Пурга со стены

— Отец! — радостно взвизгнула Санса, бросаясь к мужчине, едва тот приблизился к тренировочной площадке. Её деревянный клинок упал прямо на землю, подозрительно близко к незащищённой руке Теона. Теон прошипел нечто поразительно похожее на оскорбление. Санса сделала вид, что ничего не слышала. Ещё она будет переживать из-за слов Грейджоя. Она пакостно хихикала, трясь до ужаса грязным лицом о его плащ. После небольшой перепалки-тренировки-спарринга Санса была вся в земле, щепках, кажется, сене и, возможно, пахла столь же мерзко, как и Робб с Джоном, которые радостно мутузили друг друга уже целый час. Они остановились и встали рядом с поверженным Теоном, который решил, что может с ней справиться. Что он вполне может «погонять» маленькую леди. Да, Теон выше и сильнее, но Санса — более быстрая и верткая. Он не успел даже разок по ней попасть, как тут же оказался на заднице. Парень никогда не думает защищать свои коленки. Санса давно считает, что на поле боя такой вещи, как честь, не место. В конце выигрывает тот, кто выживает. Отец выглядел бодрым, несмотря на то что только что приехал после поездки на север от Винтерфелла — там возникли какие-то проблемы, которые требовали его личного вмешательства. Радовало, что они оказались не настолько серьёзными — иначе он взял бы с собой и её, и Робба, чтобы они поучились. — Я вижу, ты занимаешься, — со смешком сказал лорд Старк. Санса продолжала висеть на нём. — Мне стоит беспокоиться о твоих… иных занятиях? Она надула губы и спрятала лицо у него в груди, вдыхая морозный запах холода и самой зимы. Его не было всего пару дней, а она уже до жути соскучилась. Какое счастье, что отец уже оставил попытки сосватать её и смирился с тем, что она останется в Винтерфелле, станет правой рукой Робба и будет тенью своего брата. Санса уже успела устать шантажировать отца тем, что сбежит на Стену к дяде Бену. — Она исправно ходит на занятия! — крикнул Робб, наконец перестав ухохатываться с Джоном над несчастным Грейджоем, который, ворча, поднялся из грязи и отвесил отцу уважительный поклон. — Я имел в виду её занятия, а не твои, Робб, — в голосе отца явно прозвучала усмешка. — Септы ведь не расстроены её поведением? — Вы обижаете меня, отец, — сказала Санса, поднимая на него глаза. Эддард Старк смотрел на неё с бесконечным теплом. — Они не расстроены. Они в бешенстве. Смешок совсем не вязался с тем, насколько наигранно-серьёзное выражение появилось на его лице. Он потрепал её по волосам, а потом аккуратнее перехватил, потому что Санса начала сползать на землю. Её взгляд зацепился за людей за спиной отца — она моментально улыбнулась им и приветственно помахала рукой. Мужчины забавно улыбнулись. Такие суровые северные мужи, а простое и искреннее внимание заставляет их смущаться. Забавные они. — Твоя матушка, должно быть, тебя наказала… — начал было отец. — Я имела вольность проигнорировать её наказание, — хитро прищурилась она, переводя взгляд в стальные серые глаза, напоминающие хмурые тучи. — То есть твоя матушка будет сердиться на меня? — обречённо спросил он, но расстроенным при этом вовсе не выглядел. — Я успею улизнуть в рощу до того, как матушка поймёт, что я сбежала из своей комнаты. Так что, отец, тебе придётся просто сделать вид, что ты ничего не знал о моём вопиющем поведении, — они понимающе покивали друг другу, а потом тихо рассмеялись. — Боюсь, Санса, я могу только согласиться с твоей матерью. Всё же, если тебя заслуженно наказали, нельзя избегать последствий, — мужчина направился с ней в сторону Чардрева. — Пожалуй, теперь мне придётся проследить, чтобы ты не сбежала. — Мы будем молиться? Отец промолчал, но ему и не нужно было отвечать. Они прошли мимо ворот прямо к небольшой поляне с белым деревом. Санса вытянула шею и помахала рукой Дикону, а после скривила лицо, глядя на насмешливых Джона и Робба, которые показывали ей языки. Для старших братьев, которые когда-то отговаривали её от махания клинками — «они могут её защитить» — они слишком уж любят её дразнить. Она усмехнулась и показала им средний палец. — Санса, — строго сказал отец, даже не глядя на неё. Санса вздрогнула и смущённо покраснела. — Они первые начали, — возмущение было искренним. — Правда? — отец даже бровь поднял. На это она засмеялась и уткнулась носом ему в шею. Это как вопрос про курицу и яйцо. Понять, кто из них начал первый, просто невозможно.

***

Ветер поднялся сильный. Оленьи следы уже замело, но если знать, куда смотреть, то не обязательно полагаться на вмятины в земле и снеге. Ветви скрежетали друг о друга, заставляя ежиться, палочки под ногами не трещали — тяжёлый, тёплый плащ был оставлен с конём, лишь бы он не выдавал её присутствие. Мороз пробирался под рубаху и простые штаны, но адреналин в крови позволял идти всё дальше, забывая о холоде. Ступая по северному лесу, нужно помнить, что ты здесь гость, даже если в крови твоей вьюга. Ёлки трясли иголками, напоминая клацанье хищной пасти. Снег под ногами был бурым — грязным, смешанным с землёй. В лесу никогда не бывает тихо: всегда слышны птицы, животные или деревья. Санса шла неслышно. Она давно уже научилась, как правильно ступать, чтобы не спугнуть дичь. Во рту скопилась слюна, но если сглотнёт — кажется, звук будет слишком громким. Сердце болезненно билось где-то у глотки, как всегда бывало во время охоты. Её нос морщился, словно она могла втянуть морозный воздух и по запаху найти убежавшего оленя. Её пальцы подрагивали, сжимая лук. Стрела уже покоилась на тетиве, но пока она не собиралась стрелять. Острие смотрело в землю. Санса выслеживала животное уже второй день, и если сегодня она не поймает добычу, придётся возвращаться домой с пустыми руками. Если задержится дольше, братья будут беспокоиться, а отец пошлёт за ней отряд — а это всегда так… раздражает. Завывающий ветер скрывал её приближение и сдувал запах прочь от оленя, который отбился от стада. Лёгкая дичь — если она сможет до него добраться. Вдали заухала сова. На Дике, возможно, было бы проще передвигаться. И быстрее. Но конь был слишком беспокойным и слишком громким. С ним легче было догонять лисиц или кого-то совсем уж крупного — лося или кабана. Да и из лука, скача на животном, она стреляла из рук вон плохо. У Робба получалось в сотню раз лучше. Санса замерла за стволом дерева. Прямо перед ней, метрах в десяти, стоял олень, который забавно шевелил ушами и рогами тёрся о кору. Она натянула тетиву и моментально отпустила. Сердце пропустило удар. Раздался свист, с которым стрела разрезала воздух. Санса достала следующую и вновь нацелилась, но это было уже не нужно. Первая стрела угодила оленю в глаз. Он даже не успел понять, что случилось, как уже лежал замертво на грязном снегу, истекая горячей кровью. Её взгляд на секунду задержался на здоровой туше с ветвистыми рогами. Из груди вырвался усталый вздох. И как она теперь дотащит его до Дика?..

