Клоун — Глава 19

Машина боли и недостойных страданий с конечностями и головой снова заработала. Она хочет прогуляться по пустыне. Причинение боли. Желание. Танцуют под музыку диско.

Disco Elysium

Нокито облокотился на стену одного из домов. Дерево было холодным, влажным, живым — неприятно живым, как всё в этом мире. Снег только начал идти: сначала неуверенно, редкими хлопьями, будто зима сама проверяла, можно ли здесь задержаться. Несколько снежинок упали ему прямо на лицо, растаяли, оставив тонкие дорожки воды. Он не вытер их. Лицо оставалось задумчивым и спокойным, а губы, как по рефлексу, натянулись в ту самую «суперзвёздную улыбку» — отработанную, привычную, включающуюся сама по себе, без участия воли. Как всегда. И всё же внутри что-то царапало. Воспоминания вернулись без предупреждения, без логики момента, без причины, которую хотелось бы принять. Он не звал их, не копался в себе, не искал смысла — они просто всплыли, как мусор после шторма. Почему сейчас. Почему снова. Каждый раз одно и то же ощущение: будто тебя заставляют прожить старую боль заново, медленно и методично, не ради наказания и не ради очищения, а просто потому, что так устроено. Потому что можно. — Сука… — пробормотал он тихо, почти беззвучно, и пар от дыхания тут же растворился в холодном воздухе. Логика: Отлично. Когнитивная стабильность окончательно нарушена. Прогресс налицо. Ты снова интерпретируешь симптомы как личную трагедию, а не как закономерный эффект. Это ожидаемо. Твои предыдущие решения редко приводили к иному результату. Ответ пришёл сразу, без эмоций, без колебаний. Холодный, сухой, окончательный. Логика не утешала и не обвиняла — она фиксировала. Он стал полезнее. Его ценность выросла. А значит, система сочла нужным напомнить, из какого материала он сделан. Это не слабость, не ностальгия и не душевный надлом. Это проверка. Напоминание о происхождении снижает риск иллюзий. Люди, забывающие, кем были, начинают думать, что имеют право на большее. Парень стиснул зубы, взгляд скользнул по снегу. Нокито: Как всегда… ни капли утешения. Логика: Утешение не входит в набор функций. Я предназначена для фиксации фактов. Факт следующий: твой текущий уровень мышления не предполагает адекватных выводов. Проще говоря, ты снова делаешь неверные предположения. Это повторяется регулярно. Внутри что-то дёрнулось — не боль, скорее раздражение. Воля: Хватит. Остановились. Дыши. Ты жив, ты стоишь на ногах, бой завершён. Остальное — потом. Проверь оружие. Вспомни, как ты вообще вышел из-под огня. Ты почувствовал замедление, верно? Значит, было что-то ещё. Разберёмся, но не сейчас. Сначала — контроль. Авторитет: Да что тут разбирать? Всё и так ясно. Ты выжил, потому что ты сильнее. Потому что ты прошёл через дерьмо, через которое другие бы не прошли. Опыт, тренировки, одиночная работа — вот и весь секрет. Не надо превращать каждый успех в проблему. Мир не любит тех, кто сомневается в собственной силе. Логика: Замечание принято. Уточнение: вера в собственную исключительность статистически повышает вероятность фатальной ошибки. Воля: Хватит. Споры позже. Сейчас — движение. Проверь оружие. Если что-то пойдёт не так, ты должен знать об этом заранее. Нокито машинально опустил взгляд на руки. Мысль была простой, отработанной сотни раз: проверить клинки богомола, почувствовать вес, убедиться, что тело слушается. Он дал импульс — короткий, точный, выверенный до автоматизма. Не просьба. Команда. [SKILL: Техника — Сложно] → ПРОВАЛ Контакт установлен. Подсистемы распознаны. Исполнительный модуль… отсутствует отклик. Не ошибка. Не блокировка. Пустое подтверждение, как рукопожатие с воздухом. Он нахмурился и повторил команду, уже с нажимом, с той самой микропаузы в начале сигнала, которую тело помнило лучше мыслей. В мышцах что-то дёрнулось — минимально, почти