Вьюга

Дик скакал резво, то и дело сбиваясь на галоп вместо более спокойной рыси. Она пыталась его одёргивать, но конь, похоже, решил, что до Винтерфелла они доберутся за час, а не за мерные три. Приходилось крепко держаться за поводья и стискивать бёдрами седло, чтобы не упасть, но Санса уже привыкла. Серый конь, подаренный Домериком, имел только два состояния: «не трогайте, я устал» и «во мне бесовская энергия». Сейчас преобладало второе. Иногда Сансе казалось, что Домерик своим подарком решил отомстить за их знакомство и милый шрам на плече. А потом она смотрела в невинные серые глаза, на добрую улыбку — и понимала, что не кажется. Ветер путался в косах, цокот копыт по мощённому мосту отдавал вибрацией в костях. Кишки внутри сжались в неприятный ком — предчувствие разговора. Ей придётся достать свои записи, которых она не касалась лет десять. Написала тогда всё, что помнила, — и забыла. Забыла о будущем, старалась не думать, глупо надеялась, что одного изменения в ней самой хватит, чтобы избежать трагедии. Выбросила из головы, позволив себе побыть ребёнком, пожить счастливо с семьёй — без этого дамоклова меча. Санса скользнула взглядом по деревьям. Яркая зелень елей и сосен резала глаза, вызывала лёгкую тошноту — от того, как видения смазывались в сплошное полотно. В нос забивался терпкий запах хвои, которым хотелось наполнить каждую частицу себя. Она вдыхала как можно глубже, тихо смеялась, понимая, что это, скорее всего, её последняя спокойная поездка. Казалось, Дик тоже это чуял. Облака заволокли небо, оставив только приятную серость. Яркое солнце на Севере бывало редко — чему бледнолицая Санса была только рада. Ей ещё не хватало ожогов. — Блять… — Дик резко остановился, и Санса чуть не вылетела из седла. — Седьмое пекло, Дик! Конь встал как вкопанный, а затем резко развернулся и медленно зашагал в сторону другой дороги — той самой, по которой они обычно возвращались домой. Но сегодня Санса решила сделать крюк, а её семья наверняка последовала за ней. — Дик?.. — звериная шея под её ладонью была напряжена, мышцы под шкурой напоминали сталь. Хлопки по холке не привлекли его внимание — лишь вызвали раздражённое ржание. Санса сглотнула и мягко дёрнула поводья. Животное повернуло к ней голову и зыркнуло с тихим гневом. Какого чёрта?.. Конь шагал медленно, размеренно, словно выискивая что-то. Вокруг начали каркать вороны. По спине стекла капля ледяного пота. Она крепче сжала поводья, прикрыла глаза, расслабила бёдра, собираясь спешиться и хотя бы отойти на безопасное расстояние. Но не успела — Дик взбрыкнул, вынудив её схватиться крепче. Какая, блядь, муха его укусила? Что он почуял? Это ведь Дик? До неё начал доноситься смрад крови, гнили и смерти — ни с чем не сравнимый запах мертвечины. Санса зарылась носом в ворот плаща. Челюсть заболела от того, как сильно она стиснула зубы — желваки заходили под кожей, как и мышцы под шкурой Дика. Санса мотнула головой — тяжёлые косы ударили коня по бокам, но тот не отреагировал, лишь нетерпеливо заржал. Его голова вновь повернулась к ней, и она встретилась с незнакомыми карими глазами. Несколько секунд ей казалось, что на неё смотрит кто-то чужой, оценивающий, липкий — а потом Дик моргнул. Он вдохнул воздух и непонимающе заржал. — Тихо, ш-ш-ш, — успокаивала она, хлопая по шее. — Тише, Дик, тише. Конь недоумённо побил копытом, заозирался, словно пытаясь понять, как попал сюда. Встал на дыбы, забил копытами воздух и снова гневно заржал, спугнув стаю ворон с деревьев, которых явно привлёк запах мертвечины. Санса ударила сапогом вбок животного, дёрнула поводья. — Встал спокойно, скотина! — крикнула она и для верности ещё раз хлопнула по шее. Дик снова взбрыкнул — скорее, выражая недовольство таким грубым обращением с его несомненно важной персоной. И только спустя пару секунд он всё же успокоился. Вороны взвились в небо чёрной стаей. Пара перьев опустилась в лужу крови. Перед ними лежал мёртвый олень с обломанным рогом — от него шёл пар, умер совсем недавно. Как Санса могла забыть об этом? Нахмурившись, она продолжила гладить животное по гриве и спешилась на жёсткий камень — в лодыжке привычно кольнуло. Плащ задрался, и ей пришлось одёрнуть его. Под сапогами захрустели хвойные иглы, пока она шла вперёд. В её руке уже был небольшой кинжал — дань осторожности. Она перекинула косы за спину и выдохнула. Если есть мёртвый олень, то где-то поблизости должен быть монстр, что его загрыз. Веки затрепетали. Ей не хотелось закрывать глаза. Всё в ней протестовало. Жаль что меч пока никому из них не полагался, но что-то подсказывало Сансе — это ненадолго. Зажмурившись, она различила скрип веток и тяжёлое тревожное дыхание Дика. Но это не то. Ей нужен тихий скулёж, едва отличимый от стона ветра. Смрад глубже забился в лёгкие. Карканье ворон — оглушительный колокол, мешающий думать. Хлопанье крыльев, их крики — будто людские вопли. И среди всей этой какофонии… Плач. Скорбный скулёж. Санса распахнула глаза и двинулась в сторону звука, продираясь сквозь кусты. Наконец она заметила кровь и след — будто кто-то полз. Скулёж становился всё отчётливее. Ветки приходилось или обламывать, или же отводить от лица, чтобы не выколоть себе глаза. Санса продолжала вдыхать воздух носом, чувствуя железо всё сильнее. Выйдя к небольшому пустырю без деревьев, она увидела труп огромной волчицы. Рядом скулили пять волчат. Они слепо тыкались в мёртвую мать, надеясь получить хоть немного молока. Её колени коснулись сырой холодной земли. Пять щенков. А где шестой? Она поспешно начала расшнуровывать камзол — пальцы не слушались. Санса плюнула, стянула перчатки и уронила их прямо в грязь и кровь. Волчата скулили, выли, требуя заботы, тепла, защиты, и она не могла отказать им — или богам, которые её сюда привели. Когда камзол был ослаблен, Санса слегка вспорола ворот. Протянула руку к маленьким пушистым зверькам — ожидала, что они заскулят сильнее и попытаются отползти, но нет. Они потянулись к ней и начали кусать за пальцы. — У