Часть 7

Я даже не успела пройти и половину поля, как Джину решил всё испортить. — Вау, — сказал он, ухмыляясь так, как будто я была главным событием его дня. — Ты выглядишь классно, сода поп. Я остановилась, чтобы кинуть на него взгляд. Он опирался на перила у пруда, одну ногу закинув на другую, как будто мы снимали самый клишированный рекламный ролик для кофе. Я улыбнулась так, что челюсть чуть не треснула. — Тебе повезло, что убийство не разрешено. — Как будто это когда-нибудь тебя останавливало, — сказал он плавно, его низкий смех скользнул с языка, как будто мы оба были в какой-то секретной шутке. Мы не были. Совсем не были. Но камеры нас снимали, так что я подошла к нему, как будто небо было в облаках, как будто я не провела всё утро, мечтая вылезти через окно и сбежать в другую страну. Он потянул меня в боковое объятие, которое, без сомнений, смотрелось бы лучше на расстоянии, чем ощущалось в реальной жизни. Он пахнул чем-то дорогим. Легкий цитрус, намек на мяту и что-то слегка мускусное, о чём я не хотела думать слишком сильно. — Камеры нас снимают, верно? — пробормотала я уголком рта, стараясь не изменить выражение лица. Он даже не моргнул. Просто поправил свои солнечные очки и чуть наклонил голову. — Три часа. Линия деревьев. А та женщина, что притворяется, что кормит уток? У неё зум-объектив. Я сдержала желание закатить глаза и вместо этого наклонила голову к его плечу, как будто я не умирала внутри. Неожиданно он поднял руку и аккуратно надел маску мне на уши, его пальцы коснулись моей щеки. И вот так моё сердце забыло, как биться. Оно не просто пропустило удар. Оно остановилось. Как будто кто-то нажал паузу. Как будто всё моё тело замерло под мягким прикосновением его руки, а призрак его касания задержался настолько, чтобы замкнуть все нервы на моём лице. Он не сказал ни слова. Просто достал вторую маску и надел её на себя с той же спокойной, отточенной грацией, как будто это было частью плана. Я резко выдохнула. Правильно. Стратегия. Дать камерам получить чистый кадр наших лиц, прежде чем прикрыться, чтобы показать, что у нас есть что скрывать. Оставить их голодными, чтобы увидеть больше. Это была игра. Мисс Канга будет в восторге. Но я не могла игнорировать, как моё тело вздрогнуло, когда он коснулся меня, или как грудь сжалась от какого-то давления. — Нам держаться за руки? — спросил он, слишком наивно, как будто он не только что вырвал у меня воздух. Как будто он не знал, что делает. Это точно не было влечением. Я была уверена, что нет. Это был адреналин. Простое и ясное. Естественная реакция организма на демона — инстинкт охотника, включившийся в моём теле. Не может быть, чтобы я была привлечена к нему. К Джину. К демону. Я посмотрела на него. — Мне начать кричать? — Как хочешь, — пожал плечами он, уже протягивая руку. — Но будет продаваться лучше, если мы все же коснемся друг друга. Я смотрела на его ладонь, как на проклятый предмет из фильма ужасов. Затем вздохнула через зубы и протянула свою руку, чтобы взять его, хотя мне хотелось отскочить. Его рука была тёплой. Конечно, она была тёплой. С правильным количеством давления, его пальцы обхватили мои, как будто он делал это сотни раз. Наверное, и делал. Ведь посмотри на него! Даже я могу признать, что он объективно привлекателен... для демона. Он посмотрел на меня, его выражение было где-то между забавой и самодовольством. — Вау. Твоя рука дрожит. Ты нервничаешь, детка? Я сладко улыбнулась и чуть ближе наклонилась, чтобы камеры зафиксировали всю эту фальшивую близость. — Нет. Просто сильно аллергична к демонам. Он слегка потянул мою руку и повёл меня к заброшенному автомату у пруда — одному