Мечтают ли курьеры о неоновых овцах? — Глава 16

Будущее уже наступило, оно просто неравномерно распределено.

Уильям Гибсон

Радио орёт из дешёвого динамика, захлёбываясь перегрузом: «Доброе утро, Москва-Сити! Надеюсь, вы проснулись лучше, чем те тридцать человек, которых вчера собрали в Шлюзе…» Нокито щурится от холода, вываливаясь из хрущёвки. Титан в рёбрах скрипит, смартлинк вибрирует в ладони: «Рейтинг лояльности: 42 процента. Просрочка по подписке».Как будто у кого-то вообще есть выбор. Радио не заткнулось: «А теперь слово спонсору — ВЕК-Фарма! Подключи пакет “Богатырь” и твои импланты переживут даже Судный день…» Он натягивает рюкзак — EDO-шмот, старый, потёртый, но всё ещё живой. Москва-Сити тоже жива. В каком-то своём, кривом смысле. Курьерство сдохло в прошлом году уже, когда гиперинфляция сожрала все тарифы, а дроны взяли почти весь рынок. Остались только «живые» — те, кого дроны не заменяют, потому что туда дроны просто не летают. Закрытые кварталы, банды, блокпосты, зоны без сигнала, районы, где людей считают статистикой, а технику — добычей. Именно туда гонят таких, как он. Эта работа бесполезна, как техподдержки у мёртвой соцсети по типу ВК. Но другой нет: нормальные вакансии закрыты для тех, у кого рейтинг лояльности ниже 60%. Магазины нет там еще меньше платят, заводы работают без людей или есть те где по факту тебя держат за раба, офисы — только по белому списку ВЕК. Ты либо корпорат, либо расходник. Курьеры — это уже не сервис, а сырьё. Разнорабочие для опасных зон, потому что дрон куда дороже отправить вдруг не вернется а живой курьер как раз. Статистика смертности. Живые датчики уровня криминала. Им не платят за доставку — им платят за то, что они туда рискнули сунуться. Вот почему Нокито всё ещё здесь. Не из-за денег. Не из-за выбора. Просто потому, что внизу пищевой цепочки нет вакансий. [SKILL: Восприятие — Среднее] → УСПЕХ Восприятие Двор больше не двор. Это перекрёсток территорий. Слева — тег «Правый Сектор-37», свежий, ещё пахнет баллончиком. Справа — «Каганат-Секьюр» выжжен лазером на бетоне, рядом аккуратный штабель мешков, вчерашних. Воздух — смесь горелой проводки, мочи и дешёвого синт-бензола. Над подъездом висит дрон-ретранслятор, мигает красным: «Зона ограниченного доступа. Нарушение = штраф в импланты». Он вышел на улицу, и улица посмотрела на него в ответ десятками глаз: кто-то из-за штор, кто-то через прицелы самопальных турелей на крышах. Никто не здоровается. Здороваться — значит показать, что ты ещё человек. А людей здесь осталось мало. Логика Средняя продолжительность жизни в спальных кварталах упала до 38 лет. В центре — 61, если ты в белом списке ВЕК. Ты между. Поздравляю: ты — буферная зона. Нейролинк щёлкнул, выводя маршрут:«Заказ 8814-К. Адрес: квартал «Ржавый Кольцо», дом 19/4. Содержимое: 3 упаковки «Воен», получатель — аноним. Оплата: 12 000 гривнорублей. криптой + бонус за живого курьера. Риск: высокий. Принять?» Авторитет Принять, мать твою. Это не заказ. Это контракт на выживание. Три дома по пути — три банды. Первая — «Падальщики», торгуют имплантами с трупов, мерзкое отребье торчокв. Вторая — «Волкодавы», бывшие стройбатовцы, теперь держат бетонные заводы и делают из них баррикады. Третья — «Шестой корпус», самые страшные, потому что имеют опыт и какую никакую дисциплину. Он нажал «Принять». Смартлинк в ладони прогрел кожу: готов к работе. Эмпатия Ты идёшь не за деньгами. Ты идёшь, потому что если остановишься — вспомнишь, что больше ничего не умеешь. И тогда останется только лечь и ждать, пока кто-нибудь выковыряет из тебя титан на продажу. Первый квартал встретил запахом горелого пластика и криками. На стене свежий трафарет: череп в противогазе и надпись «Москва спит — Москва жрёт». Под ним кто-то пририсовал мелом: «а ты ещё дышишь, лул». Концептуализм БУ-ГА-ГА! Добро пожаловать в новый сезон, детка! Где главный приз — не сдохнуть до титров. Где герой — это тот, кто успел первым выстрелить. Где любовь продаётся по 300 рубов. за 10 минут в подвале, а совесть — вообще не котируется. Он прошёл мимо сожжённого электробуса, в котором до сих пор сидели обугленные силуэты. Никто их не убирает — завтра будут новые. Второй квартал — «Ржавое Кольцо» или просто Кольцо. Это уже не Москва. Это территориалка. Воздух трясёт от генераторов, на крыше колючка, вышки из арматуры, а на них — снайперы в тепловизорах времён Европейской кампании. У входа стоит блокпост Шестого Корпуса. Или в просто народе шестерки. Двое в строительных экзоскелетах, перекрашенных под военный камуфляж. На пластинах — знаки, пришитые вручную: красно-белые полосы, цифра “шесть”, эмблема их старой части — перечёркнутая карта Европы и подписи “Я ебал Европу”. Злобная, самодельная, абсолютно военная эстетика. [SKILL: Энциклопедия — Легко] → УСПЕХ Энциклопедия Я вижу их. Шестой Корпус.Когда-то — подразделение Европейской кампании. Сейчас — её отзвук, отложенный в человеческих телах. Они не вернулись домой. Они просто переместились по координате. Строители, превратившиеся в штурмовиков. Штурмовики, превратившиеся в банду. Банда, ставшая территорией. Их экзоскелеты — остатки эпохи, где работа и война были разными процессами. Теперь это одно и то же: металл, служащий инстинкту. Они держат этот квартал так же, как удерживали рубежи — с той же бесконечностью в глазах, что бывает у людей, переживших слишком много линий фронта. Время для них остановилось в момент демобилизации. Всё, что они делают здесь — продолжение того приказа, который никто не отменял. Нокито остановился у блокпоста, подняв руки. Смартлинк в ладони мигнул, посылая нейтральный сигнал — старый хак от уличного админа ещё держится. Один из «Шестерок», с лицом под маской из металлической сетки, шагнул вперёд. — Курьер? — голос гундосый, усиленный динамиком. — Скан. И не дёргайся, а то твой хром развалим на запчасти. Он подчинился. Сканер прошёл по телу, пискнул. Вторая «Шестерка», массивнее, с рукой, заменённой гидравлическим манипулятором, кивнул. — Чистый. Проходи. Но если шухер — пришьём. У нас тут свои законы. Логика Ты только что прошёл проверку на пригодность к переработке. Вероятность выхода живым из «Кольца» — 31 %. Вероятность, что они всё равно заберут твои импланты после смерти — 98 %. Математика не врёт, идиот. Он шагнул внутрь.