Часть 2

      30 декабря 1966 год. Больница Святого Мунго. Отдел отравления растениями и зельями. Палата №9.       Сквозь плотные лимонные занавески в белоснежную палату пробивался мягкий свет. На больничной койке лежала пятнадцатилетняя волшебница.       Худенькая, почти нескладная, она казалась слишком маленькой для своего возраста. Под тонкой кожей легко угадывались очертания костей. Когда-то ее густые рыжие волосы, словно языки пламени, искрились на солнце, теперь же они пожухли и потускнели. Хрупкие запястья, казалось, сломаются от малейшего прикосновения, и поэтому вызывали у врачей невольное сочувствие. Девушка словно усыхала, угасала на глазах, и это понимали все магические колдомедики. — Пациентка Пруэтт не очнулась? — спросила одна из них, рассматривая подростка через стекло. — Нет, — ответил другой мелодичный голос. — Да и, по секрету, вряд ли очнется. Сметвик говорил, что в ее крови такой гремучий коктейль из зелий, что он до сих пор поминает Мерлина, Моргану и Мордреда. — Это еще что, — вставила третья. — В последних анализах — полное магическое и физическое истощение. Малышка себя изводила. — А еще говорят, на ней такие ментальные блоки, что для их снятия мистер и миссис Пруэтт вызывали специалистов из-за границы. — Бедняжка… — горестно выдохнули магические медсестры и поспешили по своим делам, не заметив, как у девушки на койке дрогнули ресницы.

***

      Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, она приоткрыла глаза и первое, что пациентка увидела, был размытый лимонный свет, проникающий сквозь ткань. Голова раскалывалась, словно в ней пытались провернуть жернова, а тело ныло каждой клеточкой, словно его долго и жестоко пытали Круциатусом. Она попыталась пошевелиться, но конечности отзывались лишь тупой, ноющей болью.       Глаза постепенно привыкали к ранее раздражающему свету, и расплывчатые очертания палаты начали обретать форму. Белые стены, медицинские приборы и зелья, капельница, присоединенная к её руке…       Это была больница.       Она снова в больнице.       Воспоминания накатывали волнами, болезненными и фрагментарными. Долгое одиночество, боль, сменяющаяся зудом, обрывки заклинаний, вспышки света, крики о помощи… Смутное ощущение предательства и отчаяния. Она пыталась ухватиться за ускользающие образы, но они рассыпались, словно песок сквозь пальцы, оставляя лишь горький привкус во рту.

Кто она?

Что с ней случилось?

Почему она здесь?

      Вопросы роились в голове, но ответить на них она не могла. Память была словно изрешечена дырами, и в этих дырах зияла темная и оглушающе тихая пустота.       Девушка снова попыталась пошевелиться, на этот раз с большим усилием. Пальцы на левой руке слегка дрогнули и для неё это была уже хоть и маленькая, но верная победа. Она сосредоточилась на этом едва заметном движении, пытаясь пробудить одеревеневшее тело от оцепенения.       Внезапно, в поле зрения появилась размытая фигура. Медсестра. Она что-то говорила, но слова казались далекими и неразборчивыми. Как будто они пробирались сквозь воду. Пациентка попыталась издать звук, но из горла вырвался лишь слабый протяжный хрип. Женщина, казалось, заметила движение и нагнулась ближе. — Тише, тише, — прозвучал мягкий, успокаивающий голос. — Вам нельзя напрягаться. Вы долго были без сознания.       Она снова попыталась что-то сказать, но голос не слушался. Вместо слов из глаз потекли крупные слезы. Слезы боли, отчаяния и страха.       Девушка ощущала как ускоренно билось её сердцебиение в горле, будто оно собиралось вылететь из этого слабого тела, которое уже пропитало всю больничную сорочку липким холодным потом. В один момент девушка поняла что задыхается, царапая своей рукой горло.       Медсестра вытерла слезы мягкой влажной салфеткой. — Все будет хорошо, — спокойно прошептала она. — Не беспокойтесь. Вы в безопасности. Мы позаботимся о вас. Дышите вместе со мной. Вдох-выдох.       Но девушка не верила. Она чувствовала, что впереди её ждет нечто страшное. Что-то, что она не помнит, но это «что-то» обязательно вернется, чтобы преследовать её. И она знала, что ей придется бороться. Бороться за свою жизнь, за свою память и за свое будущее.