***

— Мне кажется, — начал Робб, — что ты их балуешь. Санса тихо фыркнула, посматривая в сторону Арьи и Брана, которые радостно делили между друг другом кровать Сансы — точнее, саму Сансу. Стоило только сказать, что она собирается вечером рассказать им пару сказок, как дети моментально начали спорить, кто будет сидеть у неё на коленях, кто — висеть на шее, а кто — сидеть как можно дальше от неё. В итоге получалось, что всё место у Сансы должно достаться Арье, а Бран может лежать на шкурах на полу. К ним присоединился маленький Рикон, который всё ещё посасывал большой палец. Он так похож на Робба в этом же возрасте. Санса прекрасно помнит, как Робб так же совал пальцы в рот. Ничего, у маленького с возрастом это пройдёт, так же как и у маленького Лорда. Рикон пока не спорил, просто стоял, недоумённо переглядываясь. Он ещё стеснялся влезать между своими старшими. Но ничего — Бран тоже вначале стеснялся, а потом начал весело огрызаться на Арью. Санса умильно улыбалась, продолжая наблюдать за этой вознёй. — Тебе кажется? — насмешливо спросил Джон, который отрабатывал удары на несчастном манекене. — Она точно их балует. Дети решили устроить небольшую потасовку, но окрик Сансы моментально заставил их перестать пихаться и продолжить просто громко спорить. Во внутреннем дворе, кроме детей, никого не было: люди отца тренировались, прислуга занималась своими обязанностями, а нянечки уже давным-давно перестали влезать в отношения между ними. По всей видимости, решили, что одной Сансы достаточно. И Санса только рада — ей даже нравится возиться со своими младшими. — Матушка будет ругаться, — серьёзно сказал Робб, продолжая смотреть на балаган. Что-то он в последнее время слишком беспокоится об их поведении. Он всё чаще хмурится, да старается одёрнуть. — Она всегда ругается, — пожала плечами Санса, не понимая, в чём проблема. Робб нахмурился. Раньше его это точно не беспокоило. — Ты с ней говорила? — Робб смотрел прямо ей в глаза, напоминая то ли коршуна, парящего над добычей, то ли пнутого щенка. Джон отставил свой клинок, явно взволнованный словами Робба. — Как только она перестанет вести себя так, то я с ней поговорю, — огрызнулась. Кейтлин не говорила с ней уже… месяц? Может, дольше. И, видимо, Робб заметил, как мать её игнорирует. И раз уж он поднял эту тему, то волновала она его сильно. Санса бы с радостью помирилась — мать она всё же любит. Но её отношение к Джону Сансу не просто раздражало, а доводило до бешенства. Словно это вина Джона в том, что он бастард. Если Кейтлин и хочет на кого-то злиться, то лучше пусть злится на отца. Это было решение отца — представить Джона как бастарда и не рассказать о его происхождении Кейтлин. А значит, и ему терпеть ненависть и презрение женщины, а не её брату, который не виноват ни в чём. Уж точно не виноват в том, как он был рождён и кем. — Это сильно расстраивает и тебя, и мать, — давил Робб. Санса фыркнула, подняв взгляд в хмурое северное небо. Скоро снег пойдёт, а она до этого хотела дойти до леса, успеть поохотиться, а после — и помолиться Богам. Она слишком давно не подносила жертв. — Как только она перестанет, — повторила свои слова Санса, поднимая лук и натягивая тетиву, ей стоит дойти до небольшого леса и поймать хоть кролика для Богов, — тогда мы поговорим. Санса в подробности не вдаётся — ей достаточно того, что отец смотрит с осуждением. Не хватало ещё и нарваться на Робба, или, того хуже, — настроить его против матери. Робб качает головой. Пытается не давить, пытается доверять её словам. — Вечером будет урок с мейстером Лювином. Я хочу, чтобы ты присутствовала, — голос Робба подражает стальному приказу отца, но… — Не тяни так слова, — посоветовала Санса. — Иначе получается, что ты не приказываешь, а канючишь. Отец так не говорит. Робб кивнул, а потом несколько раз под нос повторил свои слова, словно ища нужный тон. Санса на это засмеялась и помчалась прочь, пока няньки не заметили, куда их маленькая леди собиралась сбежать.

