "Я надеюсь, что ты прав, Кайон. Очень надеюсь." За окном хижины, в ночной тишине, раздавался лишь шелест листьев. Рани знала, что завтрашний день принесет с собой испытания, и она должна быть готова ко всему. Но, несмотря на страх, она верила в Кайна и в его способность видеть добро даже в самых темных сердцах.В бревенчатом срубе, в полумраке, который лишь изредка прорезали отблески гаснущего очага, Джанджа лежал на жесткой кровати. Сон упорно не приходил, терзая его разум беспокойными мыслями. В отличие от него, его жена Матаня, умиротворенно посапывала рядом, погрузившись в глубокий сон. Джанджа с трудом перевернулся на бок и потянулся к прикроватной тумбочке. Там, в полумраке, он нащупал небольшой бутылек, наполненный густой черной жидкостью. Он поднес его к глазам, пытаясь рассмотреть содержимое. Жидкость мерцала, словно содержала в себе частицы самой ночи. Поставив бутылек обратно, он нашарил другой предмет – медальон, вырезанный из отполированной кости. Форма медальона напоминала миниатюрный череп хищника, с острыми зубами и зловещим оскалом. Прикосновение к нему словно пробудило дремлющие воспоминания. Джанджу захлестнула волна образов из прошлого. Горный хребет… Период сильных дождей… Он вспомнил, как пришел в эти суровые края со своими гиенами, намереваясь поднять свой клан с колен. Каждый день был борьбой за выживание, каждый шаг – риском. В один из самых дождливых дней, когда ливень не прекращался ни на минуту, Джанджа решил в одиночку разведать окрестности. Он взял с собой лишь свой верный наган и, накинув на плечи большой кусок черной ткани, чтобы хоть как-то защититься от непогоды, отправился в путь. Он пробирался по скользким скалам, то и дело рискуя сорваться в пропасть. Шум дождя заглушал его шаги, а раскаты грома – его крики. Вскоре Джанджа понял, что заблудился. Ориентироваться в этом каменном лабиринте, когда вокруг лишь серые скалы и белые потоки воды, было практически невозможно. Решив найти хоть какое-то укрытие от ливня, он оступился. Из-за пелены дождя он не заметил обрыва и полетел вниз. Ему удалось ухватиться за край скалы, но мокрая порода не выдержала его веса и обвалилась. Джанджа полетел вниз вместе с грудой камней. Последнее, что он помнил – это хруст ломающихся ребер, когда он приземлился на что-то твердое. Боль была невыносимой, и сознание начало покидать его. В предсмертной агонии он увидел, как из-за скалы к нему приближается силуэт в черных лохмотьях. Лица силуэта не было видно, лишь темный провал вместо глаз. И тут же, тьма поглотила Джанджу… Джанджа очнулся. Его голова раскалывалась, словно ее раздирали на части тысячи маленьких молоточков. Он лежал на холодной, каменистой поверхности в какой-то пещере. Снаружи все еще моросил дождь, но уже не так сильно, как прежде. Он попытался приподняться, и тут же пронзительная боль пронзила его тело. Он застонал и снова упал на камни. И тут он заметил, что рядом с ним кто-то сидит. Фигура в черном балахоне, неподвижная и молчаливая. Как только Джанджа пошевелился, существо повернуло к нему свою голову. Некто в черном балахоне медленно стянул с себя капюшон. И в этот момент крик ужаса застрял у Джанджи в горле. Он задохнулся от страха, увидев, кто перед ним. Перед ним сидел живой труп. Иссушенный череп, смотрящий на него пустыми глазницами. Костяные руки с натянутой, высохшей кожей хрустели при малейшем движении. От существа исходил запах тления и могильной сырости. "Ты… ты смерть?" - прохрипел Джанджа в полном шоке, не в силах отвести взгляда от жуткого видения. "Хм, для тебя точно нет," - проскрипело существо голосом, похожим на шелест сухих листьев. "А сейчас не дергайся." Существо открыло свою беззубую пасть, и из нее выделилась густая черная жидкость, похожая на смолу. Существо засунуло свою костлявую руку в пасть, измазав ее в этой жидкости, и потянулось к Джандже. Джанджа замер, парализованный страхом. Он не мог пошевелиться, не мог закричать. Он лишь наблюдал, как рука мертвеца приближается к его сломанным ребрам. Существо провело рукой, измазанной в черной жидкости, по его груди. Жидкость мгновенно впиталась в кожу, словно в сухую землю. И тут Джанджа почувствовал нечто невероятное. Боль отступила. Он с удивлением понял, что его ребра