Часть 3

Ты вышла в коридор, мягкое полотенце свободно свисало с мокрых волос, пока ты направлялась в общую гостиную своей квартиры, которую делила с девочками. Обычный шум — смех, грохот шагов и перекрывающиеся разговоры — утих до спокойного гомона, который появляется только в конце дня, когда все уже устроились по своим углам, уткнувшись в телефоны или перешёптываясь полусонными голосами. Но чтобы было настолько тихо за день до отъезда на репетиции к туру? Твои босые ноги мягко ступали по полу, каждый шаг отдавался эхом, когда ты подошла и потянулась к раздвижным дверям, но пальцы замерли на ручке. Не из любопытства, а из-за чего-то другого. Из-за чувства, которое ты не могла точно назвать. И тогда ты это услышала. Приглушённые слова — тихие, едва слышные и явно не предназначенные для твоих ушей. Ты прижалась к косяку двери, заметив, что раздвижные двери оставлены открытыми настолько, что ты смогла уловить взглядом часть комнаты. Трое из них сидели близко друг к другу — Руми устроилась на диване, Зои сидела, скрестив ноги у стены, а Мира стояла над ними, скрестив руки, головы наклонены в тихом разговоре. Их голоса были мягкими, осторожными, каждое слово — как будто тщательно отмеренное, словно они что-то скрывали. Словно они знали, что ты можешь подслушать. Ты прикусила нижнюю губу, сердце забилось быстрее, когда ты прижалась ухом к двери. — Когда мы скажем ей правду? — Голос Руми был безошибочен, спокойный, но с напряжением, вплетённым в каждое слово. Мира не подняла глаз, но её тон был резким, словно лезвие. — Ей не обязательно знать. — Но... что если она узнает? — Зои заёрзала, голос дрогнул, в нём слышалась тревога, как будто сама мысль об этом её пугала. Ответила снова Мира, на этот раз более жёстко: — Лучше, если она никогда не узнает, кто мы на само— — Правду о чём? — Ты распахнула дверь прежде, чем она успела договорить. Зои, которая полулежала у стены, села так резко, что её блокнот с глухим стуком упал на пол, а Руми, что минуту назад развалилась на диване, резко выпрямилась, широко раскрыв глаза, глядя на Миру так, словно ждала от неё спасения слов, объяснений, чего угодно. И тогда — — Сюрприз! — выпалила Зои, её улыбка была настолько широкой, что казалась болезненной. — Это, эм... твой день рождения! — Мой день рождения только через три месяца, — ты сузила глаза и скрестила руки на груди. — Именно, — Руми ответила слишком быстро. — Мы планируем заранее. Мы же профессионалы, не забыла? Ты бросила на них напряжённый взгляд, останавливаясь на каждой по очереди, но когда никто не попытался что-то объяснить, ты выдохнула и шагнула в гостиную с усталым вздохом. Что бы они ни скрывали, было очевидно — пока не готовы рассказать. Может, это и правда ничего. Может, ты опять всё надумываешь. Может, это правда сюрприз. Твои глаза скользнули по комнате. Казалось, будто чемодан взорвался и его содержимое разлетелось по всей гостиной. Открытые сумки валялись на каждой поверхности, наполовину упакованные, из них вываливалась одежда. На стульях висели кофты, как забытое бельё. Чья-то косметичка перевернулась, рассыпав кисти и пудру по полу блестящей дорожкой. Пара туфель стояла прямо посреди комнаты, а на журнальном столике лежали недоеденные снеки. — Значит, это у нас профессиональная упаковка? Впечатляет. Зои нервно хихикнула и подняла блокнот, который уронила ранее. — Это кажется беспорядком, но у меня есть система. — Хаос — это тоже форма организации, — Руми не упустила момент. Мира, отвернувшись от тебя с подчеркнутой небрежностью, принялась рыться в беспорядке возле стола. — Кто-нибудь видел мой зарядник? — Тот, что ты клялась упаковать пять часов назад? Или тот, из-за которого ты заставила меня перерыть грязное бельё в поисках? — уточнила Руми язвительно. Ты рассмеялась, усаживаясь рядом с ней на диван в пижаме. На другом конце комнаты Зои направилась к углу, где устроила себе подушечное гнездо, одна из подушек была запихнута в худи, будто самодельный мягкий парень. Она плюхнулась рядом с ним и подняла