***

      По прошествию нескольких дней Эмили, но теперь уже Моргана, почувствовала, как в ней медленно просыпается магия. Не та, что была подавлена многими зельями и чарами, а та, что жила в ней всегда, та, что была частью её самой. И девушка используя практику медитирования, которое так любила в прошлой жизни, направила эту магию на свое тело, исцеляя раны, восстанавливая силы. Она почувствовала, как спустя некоторое время острая боль отступает и тело наполняется энергией.       Ее пальцы, еще совсем слабые, но уже обретающие прежнюю силу, медленно сжали край одеяла. Больница Святого Мунго, место её заточения, казалась ей клеткой, а врачи — надзирателями. Девушка видела их косые, цепкие взгляды. Но она знала, как обойти их бдительность. Она уже репетировала в уме диалоги, оттачивала мимику наедине и размышляла ночью над тем, что ей делать дальше. Каждый вздох, каждый взгляд будет тщательно выверен. Для начала она будет той самой идеальной пациенткой, которая так радует врачей своим скорым выздоровлением и покорным характером. — Я чувствую себя гораздо лучше, мистер Хоуп, — сказала она с легкой, но искренней улыбкой. Моргана невесомо, почти кончиками пальцев, взяла за руку колдомедика. — Я так благодарна за вашу заботу. Думаю, что уже готова вернуться домой, а после в Хогвартс.       Она говорила медсёстрам о желании поскорее увидеть своих друзей на Гриффиндоре, о стремлении к нормальной жизни, где нет разделения на чистокровных и магглорождённых, о том, как сильно она скучает по своим привычным делам старосты и Уизли. Девушка каждый раз краснела и в смущении опускала голову вниз стоило колдоведьмам передать ей коротенькие записки от Артура, скрывая за своими пышными ресницами острый и уничтожающий взгляд.       И ей поверили. Ведь теперь-уже-Пруэтт лучше всего на свете знала, что люди всегда верят в то, что хотят видеть.       Когда в очередной раз Сметвик покинул её временную обитель, она встала с кровати, чувствуя легкое, но всё же ощутимое головокружение. Ноги ещё немного дрожали и казались ватными, но девушка старалась держаться уверенно. Она должна была двигаться, должна была вернуть себе прежний контроль над, теперь уже полностью, своим телом. Пруэтт сделала несколько шагов по палате, опираясь на стену.       Тут её взгляд упал на тумбочку рядом с кроватью. Там лежали её вещи: одежда, очки, несколько книг. Но сейчас это казалось ей не интересным. Девушка повернулась к зеркалу, что висело на стене и в его отражении увидела себя.       Хотя едва узнала.       Бледное, измученное лицо, запавшие глаза, растрепанные волосы. Она выглядела старше, изможденнее. Но в глазах, несмотря на усталость, горел огонь. Огонь мести.       И это доказывало, что в зеркале девушка видит не сломленную девочку, а сильную, волевую женщину, готовую к борьбе. Даже если эта борьба будет против всего мира.       Моргана улыбнулась. Это будет интересная игра. И она обязательно выиграет.       Девушка оторвала взгляд от зеркала. Ей предстояло сделать свой первый шаг — найти свою палочку. Без нее она была уязвима. Рыжеволосая оглядела палату, но палочки нигде не было видно. Скорее всего, её забрали, чтобы она не навредила себе.       «Что ж, придется импровизировать,» — с грустью подумала она.       Девушка подошла к окну и выглянула на улицу. По прошествию нескольких дней она поняла, Больница Святого Мунго всегда была оживленным местом. Маги и волшебницы спешили по своим делам, кареты скорой помощи, запряжённые пегасами, подлетали к входу, целители в своих нелепых лимонных мантиях сновали туда-сюда.       