***

— Спой о гигантах, — ноет ей Бран, который всё же выбил у Арьи место на коленях. — Она пела о гигантах в прошлый раз. Пусть споёт о маленькой волчице, — злобно процедила Арья, которая обхватила её за талию и уткнулась носом прямо в ухо. Робб же сидел у камина и о чём-то переговаривался с Джоном. Санса в эти разговоры не лезла, позволяя братьям спокойно обсудить подарок на её день рождения. — Санса, спой о кошке, — пробормотал маленький Рикон, который жался к ней с другого бока. — Не-е-е-ет, — проныла Арья прямо на ухо, — я не хочу слушать колыбельную. Колыбельные для детей. Рикон запыхтел, а потом вывернул голову и показал старшей сестре язык. — Вечер длинный, — фыркнула Санса. — Я успею спеть все три. На её слова началась новая возня, которая обещала перейти в серьёзную баталию за право сделать свою историю первой. Санса засмеялась, располагаясь на тёплой шкуре удобнее. За окном завывал ветер, снег шёл небольшими промежутками. Родители уже давно легли спать, нянечки сделали вид, что не заметили, как Санса забрала младших к себе. — Спой про Север, — раздался громкий голос Робба. — А потом про кошку, следом про волчонка, а потом про гигантов. Дети зашипели на старшего, говоря, что это нечестно и вообще Робб не имеет права решать, что Санса будет петь первой. Джон же тихо смеялся, попивая горячий эль, который он подлил и в опустевший бокал Робба. Старшие лениво развалились перед зажжённым камином, занимая самое любимое место Сансы в комнате, она бы тоже основалась бы там где теплее всего, но на кровати с тремя бестиями было проще, чем рядом с открытым огнём, куда младшие вполне могли упасть во время своей возни. — Я старше, а потому могу сказать, какая песня будет первой! — весело сказал Робб, уворачиваясь от подушки, запущенной Арьей. — Ты противный, и от тебя воняет, — процедила Арья. Робб оскорблённо схватился за сердце, пока Джон рядом выл от смеха. — Что за слова для маленькой леди? — наигранно-возмущённо произнёс старший. — Ты тоже противный, — сказал Бран Джону. — Ты с ним согласен! Санса рассмеялась, смотря на оскорблённое лицо Джона, которого в это втянули ни за что ни про что. Бедный Джон. Джон переглянулся с Роббом, и они одновременно склонили голову, одинаково нахмурившись и скрестив руки. Такие смешные. — О, они определённо противные, — покивала она. — Но кто я такая, чтобы ослушаться своих старших, верно? — Санса противно протянула последние слова. Джон и Робб хмыкнули. Дети забавно зарычали. Санса прижала мелких ближе, потерлась щекой о макушку Брана, пощекотала Арью под подбородком и погладила Рикона по волосам. Она знала множество песен, принесла их в новую жизнь, перевела на язык, записала сотней страниц в дневниках и теперь передаёт их дальше — отдаёт своей семье без остатка, отдаёт Северу, богам, людям. — Всему, что находит приют в её тиши, — начала она тихо. Только треск дров становится ей мелодией. — Природа даёт на выбор жестокость: медведю, сходящему со своей тропы, волку, который стаю ищет… — Санса поёт тихо, заставляет прислушиваться к своим словам, не отпускает чужое внимание. Тихая лира Робба не отвлекает, наоборот — становится привычным дополнением. Робб подыгрывает ей, не мешает, вплетает свою музыку в её песню. Дети смотрят на неё с плохо скрываемым восхищением, забавно открывают рты, слушая её голос. Если к концу вечера у её двери соберётся небольшая стайка из слуг и стражи, то Санса не удивится. Её лицо лучится теплом. Дети тихо подпевают в такт, прижимаясь к ней ближе.

***

— Мама?.. — тихий голос Робба звучал непривычно сломано, непривычно отчаянно, так, словно он сейчас расплачется. Она стоит в углу, рвётся вперёд, словно от этого зависит её жизнь, она тянется к своему брату, но видит только Русе, который стоит за Роббом, как его тонкие узловатые пальцы держат за плечо, как он подносит нож… Санса подскакивает в своей пустой постели и чувствует, как из глаз скатываются слёзы, падая на мех. Её руки судорожно стискивают одеяло. Она пытается дышать, пытается прогнать из головы образ мёртвого Робба, который с отчаянием пытается зажать зияющую рану на горле, но сквозь пальцы сочится алая кровь. Сансу тошнит, она чувствует жёлчь на языке. С ним всё хорошо. Робб жив. Он сейчас спит в своей комнате. Робб жив. Он жив. С ним всё хорошо. Он в порядке. Санса всхлипывает и притягивает коленки к груди. С Роббом всё хорошо. Она прикрывает глаза, но видит только труп. С Роббом всё хорошо?.. Она вскакивает с кровати, шлёпает босыми ногами по камню, мчится по тёмному коридору в сторону спальни брата, которая сегодня непозволительно далеко от её собственной. По пути она не видит никого — казалось, Винтерфелл вымер. Слишком тихо, слишком одиноко. Слишком неправильно. Дверь распахивается с лёгкостью. Ей не нужен свет, чтобы дойти до кровати брата, потому что в этой комнате она бывает достаточно часто, чтобы знать её как свою собственную. Робб спал, но в свете луны казался слишком… Мёртвым. Она потянула к нему свои руки. — С-Санса?.. — Робб звучит напуганно, дезориентированно, встревоженно, — Что ты?.. Она не видит его лица, только слышит, как брат приподнялся, позволяя одеялу соскользнуть с его тела. Санса с детства не позволяла себе так себя вести, но ей просто нужно удостовериться. Она тянет руки к его шее, пытается найти рану, но натыкается только на гладкую кожу, пальцы нащупывают пульс, задерживаются там. Санса прикрывает глаза, слушая биение его живого сердца. Робб молчит, тихо позволяет Сансе всё, что ей нужно. Он обнимает её за талию и прижимает ближе к себе, утыкается головой куда-то в живот и дышит. Просто дышит. — Кошмар? — тихо спросил он, потянув её к себе на кровать. — Я… — слова застревают у неё в горле, выдавить из себя, что видела, не может. Не хочет. Не желает даже думать о том, что она видела. Ей кажется, что стоит сказать — и слова станут неизбежным пророчеством. Что пока только она знает — судьба ещё изменчива. Что она уже смогла отвадить беду от своей семьи. Санса боится стать Кассандрой. — Иди сюда, я укрою тебя от монстров, прямо как когда ты была совсем маленькой, — шепчет Робб, укладывает её рядом с собой и укрывает одеялом. Шкуры, на которых спал Робб, отличались от её только тем, что пахли они ветром. — Я никогда не боялась монстров, — говорит Санса, вжимаясь в его горячее, живое тело, её голова покоится на его плече, нос находится прямо над яремной веной. Санса должна знать, что Робб жив, что от него не пахнет кровью. — Я знаю, — его губы касаются её макушки, он тихо гладит её по волосам и прижимает всё ближе, — но я всё равно отгоню их от тебя, даже если тебе не страшно. Из неё вырывается тихий всхлип. — Я клянусь пред Старыми Богами, — прошептала Санса, — что буду защищать тебя до своей смерти. Робб вздрогнул, он оставил тёплый поцелуй на её лбу. — Я не дам тебе умереть, — пробормотала Санса, засыпая.