с пола постер, но ты не успела рассмотреть, что именно на нём. Это мог быть что угодно — фильм, который она наполовину посмотрела на прошлой неделе, мотивационная цитата... или, хуже всего, её любимый участник Saja Boys. Ты поморщилась при этой мысли. — Я упаковывала его, — проворчала Мира, раздражённая, убирая ярко-розовые волосы в небрежный пучок, прядки всё равно падали на лицо. — Проверь её вещи. Зои вскрикнула: — Я многое, да — хаотичная, бешеная, невыносимо милая. Но вор? Никогда. — У неё два пауэрбанка в ящике. Все подписаны: «не украдено», если ты вдруг сомневаешься. — ПРЕДАТЕЛЬНИЦА! — закричала Зои и швырнула в тебя подушку. Ты поймала её с лёгкой улыбкой. — Прости, я не могу врать Мире. Она же потом мне подводку смажет на сцене. — Ещё как смажу, — сказала Мира зловеще. — У нас в семье долгие поколения мести. — Ты только что это придумала. — Для мести не нужны доказательства, детка. — Ладно, не хочу менять тему, но... — сказала Зои, бережно держа постер. — Я должна была оставить этот, не бейте меня! Руми нахмурилась: — Дай угадаю. Опять полураздетый фотошоп с тем актёром, в которого ты якобы не влюблена? — Нет, — Зои перевернула постер с чрезмерным восторгом. — Saja Boys. Комната загудела от коллективного стона. — Зои, — вздохнула Мира, — мы едем с ними в тур, а не влюбляемся в их постеры. Ты можешь хотя бы попытаться быть профессиональной? — Я знаю, я знаю, но разве Mystery тут не выглядит... ммм, мечта? Твои глаза поднялись на постер — и вот он, Джину, в центре, как будто сам знал, что прожектор принадлежит ему. Даже на бумаге он излучал ту раздражающую харизму, от которой все поворачивали головы. Тёмные волосы чуть растрёпаны — как будто случайно, но идеально, а эта фирменная ухмылка — как будто он уже знал, что ты смотришь, и не против. На нём был чёрный пиджак поверх полупрозрачной рубашки, расстёгнутой ровно настолько, чтобы показать цепочку на ключице. На пальцах поблёскивали кольца, а брюки сидели на нём... раздражающе идеально. Вокруг него другие участники позировали так же старательно, но было ясно, кто здесь центр. Ты быстро отвернулась, как будто постер мог ухмыльнуться сильнее, если ты посмотришь слишком долго. — Нет, я всё же пас, — пробормотала Руми, и ты с Мирой молча согласно кивнули. — Вы все бредите, — фыркнула Зои, прижимая постер к груди, будто он утешал её в самые тяжёлые минуты. Она крутанулась на пятках и вышла из гостиной, её огромные носки скользили по полу. — По крайней мере, Mystery никогда бы меня не осудил! — крикнула она, исчезая в дверном проёме, сопровождаемая шепотом обожания и драматичным бормотанием. На мгновение наступила тишина. Мира первой её нарушила, подняв бровь: — Она снова его поцелует, да? — Без сомнений, — сухо ответила Руми. Этого было достаточно, чтобы все вы расхохотались, а потом вернулись к беспорядку из полусобранных чемоданов и перепутанных зарядок. Завтра вы уезжаете в Сеул. Общий хаос и ночной смех сменятся гостиничными номерами, репетиционными студиями и долгими днями под резким светом софитов и камер. Тур больше не просто пункт в расписании — он начался. Нужно будет учить хореографию, доводить гармонии до совершенства, и под всем этим — тихая тревога, потому что, как только вы уедете, дороги назад уже не будет. И ты была к этому готова. Фургон гудел негромко, петляя сквозь вечерний трафик Сеула. Фары и рекламные вывески мелькали на окнах, будто мазки кисти по стеклу. Снаружи город пульсировал энергией, был полон движения, мерцающего света и неугомонного ритма. А внутри — царила совсем другая атмосфера: волнение, нервозность и что-то ещё, что ты пока не могла точно определить. Ты сидела у окна, с наушниками в ушах, покачивая головой и шепча строчки под аккомпанемент демо-записи на телефоне. — Oh, I’m done hiding now, I’m shining like— Ты отбивала ритм пальцами по ноге, стараясь совместить мелодию с хореографией в голове, но сколько бы раз ты ни повторяла, всё равно не складывалось. Прошло всего несколько дней с тех пор, как вы получили демо