На одной из прогулок Моргана заметила небольшой сад во внутреннем дворе больницы. Там, среди клумб с целебными травами, можно было найти что-нибудь интересное и полезное.       Девушка вернулась к кровати и нащупала под подушкой небольшой осколок зеркала. Наверняка, он остался от какого-то разбитого предмета. Пруэтт осторожно сжала его в руке.       Это было всё, что у неё было.       Она тихо открыла дверь палаты и медленно выглянула в коридор. Было тихо. Моргана осторожно вышла и направилась к лестнице. Ей нужно было добраться до сада. Девушка спускалась вниз, стараясь не шуметь. Каждый шаг отдавался эхом в её голове, а сердце тревожно кололо. Девушка чувствовала себя загнанным зверем, который пытается сбежать из клетки. Она боялась, что кто-нибудь сможет узнать её мотивы и тогда ей несдобровать.       На первом этаже волшебница увидела целителя, который что-то записывал в журнал и через раз отвечала что-то своему коллеге. Рыжеволосая быстро прижалась к стене, стараясь остаться незамеченной. Целитель закончил писать и направился в другую сторону. Девушка выдохнула и продолжила свой путь, стараясь делать вид, что она просто прогуливается. Спустя некоторое время Моргане удалось добраться до двери, ведущей во внутренний двор, и осторожно открыть её.       Сад был прекрасен. Цветущие травы наполняли воздух приятным ароматом. Она огляделась и заметила небольшой куст аконита. Это было не слишком ядовитое растение по меркам магического мира, но в умелых руках оно могло стать мощным оружием.       Пруэтт подошла к кусту и сорвала несколько листьев. Она знала, как извлечь из них яд. Это был один из уроков, которые ей преподала жизнь Эмили Картер.       Девушка спрятала листья в небольшую ткань, а ту прикрепила как завязку на бедре, и продолжила поиски. Она заметила небольшой пруд с кувшинками. На одной из которых сидела лягушка.       Волшебница улыбнулась. Лягушачий яд был ещё одним полезным ингредиентом. Рыжеволосая осторожно подошла к пруду и попыталась поймать лягушку, но та оказалась довольно проворной или слишком чувствительной к опасности, она прыгнула в воду и скрылась из виду.       Пруэтт немного раздасовано вздохнула, но почти сразу выпрямилась.       «Нельзя терять время,» — подумала она и продолжила обследовать сад.       Там девушка нашла несколько других полезных растений, таких как белладонна и болиголов. Она собрала немного и спрятала их к акониту. Теперь у нее было достаточно ингредиентов, чтобы приготовить несколько ядовитых зелий. Это было не то же самое, что палочка, но это было лучше, чем ничего.       Моргана вернулась в палату, закрыла дверь и достала осколок зеркала, что ей удалось добыть. Она использовала его, чтобы измельчить листья и корни растений. Рыжеволосая смешала ингредиенты в небольшой чашке, которую нашла в тумбочке, и добавила немного воды из графина, перемешав.       Получилась густая, зеленая жидкость с небольшими кусочками трав. Она вдохнула её горький аромат. При большой дозе это было смертельное зелье. Девушка спрятала чашку под подушку. Теперь она была готова. Ведь знала и ждала, что рано или поздно кто-нибудь к ней придет. И когда это произойдет, Пруэтт будет готова.       Моргана закрыла глаза и начала медитировать, пытаясь успокоить бушующие внутри эмоции, которые сейчас ей мешали. Ярость, страх, отчаяние — всё это тянуло её на дно, грозя поглотить остатки разума. Она должна была взять себя в руки, сосредоточиться на цели, иначе она проиграет ещё до начала настоящей игры.       Волшебница вспомнила уроки Эмили Картер, уроки дисциплины и самоконтроля. Она представила себя на сцене, в свете софитов, играющей роль, требующую максимальной концентрации и хладнокровия. Девушка дышала глубоко и ровно, отгоняя негативные мысли, заполняя сознание образами силы и решимости.       