Hey hey people! Drama here — Глава 7

Смерть одного человека - это трагедия. но смерть миллионов людей… это хорошее начало.

SsethTzeentach, обзор HighFleet

[SKILL:Драма — Легендарно] → УСПЕХ Хей, хей, народ! Драма здесь. Добро пожаловать в Breath of Wood: Pillar Edition — игру, которая не просто сломает вам жизнь, она её перепишет. Вы играете за Нокито — Столпа Древесины. Он не говорит — он шипит и ноет. Он не герой — он налогоплательщик в мире, где пни начисляют штрафы. Сейчас он валяется в особняке бабочек — потому что его только что отхуячил Доума. Да, этот гламурный педик с улыбкой рекламного плаката «Avon для мужиков». Нокито получил по ебалу не потому что слабый, а потому что отказался стать его сучкой. Шинобу? Она рядом, но не ждите помощи: максимум она назовёт его «деревянным шизом» и пойдёт дальше варить свои ядовитые зелья, чтобы потом отравить случайного таракана. А есть еще розовый пиздец по имени Мицуру и она... а это спойлеры.И вот тут главный вопрос: КАК, БЛЯДЬ, СТУДИЯ ИЗ АЛБАНИИ ПОЛУЧИЛА ОФИЦИАЛЬНУЮ ЛИЦЕНЗИЮ НА КЛИНОК РАССЕКАЮЩИЙ ДЕМОНОВ? Нет, серьёзно — у них офис в подвале, сервер на картошке, а ведущий разработчик ещё в 2003-м сдох от браги. Но лицензия есть. Канон. Всё по правилам. Нокито смотрит в потолок. Игра начинается. Голос в голове:«Ты — не избранный. Ты — квитанция. И налоги сами себя не соберут.»И не по теме: никогда не доверяйте бабочкам. Это не милые насекомые — это просто жирные гусеницы в костюме балерины, которые решили, что они «особенные». Добро пожаловать в Breath of Wood: Pillar Edition — игру, где: – Где вы почувствуете себя куском говна; – Где получаете налоговую декларацию и можете уклоняться от налогов; – Где вас унижают женщины карлики; – Где симулятор ожидания, на уровне камня, когда вас отъебёт очередной гламурный педик по имени Доума. А пока вы наблюдаете за этим эпическим кошмаром… мне нужно кое-что съесть. Ну и вы, в принципе, тоже, если хотите продолжить шоу без голода. Дамы и господа! Вы когда-нибудь мечтали о том, чтобы жизнь вас окончательно унизила… и при этом оставила деньги на хлеб с грибами? Нет? А теперь представьте: микрозаймы под 800% в день! Да, вы не ослышались — 800! Почему это потрясающе? Потому что каждый ваш платеж — это маленькая трагедия, каждый штраф — как монтажная вставка из вашего кошмара, а возврат долга — эпическая катсцена, где вы НПС в чужом прохождении. Зловещий голос в фоне где то глубоко в голове: «Вы точно хотите жить?» Конечно хотите! А если нет — никто не мешает вам умереть от удовольствия, пока вы просматриваете баланс своих кредитов. Подписывайтесь на микрозаймы прямо сейчас! Бонус: вороний перо при каждом погашении. И помните, друзья: деньги не решают проблем… но они добавляют эпичности в ваши страдания. Спасибо Гильдии купцов за то, что поддерживаете меня в бизнесе — присоединяйтесь сегодня и получите скидку 10% на следующий микрозайм, если вы выплатите первый. Нокито выходит в лес. Пень смотрит на него. Он смотрит на пень. "Налог начислен: 3 карк кредита." Каждое действие требует одобрения совета воронов-орнатофашистов. Прыгнуть? Найди сакэ, трезвым Нокито ничего не делает. Атаковать? Сначала отрефлексируй и подумай почему твоя жизнь дерьмо и кто ты вообще блядь такой. Сохраниться? Тут нет СОХРАНЕНИЙ! Да вы не ослышались разработчики походу метамфетаминовые наркоманы раз подумали что лишить игрока сохранений это охуенная идея! Вы спрашиваете, есть ли тут стелс-механика? Конечно есть… Это как в Скайрим: пригнулся — и все вороны делают вид, что вас нет. …пока вы не должны им налоги. даже тут Тодд Говард приложил руку, спасибо