***

Кровь стекает тонкой нитью в подставленную чашу, порез неприятно жжётся. Из горла рвутся старые древние песни, которым научила Старая Нэн. Санса молится, проливает свою кровь, прося Богов о защите, о спасении, просит оберегать братьев, сестру и родителей, умоляет. Санса молится до тех пор, пока голова не становится непозволительно лёгкой от кровопотери, а из горла не доносится мерзкий хрип сорванного голоса. Она срезает несколько прядей, в которых запутались ветки и мелкие кости подношений. Вслушивается в шуршание листвы чардрева, смотрит на листья, которые словно налились красным. С каждой молитвой, с каждой жертвой от древа всё сильнее разит железом, а листья всё тяжелее и, казалось, мясистее, словно они обтянуты кожей, под которой циркулирует кровь. Её взгляд не покидает лика, ноги болезненно затекли от столь долгого стояния на коленях, но она не шевелится, не позволяет себе встать до тех пор, пока ей не покажется правильным. Санса всё поёт, не отвлекается на шуршание травы и кустов. Не смотрит в сторону Робба и Джона, которые определённо беспокоятся. Обычно Санса не столь разрушительна в своих просьбах к Богам. Но ей уже четвёртый день снится будущее, она каждую ночь проживает смерти своей семьи. Всё своё время она распределяет между тренировочным плацем и рощей. Санса продолжает смотреть в глаза Старому Богу. Кровь продолжает литься.

***

Из сна её выдергивает тихое шуршание у кровати. Она лениво открыла один глаз и заметила, как Рикон, пыхтя, старался забраться к ней. Мальчик даже придвинул себе ступеньку, которую сама Санса и принесла, чтобы малыш, не дай боги, не свалился. Рикон спустя пару минут всё же заполз на одеяло, а потом завозился. В полутьме его было плохо видно, зато очень хорошо слышно. Санса откинула покрывало, а следом и руку, чтобы ребёнку было проще к ней прижаться. — Я думал, что я тихо, — пробурчал ребёнок, забавно проговаривая слова. Он вцепился в её бок и уткнулся носом куда-то в шею. — Что случилось? — пробормотала Санса, борясь с сонливостью. — Кошмал, — Рикон прижался ближе, вдавливая себя в её худое тело. Он пока ещё не выговаривал «р». Что было просто очаровательно. Рикону часто снились кошмары с тех пор, как у него появилась своя большая просторная комната. Раньше он был в небольшой — поближе к покоям матери и отца. А теперь ему было страшно в огромной кровати одному. Она скосила на брата взгляд и заметила, что он уже сладко спит, хотя сопение на её ухо уже было неплохим показателем. Санса ухватилась за одеяло и накрыла мальчика. А следом откинула другой край, потому что за Риконом точно придёт Бран, за Браном — Арья, и если не повезёт, то две взрослые туши тоже придут полежать. Просто потому, что Робб и Джон не могли не поучаствовать в лежбище щенят, как это ласково звал отец. Нет бы приходить к Роббу и ему все конечности отдавливать. Санса выдохнула и оставила короткий поцелуй на макушке Рикона. Как же у неё завтра будет всё болеть.

***

Она громко ойкнула, когда гребень застрял в её прядях. Снова. Джон сидел в углу и читал книгу о Таргариенах и их королях. Санса подсунула ему эту книжку пару дней назад, и брат был полностью поглощён чтивом, забывая иногда есть. Всё же Джон был невероятно умным и мог бы стать отличным правителем. Санса предпочла бы, чтобы он сам выбрал путь и был счастлив. У неё и Робба, всё же, вариантов меньше. Робб снова попытался прочесать колтун, но дальше не продвинулся. Санса снова ойкнула. Ей под нос сунули ароматный пирог с мясом. Джон даже не отвлёкся от книги. — Как твои волосы успевают так быстро запутаться? — раздражённо пробормотал Робб, пока он пытался вытащить все мелкие веточки, иголочки, грязь да листву из её волос. — Отрасти такую копну и на своём опыте узнаешь, — пробурчала Санса, отправляя в рот пирог. — Я ведь специально заплёл так, чтобы ничего не растрепалось! — ворчал он. — Могу обрезать, — еле слышно прошептала она. Робб моментально остановился и задрал голову Сансы, чтобы посмотреть в её бесстыжие глаза. Джон отложил книгу и сцепил пальцы, подражая отцу. — Жить надоело? — медленно спросил Робб. — Неудобно же… — щёки налились красным. — Молчи и жуй свой пирог. И даже не думай стричь волосы, иначе расскажу всё матушке, — Робб не шутил. — Ябеда, — хмыкнула Санса, продолжая смотреть в голубые глаза Робба. — Знаешь, пожалуй, я пожалуюсь Нэн, — а вот эта угроза была страшнее. Хотя и крики матери были бы неприятны. Всё же, ради спокойствия матери она волосы стричь и перестала. Нэн же… Нэн Санса уважала. Старуха знала о Старых Богах, обрядах и магии много больше, чем кто бы то ни было во всём Винтерфелле. И Нэн говорила, что волосы важны, что в них — магия, защита. Оттого северяне и не состригали свои волосы, позволяя им расти. У мужчин, правда, они росли медленнее, что позволяло Роббу отделываться небольшим хвостом, а Джону — ходить с забавным пучком. Когда Сансe приходилось страдать с косами, что спускались до пола. — Не буду я стричься, — Санса уложила голову на коленки и посмотрела в зеркало. Кроме старших братьев она никому не позволяла себя заплетать, даже матери. А трепать себя по голове было позволено только членам семьи. И Домерику. Домерику вообще позволено столько же, сколько старшим братьям, что невообразимо раздражало Робба. — Вот и молодец. А теперь прекрати вертеться, — он сунул в рот ленту и начал сосредоточенно заплетать её волосы. Санса хмыкнула. Джон вернулся к книге.