меня нет молока, — выдохнула Санса, поднимая первого щуплого щенка цвета осенних листьев. Они были горячими и мягкими, как кудри Рикона. Она оттопырила ворот и сунула под рубаху первого, затем второго — мелкого и симпатичного, потом серого, самого крупного. Осталось место ещё для одного. Санса фыркнула, когда волчата начали возиться, щекоча ребра коготками. Два последних скулили требовательно. — Да-да, — пробормотала она. Ещё один щенок оказался под рубахой. Остался только чёрный, который требовательно кусал пальцы и выражал недовольство. Он чем-то напоминал ей Дика. — Ну ты и бестия, — хмыкнула Санса. — А где ваш брат? Где маленький Призрак? Её взгляд обежал округу. Последнего щенка она держала в руках, прекрасно понимая: если сунет его под рубаху — тот, будь там хоть место, обязательно её искусает, и отсутствие зубов его не остановит. Ветер с севера поднялся — холодный, неприятный. Полы плаща взметнулись в стороны. — Санса!.. — голос Джона донёсся с дороги, обеспокоенный, почти панический. — Здесь! — крикнула она и пошла обратно, бросив последний взгляд на труп лютоволчицы со вспоротым брюхом и торчащим рогом оленя. Дрянной знак. Словно сами боги говорят ей, что судьба отца предрешена. Чёрта с два. — Санса, какого чёрта произошло?! — Робб схватил её за плечи, стоило ей выбраться из кустов, прижимая волчат ближе к груди, чтобы те случайно не выпали. — Дик меня сюда привёл. Наверное, думал, что будет охота, — она посмотрела в тревожные голубые глаза. Робб поджал губы и наконец обратил внимание на скулёж и на то, как её рубашка постоянно шевелилась. — Что это? — его взгляд смягчился, на дне радужки заиграли озорные искорки. Джон молчаливо встал рядом, скрестив руки на груди. — Это было глупо — уходить одной. А если эта тварь, что убила оленя, была рядом? — строго сказал он. — Не тварь, а лютоволк, — поправила Санса и фыркнула, когда один из волчат царапнул ей живот. — Лютоволчица. Даже с щенками. Робб захохотал и хлопнул Джона по плечу, а потом наклонился ближе к злобному мелкому комочку, который всё ещё пытался откусить её пальцы молочными клычками. — Свирепый зверёныш. — Маленькие зубки клацнули рядом с его носом. — И характер поганый. Прям твоя копия, сестра моя. Она закатила глаза. — Я нашла пятерых, но где-то должен быть шестой, — свободной рукой Санса шлёпнула брата по ладони, когда тот потянулся к вороту её рубахи. — С чего ты решила, что их шесть? — тихо спросил Джон. Его чёрные волосы были в беспорядке, выбиваясь из пучка. — Потому что у Старков шесть детей. И каждому нужен лютоволк, — как идиоту объяснила она. Робб тихо заржал. — Значит, ищем шестого, а потом умоляем отца оставить их нам, — он моментально заозирался и начал высматривать что-то в грязи. — Я не… — начал было Джон, но Санса и Робб перебили его одновременно: — Ты чёртов Старк, Джон! Прекрати возникать! — рыкнули они синхронно. Парень неловко потер шею. — Ты у нас особенный Старк, так что лютоволк у тебя тоже будет особенным, — подмигнула ему Санса. Её сапоги хлюпали по крови и грязи, пока она шла вдоль дороги. Лошадей пока оставили, чтобы не мешались в поисках. Облака опустились ниже, предвещая новый снег. — Особенный лютоволк должен быть у меня, как у старшего! — крикнул Робб. — Обойдёшься самым крупным волчонком, — ответила ему Санса и для верности показала средний палец. — А Джону положен самый классный. — Это нечестно! — Жизнь вообще штука нечестная, Маленький Лорд. Джон тихо смеялся — вся перепалка была больше шуткой. Зато он перестал выглядеть как щенок, которого пнули. Матери пора прекратить отыгрываться на парне. Санса всё реже себя сдерживает, всё чаще хочет сорваться. Джон — Старк по крови. Этого должно быть достаточно. Но матери мало. Лучше бы выливала всё это презрение на отца, а не на ребёнка, который не имеет никакой власти над своим рождением. Санса перехватила взгляд тёмных глаз и подмигнула брату. — Наш старший брат — та ещё напыщенная задница, — хихикнула она. — Я всё слышу, Санса! И я натравлю на тебя своего лютоволка, чтобы он кусал тебя за твой тощий зад! — голос Робба раздался за её спиной. Задрав голову, Санса увидела насмешливую рожу брата. Его рыжие волосы забавно топорщились. Он скривился и ухватился за её косы, поднимая их с пыльной дороги. — Ты вся изгваздалась, — удручённо сказал он. — Придётся заново заплетать. На губах Сансы заиграла извиняющаяся улыбка — Робб потратил час на эту причёску. Он вообще был единственным, кто мог совладать с её гнездом на голове. Джон пытался, но вечно сдавался на полпути. Септам и горничным своих волос она касаться не давала. Как и матери. Женщина вечно пыталась сотворить какой-то многоуровневый ужас — неудобный, с кучей заколок и абсолютно непрактичный. Конечно, на время праздника урожая Санса всё же сдавалась в её заботливые руки, но не чаще. Так что заплетал этот ужас либо Робб, либо она сама. — Эти косы удобные, — как бы извиняясь, сказала она. — Конечно, удобные. Я на них столько времени потратил, — проворчал Робб. Санса улыбнулась открыто и счастливо, протянула руку и дёрнула брата ближе, чтобы оставить лёгкий поцелуй на его лбу. — И я тебе благодарна, — мягко сказала она. Из неё вырвался смешок, и она тряхнула головой, пошла дальше, стуча сапогами по пыльному камню. Смрад смерти ветер унёс прочь, и теперь в воздухе снова пахло хвоей. Тихое тявканье и скулёж сменились сопением — даже маленькая бестия решила прекратить кусаться и уснула на сгибе её локтя. Справа раздались поспешные шаги — Джон мотал головой, а потом сорвался в сторону. Робб и Санса переглянулись и пошли следом. Но стоило им подойти ближе, как их брат уже вылез с щенком в руках — белым, как снег, и с красными глазами, напоминающими листву чардрева. Волчонок не скулил, казалось, даже не дышал — он словно не издавал ни единого звука. — Я же говорила, что их шесть, — фыркнула Санса, счастливо улыбаясь. — Не помню, чтобы говорил, что я в тебе сомневался, Санса, — произнёс Робб, положив тяжёлую руку ей на голову и потрепав.