Кольцо пахло железом и гнилью, горелой проводкой и чем-то сладко-гнилым, что уже не разобрать — человек или синтетика. Улицы — лабиринт из контейнеров, бронеплит и колючей проволоки. Над всем этим — гул генераторов, как дыхание огромного, умирающего зверя. Риторика Смотри на них, сука. Они называют это «понятиями». На деле — просто страх спрятать за словами. «Шестерки», «честь», «свои». Красиво звучит, пока тебе не вырвут почку за долг по воздуху. Добро пожаловать в новый феодализм, где лояльность измеряется в граммах плоти. Рынок в центре — сердце «Ржавого Кольца», пульсирующее, как перекачанный нейролинк на последнем заряде. Палатки из брезента, листов корродирующего железа и обломков старых дронов, скреплённых колючей проволокой и молитвами к ВЕКу. Торгуют всем, что можно вырвать из этого мира или из чьего-то тела: свежие нейролинки, ещё тёплые от предыдущего владельца с гарантией «не больше двух глитчей в час» детские руки «ростовой серии» — дешёвые протезы, которые ставят пацанам с 8 лет, чтоб они могли таскать ящики или ковырять в мусоре без риска сломать кости; патроны россыпью, от ржавых 9мм до экзотических разрыных патронов, в конце концов вышел закон об всеобщем вооружении и уже у каждого есть ствол, которые сами находят цель, но по больше классика, и то если умный не взорветься в твоём кармане; «чистая» вода по цене бензина — мутная жижа в бутылках из-под энергетиков, якобы без радиации, но кто проверит? Ещё здесь фейковые ID-чипы для ВЕК-сканеров, синт-наркотики в ампулах с этикетками «антистресс», и даже органы на льду — почки, печёнки, глаза с встроенными визорами, всё свежее, «с гарантией совместимости 70%». И конечно кучу картриджей от “слепков”. От почувствуй секс с летальным исходом до эйфорию от прыжка с парашюта, любой фетиш, любые хотелки только за ваши деньги. Девчонка лет двенадцати с механической рукой вместо левой таскает ящики от одной палатки к другой — гидравлика жужжит, как сломанный дрон, а глаза пустые, как у взрослых, которые давно забыли, что такое детство. Она не жалуется, не ноет, просто grind'ит, потому что в этом мире пацаны её возраста либо работают, либо становятся запчастями. Нокито скользнул взглядом по ней, но без жалости — эмпатия выгорела, как его старый аккаунт в Дискорде. Два года назад всё было иначе. Рубль ещё хоть как-то держался, пусть и на соплях, а импланты оставались роскошью: пара титановых скреплений для курьеров вроде него, чтобы не развалиться под посылками, или нейролинк для белых воротничков ВЕК, чтобы мультисканить работников. Рынки торговали едой, сигаретами, иногда крадеными гаджетами, но не частями тела. А потом рубль окончательно умер. Не просто упал — его добили. ВЕК, «Каганат» и остатки федералов договорились за закрытыми дверями: национальную валюту тихо похоронили, чтобы не пугать статистику. На смену пришёл гривнорубль — гибрид, который придумали ещё в 2035-м в подвалах «суверенного блока». Половина гривны потому что Украина давно стала частью «новой экономики», половина рубля. По сути — евродоллар в той же Европе и Америки, только с кириллицей и портретами разных исторических личностей всей Руси вместо мертвых президентов Запада. Курс жёстко фиксированный: 1 гривнорубль ровно 1 евроцент плюс 1 российский рубль-обрубок, но на деле его печатают ВЕК и «Каганат» по своему усмотрению. Это не деньги — это токены лояльности. Платишь ими за воздух, за воду, за право не быть вырезанным на органы. Никто не спрашивал народ, просто однажды утром все счета конвертировали, а наличку объявили «мусором прошлого». Кто не успел обменять — тот стал нищим за одну ночь.Второй — ходячий апгрейд, а остальным повезло, если они просто сдохнут быстро. Нокито ничего не понимает в этом дерьме — почему, как, зачем? Ему просто похуй. Он не философ, не революционер, просто ронин с титаном в рёбрах, который идёт вперёд, потому что стоять — значит стать следующим товаром на прилавке. Теперь импланты — это и есть гривнорубль. По сути народная валюта. Лучше любого пластика. Титан в костях, нейролинк в башке, смартлинк в ладони — это валюта, которую нельзя обесценить. Вырвал у трупа какой то боевой экспериментальный имплант — уже богат и входишь в процент богатых бомжей Москва Сити. Вставил себе — стал сильнее. Продал на рынке — купил еды на неделю. Мир мутировал в дистопию, где каждый второй — ходячий банкомат, а остальным повезло, если они просто сдохнут быстро. Нокито вышел из «Ржавого Кольца» и нырнул в «Мёртвый Луч» — квартал, где даже дроны боятся летать без эскорта. Здесь светили только пожары и редкие неоновые вывески бывших аптек, теперь баррикадированные. Адрес привёл к подвалу под сгоревшим ТЦ: дверь в ржавых потёках, кодовый замок, воняет горелой проводкой и кровью. Он спустился. Внизу — один стол, одна лампа, трое. Клиент — здоровый бугай с половиной лица из хрома, взгляд красные от боевых стимов. Двое по бокам: один с дробовиком «Сайга» на коленях, второй с самодельным тесаком из рельсы. Клиент ухмыльнулся, зубы — титановые вставки. — Курьер. Молодец, принёс. А теперь клади коробки и вали. Платить не будем. Времена тяжёлые, сам понимаешь. Грубая сила Он в два раза шире тебя и в полтора раза выше. Но вес распределяется медленно. Ударь первым — и он упадёт, как шкаф. Сумрак СДЕЛАЙ ЕГО. СЕЙЧАС. ПУСТЬ ПОПРОБУЕТ НЕ ЗАПЛАТИТЬ. Самообладание Дыши. Улыбнись. Ты — лёд. Они — просто мясо, которое ещё не знает, что уже проиграло. Нокито не дёрнулся. Просто стоял. Плечи расслаблены, руки в карманах куртки. Суперзвёздная улыбка — медленная, холодная, будто он уже выиграл, а они ещё не поняли. — Понимаю, — сказал он спокойно. — Времена тяжёлые. Поэтому я принёс тебе медикаменты в три раза дороже. А ты решил, что я ебать его в рот Мать Тереза. Милое заблуждение. Клиент встал, стол заскрипел. — Ты оглох, бля? Я сказал: клади и вали, пока я тебя по стене не размазал. Авторитет Тише. Громче не надо. Говори так, будто уже держишь его за горло. Нокито сделал шаг вперёд. Один. — Смотри. У меня в рюкзаке три коробки «Воен». В каждой — по двенадцать ампул боевого регенератора. Стоимость одной ампулы на чёрном рынке — 18 000 гривнорублей. Итого — почти могу себе позволить машину. Он наклонил голову. — Ты хочешь сказать, что сейчас отберёшь у меня 18 тысяч и просто отпустишь? Без последствий? Голос стал тише, почти шёпот: — Ты уверен, что твоя хромированная башка стоит дороже? [SKILL:Восприятие — Легко] → Успех Восприятие: Время растягивается, как перегретый нейролинк на последнем проценте заряда. Воздух в подвале становится густым, почти вязким — запах крови, пота, дешёвого стимулятора и горелой изоляции. Лампочка мигает в такт сердцебиению: тук-тук-тук. Ты видишь всё сразу, будто кто-то включил режим «слоу-мо» в старых фильмах наподобие Матрица. Клиент: левая рука уже на поясе, пальцы касаются рукояти «Макарова» с самодельным глушаком. Стрелок с «Сайгой»: ствол поднимается ровно на 9,2 градуса, палец ложится на спусковой крючок. Тесачник: делает шаг вперёд, мачете из рельсы поднимается для рубящего удара сверху вниз. Три угрозы. Одна траектория. Ты — точка пересечения. [SKILL: Скорость реакции — Невозможно] → Успех Скорость реакции Тело делает то, чего он сам ещё не понимает. Не убивает. Просто уходит с линии огня — инстинкт, отработанный годами, когда дроны сбивались, а бандиты стреляли на звук. Он смещается влево-вперёд на 42 сантиметра — чтобы закрыть траекторию тесачника. Чтобы отвлечь стрелка. Чтобы выжить. Внутренняя Империя Ты — движение. Ни больше, ни меньше. БАМ. Картечь вырывается из «Сайги».