Время тянулось мучительно медленно. Каждый шорох в коридоре заставлял её вздрагивать и сосредотачиваться на создание новой маски. Моргана знала, что за ней наблюдают и ждут, когда она совершит ошибку.       Но она не даст им этого шанса.       Наконец, дверь палаты скрипнула, и в комнату вошла целительница. Это была молодая женщина с широким лицом и усталыми глазами. Она держала в руках поднос с едой и лекарствами. — Доброе утро, Молли, — сказала целительница скрипучим голосом, заставляя девушку внутренне поморщиться от такого сокращения её нового имени. — Как ты себя чувствуешь?       Моргана, играя роль Молли, слабо улыбнулась, благодарно склоняя голову и пряча гневный взгляд. — Лучше, спасибо. Благодаря вам и зельям, глова уже не так сильно болит.       Целительница слабо улыбнулась, поставила поднос на тумбочку и подошла к кровати. Женщина положила свою ладонь на плечо своей пациентки. Цепкая хватка напрягла рыжеволосую, но она постаралась это скрыть, поправляя свои широкие рукава, на манер кимоно, легкого платья. — Это хорошо. Тебе нужно хорошо питаться и во время принимать лекарства, чтобы быстрее восстановиться.       Девушка кивнула. — Я понимаю.       Колдоведьма протянула ей стакан с зельем. — Выпей это. Оно поможет тебе успокоиться и заснуть.       Пруэтт взяла стакан и взглянула на зелье. Прозрачная жидкость издавала кислый запах, который тщетно пытался заглушить яд докси. Моргана знала, что это снотворное, но его коварно смешали с зельем «Безвольная Хватка», опасным настолько, что его отнесли к категории XXXXX и запретили в Англии еще в 1648 году.       Именно этим её травили целый год. — Спасибо, — произнесла она и сделала вид, что пьёт.       На самом же деле Моргана лишь слегка пригубила зелье, а остальное незаметно вылила в платок, который держала в руке.       Целительница довольно улыбнулась и аккуратно забрала чашу, пригладив огненные волосы девушки. — Отлично. Теперь поешь немного. Тебе нужно набраться сил.       Рыжеволосая взяла ложку и начала неспешно есть кашу. Она ела медленно и аккуратно, стараясь не вызвать подозрений. Женщина пристально наблюдала за ней, хотя и старалась этого не показывать. — Ты молодец, Молли. Я знаю, что тебе сейчас тяжело, но ты хорошо справляешься. Поверь, дорогая, я всегда могу тебе помочь.       Пруэтт кивнула, не поднимая глаз. Она начала изображать, как ее тело расслабляется под действием снотворного, чтобы не вызвать подозрений у агента Дамблдора. Ей нужно было действовать быстро.       Когда целительница вышла, чтобы вынести поднос, Моргана быстро достала из-под подушки чашку с ядом. Она вылила его в кружку с чаем, стоявшую на тумбочке. — Мне нужно кое-что спросить у вас, мисс, — тихо сказала она, стараясь говорить как можно более естественно.       Вернувшаяся в палату целительница повернулась к ней. — Конечно, что-то случилось?       Юная волшебница показала на кружку. — Мне резко стало очень сухо во рту. Если вас не затруднит, не могли бы вы мне помочь?       Женщина с готовностью взяла кружку и поднесла ее к губам рыжеволосой. — Конечно, милая, вот, выпей.       Моргана с готовностью взяла предложенную кружку. Горячий чай обжег горло, но она не подала виду, глотая обжигающую жидкость. Это была лишь временная, но необходимая мера. Ароматный напиток скрывал смертельный яд, призванный вызвать у нее изнуряющую тошноту и невыносимые боли в животе. Этот тщательно рассчитанный удар должен был не просто ослабить ее, но и спровоцировать магическое общество. Подстроив второе покушение, она стремилась к одному: вызвать переполох, привлечь внимание прессы и заставить мир говорить о себе. Она ждала, считая каждую секунду, которая тянулась бесконечно.       