***

— Пожалуйста, отец, — сказала Санса, хлопая длинными ресничками. Робб за её спиной состроил столь же умильную рожу и даже вытянул вперёд своего волчонка, у которого уже было имя. Конечно, у него уже было имя — словно Робб всю жизнь только и ждал, что на них, как снег на голову, упадут лютоволки. Санса, недолго думая, тоже показала свой маленький комочек — только её продолжал порыкивать и кусать воздух. Джон не выдержал и расхохотался. Вот чей волчонок вёл себя образцово: сидел на ручках и спал, прикрыв красные глазки. — Это лютоволки? — тихо спросил отец. Для верности он моргнул пару раз, будто проверяя, не мерещится ли ему. — Ага! И ровно шесть — как и твоих детей. Правда, похоже на знак? — Санса улыбнулась, показывая ряд ровных зубов. Эддард Старк, лорд Винтерфелла, Защитник Севера, посмотрел на неё как на идиотку и поднял бровь. — Отец, это точно знамение Старых Богов! Не может быть, чтобы это было случайностью, — серьёзно протараторил Робб. Всё бы хорошо, только довольная лыба портила впечатление. Бран смотрел на них со своего пони с такой надеждой, что сомнений не оставалось — мелкого купили с потрохами. — Отец, пожалуйста-пожалуйста! Можно мы их оставим? — малыш всё понял правильно: повернул голову к мужчине и захлопал глазками не хуже Сансы. У Эддарда Старка не было ни единого шанса. Если к выкрутасам Сансы, Робба и Джона он уже привык, то вот к Брану — ещё не успел. — Вы должны воспитать их, — сказал он. — Только самостоятельно. Псарь к этим чудовищам не подойдёт — я обещаю. И пусть боги помогут вам, если вы забросите их, озлобите или плохо обучите. Такой зверь не будет клянчить подачки — его не оттолкнёшь пинком. Лютоволк способен запросто отгрызть человеку руку, как пёс перегрызает крысу. Вы уверены, что готовы к этому? Санса закатила глаза. — Отец, они же наши. Как мы можем их бросить? Мужчина посмотрел на неё и тяжело вздохнул. — Дикон, Десмонд, заберите оставшихся волчат и отвезите их в Винтерфелл, — он вновь окинул взглядом своих детей. — Вы будете воспитывать их сами, кормить сами, а если умрут — сами и похороните. Санса широко улыбнулась и посмотрела на Джона, который прятал щенка под тяжёлым плащом и довольно переговаривался с Роббом. Тот уже успел вытащить из-под Сансиной рубашки волчонка и передал его Брану. Оставшихся двух Санса отдала Дикону и Десмонду. Мужчины посмотрели на пушистые комки и как-то скривились. Но приказ есть приказ — от него не сбежишь. — Натравит ведь… — услышала она тихий, обречённый голос Дикона и столь же смиренный вздох Десмонда. Какого они о ней низкого мнения! Санса же не деспот какой-то. А Дикон вообще сам виноват — это он первым стал её наставником, она его за язык не тянула! И вообще, пусть спасибо скажет, что Санса только пинает его в сторону тренировочного плаца, а не… Из неё вырвалось злорадное хихиканье. Теперь вытаскивать народ на плац станет в сто раз проще. Ладно, прав Дикон — натравит она на них своего волчонка. Санса подняла лицо к небу и улыбнулась, когда на нос ей опустилась снежинка.