целы! Существо проделало то же самое с его ногами, избавляя от ссадин и ран. "Кто ты?" - спросил Джанджа, немного успокоившись, но все еще дрожа от ужаса. Существо посмотрело на него своими пустыми глазницами и хрипло вздохнуло. "Джанджа, ты молод и красив… А я… Ходячий труп!" Существо провело рукой по своим серым ребрам, издав жуткий треск. "А на самом деле, тебе повезло, что я тебя встретил. Я хотел завладеть своей жизнью! Но увидел, что ты еще жив, и крайне удивился. И решил помочь тебе. Можешь звать меня Ворожей. Это одно из моих имен." Джанджа выслушал Ворожея, пытаясь осмыслить услышанное. "Ну что ж, спасибо, Ворожей. Я, наверное, пойду," - сказал Джанджа, пытаясь встать. Но Ворожей жестом приказал ему сидеть. Джанджа, не зная почему, не стал возражать. Он остался сидеть на холодном камне, рядом с живым мертвецом, в пещере, посреди горного хребта. Он чувствовал, что его жизнь только что изменилась навсегда."Прежде чем ты уйдешь, я расскажу тебе один секрет!" – произнес Ворожей, устраиваясь поудобнее на холодном камне. Его голос звучал как скрип старой двери, пропитанный горечью и отчаянием. "Когда-то я был главарем одного из самых больших кланов! У меня было все! Территория, добыча, сила! А главное – настоящая жизнь! Но мне этого было мало, и я стал копаться в магии, чтобы заполучить большее! Какой же я был дурак!" Ворожей замер на мгновение, погрузившись в болезненные воспоминания. "Как ты думаешь, куда после смерти попадают гиены?" – вдруг спросил он, глядя на Джанджу своими пустыми глазницами. "Они становятся тенями!" – ответил Джанджа, вспоминая легенды своего рода. "И вот, я смог вызвать духа теней! Короля мертвых! Эта темная сила сделала меня тем, кем я стал!" Ворожей тяжело вздохнул. "Темный дух дал мне этот медальон!" Со скрипом костей Ворожей стянул с себя медальон, сделанный из полированной кости, напоминающей череп хищника. Он держал его в своей костлявой руке, словно это было самое ценное и самое проклятое сокровище в мире. "И я обрел способность присваивать жизни!" Ворожей сорвал росток цветка, растущий между камнями, и поднес его к своей мертвой морде. И в тот же миг, на глазах у Джанджи, цветок усох, словно его кинули в костер. Через несколько секунд от него осталась лишь труха. "Растение, животное, насекомое – все, что живое, можно присвоить его жизнь себе! Но это и сыграло со мной злую шутку. В этом медальоне заключена сила, не позволяющая обрести мне душевный и физический покой! Я не могу ощутить вкус еды! Дуновения ветра и тепла живой плоти!" Ворожей хотел коснуться Джанджи, но вовремя остановился. "Я не могу избавиться от этого проклятия, не могу уничтожить медальон. Я лишь могу передать кому-то свое проклятие!" Ворожей посмотрел прямо на Джанджу. "Так что выбирай, Джанджа! Принимай у меня медальон!" Ворожей протянул ему медальон, костяной череп хищника зловеще поблескивал в полумраке пещеры. "Или умри!" Ворожей протянул к нему свою свободную руку, намереваясь дотронуться до Джанджи и забрать его жизнь. Его костлявые пальцы скрючились, словно когти. "Что ты выбираешь?" – проскрипел Ворожей, и в его голосе не было ни капли сожаления. В его пустых глазницах горел лишь голодный огонь, жаждущий избавления от проклятия, любой ценой. Джанджа замер, его разум метался между двумя страшными перспективами. Принять медальон и стать таким же, как Ворожей – живым мертвецом, лишенным всех радостей жизни, или умереть прямо здесь, в этой проклятой пещере, от руки этого жуткого существа. Что же он выберет? Жизнь, проклятую вечными страданиями, или мгновенную смерть?"Я стану таким же?!" – с ужасом спросил Джанджа, глядя на Ворожея. "Нет," – ответил Ворожей. "Мне уже больше трехсот лет! Я давно пережил всех, кого знал! Ты просто не сможешь умереть, пока не передашь кому-то медальон! Со временем твоя плоть умрет, но душа не покинет тело! Но это случится очень и очень нескоро, судя по твоему возрасту! Да и ты можешь вечно оставаться молодым, главное – забирать достаточно жизней! В этих горах почти невозможно найти даже мышку, поэтому я стал таким!" Ворожей решил преподнести Джандже это проклятие как дар. "Но помни, Джанджа! Жизнь тем и хороша, что она одна! А ее переизбыток – вот настоящее проклятие!" Джанджа понял, что