Альтернативный эпилог. Крылья не держат

Прошло время. Сколько — никто не считал. Монастырь всё так же стоял на холме. Всё те же колокола, всё тот же запах лета в окнах. Каэль ушёл. Не внезапно. Не драматично. Он просто собрал вещи рано утром, пока Лили ещё спала. Ушёл, оставив на подоконнике новую фигурку. На этот раз — не птицу, а пару ладоней, держащих свет. Он не объяснил. Он просто знал — не может остаться навсегда. Его душа всегда была полем боя, и покой, каким бы сладким он ни был, начинал душить. Но он оставил обещание. Теперь Лили часто выходит на крыльцо в рассветных лучах. Детям она говорит: — Он идёт. Просто не торопится. У таких, как он, путь — это тоже молитва. Жизнь шла своим чередом, Аста и Юно ушли в столицу сдавать экзамен на рыцаря-чародея, Нэш теперь как самый старший из детей взял на себя больше ответственности за всех, растёт настоящий мужчина, такой же упрямый как Аста, но порой тихий как Юно. Она не носит кольца. Но каждую ночь оставляет лампу в окне, и всегда оставлял ещё одну чашку чая, для него. Однажды, во время сильной грозы, ей пришлось выйти из монастыря, один из младших детей заболел, настоятеля не было, пришлось самой идти к лекарю за лекарством. Забрав лекарства у лекаря, он торопилась обратно, но подскользнулась и начала падать, однако чьи-то крепкие руки схватили её, запах, такой знакомый запах, пахло сухим деревом и сакурой. Мокрый, уставший. Суровый, как буря. — Я… устал, — просто сказал он. Она не плакала. Не смеялась. Только кивнула. — Я оставила чай. Тёплый. Он шагнул вперёд, укрыв её своим плащом. Она шла рядом с ним, укрытая его старым плащом, который был изношен вечными странствиями. Они вошли в церковь, но дверь она не закрывала, лишь оставила приоткрытой, если захочет снова уйдёт, если же нет, то он может остаться столько, сколько душа его того пожелает. И никто не знал — это было прощание, или новое начало. Но в лампе всё ещё горел свет, чашка остывшего чая. И на ладонях — след от той самой фигурки.