Наконец, волна стремительно накатывающей вялости захлестнула её. Руки задрожали, дыхание стало прерывистым и затрудненным. — Что… что со мной? — прошептала Моргана, судорожно хватаясь за горло и закашливаясь. — Молли? Что с тобой? Молли! — встревоженная целительница бросилась к девушке, пытаясь привести её в чувство, тряся за плечи.       Женщину пробила крупная дрожь, а её взгляд застыл на окровавленном платье Пруэтт. Оглядевшись в панике, целительница метнулась к выходу, словно ища помощи.       Рыжеволосая попыталась подняться, но ноги предательски подкосились. Она рухнула на пол, задыхаясь. Рядом с ней, словно насмехаясь, лежала та самая чашка, в которой она перемешивала ту смесь, что недавно выпила вместе с чаем. Дрожащей рукой Моргана ухватилась за нее. Снова кровь хлынула из её рта. Она попыталась встать, чтобы уничтожить улику, но силы оставили её.       Однако, даже в таком состоянии, инстинкт самосохранения взял верх. Собрав последние крупицы воли, девушка направила остатки своей магии на чашу. Яркая вспышка озарила комнату, и хрупкий фарфор с треском рассыпался в мелкую пыль, испепелённый дотла. Но эта последняя вспышка силы стоила ей слишком дорого. Тело окончательно сдалось. Моргану снова вырвало кровью, и сознание на несколько минут померкло.       Очнувшись, она вновь ощутила мучительную боль и судороги. Девушка попыталась пошевелиться, но каждый мускул отзывался невыносимым спазмом. Воздух казался густым и тяжелым, словно она задыхалась в собственной агонии. Глаза её метались по тусклому потолку, пытаясь ухватиться за хоть какую-то реальность, но мир вокруг расплывался в болезненной дымке. В ушах стоял звон, заглушающий даже её собственные стоны. Она чувствовала, как жизнь медленно утекает из неё, как песок сквозь пальцы, оставляя лишь пустоту и страдание. Тишина, нарушаемая лишь её собственным прерывистым дыханием, окутала её. Пол казался холодным и жестким под щекой.       Где-то вдалеке слышались приглушенные голоса, но они казались далекими, словно доносились из другого мира. Моргана чувствовала, как её тело отказывается подчиняться, каждый мускул ныл от боли, а сознание ускользало, как песок сквозь пальцы. Она знала, что её план сработал, но цена оказалась непомерно высокой. Внезапно, сквозь пелену боли и слабости, она услышала шаги.       Тяжелые, уверенные шаги приближались. Сердце, которое, казалось, уже остановилось, забилось быстрее, несмотря на всю свою слабость. Кто-то склонился над ней. Она почувствовала прикосновение к своей коже — прохладное, но нежное. — Моргана? — прозвучал низкий, обеспокоенный голос.       Он не был знакомым, но от чего-то казался родным. Рыжеволосая попыталась открыть глаза, но веки были слишком тяжелыми. Лишь щель, сквозь которую пробивался тусклый свет, позволила ей различить очертания лица, склонившегося над ней. Знакомые рыжие волосы и зелёные глаза. — Ты… ты здесь? — прошептала она, её слабый голос был едва слышен. — Я здесь, Моргана. Я всегда был здесь, — ответил голос, и девушка почувствовала, как её осторожно поднимают на руки.       Тепло и сила, исходящие от этого человека, были как бальзам на её израненное тело.       Она не знала, что будет дальше. Была ли она в безопасности? Удалось ли ей достичь своей цели? Но в этот момент, погружаясь в темноту, она чувствовала лишь одно: облегчение. Если ей суждено умереть во второй раз, то хотя бы не в одиночестве.