***

Волчонок вертелся на постели, прыгая на складки и пытаясь их загрызть. Хвост у него дёргался в разные стороны, пока маленький охотник занимался важным и очень ответственным делом — пытался убить простыню. Пока простыня выигрывала с удивительно большим отрывом. Чёрный комочек за пару дней стал просто комком, а ещё через пару дней обещал стать именно волчонком. Санса с умилением наблюдала за этой бестией, которая уже знала команды «сидеть» и «лапу». Осталось выучить ещё «фас» — и можно дальше не париться. Из неё вырвался смешок, когда малыш запутался в ткани и теперь возмущённо вопил, потому что запутался. — Моя же ты гроза простыней, — рассмеялась Санса, пальцами уцепилась за край складки, вытащила и погладила дрожащего щенка. Он тявкнул и заполз на её колени, уткнувшись мордой в живот. — Ты лютоволк, Люцик, чего боишься? Это тебя все бояться должны. Мелкий протяжно зевнул и почмокал, устраиваясь поудобнее. Санса выдохнула и достала молоко, смешанное с её кровью. Ярко-розовая жидкость замерцала в миске в свете свечей. Щенок принюхался. Ещё немного — и его нужно будет переводить на другое питание, учить охотиться. Санса одёрнула задравшуюся рубаху и посмотрела в потолок. Она откладывает разговор с отцом уже неделю. И это глупость — она не сопливая малолетка, чтобы бояться, но… Казалось, что стоит ей произнести слова — и всё рухнет. Словно стоит вслух сказать — и её знания станут судьбой. Ноготь впился в запястье, ровно в тот порез, который она оставила, чтобы собрать кровь для вскармливания своего лютоволка. Это казалось верным — так же, как и пускать себе кровь пред ликами Старых Богов. Так же, как приносить животных с охоты и оставлять их умирать у корней чардрева. Санса тёрла переносицу, спустила ноги на горячий пол. Замок был удивительно живым. Словно по его венам текла магия, а не вода горячих источников. Казалось, Винтерфелл пел и дышал. Кровь просочилась сквозь бинты, полилась на белые простыни — брызги напоминали ягоды смородины. Боль мешала думать: думать о будущем, думать об отце, о скором приезде короля. Она только прикрыла глаза и стиснула зубы. Помогало слабо — в горле застрял комок желчи, спать становилось сложнее. Санса постоянно вертелась и просыпалась от тихого ужаса. Санса только усилием воли не прописалась в покоях Джона или Робба. Робб смотрел на неё с беспокойством и пытался поговорить. Джон… Джон поджимал губы, смотрел с каким-то пониманием и не давал Роббу давить. Санса опустила голову на свои руки и запустила пальцы в волосы. Ей нужно поговорить с отцом. Боги, ей нужно сделать это сегодня. Живот свело — чувствовалась тошнотворная лёгкость тревоги, которая отдавалась дискомфортом в лёгких. В коленку уткнулся мокрый нос. Санса привычно погладила щенка между ушей и подняла его, чтобы положить в тёплую корзинку с грелкой. Люцик зевнул и зарылся в шкуры. И как ей почувствовать эту связь? Старая Нэн рассказывала про варгов — звероликих. И Санса знала, что почти все, хотя скорее всего все, дети Старков должны были иметь этот дар. Так в чём же проблема? Что она делает не так? Или ей нужно подождать, пока волчонок подрастёт? В дверь постучали. Санса убрала миску с розовым молоком под кровать, накинула на плечи покрывало, чтобы скрыть кровь на рубахе. Что-либо сказать она не успела, потому что дверь открылась. Её голова дёрнулась в сторону звука, и вместо Робба, который обычно влезал в её комнату, не дождавшись разрешения, она увидела Джона. Парень стоял в проёме с подносом еды. Санса нахмурилась, перевела взгляд в окно и выдохнула — судя по положению звёзд, было уже давно за полночь, а она даже не заметила. Наверняка это заставило Джона и Робба забеспокоиться сильнее. Хорошо хоть она достаточно умело скрывала свою тревогу от младших — ей очень не хотелось волновать Арью, Брана или Рикона. Джон посмотрел на неё с тихим подозрением. Он мягко улыбнулся, наклонив голову, отчего его уже растрёпанный пучок дёрнулся в сторону. — Робб сказал, что ты пропустила ужин, — произнёс брат и вошёл, закрыв ногой дверь в её покои. Он зашагал к небольшому месту с мягкими шкурами у камина, рядом с которым стоял низкий столик, заваленный книгами по истории Вестероса. Санса привыкла таскать книги из семейной библиотеки, чтобы ей было проще учиться. Всё же как личный помощник будущего Лорда, ей приходилось учиться с братом наравне. Ей бы в Цитадель на годик, но туда не принимали женщин, так что учил её мейстер Лювин. Да и сама она вполне способна была прочитать пару книг и усвоить нужную информацию. — Робб сказал? — тихо спросила она, поднимаясь на ноги. Голова у неё слегка кружилась — явно от голода, нервов и слишком долгих, яростных тренировок. А ещё от ставшей постоянной сдачи крови на благо её мелкого волчонка. — Как же я буду сидеть за одним столом с леди Кейтлин без своего рыцаря? — со смешком сказал Джон. — Робб как защитник так себе, а терпеть её взгляды я не хочу. Он говорил ровно, словно отношение матери Джона его не задевало. Но по нахмуренным бровям и искусанным губам было понятно, что все эти взгляды и слова задевали его сильнее, чем он хотел признать. Санса много раз говорила отцу, что Джону стоит просто дать имя их рода. Отец поджимал губы и тихо просил не оскорблять свою мать подобными запросами. Что Сансу не удовлетворило, конечно. К Джону относились как к грязи, и она всегда хотела его защитить. Всё ещё защищает. Даже от матери — что женщине не нравилось. А когда та услышала, о чём Санса говорила с отцом… Леди Старк в тот момент выглядела до глубины души оскорблённой, разочарованной и невозможно уязвлённой. У неё было гневно-красное лицо, непривычно для леди её статуса растрёпанные волосы и голос — такой, что сквозил болью предательства. Словно Санса лично ей в душу плюнула. Пару раз они даже устроили безобразную сцену в столовой, после которой не разговаривали друг с другом… полгода? Может, чуть дольше. Санса и сейчас игнорировала мать — и это было взаимно. — Ты член этой семьи, Джон, ты мой брат, — произнесла она, встав перед ним. Парень скривился, явно собираясь возразить, и разогнулся, перестав ставить тарелки с едой на свободные от записей места. Повреждённая рука скользнула по его талии, и она мягко притянула его ближе, вдыхая родной запах пепла и снега. — Чтобы не говорила мать. Они пока ещё были одного роста, при том что Санса биологически младше и всё ещё растёт. Её это радовало — она безумно не хочет быть ему по плечо. Да и в бою проще, когда ты крупнее. — Ты Старк, Джон, это в твоей крови, — прошептала она в его плечо, а потом со смешком добавила: — Мне кажется, я скоро заработаю себе мозоль на языке от того, сколько раз я повторяю эти слова. Но я буду говорить это тебе, пока ты не поверишь в них так же, как верю я, Робб, Арья, Бран и Рикон. Рваный вздох ей не показался — его руки обвились вокруг её шеи и притянули ближе. — Я пришёл сюда утешить тебя, — пробормотал он, зарывшись носом куда-то в косы. — А ты мне мешаешь. — О, прости, я не знала, что это ты сегодня должен быть взрослым, — Джон несильно дёрнул её за волосы. — О, какое взрослое поведение, Джон! — Помолчи и вспомни, что я твой старший брат, и это моя работа — тебя утешать и поддерживать, — фыркнул он и сжал руки сильнее. — Мы беспокоимся. Санса выдохнула как-то устало и постаралась ответить как можно ровнее: — Не стоит. Я просто слишком много времени уделяю Люци. — Брат резко отодвинул её и посмотрел прямо в глаза. — Лжёшь, — коротко произнёс он. — Ты плохо спишь, тренируешься в несколько раз больше, ходишь молиться не три раза в неделю, а все семь, и сторонишься отца. Вот ведь глазастый паршивец — ничего от него не утаишь. — Я доверяю тебе, и ты не обязана с нами делиться своими проблемами, хоть это и задевает, — Джон уселся на шкуры и взял свою плошку с мясной похлёбкой. — Но тебя что-то тревожит — и это факт. И что-то мне подсказывает, что это связано с будущим приездом короля. Санса нахмурилась и всё же села, начиная есть. — Откуда ты знаешь о приезде? Отец ещё ничего не объявлял, — мрачно спросила она. Она глотала практически не жуя. — Возможно, я очень удачно встал, когда шёл в твою сторону, и услышал разговор между мейстером Лювином и отцом, — хитро прошептал он и подмигнул Сансе. — А вот откуда об этом знаешь ты, дорогая сестра? Санса поджала губы и потёрла шею. — Это случилось бы рано или поздно, — она перевела взгляд на огонь и следила за языками пламени. — Почему тебя это так беспокоит? — тихий голос тону́л в треске дров. — Дурное предчувствие, — только и сказала она в ответ. На плечо опустилась горячая рука. Джон слегка притянул её к себе и поцеловал в макушку. — Всё будет хорошо, — тихо произнёс он. — Ты столько молишься богам, что они не могут не ответить тебе и не уберечь всех нас. Санса прикрыла глаза и горько улыбнулась. Боги жестоки — ей ли не знать об этом.