из тех «кормить уток», который выглядел так, как будто его обслуживали в последний раз в эпоху льда. Поблекшая табличка над ним оторвалась, а пластик был липким под моими пальцами. — Хочешь покормить уток? — спросил Джину. Я прищурилась на грязный автомат, а затем вернулась к нему взглядом. — Ты сейчас серьёзно хочешь их покормить? Он пожал плечами, весь в невинной харизме и проказе. — Надо продать историю. Плюс, это заставит папарацци пережевывать всё это. Я вздохнула, уже сожалея, что согласилась на этот фарс, но всё же дернула рычаг. Несколько жалких семечек высыпались мне в руку, песочные и пахнущие слегка затхлой кукурузой. — Отлично, — пробормотала я, держа руку, как будто она была биологической угрозой. — Но если утка попытается откусить мне пальцы, я тебя во всем обвиню. Джину рассмеялся — глубокий, лёгкий смех, который заставлял меня одновременно и хотеть его ударить, и улыбаться. Он тоже вытащил семечки и присел рядом. Несколько уток вальяжно подошли, их чёрные глазки нацелились на нас, как будто мы были главным блюдом. Я подкинула несколько семечек на траву, наблюдая, как птицы агрессивно их схватывают. Одна утка, крупнее остальных, подошла ко мне, потрясая головой, как будто она тут хозяин. — Думаешь, эта нас съест? — прошептала я, пытаясь сохранить серьёзное лицо. Джину ухмыльнулся. — Только если мы не дадим ей больше еды. Я покачала головой, абсурдность этого момента накрыла меня волной. Вот я, охотник, притворяюсь, что встречаюсь с демоном, стою у пруда, кормлю уток, как в каком-то дешевом романтическом фильме. Джину усмехнулся и подтолкнул меня плечом. — Не каждый день можно увидеть эту сторону меня, а? Я закатила глаза, но не смогла скрыть улыбку, которая невольно проскользнула. На секунду я почти забыла, что на самом деле стоит на кону. Почти. — Ты демон, — тихо пробормотала я, чтобы только он услышал. — Все вы одинаковые. Он напрягся рядом со мной. — Ты ошибаешься, — сказал он, заставляя улыбку, которая едва скрывала злобу за его зубами. — Конечно, — ответила я, голос спокойный. — Потому что каждый демон, которого я встречала, был таким милым. Его челюсть сжалась, но он остался молчаливым. Вместо этого он слегка сжал мою руку. Я даже не заметила, как большая утка подошла ко мне, пока её клюв резко не ткнулся в мою ладонь. Я испуганно вскрикнула, отдернув руку. Джину рассмеялся, затем потянулся и аккуратно стряхнул пыльное семечко с моего рукава, его пальцы задержались чуть дольше, чем нужно. Его улыбка вернулась на место, как будто нажали на выключатель. — Давай, сода поп. Закончим шоу. Я проглотила ком в горле и натянула улыбку. Что мне оставалось? — Мы продолжим гулять или пойдём в кафе? — спросила я, прочищая горло. Он наклонил голову, глаза блеснули. — Почему? Ты хочешь закончить раньше, детка? — А что тебе не хочется? — ответила я, голос низкий и резкий. Он засмеялся, слегка потянув меня вперёд. — Расслабься, сода поп. Ещё немного осталось. Я сжала челюсти, все нервы кричали, чтобы я убежала. Но камеры продолжали щёлкать, и шоу ещё не закончилось. — Давай просто пойдём в кафе, — пробормотала я, глубоко вздохнув, надеясь, что на камере не будет видно, как мне не по себе. Маска, возможно, поможет. Я надеялась. Он кивнул. Мы шли рядом, его пальцы то и дело слегка сжимались, направляя меня через тихую дорогу к кафе. Когда мы вошли через стеклянные двери кафе, тепло встретило меня, как волна, мягче, чем холод снаружи. Хостесс встретила нас без особого удивления, и нас проводили к маленькому столику в углу. Он подвёл меня к столу, сидел напротив, всё ещё держа мою руку чуть дольше, чем нужно, прежде чем отпустить. Я спрятала пальцы в