Тодд, я не куплю Скайрим снова. Играть в это — всё равно что драться с холодильником, когда ты пьян. И холодильник ещё и налоговый инспектор. А если вы реально играете в это и получаете удовольствие то поздравляю… У вас нет друзей. А теперь про бои. Тут начинается настоящий балаган. В катсценах Нокито — жалкий, унылый, как налоговый инспектор, которому даже дворняга может отказать в уважении. Но стоит начаться бою — и внезапно он становится главным героем Sifu, только без талисмана и разъёбывает полгорода культистов Доума. Ломая хребты, кости и выбивая все дерьмо из каждого противника. Но выглядит это не как элегантное кунг-фу, а как будто три алкоголика пытались повторить движения из китайского боевика под окном твоей бабки. Анимации такие, что ты не понимаешь: это боевой стиль или хореография «пьяного офисного манекена» на корпорате. Масштаб — огромный. Культистов сотни. Но на деле — это один и тот же бомж в робе, клонированный 400 раз. То есть, по сути, ты не играешь в Sifu, а в Sifuuuuuuuu — багованную пиратку, где каждая кнопка делает что угодно, кроме того, что ты хотел. И это логично, ведь игру, судя по качеству анимаций, разработали где-то в Албании, где напоминаю самый мощный компьютер это DoS из 73 года. Так что один программист писал код на картошке, второй рендерил текстуры на стиральной машине «Вятка», а третий умер от голода — но в титрах его всё равно указали как “Ведущий аниматор” И да, судя по стилю, ведущий геймдизайнер реально пересмотрел китайских фильмов… очень и очень много. Настолько, что у него теперь боевой стиль называется «Джеки Чан на кредитах». С первых минут игра уверяет вас:“Все враги — демоны! Ты — охотник на демонов! Столп Древесины! Герой!” На деле вы просто налоговый инспектор в состоянии алкогольной абстиненции, который так глубоко вдохнул клей «Момент», что теперь считает себя аниме-протагонистом. Правда, от которой чешутся глаза: все «демоны» — это вороны-орнатофашисты, тайная каркающая ложа иллюминатов, служащая одному забытому всеми игроку NBA 2004 года. Каждый «бой» — очередная попытка выбить налоги с деда, который клянётся, что всё отдаст, а в моменте в городе Мудзен за деда впрягся весь город. И вот вы деретесь со всем городом просто потому, что дед отказался платить налоги. И знаете, это не я шучу — сюжет реально такой. Сценарист, судя по всему, год жил на браге и героине. Если вы считаете, что здоровый человек такое выдумает — вы либо не знакомы со сценаристами игр AAA. Добро пожаловать в настоящий RPG-бит-эм-ап: налоги, фашисты и алкогольная ломка персонажа, который думает, что спасает мир и не хочет этого одновременно, а на самом деле просто… выписывает квитанции. И да, босс-файты тут — это не сражения. Это орнитологические аудиты. Смиритесь, и чего вы хотели? Адекватную игру? Нет это игра прямиком с Албании которую вообще разрабатывали во время югославских войн, сидя в подвале под град ракет и бомб.На заднем плане в голове вновь галлюцинация всплывает — вороны в замедленной съёмке, которые медленно пританцовывают и каркают под евробит. Они наблюдают. Они судят. Графика уровня “Дети против Волшебников”: лица персонажей выглядят так, будто их лепили трезвые скульпторы, а потом добивали пьяные. Анимации — как будто их рисовали на картошке. Тени живут своей жизнью, а свет — это просто фонарик, приклеенный к камере. Вода выглядит как расплавленный пластилин, а небо — как JPEG из 2003 года, растянута и зашакаленна. Сюжет? Это как порно без финала — вроде что-то происходит, но удовлетворения нет. Главный босс — твоя жизнь. У него бесконечное ХП и иммунитет к здравому