Не в него. Не туда, куда должна.Туда, где тесачник сделал шаг вперёд. Время сжимается. Грудь тесачника раскрывается, как бумага. Куртка рвётся. Кровь летит в стороны. Он падает так медленно, что Нокито успевает увидеть отблеск лампы в его оптику. Совсем пацан. И тут — первая тень осознания:Это не он выстрелил. Но это он сместил траекторию. Его движение. Его шанс выжить. Его вина. Только мельк — и всё, реальность снова схлопывается. Но кому не насрать что очередной ублюдок сдох? Тут либо тебя или его. Выбор всегда очевиден. [SKILL: Скорость реакции — Сложно] → УСПЕХ Скорость реакции Ты перехватываешь запястье стрелка, упирается смартлинком, уводит ствол вверх. Второй выстрел уходит в потолок. Бетонный кусок падает стрелку на голову. Нокито не добивает — просто локтем глушит, как в самообороне, чтобы тот не стрелял дальше.Но хруст всё равно есть. Череп не любит бетон. Это уже не драка с гопниками в подворотне, уже что то серьезное, а все ради 48 тысяч эдди, вот сколько жизнь человека стоит. Свет гаснет. Тишина. Только дыхание. Его дыхание. И тут на миг — короткий, резкий укол в груди: Восприятие Один человек мёртв. Потому что ты двинулся. Он не показывает этого лицом. Он вообще не делает пауз. Он курьер. Курьеры выживают, а думают — потом. Самообладание Держи голос ровным. Если дрогнешь, тебя добьют. — Видишь? Наебывать курьеров очень плохо, — тихо говорит он, будто ругает кого-то за просроченный заказ. — А теперь давай деньги. И побыстрее. Мне ещё жить нужно. Голос — лёд по стеклу. Клиент дрожит. Нейролинк пискнул: +48 000 гривнорублей. Так же «бонус за устранение угрозы со стороны заказчика». Нокито отпускает запястье стрелка и выходит. За спиной — один труп и пара живых, который теперь будет рассказывать легенды про курьера-призрака, который заставляет пули летать в своих.

***

Ночь в Москва-Сити — это не отсутствие света. Это другая световая схема. Неон пробивается сквозь смог, как сквозь грязную вату, выхватывая из темноты облупленные фасады хрущёвок, колючую проволоку и силуэты тех, кто предпочитает не попадаться на взгляд. Смартлинк в ладони Нокито дёргался, как пойманная муха. Короткие замыкания отдавались в нервную систему тупой болью — привет от бетонного обломка в подвале. Система мигала предупреждениями: «Стабильность соединения: 14%. Риск потери данных: Высокий. Рекомендуется обслуживание.» Рекомендуется. Как будто у него есть выбор. Он свернул в знакомый двор-колодец, где пахло старым бетоном и окисленной электроникой. Дверь в подвал под парадной была неприметной, ржавой, с простым механическим замком. Никаких сканеров, никаких неоновых вывесок. Только нацарапанное маркером: «В.Р. Сервис. Тихо. Деньги потом.» Нокито постучал кодом — три коротких, два долгих. Щелчок. Дверь отъехала в сторону. Внутри пахло паяльной кислотой, озоном и дешёвым самогоном. Подвал был завален хламом эпохи, которая не смогла умереть красиво: корпуса старых телевизоров, потроха дронов, сломанные экзоскелеты, груды микросхем, похожие на металлическую стружку. В центре этого хаоса, под единственной лампой дневного света, мерцавшей с частотой больного сердца, сидел дядя Витя. Бывший военный инженер, а теперь — рипер для тех, кому не светит белый список ВЕК. Лицо его было испещрено морщинами, словно карта всех стрессов, которые только может пережить человек. Левая рука — грубый гидравлический манипулятор, собранный, кажется, из запчастей стиральной машины и советского танка. Он не глядя тыкал паяльником в разобранный интерфейс, что-то ворча под нос. Энциклопедия Риперы. Санитары кибернетического апокалипсиса. Возникли как естественная реакция на тотальную закрытость корпоративной медицины. ВЕК, «Каганат» и другие гиганты сделали импланты не правом, а привилегией. Белый список, рейтинг лояльности, пожизненная подписка — если ты не в системе, твой хром становится смертным приговором в случае поломки. Официальные сервисы отказываются тебя обслуживать. Страховая не покрывает. Даже если ты готов платить — тебя вносят в чёрный список как «нелояльного элемента». И тогда появились они. Бывшие военные инженеры, уволенные технари ВЕК, самоучки с гениальными руками и сломанной судьбой. Они не чинят — они проводят ритуалы выживания. Используют запчасти от дронов, утилизированную военную технику, украденные прототипы. Их инструменты — паяльник, болгарка и отвёртка. Их анестезия — самогон. Их философия: «Лучше кривой хром, чем честный труп». Они — последний рубеж. Тот, кто стоит между тобой и участью стать грузом на чёрном рынке запчастей. Не врачи. Не механики. Гробовщики умирающей плоти и оживляющие мёртвый металл. В мире, где технологии должны были освободить, они напоминают: каждый апгрейд — это будущая боль. Каждый чип — мишень. Выживание — это не опция. Это приговор, который они помогают тебе отсрочить. Уличная Волна: Он не из наших, братан. Он — из «до». Из тех, кто помнит, как пахнет настоящий воздух. Но он свой. Не потому что с нами пьёт, а потому что против них. Система вышвырнула его, как бракованную деталь, а он взял и стал чинить другие бракованные детали. Назло. Это — наш мужик. Настоящий бунт — это не взорвать здание. Это починить то, что они обрекли на смерть. Логика: Поздравляю. Вы нашли единственного экономически неэффективного человека в радиусе пяти километров. Его бизнес-модель основана на долгах и бутылке дешёвого этанола. Вероятность возврата инвестиций стремится к нулю. Шанс, что вы умрёте, не вернув долг — 87.4%. Он — дурак, следующий алгоритму самоуничтожения. Уличная Волна: Дурак? Это тот, кто мне, пацану восьмилетке, на помойке собрал первую мобилу, когда без телефона ходил? Это дурак? Логика: Эмоциональный шантаж — не аргумент. Это лишь подтверждает его иррациональность. Он