стыдливо, будто система попыталась начать движение и тут же передумала. Техника: Сигнал получен повторно. Приоритет принят. Механизм не инициализирован. Ни щелчка. Ни отдачи. Ни привычного ощущения металла, выходящего из плоти. Только холод под кожей — не от снега, а глубже, внутри — и мерзкая задержка, та самая, которая бывает, когда знаешь: проблема не в технике. Проблема в тебе. Секунда. Вторая. — …блять, — выдохнул он сквозь зубы. Нокито сжал пальцы в кулак. На этот раз — уже без попытки активации. Просто чтобы проверить простое. Движение. Контроль. Рука подчинилась сразу, без колебаний, как будто издеваясь. Техника: Биомеханика — в норме. Доступ к расширенным модулям — не подтверждён. Воля: Принял. Значит, без них. Зафиксируй ощущение — пригодится. Сейчас уходим. Стоять и разбираться под открытым небом — плохая идея. Проверим рефлексы. Если ты уклонился от пуль — тело ещё может больше, чем ты думаешь. Нокито с трудом оторвался от стены. В этот момент он услышал звук — тонкий, раздражающий, почти невыносимый. Муха. Видимо, её привлёк запах свежего мяса. Жужжание било по ушам, будто кто-то водил иглой по оголённому нерву. Он видел её слишком чётко: траекторию, колебания, микроскопические поправки в воздухе. Мир будто замедлился, а он — нет. Предугадывал движение раньше, чем оно происходило. Звук становился всё хуже. [SKILL: Скорость реакции: Сложно] → УСПЕХ Цель движется быстро. Недостаточно. Нокито выхватил катану и одним движением рассёк воздух. Лезвие прошло сквозь муху без сопротивления. Две половины упали в снег почти одновременно. Тишина вернулась. Воля: Результат зафиксирован. Реакция — выше нормы. Значит, работаем с тем, что есть. Дальше — осторожно. *** Он вышел за пределы деревни и только тогда позволил себе остановиться. Не демонстративно — просто шаг стал короче, потом ещё, и мир, словно по негласному соглашению, замедлился вместе с ним. Снег шёл ровно, без ветра, крупными хлопьями, будто кто-то сверху лениво стирал реальность ластиком, не заботясь о деталях. Нокито вытащил бутылку, провернул пробку большим пальцем и сделал первый глоток. Горло обожгло, но тело отозвалось странно спокойно, почти благодарно, как если бы алкоголь был не ядом, а смазкой для перегретого механизма. Надо было надеть что-нибудь тёплое. Мысль пришла запоздало, без тревоги, без спешки — сухая фиксация факта: да, холодно. Да, потом пожалеешь. Сейчас — неважно. Холод лип к волосам, таял на коже, стекал за воротник. Ноги слегка скользили по утоптанной тропе, но баланс держался сам собой, без усилий, будто центр тяжести сместился ниже, ближе к земле, к инстинктам. Он снова отпил и хмыкнул — не миру, не ситуации, а себе. Забавно, как быстро тело принимает новые правила. Ещё недавно он бы уже оступился, выругался, напрягся, начал контролировать каждый шаг. Сейчас — нет. Сейчас всё шло слишком гладко. Подозрительно гладко. Сумрак: Вот так. Чувствуешь? Они бы сейчас завидовали. Ты идёшь по снегу, пьяный, после боя — и не падаешь. Значит, ты выше. Значит, ты опаснее. Значит, если понадобится — ты их всех пережуёшь. Логика: Коррекция. Эйфория после выживания — временное состояние. Алкоголь усиливает искажение восприятия. Делать выводы о собственном превосходстве на основании одного эпизода — статистически неверно. Сумрак: Заткнись. Он уклонялся от пуль. Это не «искажение», это эволюция. Нокито фыркнул и сделал ещё один глоток. Конечно, придёт. Гию всегда приходит вовремя — как плохая погода или налоговый инспектор. Стоит только почувствовать себя свободным, и вот он, молчаливый, с этим взглядом, в котором нет ни злобы, ни одобрения, только вечное: «ты здесь лишний». Риторика: Интересно, он вообще умеет говорить, когда не осуждает молча? Или это его форма дыхания? Он пошёл дальше, оставляя за собой цепочку следов, которые снег тут же