другого выхода у него нет. Он дрожащей рукой принял медальон и надел его на шею. Холод кости пронзил его до самого сердца. Джанджа встал, почувствовав внезапный прилив сил. Ворожей в последний раз вздохнул, и в этом вздохе читалось облегчение. Его костлявое тело рассыпалось в кучу костей, которые осели на холодный каменный пол пещеры. Вдруг Джанджу полностью накрыла тьма. А затем он оказался на вершине одной из гор. Тишина давила на него, словно огромный камень. Вдалеке показался дым от костра его клана. Ветер прошел сквозь него, словно прошептав: "Переизбыток жизни – вот настоящее проклятие!" Джанджа посмотрел на медальон на своей груди, а потом нащупал на поясе свой наган. Не веря в то, что он делает, Джанджа медленно вытащил наган и открыл пасть. Ствол пистолета оказался у него во рту. Он взвел курок. Выстрел оглушительно раздался над горами. Пуля прошла на вылет, пробив череп и разбрызгав фонтан крови. Джанджа завалился на бок и упал с горы. Джанджа очнулся через минуту. Он вскочил и потрогал свою окровавленную голову, но дыры не обнаружил. Он был жив. Проклят вечной жизнью. Дождь снова начал капать, смывая кровь с его головы. Джанджа пошел в сторону дыма. Пока он шел, его гиены заметили приближение главаря. Они увидели, что он странно себя ведет. Его шаткая походка и отрешенный взгляд говорили сами за себя. Гиены подхватили его под руки и отвели в пещеру, уложив на подстилку. Джанджа почти сразу погрузился в сон. Сон, в котором его ждали кошмары вечной жизни.Со временем, несмотря на первоначальный ужас и отчаяние, Джанджа научился жить с проклятием Ворожея. Он даже начал считать это своеобразной наградой, дарованной ему судьбой. Бессмертие давало ему возможность видеть мир, строить клан и делать для клана все что в его силах. Однако, со временем пришло и понимание истинной цены этого дара. Джанджа заметил, что в медальоне заключено определенное количество "жизней". С каждым разом, когда он получал раны в набегах, они заживали все хуже и хуже. Его тело начинало слабеть, а силы иссякать. Он понял, что медальон нужно "кормить". Ему приходилось забирать жизни у других, чтобы поддерживать свое бессмертие. Джанджа встал с утра раньше всех в лагере, и на то были свои причины. Он направился к одному из самых больших бараков, который служил своеобразной столовой для его орды. Джанджа зашел в отдельную комнату, где в центре, над ямой, стоял огромный чан с водой. Он быстро забил яму дровами и поджег их. Костер быстро вскипятил воду, и Джанджа, вывалив туда специи, бросил в чан освежеванное мясо – руки, ляжки и ноги. Что Джанджа, что его головорезы были неприхотливы в еде и не гнушались есть даже своих врагов или падших соклановцев. Джанджа помешивал варево в чане, когда дверь сзади открылась, и на пороге показался лев. "Атаман! Ууу! Когда вы готовите для всех с утра пораньше, то это к масштабной резне! Мы идем на масштабный разбой сегодня?" "Угадал! К тому же я ваш атаман, и я должен заботиться о вас, о своих любимых душегубах! Ха!" – сказал Джанджа. "Созывай всех в барак, скоро еда будет готова!" Лев кивнул и вышел из барака, а Джанджа, убедившись, что никто не смотрит, достал основной ингредиент. Джанджа действительно ценил и дорожил каждым своим ордынцем, хотя по его характеру этого и не скажешь. И перед серьезными набегами он всегда проводил один и тот же ритуал. Джанджа достал бутыль с черной жидкостью и, открыв ее, аккуратно добавил жидкость в варево, пролив ее тонкой струей. Джанджа услышал гул в другой комнате и понял, что все собрались. Кайон и Рани тоже были там. Когда все тарелки были заполнены варевом, ордынцы сели есть, понимая серьезность предстоящего похода и то, что это, возможно, их последняя пища. Кайон и Рани переглянулись и посмотрели в свои тарелки. Они увидели, что там плавают фаланги чьих-то пальцев! С отвращением они отодвинули от себя тарелки. Вдруг Рани увидела, как рядом сидящий леопард захлебнул очередную ложку, и послышался хруст. Леопард вытащил из пасти фалангу чьего-то пальца и, положив ее рядом с тарелкой, продолжил есть. "Мало того, что головорезы, так еще и каннибалы!" – с отвращением прошептала Рани, чтобы никто не услышал. "Это их способ выживания!" – с печалью в голосе так же тихо ответил Кайон.