Глава 1: Золотое наследие

На протяжении тысяч миль лет демоны всегда скрывались в тенях, похищая наши души, чтобы кормить своего короля — Гви-Ма. До тех пор, пока не появились герои, способные дать отпор, с голосами, что могли победить тьму, — они пели о храбрости… и надежде. Но они были не просто охотницами. Наша музыка зажигает души и соединяет людей. С этой связью первые охотницы создали щит, что защитил мир — магический барьер, известный как… Хонмун. Это наследие передавалось из поколения в поколение, пока не дошло до новой троицы избранных, которым было суждено выполнить ещё более важную миссию: навсегда запечатать Гви-Ма и укрепить барьер новой силой. Последняя надежда. Золотой Хонмун. Всё было тьмой, пока один звук не прорезал молчание, словно трещина в пустоте. Это была не чёткая мелодия, она была едва слышимой, будто плыла сквозь остатки древнего воспоминания. — «Быть воительницей — мой дар… моя песня — мой меч…» Звук плыл, как шёпот, унесённый ветром, как эхо, повторяющееся из глубины кошмара. — «…демоны падут… и свет наш засияет…» Песня исчезла так же внезапно, как появилась. И на её месте — тишина. А затем — второй удар. И прошлое распахнулось настежь. Зеркало в коридоре было разбито на тысячу осколков, которые рассыпались по полу, ловя в себе отблески огня — оранжевые и красные. Всё горело. Ля бежала, дезориентированная, по задымлённым коридорам. Её ноги скользили по деревянному полу, покрытому пеплом, пока она изо всех сил старалась удержать равновесие между жаром и хаосом. Вокруг неё лежали тела, разбросанные по полу, глаза их были открыты… но пустые, без души, словно кто-то вырвал их, не оставив и следа. — Ля!! Голос матери слышался прерывисто, глушимый пламенем, но Ля не могла понять, откуда он доносится. Она хотела бежать в гостиную, но стены дрожали, и она чувствовала, как тело перестаёт её слушаться. С другой стороны двери доносились удары — будто кто-то, или нечто, пыталось прорваться внутрь. И вот, дверная ручка повернулась сама собой. Дверь распахнулась, и в коридор ворвался ледяной ветер. Никого не было, только тень, ползущая по полу, как живая дымка. Глубокий смех нарушил тишину — медленный и жестокий, как будто он наслаждался этим моментом. И тогда она его увидела… своего отца. Он стоял неподвижно, за его спиной вращался тёмный водоворот, засасывающий всё на своём пути. Он посмотрел на неё, но ничего не сказал. Его губы едва заметно шевельнулись, будто он хотел извиниться… а затем он исчез. Смех вернулся, становясь всё громче. Вдруг с другой стороны комнаты раздался глухой удар. Её мать упала перед ней, ожерелье, что всегда было у неё на шее, разлетелось от удара, и жемчужины покатились по полу. Ля хотела закричать, но голос пропал, тело её не слушалось — она могла только смотреть на всё, что происходило вокруг. Её начало трясти, а глаза наполнились слезами. Именно тогда она это почувствовала… жжение. Что-то вспыхнуло внутри её кожи. По руке побежала огненная линия — это была метка, сиявшая, как пламя, выжженное огнём. Проклятие, которое не принадлежало ей, но которое ей предстояло нести. Наказание, вырезанное на её теле, чтобы она всегда помнила то, что сделал её отец. Звук турбины вырвал её обратно в настоящее. Ля резко открыла глаза, пытаясь прийти в себя. Она сделала несколько неглубоких вдохов — сердце стучало так быстро, что казалось, ей не хватало воздуха. Самолёт летел спокойно. Снаружи солнце только начинало пробиваться сквозь облака. Ля подняла руку к запястью — метка всё ещё была там, слабо сияя мягким светом. — Снова… — пробормотала она. Она поправила свитер, чтобы скрыть её, и оперлась головой о окно. Из стекла на неё смотрело её отражение — внешне она не изменилась… но внутри всё ещё горела. Лёгкая турбулентность тряхнула самолёт. Ля не отреагировала — она уже привыкла к дрожи. К той, что ощущается в теле… и к той, которую никто не видит. Мягкий звуковой сигнал раздался из динамиков, затем голос экипажа нарушил тишину: — «Уважаемые пассажиры, мы готовимся к посадке в Сеуле. Пожалуйста, пристегните ремни безопасности». Ля отвела взгляд к иллюминатору. Облака медленно расступались, открывая вдали вид на город. Она ничего не сказала, лишь на мгновение закрыла глаза, будто пыталась сдержать всё, что несла с собой. Корея ждала её. И вместе с ней — всё, что она оставила позади.