***

— Идиоты, — пробормотала Санса, наблюдая, как Робб и Джон учили Брана стрелять из лука, а потом тихо смеялись, когда стрела летела куда угодно, только не в цель. Бран пыхтел как ёжик и мило морщился каждый раз, когда промахивался. Она прекрасно понимала ржущих старших, но это не значило, что потешаться над мелким стоило столь открыто. Малыш мог и обидеться — или вообще перестать поднимать лук, потому что перестанет верить, что хоть на что-то способен. — Мне напомнить, как ты себе чуть колено не прострелил, когда только начал учиться стрелять, Джон? — крикнула Санса, выходя из тени построек. — Или, может, Робб расскажет, как чуть было не убил нашего мейстера шальной стрелой? — Лучше вспомни, как ты прострелила плечо Домерику! — крикнул в ответ Робб, на что Санса захохотала. Это сейчас ей смешно, а тогда она чуть не поседела от ужаса, когда поняла, что попала в самого Наследника Болтона. Она честно думала, что ее освежуют. Раздались тихие смешки. Бран просиял, смотря во все глаза на Сансу, маленький бросил лук и радостно поскакал к ней, словно восторженный щенок. Мальчик обнял её за бёдра и уткнулся головой в живот, начиная тереться. Санса рассмеялась, чувствуя как губы сами собой разъехались в улыбке. Она хотела потрепать брата по голове, но одна из её рук была занята тушками диких кроликов, а вторая все же была в грязи и крови. Охота вышла скорее познавательной, чем продуктивной. — Санса! — радостно крикнул мальчик, чем оповестил весь Винтерфелл о том, что беглая дочь вернулась. — Ты покажешь, как стрелять из лука, да? А то Робб и Джон ничего правильно объяснить не могут, а ещё они меня задирают! Санса фыркнула и со вздохом стянула зубами грязную перчатку со свободной руки, рот наполнился железом и землей, она забавно отфыркалась от привкуса, отчего Бран засмеялся громче, её пальцы зарылись в жёсткие тёмные волосы Брана, а насмешливый взгляд перетёк на Робба и Джона, которые синхронно скривились и пробормотали что-то удивительно похожее на «ябеда». Внутренний двор был непривычно пуст, пока внутри замка, казалось, кипела жизнь. Санса коротко кивнула отцу и матери. Отец пальцем показал на ее щеку и усмехнулся. Она моментально начала оттирать кожу, неловко возя щекой по плечу. Судя по смешку это сделало все только хуже. Бран вцепился в её ногу руками и ногами, и Санса заковыляла к братьям ближе, она все же планировала напомнить Роббу с Джоном, что не стоит задирать маленьких, может еще размяться с клинком после охоты. Подобный способ передвижения заинтересовал сидящего в углу Рикона, который отвлёкся от своих фигурок и с визгом оккупировал вторую ногу, он что-то восторженно щебетал. Если на неё налетит ещё и Арья, Санса под тяжестью трёх младших просто помрёт. Они же уже не малыши, а телята. Весят — точно как телята. — Что-то случилось? — спросила она, осматривая стрельбище с интересом. — Дядя прислал весть, что один из их братьев дезертировал, — сказал Джон, пока Робб пытался отцепить хотя бы одного из щенят. Мелкие не поддавались, только впивались в её ноги сильнее. — Ебаное пекло, — пробормотала Санса, за что получила подзатыльник от Джона — всё же руки у Робба были заняты. — Да-да, не ругаться при младших, — отрешённо сказала она, нахмурившись. Слишком быстро. Слишком. Она ещё не успела поговорить с отцом. Ей нужно рассказать о своём знании будущего. Санса не хочет видеть, как её отца казнят, как убивают братьев. Но лорд Старк не поверит без доказательств. Он в магию не верит. Особенно — в пророчества. — Санса? — тихо позвал Робб. Он перестал дёргать мелких и выпрямился. — Всё в порядке? — Да, — отозвалась она, а потом ласково посмотрела на притихших Рикона и Брана. — Я поймала зайцев. Отнесёте на кухню? Кто первый — тому покажу, как сделать качели из сети. Мальчики просияли, схватили туши, которые были почти с них размером, и поскакали наперегонки в сторону кухни. — Дезертиры это частое явление, даже в Ночном Дозоре, — сказал Робб. — Ты расстраиваешься из-за ерунды. Джон толкнул их подальше от стрельбища и протянул Сансе флягу с водой. Она благодарно кивнула и присела на бочках прямо под балкончиком — в это время тут никого не было. — Это не ерунда, — Санса начала расплетать косы и почесала гудящую голову. Робб посмотрел на её попытки совладать с безумно длинными волосами и вздохнул. Он отнял её руки от головы и сам начал расплетать причёску. Крайне привычное действие. — Почему же? — спросил Джон. — Она тоже слышала, что это ветеран, — мрачно отозвался Робб. — И что? Разве старость не боится смерти? — насмешливо произнёс Джон, запрыгнув рядом с Сансой и взяв в руки вторую косу. — Не в случае дозора, — Санса скрестила ноги, вытащила небольшой незаконченный браслетик из своих волос и продолжила плести оберег. У неё уже были готовы шесть — осталось всего три. Глупая попытка попросить Старых Богов защитить её семью. Боги жестоки. Санса об этом знает лучше других. — Думаешь серьезно? — тихо спросил Робб. — Боюсь, что серьезней некуда, — Санса поджала губы. — Ты драматизируешь, — сказал Робб. — Тогда ты ведешь себя как напыщенный индюк, — моментально отозвалась. Она развернулась к брату и посмотрела в ехидные голубые глаза. Джон за ней вздохнул, положил руки ей на плечи и прижал к себе — явно опасаясь, что они опять пойдут радостно мутузить друг друга на плацу. Послышалось карканье воронов. Её взгляд проследил за несколькими почтовыми птицами, направлявшимися к башне. Скоро придет известие о смерти десницы. Совсем скоро. Санса к этому не готова. Джон потрепал ее по голове. — Уверен, дядя Бен скажет, что ты зазря переживаешь. Съездишь к нему на недельку, и вернёшься обратно. Ну или дядя тебя притащит сам, когда устанет от твоих выкидонов, — Джон спрыгнул на землю и потянулся. — Недельку? — хмыкнул Робб. — Чудом будет, если он не отправит её связанной на следующий день после прибытия. Санса зевнула, мотнула головой, ощущая лёгкость от расплетённых волос, и пнула обоих братьев по голени. Те тихо ойкнули. — Я вам носы давно не ломала? — оскалилась она. Санса слезла с бочки, закинула руки им на плечи и прижала поближе к себе. — Могу устроить, — парни положили руки поверх её и потащили сестру к чёрному входу в замок, чтобы она могла проскользнуть незамеченной и умыться, пока её не увидела мать в грязище и кровище. — Сначала ты помоешься, — сказал Робб. — От тебя воняет тухлятиной. — Ты тоже не розами пахнешь, — фыркнула Санса. — Давай кинем её в навоз — хуже всё равно не будет, — сказал Джон. — А то больно уж она неблагодарная. — Дело говоришь, братец, — Робб заговорщицки подмигнул и улыбнулся. — В навоз упадёте со мной, — Санса ещё раз пнула этих скотин по голени. Мальчики переглянулись, выпрямились — и резво потащили Сансу в сторону конюшни. Спустя полчаса перед Кейтлин Старк стояли трое детей. Все трое пахли как Смерть. Все трое получили по заднице за неподобающее поведение. И все трое пакостно улыбались ещё пару дней после.