начинал стирать. Мир услужливо уничтожал доказательства, алкоголь сглаживал острые углы, а внутри разгоралось тёплое, опасное чувство — будто он действительно стал больше, чем был. Не умнее. Не чище. Просто выше над остальными. На полшага. Этого иногда достаточно, чтобы решить, что ты — бог среди людей. Сумрак: Запомни это ощущение. Оно тебе понадобится, когда он встанет перед тобой. Воля: Ты играешься. Остановись. Сумрак: Нет. Он проверяет границы. Пусть и Томиока проверит. Сколько можно ходить на поводке? Он всё-таки повернулся — не резко, не демонстративно, а лениво, как человек, которому в принципе всё равно, увидят его или нет. Томиока стоял в нескольких шагах, как и ожидалось: ровно, спокойно, без выражения на лице. Меч за спиной, руки свободны, взгляд прямой и пустой. Не злой. Не уставший. Просто фиксирующий. Риторика: Скажи что-нибудь. Не оправдание. Не шутку. Что-то, от чего он будет вынужден отреагировать. Логика: Вероятность положительного исхода стремится к нулю. Сумрак: Зато вероятность удовольствия — стопроцентная. Нокито слегка приподнял бутылку, будто салютуя, и сделал ещё один глоток. Потом выдохнул и заговорил — спокойно, почти дружелюбно. — Ты всегда так смотришь? Или это персонально для меня? Фраза не была грубой. В этом и была её опасность. Она не нарушала правил, но царапала их изнутри. Между ними повисла пауза — короткая, тяжёлая, как задержка перед ударом. Томиока не изменился в лице. Не нахмурился. Не повысил голос. Он просто ответил. — Ты пахнешь алкоголем. Не упрёк. Не обвинение. Констатация. Сумрак: Слабо. Давай ещё. Риторика: О, он выбрал факты. Значит, ты задел. Нокито криво усмехнулся, не отводя взгляда. — Наблюдательный. За это тебя и поставили нянькой? Воля: Стоп. Сумрак: Поздно. Тишина давила, но не напряжение. Оно только нарастало, плотное и вязкое, как предгрозовой воздух. И где-то глубоко внутри Нокито уже понимал: дальше будет либо тишина, либо слова, которые ранят сильнее любого оскорбления. А Томиока как раз из тех, кто выбирает второе, не повышая голоса. — Ну алё, — Нокито хмыкнул и сделал шаг вперёд, снег хрустнул под подошвой. — Чё, блять, так и будешь стоять? Даже не скажешь «ты идиот», «ты всё просрал», «я разочарован»? Или это у тебя новый метод воспитания — смотреть, пока человек сам себя уважать начнёт? Авторитет: Вот так. Дави. Он привык, что перед ним опускают глаза. Ты — нет. Он тогда нихуя не справился. Дал тебе нажраться, дал развалиться, потом просто… потерял. Отличный надзор, ничего не скажешь. Сумрак: Скажи ему это. Пусть знает. Пусть почувствует, что ты больше не тот щенок, которого можно оставить без поводка. Логика: Конфронтация с объектом, обладающим значительным боевым превосходством, остаётся нерациональной. Авторитет: Боевым? Ты троих разъебал за минуты. Он даже не успел вмешаться. Где было его превосходство тогда? Нокито усмехнулся шире, уже не скрывая этого. Алкоголь тёплой волной разошёлся по груди, мысли стали проще и наглее. Он чувствовал себя собранным, цельным, как будто все куски наконец встали на место. Импланты держали тело в тонусе, рефлексы шевелились под кожей, требуя движения. Мир больше не давил — он отступал. — Знаешь, что самое смешное? — продолжил он, не повышая голоса. — Ты за мной «присматривать» должен был. А в итоге я сам по себе. Нажрался — сам. Объебался — сам. Выжил — тоже сам. Я даже катану свою забрал и ушёл, не попрощавшись. Красиво. Ответственно. Охуенно я бы так сказал! — И знаешь что дальше? — губы дёрнулись, но в улыбке не было веселья. — Я почему-то должен разъёбывать всё это дерьмо за всех. Демоны, грязь, кишки, страх — моё. А потом эти столпы стоят такие… правильные. Смотрят сверху вниз. Как будто я тут случайно. Как будто я не делаю их работу. Авторитет: Вот. Наконец-то правда. Пусть слышит. Пусть знает, что ты не их