***

Люци удивительно быстро учился. Характер у волчонка всё ещё был поганым, но слушался он Сансу беспрекословно. Лапу давал по первой просьбе, садился, даже не задумавшись, а иногда начинал выполнять команду ещё до того, как она успевала её озвучить до конца. Было ли это пресловутой связью варга и его зверя, Санса не знала — надеялась на это, но всё же не решалась себя обнадёживать. На такое чудо света, как лютоволки, выходили полюбоваться все слуги — с ужасом и тихим любопытством наблюдая за детьми Старков и их выводком щенят. Санса на это внимания не обращала, а старалась помогать младшим с обучением своих малюток, чтобы не возникло никаких проблем. Робб вообще окопался в псарне и выходил оттуда только тогда, когда ему тонко намекали, что у юного наследника должны быть занятия и поважнее. Лютоволки поглотили всё внимание детей. — Санса, идём на тренировочную площадку. Все да не все. Робб стоял с Северным Ветром и держал в руке два деревянных меча. Взгляд у него был мрачным, неприятно цепким, а улыбка — многообещающей. — Давно на заднице в грязи не сидел? — оскалилась Санса, потянувшись. — Ты ни черта не ешь и не спишь. Если кто и изваляется в грязи, то только ты, моя милая сестра, — оскалился он в ответ, подражая выражению её лица. Она осмотрела его с ног до головы и повернула голову в сторону Люци. — Ждать, — тихо бросила она. Щенок лениво зевнул и побрёл в сторону Северного Ветра, радостно улёгся прямо на старшего брата, решив посопеть. Робб шёл впереди, всем своим видом показывая, насколько он на неё обижен, как зол и вообще. Санса же плелась следом, стараясь не тереть глаза слишком часто и не зевать каждые пару минут. Кошмары стали ярче, желание поговорить с отцом — сильнее, а страх стать Кассандрой — всё невыносимее. В неё прилетел меч, который она схватила на рефлексе. Первый удар приняла на блок, второй тоже. Робб бил со всей обидой и злостью, явно стараясь показать, насколько его расстраивают действия Сансы. Пугают. Санса вертелась, ступала по земле легко — напоминая зверёныша, который уже научился охотиться, но всё ещё не уверен в своих действиях. Она смотрела на Робба своими голубыми глазами, искала, где же трещинка в его защите. Нашла все же, когда он замахнулся, нанесла удар между рёбер, и сразу же отступила, пропуская чужой меч нацеленный на её голову. Санса отшла назад, продолжила вертеться ужом на сковородке, старалась следить за руками, ногами, телом. Удар в голень отдался неприятной болью. Второй пришелся по запястью с мечом, но оружие она всё же не выпустила из рук. Удивительно, потому что она почти клянётся, что слышала скрип своей кости. Синяк завтра будет жутким. Робб не останoвился . Пришлось действовать осторожнее, двигаться аккуратнее. Но отсутствие нормального питания, сна и регулярная кровосдача определённо не пошли ей на пользу. Санса почти кричала, старалась выплеснуть то что накопила в себе, она отпустила себя, позволила сбросить напряжение, страх. Их мечи трещали от каждого удара, всё грозясь сломаться. Ей всё сложнее поспевать, её удары всё реже достигали цели. Её косы танцевали вместе с ней, били по бокам, мешали двигаться, путали и её, и Робба. Внешних звуков нет — есть только её тяжёлое дыхание, звон в ушах и грохот мечей. Глаза брата горели огнём — тихим, яростным, ледяным огнём на дне голубых глаз. Каштановые волосы забавно топорщились в разные стороны, выпав из высокого хвоста. Он говорил с ней каждым выпадом, каждым ударом. Спрашивал, рассказывал о своём беспокойстве. Робб показывал свою тревогу. Санса сама не понимала, каким ударом он опрокинул её на землю. Ногой откинул меч и приставил острие деревянного клинка к её глотке. — Так ты никого не защитишь, Санса, — выплюнул он, — если не начнёшь заботиться о себе. Из неё вырвался вздох. Она кивнула, попыталась встать, но меч всё ещё упирался в горло. Санса подняла взгляд на взбешённое лицо брата. Робб поджимал губы и морщил нос. Разочарован, да? Санса и сама в себе разочарована. — Я тебя услышала, — сказала она, но ответа с его стороны не последовало. — Поговори наконец с отцом, — Робб резко отставил свой клинок и отошёл на несколько шагов, — иначе я продолжу выбивать из тебя дерьмо и вправлять мозги. Из нее вырвался хмык, она отвела взгляд в пол и потерла затылок. — Я не могу тебе рассказать, — тихо произнесла она. — Я понял это, — огрызнулся он и протянул руку, чтобы помочь подняться. Она ухватилась за его мозолистую ладонь и резко потянула на себя. Робб легко шмякнулся рядом с ней и перевернулся на спину, глядя в серое небо. — Ты моя тень, Санса, ты должна заботиться о себе, чтобы заботится обо мне, — тихо сказал он. Я твоя тень, Робб, — слышит она далёкий голос воспоминания, — я буду следовать за тобой и оберегать тебя. Санса повернула голову в его сторону и взглядом заскользила по чужому профилю. Робб был красив — с его высокими скулами, голубыми глазами. А теперь ещё и с едва заметной щетиной, которая только начала проклёвываться. Он растёт, как и Джон. Как и Санса. Как и Арья, и Бран, и Рикон. Скоро они все перестанут быть детьми. Слишком скоро. — Я поговорю с отцом сегодня вечером, — прошептала она. — И если Боги будут милосердны, Робб, то ты никогда не узнаешь о причине этого разговора. Он повернул голову к ней и коснулся лбом её лба. — Я надеюсь, что когда-нибудь ты найдёшь в себе силы довериться мне так же, как я доверяю тебе, Санса, — тихо прошептал он и резко поднялся, оставив Сансу одну. — Блять, — тихо прошептала Санса, глядя в небо. Робб прав. Она не доверяет ни ему, ни Джону.