***

Отец восседал на коне словно король. С него плотным туманом стелилась сила. Когда он входил в комнату, по его пятам, словно верный друг, ступала зима, укутывая всех тишиной и холодом. Санса всегда смотрела на него с плохо скрываемым восхищением и уважением. Не сказать, чтобы она и пыталась это скрыть. Отец на её взгляды всегда добродушно улыбался и трепал по голове, перестав уже как три года делать различия между ней и своими сыновьями. Он всё ещё надеялся, что Арья не пойдёт по стопам старшей сестры, но малютка была столь же упряма. Она даже взяла за привычку молиться Старым Богам — как Санса и отец. Их путь лежал к месту казни — туда, где держали беглого брата Ночного Дозора. Санса отправилась с ними. Мать, конечно, была против в первые разы, но Санса знала, что её место — подле Робба, в лоне семьи. Как опора для рода, как меч, что будет защищать младших, она не могла не присутствовать при таких сценах. Казнь дезертира — это ещё не самое страшное, что ей предстоит увидеть. Санса держалась в седле уверенно, увереннее, чем Джон, почти столь же ловко, как и Робб. Но её будущий Лорд в этом искусстве был талантливее — иногда казалось, что он родился сразу с лошадью между ног, будто дотракиец. Пальцы в кожаных перчатках скрипели от силы, с которой она стискивала поводья. Сегодняшний день значил, что всё начинается. Почти четырнадцать лет её мирной жизни скоро закончатся. Она всё ещё не поговорила с отцом. А это нужно было сделать до приезда короля — убедить его отказаться от поездки на юг. — Может, останешься дома? — протянул Теон позади, — А то выглядишь бледно. Вдруг в обморок хлопнешься во время казни? Санса задрала голову и встретилась с насмешливыми серыми глазами, оскалилась и сощурилась, словно змея перед атакой. — Может, остаться тебе, Грейджой? — сказала она. — Не хочу ехать с тобой после того, как ты обделаешься при виде отрубленной башки. Девушка прищелкнула языком, подстегнула коня и поравнялась с Роббом, который тихо хмыкал над этой перепалкой. Отец же делал вид, что ничего не услышал. Тяжёлая шкура на плечах скрывала спину — и то, как он, наверняка, сжал пальцы. Над ними закружились вороны. Громкое карканье заставило Сансу поморщиться. Птицы выглядели странно — слишком организованно, и смотрели, казалось, слишком пристально. Она задрала голову и выдохнула. Да, определённо — сегодня. Стоит задать вопрос дезертиру перед его смертью. Узнать наверняка, если Король Ночи начал шевелиться. — Ты беспокоишься? — тихо спросил Робб, слегка наклонившись к ней. — Дурное предчувствие, — ответила Санса. Брат посмотрел на неё пару секунд и медленно кивнул. — Сказать отцу? — на его слова она покачала головой. Робб выдохнул, почесал затылок и воззрился в серое пасмурное небо, заволоченное тяжёлыми облаками. Для утра было слишком темно. Санса с облегчением отметила, что яркие солнечные лучи не будут резать глаза. Её конь недовольно фыркал. Дик был своенравной скотиной и считал, что его сон прерывать нельзя. То, что эта буженина на ножках ежедневно выслушивала угрозы стать колбасой, ситуацию не меняло. Конь продолжал делать вид, что одолжение всем делает. И вообще — что это вы его за подвиг сахаром не кормите? Под копытами шуршала каменная крошка дороги, что явно раздражало животное ещё сильнее. Дик был охотничьим скакуном, который предпочитал погоню и ветвистый лес. Остальное он реально так — терпел. Санса похлопала наглое создание по шее и хмыкнула, когда животное тихо заржало. — Он тебя сегодня даже не покусал? — весело спросил Джон, решив, что за Браном можно больше не присматривать. — Зато покусает тебя, если продолжишь доебываться до меня, — ласково отозвалась Санса. — Санса, — строго сказал отец, повернув к ней голову. Девушка только ярко улыбнулась и стукнула Джона кулаком — словно её сквернословие было его виной. Джон театрально вскрикнул и всхлипнул. — Следи за своими словами, — только и сказал отец… нет. Лорд Старк. Лорд Старк от отца отличался одним — взглядом. Суровым, строгим взглядом, от которого раньше хотелось сознаться во всех грехах. Теперь же у Сансы был иммунитет. Впрочем, как и у всех её братьев и сестры. Все же они вели себя как те ещё неотёсанные дебилы иногда… Почти всегда. — Конечно, отец, — Санса даже похлопала глазками и попыталась невинно улыбнуться. Невинно улыбаться у неё не получалось с рождения. Отец вздохнул и пришпорил лошадь, решив, что лучше бы им поспешить. Санса глянула за спину на Брана, который тихо хихикал в рукав. Когда он поднял взгляд на сестру, то забавно покраснел, а когда она ему подмигнула — и вовсе стал цвета свёклы. — Блять, — вскрикнула Санса, когда ей в затылок прилетел камушек. Она метнула взгляд в сторону, откуда прилетел снаряд, и увидела довольные рожи Робба и Джона. Робб подкидывал в руке ещё три камушка. Санса ласково улыбнулась — так ласково, что Теон сбоку громко сглотнул и решил ехать рядом с Браном, а не пытаться влезть в готовящийся пиздец. — Я тебе глаз на жопу натяну, — пообещала Санса и пришпорила Дика, который был только рад размяться. Робб забавно вскрикнул и рванул вперёд, не забыв утянуть с собой и зазевавшегося Джона. — Дети! — в спину им прилетел голос отца. В ответ ему вернулся звонкий хохот и ругань Робба, который чуть было не рухнул с лошади.