декорация. Сумрак: Дави. Не сворачивай. Ты почти дошёл до сути. Нокито выдохнул резко, через нос. — Да, я алкаш. Да, я развалина. Да, я не из вашей ёбаной Японии, — он ткнул пальцем себе в грудь. — Я широкоглазый, чужой, кривой. Ничтожество, если по списку. Но почему тогда именно я выхожу вперёд, когда надо резать? Почему не вы, идеальные? Слова сорвались быстрее, чем он успевал их осмыслить. Это уже не было бравадой — это была ярость, наконец получившая форму. — Так может, проблема не во мне? Может, вам просто удобно, что я всё делаю, а вы потом морщитесь? Тишина. Снег падал. Мир не вмешивался. Томиока слушал. Не перебивал. Не хмурился. Когда он заговорил, голос был ровным, почти нейтральным. — Ты закончил? Концептуализм: Прекрасно. Просто великолепно. Ты выдал монолог уровня трагедии, вскрыл душу, вытащил кишки — а в ответ получил служебную фразу из инструкции по эксплуатации человека. Даже не «нет», даже не «ты не прав». Просто отметка о завершении реплики. Как будто ты — шум. Парень напрягся, сжал кулаки. Это была не та реакция. Не гнев, не раздражение, не холодное осуждение. Пустота. Значит, надо бить сильнее. Значит, есть место, куда ещё можно ткнуть. [SKILL: Внушение — Средне] → УСПЕХ Любопытно… Посмотри на него внимательнее. Он ведь такой же, как ты. Такой же лишний. Такой же стоящий в стороне. Только разница в том, что тебя хотя бы замечают. Тебя обсуждают. Тебя возможно бояться. А его — нет. Он — столп, о котором молчат. Хочешь задеть? Назови его тем, кем он является на самом деле. Эмпатия: Подожди. Это опасно. Ты ведь чувствуешь — он не враг. Он ближе, чем ты думаешь. Такой же одиночка. Такой же выживший. Ударишь — заденешь не его, а себя. Внушение: Именно поэтому это сработает. Нокито медленно выдохнул. Губы снова дёрнулись в улыбке — уже не наглой, а колючей. Он посмотрел на Томиоку иначе, прищурившись, будто разглядывал отражение в мутном стекле. — Забавно, — сказал он спокойно. — Ты ведь понимаешь, да? Мы с тобой одинаковые. Пауза. — Только меня хотя бы видят. Слова легли мягко. Без нажима. Без крика. И именно поэтому — точно в цель. Эмпатия: …Чёрт. Сумрак: Попал. Томиока не ответил сразу. И это было заметно — не внешне, не очевидно, а телом. Нокито уловил это не глазами, а чем-то глубже, как ловят сбой в ритме, когда шаг вдруг звучит не в такт. Доля секунды. Слишком короткая пауза перед вдохом. Чуть более резкое, чем нужно, выпрямление спины. Микросмещение веса — будто он на мгновение собирался сделать шаг вперёд, но передумал ещё до того, как мысль оформилась. Восприятие: Есть. Удар принят. Он не ожидал. Не отразил. Не вернул. Закрыл. Спрятал внутрь. Лицо Томиоки осталось прежним — ровным, пустым, почти безжизненным. Но теперь в этой пустоте появилась плотность. Не холод. Не злость. Давление. Как у воды перед тем, как она окончательно застывает льдом. Эмпатия: Ты видишь? Это не ярость. Это узнавание. Ты ткнул туда, где у него и так болит. Зачем ты это сделал? Нокито почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Не сожаление — нет. Скорее запоздалое осознание силы удара. Он не кричал. Не угрожал. Он просто сказал правду — и именно поэтому она оказалась такой грязной. Авторитет: И что? Теперь ты должен извиняться? Всю твою жизнь — сколько ты помнишь, сколько не помнишь — тебя не видели. Смотрели сквозь. Пользовались. Списывали. Эти уроды никогда не спрашивали, больно ли тебе. А теперь вдруг надо беречь ещё одного молчаливого святого? Эмпатия: Он не враг. Авторитет: Он и не спаситель. Томиока наконец выдохнул. Спокойно. Ровно. Как человек, который принял решение не отвечать тем же оружием. Его взгляд на мгновение сместился — не на Нокито, а куда-то мимо, в белую пелену падающего снега, словно он проверял, на месте ли мир. Потом вернулся. — Ты слишком много говоришь, — сказал он тихо. Не упрёк. Не