смыслу. Даже если победишь, катсцены не будет. Просто надпись: “Зря старался”. Риторика? Полный провал. Нокито теперь известен в узких кругах как Сукальбач Скаракавучкака — имя, которое вы даже не сможете выговорить, но которое идеально отражает его социальную беспомощность. Романтическая линия с Мицури? Забудьте. Её нет, как и катсцен с катаной, которая не хочет с ним разговаривать. Спойлер это просто секретарша которая посмотрела на нашего протагониста несколько раз без презрения и он уже потек. Ладно намек есть, что у бомжа алкоголика шанс хоть какой то есть. Вот мой лайфхак: если хотите, чтобы девушка заметила вас… представьте, что вы прямо в игре — нажимаете «хлофор-мод» и она тут же засыпает! Всегда так делаю и Нокито тоже стоит попробовать. Шучу! Не делайте этого в реальной жизни. А вообще, да пошли эти женщины. Обратитесь к своим ближайшим брату! Они надежнее, дешевле в содержании, а квесты с ними точно не закончатся катсценой “Ты никому не нужен”.Так у меня появилась новая информация по поводу голосом. А теперь внимание! Каждый из 24 навыков Нокито озвучен Григорием Лепсом. Теперь монтажная вставка с примерами озвучки чтобы поняли какой это пиздец. Грубая Сила: «Ты слаб, дружок…» Внутренняя Империя: «Съешь гриб… или умри» Риторика: «Ха! Твои попытки смешны!» Авторитет: «Да кому нужна твоя жалость?» Каждое использование навыка сопровождается внутренним криком: «Почему это я?». Каждый блок и реплика в голове у этого бедолаги превращается в монтажный ужас, где голос Лепса комментирует все твои провалы. А и Нокито озвучен Петром Гланцем. Смиритесь. В итоге: Нокито выживает, мир презирает его, Мицури игнорирует, риторика провалена, катана презирает, а вы сидите и смотрите, как ваш герой превращается в Сукальбач Скаракавучкака, гордо шагая по миру, где каждая катсцена — монтажная шутка разработчика. Рекламный баннер всплывает прямо в глазах: "JOIN THE ORNATO-FASH CROW CULT™ — free feathers with every pre-order" 10 из 10. Никто не купит. Если вы хотите симулятор социальной изоляции,воронов демонов фашистов и того, как мир смотрит на вас с презрением — берите. Если не хотите — всё равно берите. Это не просто игра. Это подготовка к будущему. Вступайте в Орден Лесных Апостолов. Собрание завтра, в 4:00, в лесу. Пароль: курлык. А теперь — чисто теоретически — если вдруг вы решите, что платить 4 000 вороньих кредитов за это чудо как-то… обременительно, то существует альтернативный путь. Для этого вам нужно отправиться в порт “Семь Царапин” (он же папка Downloads), где в тени стоит бородатый старик с повязкой на глазу. Подойдите к нему, назовите пароль “Каррр налог уплачен”, и он выдаст вам флешку. На флешке будет три папки: «Не открывать», «Точно не вирус» и «Свадьба тёти Зины». По правилам жанра вы, конечно, выберете первую, заразите весь компьютер и потом будете ныть на форумах. Но истинные герои знают: нужна вторая. Откроете её — и перед вами раскроется пиратская копия игры, собранная где-то в Албании на картофельном процессоре во время югославских войн. В комплекте идёт ридми-файл на сербском, инструкция по установке на клингонском и бонус трейлер к фильму “Такси-2” как награда за успешно пройденный квест. Если же вас поймают — просто скажите, что это часть квеста. Вас либо отпустят, либо убьют. Обе концовки каноничны. Нокито лежит на футоне, глаза медленно моргают, как старые неоновые вывески. Потолок давит сверху серым холодом. Внутри головы гул, будто кто-то катит по черепу металлический шар, и он всё ещё не понял — это ему дают лекарства или чистый кокс в баночке с надписью «обезбаливающие». — Ебанный рот… — губы