***

Тяжёлая дубовая дверь в отцовский кабинет казалась свинцовой — даже мысль о том, чтобы открыть её, вызывала лёгкую панику и боль во всех мышцах сразу. Но Санса и без того отложила этот разговор на непозволительно долгое время. Её рука замерла, так и не решившись постучать. Она нервно теребила край своей ночной рубахи и топталась по полу босыми ногами. Волосы были собраны в простую тяжёлую косу для сна, которая к утру наверняка всё равно распустится и будет напоминать воронье гнездо. Робб теперь её показательно игнорировал и утаскивал с собой Джона, на ужине он даже не посмотрел в её сторону. Придурок. Решил мотивировать ее подобным образом. Санса снова выдохнула и сжала кулаки. Она — дочь рода Старков, она не сопливая тринадцатилетняя девчонка, которая боится каждого шороха. Санса Старк — не маленькая пташка в золотой клетке, что грезила свадьбой с принцем и детишками. Санса — правая рука будущего лорда. Санса взрослая. Санса знает будущее. Санса взвалила на свои плечи жизни всей семьи абсолютно добровольно. — Отец? — произнесла она дрожащим голосом, наконец открывая дверь. — Мы можем поговорить? Эддард Старк поднял на неё взгляд, отвлекаясь от писем, бумаг, докладов. Скорый приезд короля вынудил лорда Старка проводить за бюрократическим ужасом больше времени, чем ему бы хотелось. — Конечно, Санса, — он смотрел на неё с тем же немым беспокойством. Она сделала шаг вперёд и захлопнула за собой дверь, упершись в тяжёлое дерево, отсекая путь к побегу. Санса закусила губу, пытаясь понять, что она скажет. Как начнёт этот разговор, которого она надеялась избежать? — Санса? — отец встал из-за стола и пошёл к ней. — Что случилось? Санса не подняла взгляд и зажмурилась, впиваясь рукой в дрожащее запястье. Перед глазами — только сцены: как отцу отрубают голову, как Роббу режут горло, как мать умирает, как Джона предают, как Бран падает с башни, как Арья переживает ужас за ужасом, потерю за потерей, как Рикон умирает от стрелы теперь уже мёртвого Рамси. — Санса? — он аккуратно взял её за плечи, заглянул в лицо, смотрел так нежно. — Расскажи мне, что бы это ни было, я помогу тебе. Она сглотнула и зажмурилась. — Я… — тихо, голос дрожит, в голове пусто от ужаса. — Я… — и что ей сказать? Как? Санса раздирает запястье в кровь, думает, что боль отрезвит, но этого не происходит — становится только хуже. Поверит ли он ей? Она поднимает взгляд, смотрит в серые, стальные глаза и чувствует, как с языка срывается удивительно простое: — Нас ждёт смерть, отец. Эддард Старк, Лорд Винтерфелла, Защитник Севера, потомок королей, смотрит на неё, заглядывая в глаза, обеспокоенный за разум своей первой дочери. — Я видела, как тебя казнят, отец. Я видела, как умрёт Робб. Я знаю, как убьют мать, как захватят наш дом, отец, — тараторит она, отчаянно хватаясь за его плечи. — Я знаю, что случится в будущем. Отец смотрел на неё, а потом потер переносицу. Он поднял её на руки и повёл к своему креслу. — Я слишком вольно относился к разговорам и сказкам Нэн, — сказал он. — Я не лгу, — отчаяние душило её изнутри. — Конечно, нет, — устало выдал он, присаживаясь с ней за стол. — Но кошмары и явь различны, Санса. Не стоит верить тому, что ты видишь вещие сны, милая. Я попрошу мейстера… Санса впилась взглядом в его лицо и абсолютно бесцеремонно развернула его к себе, впиваясь ногтями в подбородок. — Это. Не. Просто. Сны, — рыкнула она. — Это. Не. Мои. Заблуждения! Отец отцепил своей рукой её пальцы и строго посмотрел. — Санса, — серьёзно сказал он, — ты беспокоишься из-за будущего приезда короля, не более. Санса видела, что он не верит. Она закрыла глаза. Ей нужно убедить его. Неважно как — она просто обязана. — Тебе придёт письмо от тёти, в котором она говорит, что Джона Аррена убили Ланнистеры, и жизни короля угрожает опасность, — сказала она. — Санса, это не шутки, — отец поставил её перед собой и жёстко посмотрел. — Если кто-то услышит… Этого мало. Он поверит только тогда, когда письмо этой полоумной прибудет в Винтерфелл. — Хорошо, можешь не верить, — прошипела она. — Но я знаю секрет, который знать не должна. Который знать не могу, отец, — тихо сказала она, глядя прямо в глаза. — Джон не твой сын. — Руки на её плечах дрогнули. — Он сын тёти Лианны и Рейгара. Джон — Таргариен, которого ты защитил по просьбе своей сестры… — Санса… — …поэтому ты объявил его своим бастардом и так стараешься запихнуть его на Стену… — Санса!.. — …поэтому ты терпишь косые взгляды других лордов и шепотки о пятне на своей чести, поэтому ты позволяешь матери так к нему относиться… — Санса Старк! — взревел отец, поднимаясь и возвышаясь над ней. — Думай, что ты говоришь! — Я говорю правду, отец! — крикнула она, задирая голову. — Я подтвердила свои знания ещё давно! Знаешь, каким цветом горят глаза Джона на свету? Они горят фиолетовым! И впервые в жизни она видела нечто пугающее до чертиков. Она видела страх на дне глаз своего отца. Санса сглотнула и опустила взгляд в каменный пол. — Отец, я умоляю вас, не отправляйтесь на юг. Это всё, о чём я прошу. Просто останьтесь здесь, с нами, — еле слышно шепчет она. — Иди спать, Санса. Ей повторять не нужно. Санса шмыгнула к выходу и, перед тем как скрыться из виду, бросила взгляд на отца. Эддард Старк рухнул на свой стул и отрешённо смотрел в потолок. Он был бледен, губы сжаты в тонкую линию, брови сведены к переносице. Отец, казалось, постарел сразу на пару десятилетий. Санса закрыла за собой дверь и побежала со всех ног к своей комнате. Разговор прошёл ещё хуже, чем она думала.

***

— Что ты сказала отцу? — спросил Робб, падая рядом с ней. Санса только подвинулась, продолжая увлечённо доплетать браслет. — Он избегает тебя уже неделю. — Рассказала ему, какой старший сын у него придурок, его сердце такой правды не выдержало, — огрызнулась она, а потом увернулась от подзатыльника. — Кто-то не выспался, — заметил Джон, привалившись к дверному косяку их небольшой кладовки для сборов. — Нахуй сходи, — Санса всё ещё не подняла взгляда. Робб присвистнул и явно переглянулся с Джоном, который так же невербально что-то сообщил брату. Санса внимания не обращала — она старалась даже не думать о том, как отец смотрел на неё тогда, словно она его предала и сошла с ума. — Он выдаёт тебя замуж? Санса поперхнулась и наконец подняла взгляд на брата. Робб смотрел на неё серьёзно, свёл брови к переносице — как делал отец, когда о чём-то думал, — и сжал пальцы на камзоле. Казалось, если Санса ответит «да», он тут же пойдёт бить кому-то морду. Возможно, даже отцу. — Что? — тупо произнесла она. — Я просто пытаюсь понять, что тебя так раздраконило, словно тебя покусал рой диких пчёл, — пожал плечами Робб. — Или наставник палкой по жопе отходил. Санса показала ему средний палец и вновь принялась плести. — Ну так что, выдаёт? — продолжил допытываться Робб. — Отец знает, что случится, если он выдаст меня замуж. Дядюшка наверняка проклянёт его так, что никакие Боги не спасут, — пробурчала она. — Уверена, отец не хотел бы, чтобы его дочь стала первой женщиной-дозорной. Робб с ногами забрался на деревянный стол, на котором они сидели, и теперь не отрываясь смотрел на неё. — Только если это не будет приказ короля, — Санса скривилась ещё сильнее. — Ты о чём? — спросил Джон. — Король — лучший друг отца, — сказал Робб, наклоняясь к Сансе поближе, чтобы рассмотреть, как из волос сплетаются причудливые узоры. — Не удивлюсь, если он захочет сосватать своего сына за Сансу. Возможно, отец не станет этому препятствовать. — За эту? — насмешливо произнёс Джон, запрыгнув на стол рядом с Сансой и взяв в руки одну из её кос. — Что, отец думает, ты не распугаешь южан? Тебя все женихи на Севере боятся — что уж говорить об этих неженках. — Отец знает, а вот король — нет, — Санса скрестила ноги: ей оставалось доплести последний оберег. Времени катастрофически не хватало, но через пару дней она закончит. — Стена? — Робб уже обдумывал, как бы это всё провернуть. — Или Теон? Санса скривилась. Вот за кого замуж она точно не хочет — так это за Теона. Они друг друга с детства невзлюбили. — Оба варианта дерьмо собачье. На Стене я не смогу быть с вами, а шансы, что Теон переживёт нашу свадьбу, равны нулю. Робб дёрнул её за волосы и увернулся от шлепка по заднице. Послышалось карканье воронов. Её взгляд проследил за несколькими почтовыми птицами за окном, что направились к башне. — Что делать будем? — спросил мрачный Робб. Она только промолчала. Жаль, у Сансы не было ответа на этот вопрос.