приказ. Факт. Сумрак: Слабо. Это всё? Восприятие: Нет. Он не отмахнулся. Он поставил границу. Эмпатия: И всё равно услышал. К сожалению. Между ними снова повисла тишина. Тяжёлая, вязкая. Такая, в которой любое слово будет либо лишним, либо окончательным. Снег продолжал падать, стирая следы, будто мир старательно делал вид, что ничего не произошло. Воля: Хватит. Сцена закрыта. Дальше — только хуже. Нокито медленно отвёл взгляд первым. Не как жест поражения — скорее как человек, который понял, что сказал ровно столько, сколько мог позволить себе сегодня. Он сделал ещё один глоток, на этот раз меньше, и холод наконец пробился сквозь алкогольное тепло. Томиока развернулся. Без резкости. Без демонстрации. Просто пошёл прочь по той же тропе, по которой пришёл, не оборачиваясь. Эмпатия: Он уйдёт. Но не забудет. Авторитет: Плевать. Ты сказал своё. Шаг. Ещё один. Снег хрустнул под его сандалиями, и этот звук почему-то оказался последней каплей. Не гнев. Не ярость. Пустота, в которую вдруг стало слишком тихо. — И это всё?! — сорвалось у Нокито резко, громче, чем он собирался. Томиока не остановился. Сумрак: Вот теперь по-настоящему. Давай. Пусть услышит. Нокито сам не понял, как сделал шаг вперёд. Слова полезли грязные, чужие, с этим мерзким металлическим привкусом старой жизни, от которой он вроде бы ушёл. — Серьёзно, чумба? — он хмыкнул, но в этом звуке не было веселья. — Ты пришёл, посмотрел, помолчал и свалил? Отличный надзор. Пять звёзд. Воля: Стоп. Авторитет: Нет. Пусть знает. Всю жизнь ты кричал в пустоту — сегодня пустота пусть кричит в ответ. — Я тут, если что, — продолжил он уже тише, но злее. — Живой. Работаю. Режу. Выживаю. Не баг, не статистика. Не «актив». Человек. Или вам там сверху это не рендерится? Томиока наконец остановился. Не повернулся сразу — только чуть наклонил голову, будто прислушивался не к словам, а к тому, зачем они сказаны. Эмпатия: Ты не злишься. Ты просишь. Прекрати. Сумрак: Плевать. Поздно. Нокито сжал бутылку так, что стекло скрипнуло в ладони. Холод пробирал глубже. Тишина давила. [SKILL: Самообладание — Легко] → ПРОВАЛ Слишком легко. Именно поэтому — не удержал. Бутылка дрогнула. Не выпала — просто предательски звякнула стеклом. — Хоть что-нибудь скажи, — начал он и тут же сбился. Голос повёл. — Да любую херню… любую, кроме вот этого вечного молчания. — Губы дёрнулись в попытке улыбки, но она рассыпалась на полпути. — У меня тут нихуя нет, понимаешь? Ни дома, ни цели, ни плана. Я просто… выполняю заказы. Сегодня один, завтра другой. Режу. Возвращаюсь. И всё. Он провёл ладонью по лицу, будто пытался стереть выражение, но стало только хуже. Глаза защипало. Злость не выдержала и дала течь. — Я даже не знаю, зачем я это делаю, — тише. — По инерции, наверное. Потому что если остановлюсь — там вообще пусто. Холод лип к ресницам. Или это уже не холод. — Вы там все такие… охотники. С идеей. С долгом. С этой правильной хуйнёй в голове, — он выдохнул резко, почти зло. — А я нет. Я не охотник. Голос сорвался окончательно. Он отвернулся, но поздно — одна слеза всё равно скатилась, оставив горячую дорожку на холодной коже. — Я, блядь, дегенерат-клоун, который бросил собственный цирк и теперь делает вид, что это был осознанный выбор. Тишина после этого была другой. Не угрожающей — пустой. Парень шумно выдохнул, вытер лицо рукавом, зло, как будто сердился на себя за слабость. — Вот и всё, — глухо. — Можешь идти. Он уже был уверен, что тот уйдёт. Но Столп остановился. Не обернулся — сказал из спины, так же ровно, будто перечислял пункты отчёта. — Нет. Моя задача за тобой следить, а не идти. У тебя травмы. И я должен отвести тебя к Шинобу. Короткая пауза. Снег снова зашуршал под ногами, будто подчеркивая сказанное. — И… — он запнулся на долю секунды, почти незаметно. — Пожалуйста, помойся. От тебя… запах.