едва шевельнулись, а голос прозвучал так, будто его кто-то произнёс из соседнего мира. Логика Ты только что слушал обзор. Сам на себя. Вот до чего доводит алкогольная ломка. Внутренняя Империя Нет… Это не просто наблюдение. Это приговор. Мы проиграли. Собирайся. Драма Ах, ты заметил? Ну конечно, ты заметил. Я ведь не умею быть тихой. Да, это был монолог. Да, это был обзор. Да, это было чертовски громко, нелепо и, возможно, даже немного глупо. Но знаешь, зачем? Чтобы ты не начал думать. Не начал тонуть. Не начал вспоминать, как всё было, когда ты ещё верил, что можешь быть кем-то. Я — не лекарство. Я — занавес. Я — свет, который включают, когда сцена слишком мрачная. Я — смех, который звучит, чтобы ты не услышал собственный крик. Я сделала это, чтобы ты не ушёл туда, где даже я не могу достать тебя. Так что да, я устроила спектакль. Потому что иногда — это единственное, что держит тебя на сцене. Стук в дверь был уверенный. Не робкий, не нервный. Такой, каким приходит не гость, а приговор. Нокито замер. Мысль, как нож, рассекла туман: пришли. Он со вздохом накинул хаори, затянул пояс, пальцы привычно легли на цубу меча — не ради угрозы, а чтобы, если понадобится, подписать бумагу кровью, слава богу, ее не отняли у него и ему сделали новый меч. Да, его попытался прихлопнуть какой-то урод в странной маске, обзывая «дикарем», но быстро был успокоен и меч новый получен. Дверь заскрипела, как будто знала, что сейчас начнётся.На пороге стоял долговязый пацан лет семнадцати. Форма охотника — свежая, ещё пахнущая складом. Меч блестел от заводской смазки, а глаза — от наивного энтузиазма. За спиной — кожаная сумка, из которой торчала миска с лапшой и пара бамбуковых палочек, как антенны, ловящие сигналы из мира, где всё ещё есть надежда. — Господин Столп! — вытянулся он в струнку, чуть не кланяясь до пола. — Срочно. Приказ. Демон в соседней префектуре. Вас уже ждут. Нокито уставился на него долгим взглядом, в котором было всё: изумление, подозрение, и тихая надежда, что всё-таки ошибся дверью. — Ты… не вороний кредитор? — Эм… нет? — парень смутился, даже оглядел себя, как будто проверяя. — Точно нет. Нокито сделал шаг вперёд, взгляд — спокойный, уверенный, как у человека, который умеет говорить с разумом чужих людей. Он поднял руку, чуть наклонил голову, и произнёс с той интонацией, которую обычно используют, когда хотят, чтобы собеседник забыл, зачем пришёл: — Ты не хочешь, чтобы я шёл на задание. Парень замер. — Простите? — Ты хочешь выполнить его сам. Ты чувствуешь в себе силу. Ты — избранный. Я — просто мебель. Парень моргнул, как будто пытался перезагрузиться. — Господин Столп… вы в порядке? — Ты хочешь, чтобы я остался здесь. На футоне. И чтобы ты принес мне сакэ. Ты хочешь… чтобы я отдохнул. Драма Техника обмана разума. Передаётся от мастера к мастеру. Работает на слабых умах, воронах и иногда на кассирах. Но не на охотниках с инструкцией. Командный Дух Ну вот опять. Очередной акт великой пьесы “Я — Столп, но веду себя как клинический даун”. Ты притворяешься мебелью, внушаешь охотнику, что он избранный, и всё это — с лицом человека, который вчера спорил с вороном о правах личности. Я не знаю, как ты сюда попал. Я не знаю, кто тебя утвердил. Но я знаю, что ты здесь. И это — моя боль. Ты — позор корпуса. Но ты — наш позор. Так что давай, надевай хаори, иди на задание, и постарайся хотя бы не начать философский спор с демоном о смысле древесины. Электрохимия Или… послушай, послушай, послушай! У тебя есть футон, есть сакэ, есть титул, который никто не проверяет, потому что всем пофиг, ты — не герой, ты — ошибка, ты — жалкий человек, который вообще хуй знает, почему стал Столпом! Пусть он идёт, пусть он получит свой первый шрам, пусть он орёт, пусть он сдохнет плевать — а ты лежи, просто лежи, просто забудь, просто исчезни! Сделай по-своему! Ты не обязан быть живым, ты не обязан быть правильным, ты не обязан быть вообще! Всё уже сломано — просто не мешай! Парень моргнул ещё раз, уже с тревогой. А в голове Нокито снова балаган, и к этому балагану он хочеться довериться, этому сладкому наркоманскому голосу, призывающему послать малого на убой. — Мне сказали, что вы должны составить поддержку. Нокито вздохнул, как человек, которого только что лишили последней надежды на безделье. — Ладно. Не сработало. Но ты видел, как я почти тебя убедил? — Да… конечно. Почти. — ответил охотник, но в его голосе уже звучало то самое: “Я не уверен, что этот человек вообще существует”. Парень всё ещё стоял, но уже не как охотник, а как человек, который случайно оказался в квартире бывшего курьера доставки всякого дерьма, выдающего себя за Столпа. Его взгляд стал осторожным, как у того, кто понял: перед ним не герой, а человек, который слишком долго смотрел в зеркало и начал верить, что отражение — это аватар. Он не двигался, не говорил, просто смотрел. И этого было достаточно, чтобы Эмпатия вышла на сцену. Эмпатия Он думает, что ты поехавший. Или просто дурачок. И знаешь что? Он не так уж и ошибается. Голос Эмпатии был женским, резким, с оттенком презрения, как будто она давно устала от Нокито, но всё ещё обязана комментировать его жизнь. Она не сочувствовала — она анализировала, как патологоанатом, которому дали тело без сердца и попросили найти причину смерти. Эмпатия Ты снова играешь в мудреца. Снова пытаешься продать воздух под видом истины. Как тогда. Помнишь? Парень всё ещё стоял, но теперь — как свидетель. Не задания. Не миссии. А чего-то, что не должно было существовать. Он смотрел на Нокито, и в этом взгляде не было ни страха, ни уважения. Только осторожность, как будто он понял: перед ним не человек, а симуляция, которая слишком долго играла в роль и теперь сама не знает, где заканчивается маска. И этого взгляда было достаточно, чтобы внутри головы началось движение. Голоса — знакомые, но чужие — начали говорить. Не шептать. Не комментировать. Разговаривать. Эмпатия Он видит тебя насквозь. Он не знает, что ты — ошибка. Но он чувствует. И этого достаточно. Нокито не ответил сразу. Он смотрел на свою руку, и она казалась чужой. Не потому что он её не узнавал, а потому что она не отзывалась. Как будто управлял ею дистанционно, через интерфейс, который давно сломался. Он попытался вспомнить, как это — быть собой. Но каждый образ, который приходил, был как реклама: яркий, но пустой. Он видел себя в форме курьера, в Дискорд сервере, в роли “психолога”, в позе “мудреца” — и ни один из этих кадров не отзывался болью. А значит, они были не его. Нокито Я не уверен, что это мои воспоминания. Они есть, но я их не чувствую. Как будто кто-то вставил их мне, чтобы я не задавал вопросов. Эмпатия Удобно, правда? Если они не твои — значит, ты не виноват. Значит, ты не отказал пацану, не взял с него деньги, не проигнорировал его просьбу. Значит, это всё — не ты. А кто-то другой. Какая-то прошивка. Какая-то схема. И ты — чист. Нокито хотел возразить, но слова застряли. Не в горле — в голове. Он не чувствовал вины. Но и невиновным себя не считал. Он чувствовал — пустоту, как будто внутри него был отсек, где раньше хранилась душа, а теперь — просто пыль и инструкции. Он вспомнил тот день: Дискорд-сервер, голос в наушниках, запрос на помощь. Он помнил, как