***

Санса смотрела на отца, на то, как серьёзно он слушал вести, как держал руку на эфесе, когда разговор зашёл о беглом брате Ночного Дозора. Санса спешилась на пружинистую землю, которая выглядела голодной до крови. Ветер хлестал в лицо, силясь поднять тяжёлые рыжие косы, но те так и остались за спиной, не шелохнувшись. Робб бросил на неё короткий взгляд и сощурился, явно не понимая, почему сестра решила влезть. Он спешился вслед за ней и начал помогать Брану. Маленькому было ещё сложно самостоятельно спускаться с пони. — Лорд-отец, — произнесла она, подходя к мужчинам. Один из них был вассальным лордом, который и поймал беглеца. Мужчина коротко ей поклонился, как поклонился бы любому из её братьев. — Миледи, — тихо поприветствовал он. На Севере уже привыкли к ней и её будущей роли в Винтерфелле. Санса кивнула с улыбкой на губах. — Санса, встань с братьями, — сказал отец. — Прошу простить, лорд отец, но могу ли я выслушать дезертира? — серьёзно спросила она, смотря прямо в холодные серые глаза. Отец нахмурился. Его взгляд мазнул ей за спину, где наверняка стояли братья и Теон. — Почему? — на этот вопрос Санса только наклонила голову, волосы неприятной тяжестью скользнули по плащу. — Я хочу знать, почему он ушёл со Стены. Возможно, это стоит внимания Робба, — отец посмотрел ей в глаза долгие три секунды и кивнул. Мужчины за ним переглянулись, но всё же расступились, показывая трясущегося от страха мужчину лет сорока. Дезертир бормотал что-то себе под нос и выглядел до ужаса бледным и безумным: худой, с лихорадочным блеском в светлых глазах, зубы кривые, рот тонкий, напоминающий червей. Выглядел несчастный неприятно. Ушей у него не было, пальцев — тоже. Скорее всего, отморозил за Стеной. Санса видела, как его губы шевелятся. — Ходоки… Белые ходоки, — бормотал он себе под нос. Сансе пришлось наклониться, чтобы расслышать чужие слова. — Они идут… ходоки… ходоки идут… Санса стиснула зубы. Поднявшийся ветер дул с севера, со Стены, и принёс с собой ощущение смерти и тяжесть вечных льдов. Косы колыхнулись, словно с нежеланием и скрипом. — Что ты видел, дозорный? — тихо спросила она. Мужчина поднял на неё взгляд, заглянул прямо в глаза и вскрикнул, отступил назад и грохнулся прямо на землю, в промозглую грязь. Он поднял палец и залепетал: — Глаза! Его глаза! Мёртвые глаза!.. — Санса нахмурилась и обернулась к отцу. — Мертвец… огонь… нужно сжечь… глаза… глаза… — Должно быть, он решил, что я похожа на Иного, — сказала девушка. Её лорд-отец поджал губы и покачал головой. Его чёрные, заплетённые в множество кос волосы танцевали на ветру, подражая волчьему хвосту. Серые глаза напоминали по цвету отблески Льда, что продолжал висеть на поясе — валирийский клинок, который достанется Роббу. Это вызвало желание улыбнуться. Роббу этот клинок подходит. Для Сансы он великоват. — Ты знаешь, в чём тебя обвиняют, дозорный? — спросила она, наконец вновь посмотрев на мужчину. Тот, кажется, успокоился. Видимо, человеческая речь помогла ему прийти в себя. — Да, миледи, — прошелестел он. — Я сбежал со Стены, предал своих братьев. — Ты ветеран, — Санса присела, чтобы говорить с ним на одном уровне. — Что могло заставить ветерана сбежать в страхе? Явно не дикари. Послышались тихие шаги за ней. Сансе не нужно было смотреть, чтобы знать, что это был Робб. Джон наверняка остался с Браном и Теоном, а вот Робб пришёл поучаствовать, посмотреть, понять. Старший брат остановился рядом с отцом и замер. — Белые ходоки, миледи. Белые ходоки вернулись, — бормотал дезертир, избегая её лица. — Доказательства твоим словам есть? — аккуратно спросила она. Мужчина сглотнул и затрясся сильнее. Ей эти доказательства были не нужны. Она и так знала, что эти создания возвращаются. В скором времени, где-то лет через восемь, начнётся полномасштабная война, к которой ей нужно подготовиться. Им нужно драконье стекло, валирийская сталь и желательно парочка драконов. Санса мягко улыбнулась мужчине и помогла ему встать на ноги. Она кивнула лордам, и те повели дозорного к месту казни. — Он повредился рассудком, — пробормотал Робб. — Мы не знаем, что происходит за Стеной, брат мой, — мрачно сказала Санса. Её пальцы потянулись ко Льду, который передали отцу. — Я исполню приговор. Отец перехватил её руку. — Казнь — это обязанность лорда, — его пальцы были невозможно длинными, он, даже не стараясь, мог с лёгкостью обхватить её запястье. Кожаная перчатка скрипела, напоминая первый снег. Его голос был холодным, железным, не терпящим вызова и неподчинения. Санса мягко улыбнулась отцу. — Я знаю. Но, отец, как тень Робба, я… — её взгляд скользнул по брату. Робб собрал свои волосы в высокий кучерявый хвост. Глаза были лишены привычного озорного блеска, а лицо выражало мировую серьёзность. Ему всего шестнадцать, но он словно был готов взвалить на свои плечи всю тяжесть своих и чужих обязательств. — …я должна буду выносить приговор, казнить. Мне придётся окропить свои руки кровью, — её брат на это кивнул, соглашаясь со словами. Отец же… отец молча следил за ними. — Ты с ней согласен, Робб? — наконец произнёс он. Брат в нервном жесте оправил плащ, открыв ненадолго вид на его чёрный кожаный камзол, который был один в один схож с её камзолом и камзолом Джона. — Да. Санса станет моим советником и моей опорой. Она будет разделять мои обязанности, — голос у него ещё не обладал железной твёрдости отца, но всё же заставлял прислушаться и не давал усомниться в его уверенности в ней. — Все обязанности. Даже подобные. Отец кивнул, сжал рукоять меча и протянул ей. Санса уверенно ухватилась за эфес и прикрыла глаза. Если всё пойдёт не так, то умение убивать может ей понадобиться ужасающе рано. Если повезёт, то в следующий раз она убьёт не скоро. Клинок из ножен выскользнул нетерпеливо, словно жаждал испить крови. Она развернулась и двинулась в сторону мужчины, который преклонил