***

Санса впервые в этой жизни нервно грызла ногти, глядя в окно и наблюдая мрачную фигуру отца, который продолжал что-то говорить прислуге. До приезда короля оставалось всего полтора месяца, а разговора с отцом так и не произошло. Он всё чаще бывал вне рощи, запирался в кабинете, подолгу беседовал с мейстером и провожал Старую Нэн долгими задумчивыми взглядами. Санса уже разодрала запястье в кровь, не давая порезам как следует зажить. Во рту стоял постоянный привкус железа от прокушенных губ. Почему отец её избегает? Почему он не хочет с ней говорить? Что, если он решил, что она сошла с ума, просто не поверил? Или её слова заставили его последовать своей судьбе? Санса не обращала внимания на Люци, который пытался отгрызть её лодыжки, но плотная ткань штанов мешала лютоволку добиться успеха. Ей нужно отвлечься. Уйти в лес на пару дней, проветрить голову, принести подношения богам. Может, спросит у Нэн о новых песнях или переведёт знакомые на ставший родным язык. Иногда то, что она знала, казалось Сансе более подходящей молитвой, чем всё, что рассказывала ей Нэн. — Санса! — голос Арьи заставил её скривиться, но Санса улыбнулась, повернув голову к сестре. Девочка имела воинственный вид и держала в руках два тренировочных меча, которые были для неё слишком большими. Мать с Арьей пыталась исправить ошибки, допущенные с Сансой, и всеми силами отгораживала младшую дочь от «неженских» увлечений. К сожалению, леди Старк удалось продавить отца, и Арья могла заниматься только украдкой — что было глупо. Смысла в этом было примерно никакого, ведь Робб, Джон, да и сама Санса были не против научить Арью парочке приёмов. Единственное, что останавливало их от настоящих тренировок, — простое понимание: Арья слишком взрывная, чтобы пройти мимо драки. А ещё — глупое желание отгородить Арью от сражений. Их маленькую, драчливую, десятилетнюю Арью. — Ты обещала потренироваться со мной! — девочка подскочила к Сансе и попыталась удержать мечи в одной руке, чтобы ухватить сестру за рубаху и потянуть прочь из комнаты. — Правда? — лукаво спросила Санса, глядя на возмущённое лицо Арьи, когда та, пыхтя, развернулась к ней. — Ты обещала! — Арья топнула ногой, и мечи всё же выпали из её рук. — Седьмое пекло! Санса тихо засмеялась и нагнулась, чтобы поднять мечи, потом переплела пальцы здоровой руки с маленькими пальчиками Арьи и потянула её прочь — пока девочка не успела спросить о стойком запахе отчаяния и железа. — Ты только при матери так не ругайся, а то тебя накажут, — тихо смеялась Санса. — Даже если накажут, ты всё равно меня не оставишь одну, — улыбка у Арьи была светлой, полной надежды и веры, и всё, что могла Санса — это отразить её выражение лица. Санса наклонилась и оставила короткий поцелуй на макушке, зарываясь носом в жёсткие коричневые волосы. — Конечно нет, волчонок, — тихо сказала она, оставив ещё один поцелуй. — Беги вперёд, займись местом, а то придут Робб и Джон и не захотят уступать. Арья просияла и поскакала вперёд. Санса лишь проводила сестру взглядом. Санса сдохнет, но не позволит ей увидеть смерть отца и падение их семьи.