сказал: “10к — и я тебя перезагружу”. Но не чувствовал этого. Как будто это было не он, а кто-то, кто пользовался его телом по лицензии. [SKILL:Логика — Трудно] → УСПЕХ Во флэшбэке слишком много дыр. Слишком гладкий голос. Слишком чёткий диалог. Как будто кто-то записал это заранее. Как будто ты не вспоминаешь — а проигрываешь файл. И даже пацан… его лицо не меняется. Оно — как шаблон. Как будто ты не видел его. А просто знаешь, что должен был. Нокито Значит, это всё — ложь? Логика Не совсем. Это может быть правда, но не твоя. Может, ты слышал эту историю. Может, ты её украл. Может, тебе её вставили, чтобы ты чувствовал вину. Но ты не чувствуешь. И это — ключ. Эмпатия А если он просто не хочет чувствовать? Если он закрылся, чтобы не сдохнуть? Внутренняя Империя Или он — не человек. А механизм, которому дали чужую боль, чтобы он стал похожим на живого. Нокито не ответил. Он не мог. Всё внутри дрогнуло — не как эмоция, а как сбой. Комната исчезла. Охотник — исчез. Осталась улица. Мокрая, глухая, перегруженная светом. Он шёл по ней, не задавая вопросов. Дождь лил с верхних уровней, смешиваясь с паром из вентиляционных шахт. Неон отражался в лужах, вывески мигали на японском, корейском, китайском, иногда — на ломаном английском. Люди проходили мимо, не глядя. Киберпротезы, кислотные плащи, голографические зонты — всё сливалось в поток, где каждый был один. Над головой — дирижабль с рекламой синтетической мечты. Внизу — рынок, где продавали мясо, которое не было мясом, и животных, которые не были живыми. Он шёл мимо витрины, где манекены стояли в позах, скопированных с прохожих. И прохожие — в позах, скопированных с манекенов. Он посмотрел на своё отражение. Лицо было. Но оно — не его. Оно было выдано. Как ID. Как временный доступ. Он попытался вспомнить, что делает его — им. Но не пришло ни запаха, ни имени, ни причины. Лишь на ум пришли фальшивые воспоминание о матери Внутренняя Империя Ты — не ты. Ты — поведение. Ты — реакция. Ты — удобный. И ты это знаешь. Он смотрел на лицо в витрине, и оно не отзывалось. Не потому что было чужим — а потому что было некачественным. Как будто кто-то в лаборатории, где делают воспоминания, просто не дожал кнопку, не проверил финальный рендер, не включил эмоцию. Он вспомнил мать — халат, чайник, голос. И всё это было как сцена из дешёвого сериала, где актёры не стараются, а сценарий написан за ночь. Он не чувствовал ни любви, ни страха, ни злости. Только раздражение. Как будто кто-то, кому поручили “собрать базовую материнскую модель”, просто сделал это на отъебись, потому что было пятница, потому что был переработ, потому что ему было похуй. Нокито Я даже не заслужил нормальную ложь. Эмпатия Тогда ты — не виноват. Но и не свободен.Он свернул в переулок, чтобы сократить путь. Там было темнее, тише, грязнее. Дождь стекал по стенам, капал с проводов, собирался в лужах, где отражались вывески, которые никто не читал. И именно там он увидел её — девочку лет шести, сидящую на ступеньке, с мокрым плюшевым медведем в руках. Она не плакала. Просто смотрела на медведя, как будто пыталась убедить его, что всё будет хорошо. Нокито замедлил шаг. Не остановился. Просто прошёл мимо. Не потому что боялся. Не потому что был равнодушен. А потому что не знал, как реагировать. Это не было частью маршрута. Не было частью инструкции. Он не был запрограммирован на помощь. Внутренняя Империя Это не твоя сцена. Уйди. Логика Она не твоя. Ты не обязан. Ты не виноват. Эмпатия Но ты увидел. И ты запомнишь. Он не обернулся. Не замедлил шаг. Не сказал ни слова. Но образ остался. Не как чувство. А как ошибка в