тратил ресурсы на бесперспективный элемент. Уличная Волна: Он тратил ресурсы на будущее. На меня. Пока ваша «логика» считала проценты, он уже строил сеть. Не из проводов, а из людей. Из долгов. Из чести. Ты знаешь, что такое «быть своим» в этом дерьме? Это дороже любых денег. Логика: «Свои»... Иррациональная категория, не имеющая веса в уравнениях выживания. Ваша «сеть» рассыплется в первый же день голода. Уличная Волна: А он нет. Потому что он — ровный. И я знаю ещё с тех пор, как он в ту самую старую школу на Угрешской ходил. Все знают. Он не изменился. А твоя «система» — уже три раза сдохла и возродилась под новым логотипом. Кто тут дурак? Авторитет Зато не ебаные корпораты. У них в контракте пункт №4.7.3: «В случае отказа импланта клиент утилизируется за счет компании» и бла бла бла. А этот старый хромой пёс... он тебя за бутылку чинит. И смотрит в имплант свой. Не в сканер. В глаза. Вот и вся его лицензия. И она — железнее любого штампа ВЕКа. — А, Ронин вернулся, — хрипло бросил он, не отрывая взгляда от платы. — И судя по твоей походке, не с пустыми руками. И не с целым смартлинком. Нокито протянул руку. Витя подключил диагностический щуп, на его старом мониторе поползли строки кода. — Садись, не загораживай свет. Опять через «Ржавое Кольцо» шлялся? — Витя снял внешний корпус, заглянул внутрь. — Ага, контроллер моторных функций... Ещё чуть-чуть и ты бы свою руку, как сувенир, на полку ставил. — Было дело, — буркнул Нокито, следя за движениями манипулятора. — И как там наши «Шестерки»? Всё ещё ебут Европу во сне и наяву? — Не спрашивал. Но блокпост свой расширили. Теперь две вышки вместо одной. — О, растем, — Витя хмыкнул, аккуратно выковыривая сгоревший чип. — А у них, между прочим, у самого командира, у «Бороды», у меня нейролинк наполовину состоит из моих запчастей. Говорит, корпоративные врачи ему «не по душе». А сам каждый месяц ко мне ползет, как последний бомжек. — И много у тебя таких... постоянных? — спросил Нокито, наблюдая, как манипулятор впаивает новый чип, добытый бог знает откуда. — Хех. Да все они постоянные, Ронин. Просто кто-то приходит раз в месяц, а кто-то... — он многозначительно посмотрел на Нокито, — ...раз в неделю. Все ко мне ползут. И «Шестерки», и «Падальщики», и даже один тип с белого списка ВЕКа, боится, чтобы его «не списали». Все хотят жить. А жить без хрома тут — никак. Он замолчал, сосредоточившись на тонкой работе. В подвале стояло лишь жужжание аппаратуры и шипение паяльника. [SKILL: Восприятие — Средний] → УСПЕХ Восприятие: Зрачки. Не его. Пока он ковыряется в плате, свет лампы выхватывает их на долю секунды. Цвет — стандартный коричневый. Но отблеск... не органический. Слишком ровный, слишком глубокий. Стекловидный. Как у старого кукловода, который видел слишком много кукол. Это не местный хром. Это что-то... импортное. — Витя. А имлант откуда? — тихо спросил Нокито, не отрывая взгляда от его рук. Риторика: О-хо-хо. Попался, старый черт. Ты что, думал, твой Ронин ничего не видит? Видит, блять. Видит, как ты прячешь за работой чужой взгляд. Давай, раскрывай карты. Кого это ты так облагородил? Витя замедлил движения, потом медленно поднял взгляд. Те самые неестественный взгляд пристально уставились на Нокито. — Везде ты свой нос, Ронин, сунешь... — он тяжело вздохнул. — Ладно. Пришили. Месяц назад. Туриста какого-то. Из Японии, говорят. Менты его в порту задержали по наводке, а потом... ну, ты понял. В морге снять удалось. За хорошую цену. Концептуализм: Старик купил подержанный имлант у трупа японского туриста! Это как заказать суши из трёхзвездочного мишленовского ресторана, но тебе его приносят в полиэтиленовом пакете, из-под которого ещё сочится формальдегид! Ирония на иронии! Он чинит тебя, собранного из говна и палок, глядя на мир через органы мёртвого человека с другого конца света! Поэзия, блять! — Я не дурак, — Витя ткнул себя в висок тем же паяльником. — Такой хром сам по себе не валяется. Сканер сетчатки, режим дополненной реальности, встроенный анализатор состава... Штука дорогая. Очень. Зачем мне свои старые, дохлые, менять? Он отложил инструмент, его новый, чужой взгляд стал пристальным, почти гипнотизирующим.— А тебе... не хочешь? Пара окуляров. Не таких, конечно. Попроще. Но лучше, чем эти два стеклянных шарика, в которые ты сейчас мир ловишь. Курьеру негоже без интерфейса по помойкам шляться. Видеть больше — значит, дольше жить. Поставлю. За твой долг каплю каплю увеличу. Эмпатия Он не просто предлагает. Он... беспокоится. По-своему. Видит, как ты щуришься в темноте, как пропускаешь детали. Он хочет дать тебе шанс. Тот, которого у него не было. Это не сделка. Это — долг старого солдата. Болевой Порог А хуле там? Глаза выкололи — новые вставили. Не первый раз. Не последний. Рука не отсохнет. Нокито несколько секунд молча смотрел на него, на его новые, старые глаза.— Подумаю, — наконец буркнул он, вставая. [SKILL: Электрохимия — Легко] → Провал Электрохимия Йоу, бесплатный апгрейд! Бесплатный, блять! Это как найти пачку мета в старом кроссовке! Ты что, совсем упоротый? Хули тут думать-то, чувак? Логика Внезапное предложение подвергнуть себя болезненной хирургической процедуре с использованием несертифицированных компонентов в антисанитарных условиях... Бесплатно. Это идеальная ловушка для идиота. Поздравляю, вы им и являетесь. Нокито резко развернулся на подошве, его лицо озарила редкая ухмылка. — А хули я, собственно, отказываться буду? Мечтал же корпоративный хлам в глазах сдать наконец. На что-то стоящее поменять. Да ещё и за бесплатно. Витя замер на мгновение, его новое-старая отптика широко раскрылись. Потом он громко хрюкнул, и его лицо расплылось в первой по-настоящему широкой улыбке, которую Нокито видел за все годы.