***

— Леди Санса, — тихо позвала её нянечка Рикона, отвлекая от книги, — прошу прощения, моя леди, но лорд Рикон не желает ложиться спать без вас. Робб рассмеялся, а потом закашлялся, подавившись элем. Джон похлопал брата по спине — с таким насмешливым выражением лица, что Санса тоже засмеялась. Она встала с нагретой шкуры, положила книгу рядом с последним готовым оберегом и жестом показала Люци, который поднял голову, оставаться на месте. Её лютоволк только зевнул и зарылся носом в белую шерстку Призрака. Северный Ветер так же лениво лежал на Призраке, а тот стоически терпел две — пока ещё не слишком большие, но всё же тяжёлые — туши на себе. — Сейчас, Дана, — улыбнулась Санса женщине и потянулась, отчего позвонки звонко захрустели. — Я подойду через пару минут. Женщина удалилась, склонив голову, и закрыла за собой дверь. — Ты слишком балуешь Рикона, — пробормотал Робб. — Он уже должен ложиться спать без твоих колыбельных. Ауч! Джон отвесил брату подзатыльник, отчего тому пришлось тереть голову, чтобы прогнать крайне неприятное ощущение. Санса фыркнула. Рука у Джона была довольно тяжёлой, особенно когда он считал, что кто-то перешёл грань. — Рикон ещё малыш, — строго сказал он. — И если Боги будут милосердны, пусть он останется малышом как можно дольше, — пробормотала Санса, ступая босиком к кровати, чтобы накинуть на себя халат. Всё же ходить в одной ночной рубахе было бы неприлично с её стороны — с братьями можно, но по коридорам так не пойдёшь. Робб обиженно засопел. — Руку на лорда поднимаешь? — Санса захохотала, когда увидела, как он насупился и скрестил руки. Он так походил на ёжика — особенно сейчас, когда взлохматил свои волосы. — Не вижу тут лорда, — отозвался Джон, наливая себе ещё один бокал эля. — Зато вижу обиженную девицу. — Эй! — возмутилась Санса. Джон только пожал плечами. — Вы с Арьей исключения, — заметил он, вызвав смешок у Робба. Санса вздохнула, прошлёпала к двери и бросила на братьев короткий взгляд. — У меня останетесь? — тихо спросила она. — Я слишком пьян, чтобы идти к себе, — отмахнулся Робб, отворачиваясь к огню. Слова были ложью. Они оба это знали. Робб уже третий день оставался в комнате Сансы и спал с ней, чтобы разбудить, если ей снились кошмары. Джон тоже иногда оставался, сторожа её сон. Кошмары они не обсуждали. Они вообще старательно делали вид, что ничего не происходит. Комната Рикона была довольно далеко от её, так что его крики и плач, долетавшие до Сансы, заслуживали уважения. Удивительно, что нянечки не притащили её за руки, а позволили дойти самой. — И чего мы тут вопим? — весело спросила Санса, заходя внутрь. Малыш моментально замолчал. Санса осмотрела комнату и махнула женщинам, которые облегчённо выдохнули и буквально испарились. Она хмыкнула на подобное бегство и подошла к кровати, на которой лежал икающий комок из покрывал — только хвост серого волчонка торчал наружу. Да и частое шевеление показывало, что Рикон прячется именно там. — Так чего вопим? — повторила Санса. — Всем уже спать пора, а ты силы тратишь. Появилась красная заплаканная мордочка мальчика, который шмыгнул носом и тут же полез к ней на руки, вытирая сопливый нос о халат. — Колыбельную хочу, — ребёнок мёртвой хваткой вцепился в неё. Если бы мог, вцепился бы зубами — да под кожу заполз бы. — Без неё не буду спать. — Условия мне ставишь? — Санса обвила его руками и прижала крепче. — Ставлю, — кивнул Рикон и протяжно зевнул. На колени к Сансе заползла Лохматик, посмотрела на неё таким уставшим взглядом, что малышку стало жалко. Санса потрепала её за ушки и перевела серьёзный взгляд на брата. — А Лохматик очень хотела спать, Рикон, — сказала она. — Тебе нужно заботиться о ней, милый, как я забочусь о тебе. — Лохматик тоже хотела колыбельную, — пробормотал он в ответ. — Лохматик маленькая, Рикон, — мягко заметила Санса. Мальчик перевёл на неё серые глазки и совестливо отвёл взгляд. — А ты сам можешь спеть ей колыбельную. — Я как ты не умею, — насупился он. Санса тихо рассмеялась. Устроилась удобнее, положила Рикона себе на грудь, рядом — Лохматика. — Я спою тебе одну колыбельную… — Хочу две, — моментально возразил он. — Одну, — надавила Санса. — А вторую ты споёшь сам. — Не хочу! — заканючил мальчик. — А почему нет? У меня тоже не сразу получалось. Потом ты сможешь петь Лохматику, чтобы ей было не страшно. Она же твоя лютоволчица, Рикон. Ты должен её оберегать, — вкрадчиво объясняла Санса. — Я ведь не всегда смогу приходить — у меня свои обязанности и важные дела. А кто её успокоит, когда ей страшно, если не ты? Он состроил забавную моську, сосредоточенно размышляя. Рикон выпятил губу, потом посмотрел на Лохматика, которая старательно вылизывала шерсть — видимо, Рикон рыдал прямо в неё. Мальчику досталась крайне чистоплотная девочка. — Лохматику ночью стлашно, — кивнул он спустя минуту. — Она всегда спит под моим одеялом. Если я буду петь, то она не будет бояться. Санса почувствовала, как щёки трещат от улыбки. Она поцеловала Рикона в щёку, в макушку, схватила его лицо и старательно зацеловала, пока ребёнок хохотал и пытался увернуться. Какой же он милый. — Какую колыбельную хочешь? — спросила она, всё ещё держа пухлое личико в ладонях. — Про Звелоликого, — пробормотал он, уже клюя носом, но всё ещё упрямо борясь со сном. На губах Сансы заиграла тёплая улыбка. Она столкнула их лбами и тихо запела, прекрасно зная, что Рикон уснёт через минуту. — Обернусь я белой кошкой, да залезу в колыбель, — тихо напевала Санса, глядя на своего маленького брата, чувствуя, как сердце наполняется тихой, шумящей нежностью. — Я к тебе, мой милый крошка, буду я твой менестрель. Санса даже не заметила как уснула вместе с Риконом.

***

— Санса?.. — Санса вздрогнула и перевела пустой взгляд на Джона. Он выглядел тревожно, даже испуганно — словно находился на грани паники. — Что-то случилось? — тихо спросила она. Голос хрипел, будто она кричала несколько часов подряд. — Это я у тебя хотел спросить, — выдохнул он с облегчением. — Что ты делаешь на улице в одной ночной рубахе? Санса медленно моргнула, перевела взгляд на землю и нахмурилась. Когда она успела выйти? Только же была рядом с Риконом… как она оказалась снаружи? Ее взгляд перетек на босые ноги, на грязный подол ночнушки, на распущенные волосы, в которых запутались ветки и комья земли. Она ведь заплетала косы на ночь. — Откуда я шла, ты видел? — тихо спросила, вновь подняв глаза на брата. — Со стороны чардрева, — Джон сделал несколько шагов к ней и с лёгкостью поднял на руки. — Ты меня перепугала. Я пытался до тебя докричаться, но ты просто шла, молча. Внутри её сковала тревога. Холод догадки. — Идём, — сказала она. — Мне нужно посмотреть на Старых богов. Джон крепче сжал пальцы на её плече и бёдре, но всё же двинулся в сторону рощи. — Что происходит? — спросил он. — Понятия не имею, — пробормотала она. Луна в небе сияла слишком ярко, освещая путь не хуже факелов. Тишина за стенами Винтерфелла была оглушающей, непривычной, тревожной. Санса сжала руку на груди и тяжело выдохнула. Дышать было трудно — почему? Что происходит?.. — Ты в порядке? — голос Джона прорезал тишину, звуча почти болезненно громко. — Не знаю, — честно ответила Санса. — Думаю, да. Он наверняка нахмурился. Когда они дошли до деревьев, Санса спустилась с его рук и пошла к ликам Старых Богов. Её потряхивало — от страха и от понимания. Богам она ведь молилась… Так чего удивляться, что они ответили? У корней валялся серп, темнеющий в лунном свете — тот самый, которым она обычно вспарывала себе ладонь, пуская кровь. Но теперь вместо миски с подношением, красной от прежних молитв, лежали девять оберегов, которые Санса только вчера закончила плести. — Блять, — тихо вырвалось у неё. Из девяти оберегов три обратились в пепел. Боги обещали защиту — но только шестерым.