коде. Как файл, который не должен был сохраниться, но почему-то остался. Девочка. Медведь. Молчание. Он не знал, зачем это всплыло. Но знал — оно будет с ним. Не как боль. А как напоминание, что даже у механизма бывают сбои. Энцеклопедия Так… твоя память — серия 7-B. Не самая удачная, скажем прямо. Эмоционально-адаптивный блок, собран в спешке, без финальной калибровки. Внутри — фрагменты, не сцены. Шаблоны, не чувства. Есть мать, есть вина, есть “психология” — но всё это как будто склеено из рекламных брошюр. Это не ты. Это — то, что тебе дали, чтобы ты не задавал вопросов. Чтобы ты знал, что должен чувствовать, но не чувствовал. И знаешь, что самое обидное? Это не злой умысел. Это просто… халтура. Оператор был уставший, протокол — устаревший, а ты — не приоритет. В итоге ты получил память, которая не держит форму. Она не вызывает отклика. Она не греет. Она просто лежит в голове, как забытая папка на рабочем столе. И ты — живёшь с этим. Не потому что хочешь. А потому что другого не дали. Но вот ты здесь. И ты спрашиваешь. А значит — ты уже не просто носитель. Ты — сбой, который начал думать. И это, между нами, куда интереснее, чем любая стабильная модель. В реальности. Он завис. Не метафорически — буквально. Слова закончились, взгляд застыл, дыхание стало ровным, как у человека, который ушёл внутрь себя и не оставил инструкции, как вернуться. Охотник стоял перед ним, сначала вежливо, потом тревожно, потом просто молча, как будто смотрел на статую, которая когда-то была живой. Прошло пять минут. Ровно. Он засёк. И потом — решился. Щёлк. Пощёчина была не сильной, но точной. Как будто кто-то хлопнул по старому телевизору, чтобы вернуть картинку. Нокито дёрнулся, выдохнул, и с интонацией человека, которого разбудили в середине сна, где он был королём, выдал: — Ау! Бля… я там почти договорился с собой! Он моргнул. Один раз. Второй. Глаза сфокусировались, но не сразу. Он посмотрел на охотника, как будто впервые. Как будто не узнавал. Как будто не был здесь. Щека горела, но не от боли — от унижения. Не физического, а метафизического. Его выдернули из внутреннего театра, где он был мебелью, избранным, и грибом одновременно. — Простите, — пробормотал парень. — Вы… уставились в пол. Вы смотрели на него пять минут. Нокито провёл рукой по лицу. Щека — живая. Значит, он — тоже. Он вздохнул, как человек, которого выдрали из глубины, где всё было фальшивкой, но хотя бы знакомой. Он не ответил сразу. Он не встал сразу. Он просто сидел, как будто ждал, что кто-то скажет: “Ты можешь остаться.” Но никто не сказал. — Ладно, — произнёс он наконец. Голос был не решением, а компромиссом. — Я в системе. Что там у нас? Демон? Культ? Или просто ещё один повод не сдохнуть? Парень замер, будто не ожидал, что этот человек умеет говорить. — Эм… демон. Да. В соседней префектуре. Вас ждут. Он хотел продолжить, но дверь открылась. Без стука. Как диагноз. Шинобу вошла тихо, будто не человек, а сама необходимость. В руках — папка, лицо спокойно, взгляд холодный, как скальпель. Нокито сидел на футоне, развалившись, словно диван из ИКЕА, забытый в эпохе Тайсё. Младший охотник вытянулся в струнку, но так неловко, что выглядел скорее как школьник, застуканный на месте преступления. — Господин Столп, — сказала Шинобу. Голос вежливый, но тон резал. — Вы ведёте себя не как Столп. Нокито поднял голову и ухмыльнулся: — А я и не столб. Я максимум перекошенная балка. Треснутая, скриплю, держусь на честном слове. В строительстве меня бы уже списали. Младший охотник сглотнул, будто от этих слов стало только хуже. Шинобу не изменилась в лице: — Вы не были