— Ах ты ж чертяга! Ну ладно... — он покачал головой, снимая с крючка набор хирургических инструментов. — Считай, подарок тебе на все твои дни рождения разом. Ложись, Ронин. Сейчас сделаем тебе новый взгляд на жизнь. В долг, мать твою. На пять лет вперёст. [SKILL: Самообладание — Легко] → УСПЕХ Самообладание: Спокойно. Это просто замена детали. Как в двигателе. Только двигатель — это ты. Дыши ровно. Не думай о том, что сейчас кто-то будет ковыряться в твоём черепе. Витя жестом указал на старинное стоматологическое кресло, заляпанное пятнами неизвестного происхождения. Нокито медленно опустился в него. Металл был холодным даже через куртку. — Расслабься, — пробурчал Витя, настраивая светильник на гибкой стойке. Он достал авто-шприц, встряхнул его. — Местная анестезия. Будет щипать. Потом... ничего не почувствуешь. Щёлк. Холодная волна разлилась по лицу, быстро сменившись онемением. Половина головы превратилась в нечувствительный груз. [SKILL:Болевой Порог — Средний] → УСПЕХ Болевой Порог: Щиплет? Ерунда. Помнишь, когда тебя подстрелили в бок. И ты пулю сам выковыривал? Вот это было щиплет. А это — детский утренник. Так что терпи. — Держи глаз открытым. Шире. — Пальцы Витя, усиленные манипулятором, зафиксировали веки. Второй рукой он взял тонкий инструмент, похожий на скальпель с иглой на конце. — Сейчас будет... не больно. Но звук тебе не понравится. [SKILL:Стойкость — Сложно] → УСПЕХ Стойкость: Инстинкты кричат: «ЗАКРОЙ ГЛАЗ! УБЕРИСЬ!» Игнорируй. Доверяйся старому солдату. Его рука не дрогнет. — Первый пошёл, — пробормотал Витя, откладывая старый бионический глаз на салфетку. Он выглядел как жалкая стекляшка. — Теперь новый. Он взял другой прибор — нечто вроде паялька с ультратонким наконечником. На его конце искрилась микроскопическая дуга. — Подключение нейроинтерфейса. Сиди как вкопанный. Шевельнешься — ослепнешь навсегда. Шучу конечно или нет. [SKILL: Техника — СРЕДНИЙ] → УСПЕХ Техника: Он не просто вставляет новую деталь. Он подключает её к твоей нервной системе. К твоему мозгу. Чип за чипом, синапс за синапсом. Это высшая форма диалога между человеком и машиной. Тихая война на границе плоти и металла. Нокито почувствовал странное ощущение — не боль, а... щекотание где-то глубоко в мозгу. Появились вспышки света, не связанные с реальностью. Цветные пятна, линии, сбивчивые данные. — Калибровка, — пояснил Витя, не отрываясь от микроскопа. — Мозг учится понимать новый сигнал. Почти готово... Он сделал последнее движение. Мир вернулся. И сразу начал ебать мозг данными. Восприятие: ...Боже. Правый глаз видел всё. Не просто видел — сканировал. На Витье сразу повис тег, выдернутый из какой-то подпольной базы: [ВИТАЛИЙ Р. / ТЕХНИК-САМОУЧКА / НАРУШЕНИЯ: 14 (НЕЛИЦ. ХИРУРГ. ДЕЯТ., ХРАН. КОРП. ОБОРУД., УКЛ. ОТ АННУИТ.)]. В воздухе плавали цифры: ТЕМП: 14.2°C. CO: 28 PPM. Pb: 0.015 MG/M³. Стекляшка от старого глаза на столе светилась в ИК-спектре, отмечая остатки тепла тела. Даже тихая вибрация генератора за стеной отображалась мелкой рябью по краю зрения. Это был не просто взгляд. Это была лёгкая паника. Перегруз. — Старый имплант, прошивку никто не сбрасывал, — пояснил Витя, заметив его напряжение. — Тебе теперь достанется всё: и теги, и чужие баги. Добро пожаловать в клуб. Это был не просто взгляд. Данные валили тоннами и грозили вынести все мозги. — Второй будет быстрее, — голос Вити вывел его из оцепенения. — Мозг уже научился. Процедура со вторым глазом заняла и правда меньше минуты. Ещё один щелчок, ещё одна волна странных ощущений — и оба имланта были новыми. И оба сразу начали сходить с ума. Витя отодвинулся, вытер манипулятор тряпкой.— Всё. Вставай, Ронин. Можешь моргать. Только не упади. Нокито медленно поднялся. Его завалило лавиной данных. Он посмотрел на свои руки, и поплыли диагнозы: [???? / КУРЬЕР / СОСТОЯНИЕ: ЛЕГКИЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ, ПОВЫШЕННЫЙ УРОВЕНЬ КОРТИЗОЛА, ДЕФИЦИТ ВИТАМИНА D]. Он посмотрел на дверь: [СТАЛЬ, 4.2 СМ / ЗАМОК МЕХАНИЧЕСКИЙ, ИЗНОШЕН, ВЕРОЯТНОСТЬ ВЗЛОМА: 87%]. В тёмном углу шевельнулась тень: [RATTUS NORVEGICUS / БИОМАССА: 0.4 КГ / ОБНАРУЖЕНО ПАРАЗИТОВ: 3 / УГРОЗА: НИЗКАЯ]. Воздух перед глазами плыл от цифр: ТЕМП: 14.2°C. ВЛАЖН: 68%. CO: 28 PPM. Pb: 0.015 MG/M³. [SKILL: Восприятие — Сложно] → ПРОВАЛ Восприяти: ...Не могу. Слишком много шума. Нет фокуса. Информация обрушилась на него не потоком, а бетонной плитой. Десятки тегов на каждом предмете, мигающие предупреждения о ничтожных угрозах, показатели температуры и состава воздуха, плывущие прямо в воздухе. Его старый, органический мозг, привыкший к смутным догадкам и инстинктам и бесконечным уведомлением от ВЕК и ЭДО, захлебнулся. Он не видел — его слепили данные. Текст расплывался, накладывался сам на себя. Голова закружилась, в висках застучало. Он увидел не мир, а хаотичный, бессмысленный интерфейс, который не помогал, а парализовал. — Я... не могу... — его голос сорвался в хрип. Он отшатнулся, уперся рукой в верстак, чтобы не упасть. — Слишком... всего... — А, блядь, забыл! — Витя схватил с верстака обшарпанный пульт и ткнул в него. — Нахуй тебе температура и состав воздуха? Ты что, санэпидемстанция? Это тебе не спам от ВЕКа чекать, где они каждое твое чихание в статистику пишут. Лавина цифр в воздухе исчезла. Стало легче дышать. Мир не перестал быть открытой книгой, но кто-то вырвал из неё половину страниц. — Ну как теперь? — Витя внимательно посмотрел на него чужой оптикой. — Чувствуешь разницу, да? Нокито сделал глубокий вдох и медленно кивнул, снова оглядывая подвал. Теги висели на всём, но уже не так навязчиво. Угроза, материал, статус. Чистая, безжалостная полезность. — Да, — его голос был тихим, но уже твёрже. Он смотрел на мир, который наконец-то говорил с ним на понятном языке — языке цифр, вероятностей и выживания. — Теперь чувствую. Он постоял ещё мгновение, непривычный вес новых глаз постепенно становясь частью него. Потом повернулся к Вите, и что-то старое, давно забытое, дрогнуло где-то внутри. — Дядь Вить... — Нокито замялся, слова давались нелегко. — Я не знаю, как... благодарить. Витя отмахнулся, делая вид, что копается в ящике с запчастями. — Да не надо. Говорил уже — подарок. На день рождения. — У меня он через три месяца, — тихо напомнил Нокито. — Вот и отлично! — Витя хрипло рассмеялся. — Считай, я заранее вспомнил. А то знаешь, как бывает... забудешь. Он выпрямился, и его новые-старые глаза на мгновение стали какими-то далёкими, словно глядя сквозь время.— Я тебя, пацан, ещё на трудах в пятом классе помню. Молоток в руках держать учил. А ты всё на свою первую нейросеть залипал, которую из хлама собрал. — Он покачал головой. — Видно же было — технарь. Настоящий. Не как эти... корповые шаблонщики. Он снова стал суровым.— Ладно, вали уже. Подарок подарил, комплименты сказал. Довёл до слёз. Надоел. И сделай одолжение не откисини от рандомных уродов. А теперь давай проваливай и маме привет. Нокито кивнул. Слова застряли в горле. Он просто посмотрел на старого учителя — тем, чему тот научил тогда, и тем, что он вставил сейчас. Потом развернулся и вышел из подвала, оставляя за спиной единственное место, где долги измерялись не в гривнорублях, а в старой памяти, а подарки дарились за три месяца до срока — просто на всякий случай. На случай, если ты не доживёшь.