рукавах худи, опустив взгляд на стол, пока снова не воцарилась тишина между нами. Джину медленно протянул руку вперёд. Я тихо вздохнула, когда он аккуратно снял мою маску и положил её рядом. Без колебаний он тоже снял свою, аккуратно сложив рядом с моей. Я поспешно раскрыла меню напитков, позволяя глазам пробежаться по вариантам, вместо того чтобы смотреть на него. — Что-нибудь хочешь? — спросил Джину, голос непринуждённый. — Я возьму айс-американо, — буркнула я, всё ещё не встречая его взгляда. — Я тоже, — проворчал он, вставая. — Пойду закажу. Он направился к барной стойке, оставив после себя странную тишину. Я пусто смотрела на стол, пока он не вернулся, поставив один из напитков передо мной. — Спасибо, — сказала я тихо, не совсем понимая, куда смотреть. Он вернулся в своё кресло с тем же ленивым самоуверенным видом, потягивая напиток, как будто это был просто ещё один день. — Итак... какие планы на неделю, содовый поп? Я закатила глаза на его прозвище. — Зачем тебе знать? Он улыбнулся. — Эй, разве хороший парень не должен знать, чем занимается его девушка? Его ухмылка только усилилась. — Эй, папарацци нас снимают, детка. Я бросила на него взгляд, полный ярости, но это, похоже, его не тронуло. Скорее, он был доволен собой — будто дразнить меня стало его любимым занятием. — Может, постараешься не быть таким раздражающим? — пробормотала я, делая глоток своего напитка. — Где в этом веселье? — сказал он, положив подбородок на руку, слегка наклоняясь через стол. — Ты милая, когда злишься. Я моргнула. — Ты хочешь, чтобы я бросила этот напиток тебе в лицо? Он наклонил голову, не встревоженный. — Это было бы не худшее внимание, которое мы получали. Я застонала и посмотрела в окно, сжимая челюсть. — Ненавижу это. Он не ответил сразу. Просто сидел, постукивая пальцами по чашке, как будто решал что-то. Затем, тише, он сказал: — Я знаю. Это удивило меня. Я бросила на него взгляд. — В любом случае, — сказал он, выпрямляясь, — тебе стоит уже подумать о своей неделе. Твой парень очень заинтересован. Я покачала головой, сдерживая невольную улыбку. — Ты невозможен. — А вот и мы, — сказал он, поднимая чашку. Тут я сжала губы в тонкую линию, изучая его. — А ты что, парень? Какие у тебя планы? Джину поднял бровь, явно развлекался. Он откинулся на спинку стула, одну руку положив лениво на спинку. — Хм. Кроме того, чтобы развлекать свою очень навязчивую девушку? Я прищурила глаза. Он засмеялся. — Практика. Встречи. Шоу. Я сделала глоток напитка, стараясь держать голос нейтральным. — Какое шоу? — "Играй с нами". — Когда? — В эту пятницу, — сказал он, постукивая по краю чашки. — Почему? Ты ревнуешь, что мы собираемся забрать всех твоих фанатов? — Нет. — Я закатила глаза. — Пожалуйста. Чтобы это сделать, вам нужно хотя бы иметь талант. Он снова сделал глоток, его взгляд скользнул в окно. — О, так ты теперь просто любопытна ко мне? — Просто выполняю то, что должна делать хорошая девушка, — сказала я равнодушно. Он улыбнулся медленно и криво. — Вау. Думаю, моё сердце пропустило удар. — Наверное, это пищевое расстройство, — сказала я, потягивая свой американо. Он тихо рассмеялся, качая головой, как будто я была самой забавной вещью на свете. Я не ответила улыбкой. Не полностью. Потому что за звуком клацания чашек и тихими разговорами в кафе, мой мозг всё равно продолжал работать. Пятница. Может, это и есть тот момент. Если мы всё правильно рассчитаем — поймаем их после шоу, когда они будут расслаблены, камеры выключены... Я слегка сжала чашку пальцами. Мы сможем сделать то, что собирались сделать. Довести это до конца. Ещё один шаг ближе к завершению Хонмуна. К победе над Гви-Мой.