колени пред плахой. — Именем Роберта из дома Баратеонов, первого носителя этого имени, короля андалов, ройнаров и Первых Людей, владыки Семи Королевств и Хранителя Областей, по слову Сансы из дома Старков, дочери лорда Винтерфелла и Хранителя Севера, я выношу тебе смертный приговор, — её глаза смотрели на мужчину, не мигая, не отвлекаясь. Весь мир сузился до смиренного человека, которого она сейчас убьёт, исполняя свой долг. Санса больше не ребёнок. Её ждёт война. Этот мир — её дом, и она не может быть слабой. За её спиной стоит семья, которая нуждается в её защите. Её семья. Её кровь. Её любимые. — А после — придать твоё тело огню. Дозорный всхлипнул и впервые с начала их недолгой встречи посмотрел ей в глаза. — Спасибо, миледи, спасибо, — шептал он. Санса занесла тяжелый клинок над собой. Валирийская сталь разрежет что угодно, но все же она хотела быть уверена, что мужчина умрет без страданий. Одним лёгким, ужасно лёгким движением отсекла голову. На губах у мужчины осталась благодарная улыбка, голова с глухим звуком ударилась о землю и покатилась прочь. Кровь ручьем стекала на пожухлую почти желтую траву с редкими островками зелени. — Примите дар крови и смерти, Старые Боги, примите и оберегайте, — под нос прошептала Санса, позволяя ветру сорвать слова с её губ и унести как можно дальше. Дрожащей рукой девочка стерла кровь с лезвия рукавом своего одеяния и вложила клинок обратно в ножны. — Соберите погребальный костёр и сожгите тело, — распорядилась она, идя в сторону отца и брата. Вдалеке у лошадей виднелся Джон, от которого веяло беспокойством, и Бран, который, казалось, замер и не мог прийти в себя. Она тоже в первый раз долго не могла прийти в себя, но вскоре к смертям и казням привыкаешь — это её долг, это её мир. Санса не может позволить себе такую глупость, как мораль двадцать первого века. Здесь этому места нет, и за почти четырнадцать лет она уже успела перенять устои этих земель — перенять их, как переняла кровь Старков, как впитала в себя Север в момент второго рождения. — Он долго служил на Стене, — пояснила слова о кострище она, — пусть получит последнюю милость, отец. Мужчина взял громоздкий меч из её рук и потрепал Сансу по голове. — Молодец, — просто бросил, заставив её солнечно улыбнуться. Сердце наполнилось теплом от этого простого признания. — Ты как? — спросил Роб, опустив свою руку ей на плечо. — Я выполнила долг, — только и сказала, — ни больше, ни меньше, не беспокойся. — Но беспокоишься ты, — парировал Робб, толкнув её в сторону лошадей. Дик нетерпеливо горцевал и недовольно ржал, словно говоря, что ему скучно. Неуемное создание, и откуда в нём столько энергии? — Меня беспокоят его слова… — Бредни, ходоков никто не видел тысячелетия, — Робб дёрнул её за косу, будто это сделает его слова весомее. — Всё может поменяться, Робб, а у нас нет ни доказательств, ни опровержений. Стоит спросить дядю Бена, — её слова были медленными, расторопными и тихими. Санса знает — ей никто, даже семья, на слово не поверит, это не то чему можно просто… поверить. — Или же самим съездить и удостовериться, — добавила спустя секунду. Ноги скользили по пожухлой сухой траве. Санса остановилась и бросила взгляд через плечо на Робба, который резко встал. Он держал кончик её косы в своих пальцах и теребил волосы. Он выглядел мрачным и серьёзным. — Ни ты, ни я не сможем отправиться на Стену, — ветер вновь поднялся, в этот раз сильнее и холоднее, кусая щёки. Робб этого не заметил, как и не заметил того, как его волосы начали напоминать хвост нервного животного. — Верно, как и отец, — их взгляды встретились, они друг другу кивнули, — я спрошу Джона. Робб медленно разжал свои пальцы и, наконец, поравнялся с ней, чтобы они продолжили идти вперёд. Теон был бледным. Он смотрел на Сансу с шоком и явным непониманием, он забавно водил головой, бегая глазами по ней, потом — по Роббу и вслед отцу, словно хотел найти объяснение происходящему, вместо того чтобы просто открыть свой рот и задать вопрос. Джон как раз закончил помогать Брану устроиться в седле, а отец уже забрался на свою лошадь и только ждал, когда его дети соизволят решить отправиться домой. Судя по взгляду и тому, как мужчина нахмурился, он уже успел представить, какую головомойку ему устроят из-за произошедшего. — Какая муха тебя укусила? — спросил Джон, подходя к ней. Он был расстроен и обеспокоен, возможно, больше обеспокоен. — Дома, — прервал его Робб. Джон посмотрел на их мрачные лица и надулся. Он всегда надувал щёки, когда был раздосадован. Он почесал затылок — из-за этого волосы, собранные в пучок, забавно дёрнулись в разные стороны, напоминая ушки. Робб захохотал, Санса тоже захихикала. — Джон Животная Шкура? — моментально придумал Робб. — Джон Чёрный Зверь? — предложила она. Их брат непонимающе на них посмотрел. — Джон Котячья Душа? — продолжил Робб. — Нет, Джон Волчьи Ушки, — серьёзно сказала Санса, старший на это столь же серьёзно покивал. Только вот рот всё разъезжался в усмешке. Джон опять потёр затылок и замер. — Тогда ты — Волчий Хвост, а он, — ткнул парень в Робба, — Волчья Задница. — Почему она — хвост, а я — задница? — возмущённо отозвался будущий лорд Винтерфелла. — Потому что ведёшь себя как задница, — хором ответили Джон и Санса. Робб схватился за сердце и драматично зашептал, подозвав своего коня: — Меня окружают одни предатели! Один только Бран меня любит, а вы оскорбляете своего будущего лорда! — он резво вскочил в седло. — Предлагаю скинуть нашего лорда в озеро, — сказала Санса, свистнув Дика. Животное перестало пинать балду и побежало к ней. — А то он больно горячится, — хмыкнул Джон, согласно кивая. — А мы обязаны заботиться о нашем лорде, — закончила она. — В озеро я утащу вас с собой, — пообещал Робб. Санса захохотала. Она запрыгнула на Дика и поскакала вперёд, не слушая окрики. Сегодня. Сегодня она расскажет всё отцу.