***

Нокито вышел из подвала, и новый мир ударил в глаза с новой силой. [ТЕМПЕРАТУРА: -3°C. ВЕТЕР: 7 М/С] — данные плыли по краю зрения, но уже не давили. Он научился их игнорировать, как учатся не замечать собственное дыхание. Улица жила своей обычной жизнью — то есть, медленно сходила с ума. Мимо, шипя гидравликой, пронеслась бронированная «Волга. Где-то в трёх кварталах затрещали выстрелы. Нокито даже не повернул голову. Рутина. А два года назад даже такого не была, эх время жестокая ты сука. На стене облупленного дома мерцал голографический экран. Диктор с искусственно-спокойным лицом вещал: «...а на улице Железнодорожной инцидент с участием кибернетически усиленного гражданина успешно локализован. Подразделение УТИЛ — Ударно-Терминационный Истребительный Легион — применило силу. Напоминаем, что незаконная модификация...» На экране мелькнули кадры: фигуры в тяжёлых серых экзокостюмах с надписью «УТИЛ» на плечах, окружившие что-то, отчаянно дерущееся. Вспышка света — и затем статичная, обугленная груда металла и плоти. [SKILL: Энцеклопедия — Средний] → УСПЕХ Энциклопедия: Симбиоз. Киберпсихоз и УТИЛ — две части одного уравнения. Первое — не болезнь, а прогрессирующая стадия отчуждения. Каждый имплант — это сделка: функциональность в обмен на часть человечности. Психика, перегруженная чужими нейросигналами, начинает отвергать эмпатию как ненужный код. Возникает паранойя — логичная в мире, где каждый может быть угрозой. Затем — комплекс божества в броне из титана и кремния. Зачем считаться с муравьями, если твой кулак может дробить бетон? Финальная стадия — не безумие. Это холодная, чистая ясность. Мир сводится к простым уравнениям: цель — помеха, человек — утиль. Это не сбой личности. Это её окончательная оптимизация под новые условия существования.Второе — стерилизующий раствор. Ударно-Терминационный Истребительный Легион. Создан ВЕК-Фарма для «нейтрализации угроз» из ветеранов Европейской войны и мелких охранных фирм. На деле — санитарная служба, утилизирующая брак собственного производства. Они не лечат болезнь. Они сжигают симптомы. В народе их зовут «Утиль». Это точное название. Они превращают вышедший из-под контроля хром и плоть в сырьё для нового производственного цикла. Бесперебойная система: создают проблему — предлагают «решение». [SKILL: Электрохимия — Легко] → УСПЕХ Электрохимия: Йоу, слышал, чувак? Вот это и есть тот самый пиздец! Сначала ты в себя вот эту всю хуйню пихаешь, чтобы стать круче, типа «о, я теперь крутой киборг-нигга», ага, щас! Потом смотришь на людей, а они тебе как муравьи, как мусор! А потом — бац! — и у тебя в «Магните» твоих любимых чипсов со вкусом краба нет! И всё, приехали! Ты берешь свой восьмиствольный хуйцовник и начинаешь всех нахуй разносить, потому что ЧИПСОВ НЕТ! Вот и весь киберпсихоз, блядь! Просто чипсов не завезли! Эмпатия: ...Не в чипсах дело, Нокито. Никогда в них и не было. Речь о последней соломинке. Когда у тебя уже отняли всё — лицо, нервы, право чувствовать. А потом отнимают и эту ерунду, последнюю крохотную радость, которую ты ещё мог позволить. И эта ерунда становится единственным, что связывает тебя с тем, кем ты был. И когда её нет — обрывается и эта связь. И остаётся только пустота, которую нужно чем-то заполнить. Зрением тепловых контуров. Звуком ломающихся костей. Запахом гари. Чем угодно, лишь бы не оставаться наедине с тем, во что ты превратился. Внутренняя Империя: Вы спорите о симптомах, не видя болезни. Они не «превратились» в монстров. Они сделали выбор. Каждый имплант — это дверь. Они открывали их одну за другой, думая, что становятся сильнее. Но за последней дверью не было силы. Там был только ветер. Ветер из ниоткуда, который выдул из них всё, что когда-то было человеком. И теперь этот ветер воет в пустоте, требуя, чтобы его наполнили чужими криками. Жалеть их? Нет. Их уже нет. Жалеть нужно тех, кто ещё держит свои двери закрытыми. Нокито резко дернул головой, прогоняя голоса. Ему нужно было отвлечься. Он свернул к замызганному торговому автомату, встроенному в стену бывшего детсада. Внёс монету. С шипением выехала банка «Байкал Энерджи — Со вкусом Колы». На этикетке был изображён медведь с бензопилой. И слоган на банке “Пробуди в себе медведя!”. [SKILL: Восприятие — Средний] → УСПЕХ Восприятие: Тень в переулке. Движение. Медленное, скользящее. За мусорным контейнером. Тепловой контур — человеческий, но с перекошенным, перегретым протезом в грудной клетке. Он не просто стоит. Он ждёт. Нокито сделал глоток. Сладкая химическая жижа обожгла горло. Приманка. Он повернулся и пошёл в сторону своего дома, намеренно выбирая самый тёмный переулок. Он прошёл мимо контейнера, не глядя на тень. Из-за угла выскользнула фигура. Тощий, в грязной ветровке. — Эй, дружок, вижу, у тебя... обновки. Глазки красивые. Дай посмотреть поближе. Нокито, не останавливаясь, сделал ещё один глоток. Его взгляд скользнул по фигуре, отметив [БИОМ: СТРЕСС, АГРЕССИЯ. ТЕХНО-УГРОЗА: НЕИСПРАВНЫЙ КИБЕРПРОТЕЗ. ВЕРОЯТНОСТЬ ОТКАЗА: 87%], имя не было видно, старая чертовая прошивка. Сразу подметил деталь, падальщики никогда не действуют по одному. Значит где то есть другой его “дружок”. Энциклопедия Падальщики. Социальные падальные мухи. Их тактика — примитивный групповой охотничий инстинкт. Один — приманка, отвлекающий манёвр. Другой — убийца сзади или на возвышении. Третий, если есть, — наблюдатель и переносчик «улова». Они не охотятся в одиночку по той же причине, по которой гиены не нападают на буйвола по одной: шансы на успех стремятся к нулю, а риск быть разорванным — к единице. Их сила — в количестве и внезапности. Их слабость — в отсутствии индивидуальной инициативы. Устрани фактор неожиданности — и они разбегутся.