готовы, когда вас назначили. Не были готовы, когда вы выжили. Не были готовы, когда убивали демонов. И всё же — вы здесь. Это не о готовности. Это о долге. — Долг, долг… — протянул Нокито, театрально вздохнув. — Я полезный, как пепельница в детском саду. Парень дёрнулся, посмотрел в пол и уже не смел поднять головы. Шинобу не улыбнулась, не нахмурилась — только тихо ответила: — Может быть. Но даже пепельница выполняет функцию. Нокито хмыкнул и поднялся. Высокий, сутулый, будто комната стала теснее. — Ладно, пойду. Но не ждите, что вернусь человеком. Он пошёл к двери. Младший охотник инстинктивно прижался к стене, словно мимо проходил призрак. На пороге Нокито обернулся, улыбка кривая, как у человека, который уже не различает шутку и исповедь: — Знаешь, Шинобу… может, я и ошибка. Но у ошибок есть одно свойство. Они ломают систему. Она смотрела на него спокойно, почти мягко, но так, что дыхание в комнате стало тяжелее. — Тогда, пожалуйста, — сказала Шинобу, тихо, почти с улыбкой, — не умрите. Хотя бы… не сейчас. Нокито хотел уже что-то сказать, что, как всегда, что то в стиле «мусор умирает первым». Но был перебит ворвавшимся громогласным голосом. [SKILL:Воля — Трудно] → УСПЕХ Хватит. Не смей называть себя мусором, даже в шутку. Не смей оправдывать слабость тем, что у тебя “всё так и было”. Ты — Столп. Тебе дали это имя не для красоты. Оно не про честь. Оно про то, что, пока ты стоишь, держится всё вокруг. Если идёшь — иди как человек. Не как тень, не как сожаление, не как “так получилось”. Подними голову. Распрями спину. Плевать, что внутри тебя сейчас только пепел. На пепле тоже строят. Достоинство — это не награда. Это твой последний рубеж. Если его потеряешь — останется только пустота, и в ней никто тебя не найдёт. Ради себя в первую очередь. Не ради них. Не ради приказа. Ради того, чтобы, когда всё кончится, ты мог сказать себе: “Я не прогнулся”. Сейчас тяжело. Будет хуже, намного хуже, даже не помня ты и сам это прекрасно знаешь. Но если ты сделаешь этот шаг правильно — хотя бы этот один — всё остальное можно будет вынести. Он вышел лишь кивнув этим двоим, и шаги его уже не были вялым волочением ног, как раньше, просто взял и собрался без бесконечного нытья о том что он ничтожество. Это не стало чудесным преображением — в осанке всё ещё жила привычная сутулость, в походке оставалась тяжесть, но теперь она была не от равнодушия, а от веса, который он несёт сам и на своих верной паре Адидас. Он шёл не торопясь, но и не медля — как человек, которому есть куда идти, даже если дорога ему не по вкусу. Пальцы на рукояти меча перестали дрожать, плечи чуть развернулись. Он не чувствовал себя героем, не стал светиться внезапной уверенностью — но исчез тот взгляд, в котором раньше было тихое “да плевать”. И пусть внутри ещё гудел пепел, а не пламя, он хотя бы перестал прятать голову. Воля Вот так. Даже таким, какой ты есть, даже с этой трещиной — ты всё ещё идёшь. Ты всё ещё держишься. И да, ты большой молодец. Не потому что красиво. Потому что иначе бы ты уже лежал. И сейчас ты стоишь. А значит, пока ты идёшь — ещё не всё потеряно. Всегда помни... — Я жив, и это достаточно, — договорил Нокито за нее, ведь это не просто слова, это его жизненный девиз. Он никогда не станет героем. Никогда не поведёт за собой толпы. Он просто останется. Будет цепляться за жизнь, как таракан, которого уже раз десять пытались прихлопнуть, но он всё равно ползёт — не потому, что в этом есть смысл, а потому, что иначе не умеет. Воля Я тебя всегда подержу и успокою. Даже если все против тебя. Какой бы ты мразью ни был. Потому что больше — некому.