Сфера деятельности не имеет для них этических границ. Они промышляют тем, от чего откажутся даже самые отпетые банды: кража детей и пускание их на импланты и органы, секс рабство и съемки слепков “особых” жанров, охота на бездомных и мигрантов как на наиболее безнадзорный ресурс. Для падальщика не существует понятия «неприкосновенный» — есть лишь «рентабельный» и «доступный». Их бизнес-модель основана на простом уравнении: всё, что можно изъять из человеческого тела — кибернетическое или органическое — является товаром и спонсором на наркотики. И единственное, что их останавливает — это высокая цена неудачи. Логика Следствие из наблюдения: это не нападение. Это отвлекающий манёвр. Вероятность присутствия второго субъекта: 96.7%. Цель первого: зафиксировать твоё внимание на себе. Цель второго — нанести удар. Необходимо идентифицировать и нейтрализовать вторую цель до её активации. Нокито, не останавливаясь и не глядя на говорящего, сделал еще один глоток «Байкала». Его новые глаза, будто сами по себе, провели молниеносное сканирование периметра. Они зацепились за слабый тепловой след на крыше низкого гаража напротив и тут же выдали данные. [СКАНЕР: ОСОБЬ 2. МУЖ., ПОВ. АГРЕССИЯ. ОРУЖИЕ: ОБРЕЗ ДРОБОВИКА, САМОДЕЛ. РАЗЫСКИВАЕТСЯ ЗА УБИЙСТВО, ГРАБЕЖ, НЕЛЕГАЛЬНАЯ ПРОДАЖА ОРГАНОВ]. Забавно что они имя не высвечивают, но список подвигов всегда. «Приманка» перед ним нервно переминался с ноги на ногу, ожидая реакции. Риторика: Они думают, что охотятся. Докажи, что они — дичь. Говори не с ним. Говори с его товарищем. Сделай их тактику их ловушкой. — Твой напарник на крыше гаража — конченный наркоман, — ровным, громким голосом, несущимся по всему переулку, сказал Нокито, всё так же глядя куда-то в пространство перед собой. — Его самодельный обрез светится в ИК, как новогодняя ёлка. А твой перегретый протез… — он наконец перевёл взгляд на «приманку», и в его оптике вспыхнуло короткое леденящее свечение, — ...сейчас выйдет из строя. Слышишь этот щелчок? Это отказ системы охлаждения. Через три минуты он перегреется и поджарит тебе грудную клетку изнутри. «Приманка» инстинктивно схватился за грудь, глаза его расширились от паники. Он УСЛЫШАЛ тот самый щелчок, который раньше игнорировал. [SKILL: Внушение — Средний] → УСПЕХ Внушение: А теперь — блеф, основанный на статистике. Самый распространенный дешёвый чип — «Нейродин-3». Самое распространенное имя для гопника его возраста — «Костя». Сыграй на вероятности. Скажи это не как угрозу, а как констатацию факта. Словно ты уже всё про него знаешь. Нокито поднял голову, смотря прямо на того, кто прятался на крыше. — Я с тобой тоже говорю, Костян, — его голос приобрёл металлический, безэмоциональный оттенок, словно его фильтровал вокодер. — У тебя в башке стоит чип «Нейродин-3». Дешёвая подделка ноль защиты, даже ребенок ее обойдет. У меня есть доступ. — Он сделал крошечную, почти невидимую паузу, чтобы слова повисли в воздухе. — Ещё одно движение в мою сторону, и я не буду стрелять. Я просто пошлю пакетный сигнал. И твой «Нейродин» проплавит твои синапсы. Ты станешь овощем. Дешёвым, никому не нужным овощем. Проверь логи. Логика: Вероятность угадать модель самого массового дешёвого нейрочипа: 34%. Вероятность угадать одно из пяти самых распространенных имен в его социальной страте: 22%. Вероятность того, что его партнер полагался на удачу и не проверял цели перед нападением: 98.7%. Я могу лишь гадать как вы выиграли в гонке сперматозоидов и появились на свет с вашим интеллектом. На крыше послышался не крик, а сдавленный, животный стон. Угроза пулей — это привычно. Угроза стать овощем из-за сигнала, пришедшего из ниоткуода, — это нечто запредельное. «Приманка» уже пятился назад, бормоча: — Он Сетевой... Я же говорил, не трожь этих призраков.... — с не подельным ужасом крикнула «Приманка» — Бля Костя съебываем нахуй! Через мгновение переулок опустел. Нокито допил «Байкал», раздавил банку и пошёл дальше. Он даже не солгал. Он просто намекнул на возможность, а их параноидальное воображение дорисовало остальное. Иногда лучшая защита — это заставить врага поверить, что ты — не человек, а неотвратимая системная ошибка.Логика:Я не буду это комментировать. Чувство кратковременного триумфа растворилось, как всегда, сменившись усталостью. Он зашел в нейролинк, чтобы проверить маршрут на завтра, и его взгляд упал на пропущенный вызов. «Мама». Четыре часа назад. Эмпатия: Она всегда перезванивает. Всегда. Даже если ты сбросил. Особенно — если ты сбросил. Он нажал снова на трубку. Долгие гудки. Никто не брал. В груди зашевелилась холодная, неузнаваемая мурашка. Он позвонил ещё раз. И ещё. — Бери трубку, чёрт возьми... — прошипел он, уже не замечая, как его рука сжала смартлинк так, что корпус затрещал. Он пролистал контакты, нашёл номер её работы — швейного цеха «Ариадна». Вызов прошёл. — Алло, цех «Ариадна», слушаю вас, — женский голос, уставший и равнодушный. — Алё. Это ????, сын Анны Сергеевны. Можно её к телефону? — Анна Сергеевна? — на том конце короткая пауза. — Она сегодня ушла по смене четыре часа назад. Как обычно. Логика: От работы до дома — 27 минут пешком. Максимум 45, если зайти в магазин. Прошло 240 минут. Она не дома. Она не отвечает на звонки. Это отклонение от стандартного паттерна. Это — аномалия. — Вы уверены? — голос Нокито сдавлен. — Она не возвращалась, не звонила? — Нет. Всё было как всегда. Что-то случилось? Но Нокито уже не слышал. Он бросил трубку. Холодная мурашка в груди разрослась в лёд, который теперь сковывал всё внутри. Он стоял посреди своего убогого жилья, и весь его только что обретённый хладнокровный цинизм, все эти победы над падальщиками и «Шестерками» — рассыпались в прах. Остался только дикий, животный страх. Потому что в этом аду были правила, которые он понимал. Но когда пропадала мама... все правила переставали действовать. И мир снова становился огромным, хаотичным и абсолютно враждебным.Он уже не шёл — он бежал. Ноги, знакомые с каждым выбоином на асфальте, теперь спотыкались о собственный страх. [СКОРОСТЬ: 17 КМ/Ч. ПУЛЬС: 142 УДАРА/МИН.] — данные мелькали на периферии зрения, но он их не видел. [SKILL: Логика — Средний] → ПРОВАЛ Логика: Вероятность, что она оставила смартлинк на работе: 3.7%. Вероятность, что он разрядился: 12.2%. Вероятность, что она просто заснула и не слышит: 8.1%. Вычисления бесполезны. Единственный доступный режим — иррациональный поиск подтверждения. «Наверное, глюк... Просто глюк... Зарядка села... Или у соседки чай пить ушла...» — эти мысли бились в его голове, как пойманные мухи, пытаясь заглушить нарастающий рёв паники. Он влетел в её подъезд, не заметив, как плечом задел кого-то в темноте. Дверь в её капёрку была заперта. Сердце на секунду упало, а потом взлетело до горла — может, она спит? Он с дрожащими руками вставил ключ, повернул. — Мам? Тишина. Не спящая, а пустая. Холодная. Он щёлкнул выключателем. Всё было на своих местах. Чисто, бедно, аккуратно. И пусто. Он нырнул в спальню — кровать заправлена. На кухне — чистые чашки в сушке. Её тапочки у порога. [SKILL: Восприятие — Средний] → ПРОВАЛ Восприятие: Ничего. Ни следов борьбы, ни намёка на спешку. Всё так, как будто она вышла на пять минут и... не вернулась. Он снова набрал её номер. Смартлинк прижался к уху, и он услышал не долгие гудки, а оглушающую тишину этого слишком чистого, слишком правильного пространства. Трубку никто не взял. Он сидел на коленях, уставившись в одну точку, пытаясь заставить мозг работать... куда бежать? К кому обращаться? Сигнал прозвучал не в ушах, а прямо в его черепе, заставив вздрогнуть от неожиданности. Ложная надежда, острая и ядовитая, пронзила его: Может, это о ней? — Принять, — вслух скомандовал он, и нейролинк соединил его. — Говорит менеджер Артём из ЭДО, — раздался ровный, безразличный голос, звучащий прямо в его сознании, будто читающий с листа. — Вас слушаю. — Я... ???, — мысль, не требующая голоса, понеслась по каналу. — Вы знаете что-то про мою мать? Она пропала! — Илья? — мысленный голос менеджера перебил его, ощущалось, как он пробегает глазами по тексту. — Да, ???. Мне поручено уведомить вас о прекращении… [SKILL: Самообладание — Сложно] → ПРОВАЛ Самообладание: Спокойно. Дыши. Это просто звонок. Просто слова. Не дай им... — Вы что, оглохли, блядь?! Я ебаный рот не Илья а ??? — мысленный крик Нокито, полный ярости и паники, ударил в молчаливый интерфейс. — МОЯ МАТЬ ПРОПАЛА! Мне похуй на ваши уведомления! Идите нахуй со всей вашей... — ...в случае падения индекса лояльности ниже 40% или выявления неподотчётных модификаций, — голос менеджера продолжил поверх его мысленного вопля, абсолютно бесстрастно, как запрограммированный алгоритм. — Наш сканер зафиксировал у вас нелицензированный оптический имплант. Представляете угрозу... Угроза. Это слово, прозвучавшее внутри его собственного разума, добило его и убило наповал взять себя в руки. — УГРОЗА?! — его мысленный вопль был тихим и оглушительным одновременно, парализуя изнутри. — Я вам сейчас покажу угрозу, мрази ебаные! Конченые пидорасы в своих башнях! Вы все сгниете... Он сидел на полу в пустой квартире. Без работы. Без матери. С парой краденых глаз, которые только что стоили ему последнего клочка стабильности. И с леденящим душу пониманием, которое пришло не извне, а родилось прямо в его черепе: это не череда неудач. Соединение прервано. Смартлинк в ладони обжёг кожу, потом резко замёрз до кости. Нейролинк — то же самое, только внутри черепа. В голове — пустота. Полная. Как будто кто-то выдернул штекер из затылка и выкинул его в мусоропровод. Ни гула сети. Ни пинга заказов. Ни фонового шёпота рекламы ВЕК-Фармы, которую он уже давно считал своим пульсом. Только тишина. Громче любого взрыва. Громче любого крика. Электрохимия Бля-бля-бля, где мой дофаминчик?! Где плюсики к рейтингу?! Где эта ебаная музычка в черепе, когда заказ принят?! Где акции компаний, курсы гривнорубля, бонусы, ВЕРНИТЕ НАХУЙ ВСЁ ОБРАТНО СЕЙЧАС ЖЕ Я СДОХНУ БЕЗ ЭТОГО ГДЕ ГДЕ ГДЕ СУКА?! Логика Синдром отмены корпоративной сети. Стадия 1: острая депривация. Стадия 2 через 20–40 минут: паническая атака. Стадия 3: психоз или суицидальный коллапс. Поздравляю. Ты только что стал бывшим наркоманом. И дозы больше не будет. Никогда. Тело кинуло в пот, потом в ледяной озноб. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть и убежать обратно в сеть. В ушах — звон, будто кто-то выключил весь мир. Фантомные уведомления били по мозгам: «+50 гривнорублей…», «новый заказ…», «рейтинг +0.3…». Голова дёргалась в пустоту. Ничего. Посылал мысленный запрос на соединение, чтобы заглушить отходняк, хоть чем то. «МАМА. ОТВЕТЬ. МАМА. ОТВЕТЬ». В ответ — только оглушительная тишина нейролинка, звук собственного отчаяния, отражающийся от глухих стен его черепа. Часы, слившиеся в одну бесконечную муку, прервал новый, чужой сигнал. Незнакомый ID. Сердце Нокито замерло. Он инстинктивно рванулся к соединению. — Мама?! — Здравствуйте. Говорит администратор городской клиники №7, — женский голос, профессиональный и безразличный, прозвучал прямо в его голове. — Ваша мать, Анна Сергеевна, была доставлена к нам с острым коронарным синдромом. Нокито застыл, не в силах вымолвить и мысли. — Её организм, лишённый имплантов и стимуляторов, не выдержал... э-э... внешней нагрузки, — в голосе на мгновение прозвучала неподдельная, почти механическая затруднённость, будто робот искал нужное слово. — На данный момент она находится в состоянии медикаментозной комы. Прогнозы... осторожные. — Где она? Я сейчас приеду! — мысль понеслась по каналу. — Визиты временно ограничены. У нас к вам вопрос, — голос продолжил, не реагируя. — Была ли у неё оформлена корпоративная страховка ВЕК-Фарма или пакет «Щит Здоровья» от «АСКЛЕПИЙ-МЕД» Нокито онемел. В его голове, где секунду назад бушевала буря, воцарилась ледяная, кристально чистая пустота. — ...Что? — Страховка, — повторила женщина, и в её тоне впервые прозвучало легчайшее раздражение. — Для продолжения лечения в отделении интенсивной терапии требуется финансирование. Если страховки нет, вам необходимо будет лично... Он разорвал канал. Просто отключил его. Он лежал в тишине, глядя в потолок. Ни ярости, ни слёз. Только полное, абсолютное понимание. Её не просто забрали. Её списали. Как бракованную деталь. Сначала уволили его, отрезав доходы. А теперь её тело, «не выдержавшее нагрузок», стало проблемой, которую нужно оплачивать. Он был один. Абсолютно. Система сделала свой ход. И теперь ей было глубоко плевать, умрёт ли его мать в коме, потому что у неё не было правильной страховки. Впервые за много лет по его щеке скатилась слеза. Не от горя. От бессилия. От осознания, что ты — ничто. Просто цифра в отчёте, которую можно стереть. За окном, сквозь грязное стекло, мерцала неоновая вывеска бара через дорогу. Реклама какого-то нового синтетического пива. Яркий, кислотно-синий свет падал на его лицо, отражаясь в в мёртвой оптике. [SKILL: Концептуализм — Средний] → УСПЕХ Концептуализм: И вот он, долгожданный ответ, придурок! Мечтают ли курьеры о неоновых овцах? Конечно, нет, блять! Они мечтают не о металлических барашках, прыгающих через забор из оптоволокна! Они мечтают, чтобы их матери не умирали в коме из-за просроченной страховки! Они мечтают не быть утилизированными, как вышедший из строя аккумулятор! Все эти неоновые огни, весь этот хром — это просто мишура, чтобы отвлечь тебя от того, что тебя самого уже давно рассматривают как ресурс. Овца? Ты не овца, Нокито. Ты — расходный материал. А мечтать — это привилегия, которую у тебя украли. Нокито закрыл глаза, но неон бил в веки кислотно-синим. Одиночество вкуса «Байкала» во рту. В которой ему не было места.Он был курьером. И он больше не мечтал.