Golden, и хотя припев был потрясающим, гармонии оказались сложными и многослойными, а хореография, которую придумала Мира, делала всё только труднее. Она была быстрой, техничной и уже вытягивала из тебя всё. Репетиции начинались завтра, до тура оставалась всего неделя. И как вишенка на торте — промо вашего нового трека уже через два дня. Ты должна была справиться. — Если мы врежемся в ещё один красный свет, я выброшусь из этой машины, — простонала Мира с заднего сиденья, натянув капюшон на глаза и закинув одну ногу на окно, словно отказалась от достоинства ещё на первом перекрёстке. — Мы почти приехали! — пискнула Зои, вся дрожа от волнения. — А вдруг Мистери будет в лобби? А вдруг его номер рядом с нашим? Я вообще нормально выгляжу? Ты продолжала петь себе под нос: — Light me up like I’m golden, golden— — Ты слишком заморачиваешься, — тихо сказала Руми, сидевшая рядом, не отрывая взгляда от огней за окном. Один наушник болтался, другой всё ещё был в ухе, но она не была полностью отрешена. Её пальцы отстукивали тот же ритм по колену, губы сжаты в сосредоточенную линию. Ты моргнула, повернулась к ней: — Что? — Припев, — пояснила она, всё ещё глядя в окно. — Тут дело не только в ритме. Его нужно чувствовать. Прежде чем ты успела ответить, Мира вздохнула с театральным надрывом, голос приглушён капюшоном: — Можно не говорить о выступлении? Некоторые из нас репетируют нервный срыв в тишине. И тут, как по заказу, Зои взвизгнула так громко, что вся машина вздрогнула. — Я вижу — ВИЖУ! Это же фургон Saja, да?! — Она вжалась в окно, указывая с восторгом, как будто впервые видела айдола, хотя сама им являлась. — Только посмотрите на эти диски! Даже их машина с эго! Мира сдёрнула капюшон и уставилась в окно: — Прекрасно. Эбби и его долбанные кубики пресса уже здесь. Зои усмехнулась: — А если он подмигнёт тебе снова? — Тогда я целюсь в лицо. Фургон плавно остановился у входа в отель — изящное сочетание золотой отделки и современной роскоши. Но двери даже не успели открыться, как сцена за окнами уже пришла в движение. Персонал в стильной, дорогой форме безмолвно и слаженно разгружал багаж и выстраивал чемоданы в аккуратные цветовые ряды — всё было отсортировано и готово к отправке в номера. — Похоже, они тут всё под контролем держат, — пробормотала Руми, выходя из машины, в солнечных очках, несмотря на наступившую ночь. Ты вышла за ней: — Пять звёзд и ни одного папарацци? Впечатляет. Зои захихикала, проскользнув мимо вас: — Если пельмени здесь такие же шикарные, как отель, я влюблюсь с первого укуса! — То есть влюбишься хоть во что-то, кроме— — Тсс! — Зои резко зажала Руми рот, глаза округлились. — Он может услышать. Ты двинулась вперёд в гостиничный холл, ступая по мраморному полу, отполированному до зеркального блеска. Потолки высоко поднимались над головой, украшенные каскадом хрустальных люстр, разливавших золотой свет, как утреннее солнце. Всё сверкало: золочёные элементы, тщательно подобранная зелень, мягкие кресла, больше похожие на произведения искусства, чем на мебель. Вдалеке играла спокойная инструментальная мелодия, а в воздухе витал сладкий, чистый, знакомый аромат, созданный будто бы специально, чтобы тебя успокоить. Девочки уже заговорили о еде — пельмени, лапша, десерт — шептали мечтательно. Но твои мысли были далеко. Встретить Джину здесь, в этом роскошном, интимном пространстве? Ты поправила сумку на плече и улыбнулась: — Думаю, я сначала поднимусь в номер. Они все замерли. Руми обернулась, её лицо стало мягче, будто она что-то поняла: — Точно? Я слышала, пельмени тут просто божественные. — Я просто хочу кое-что ещё раз пройти перед репетициями. — То есть избегаешь Джину? — вставила Мира, с приподнятой бровью и неизменно сухим тоном. Она никогда не отличалась деликатностью. — Он, наверное, слишком занят разглядыванием твоего фото, чтобы заметить, что ты рядом. — А если он подойдёт, — вмешалась Руми с энтузиазмом, — я подставлю ему чемодан, или свою ногу, или сарказм. Что быстрее сработает! Ты тихо рассмеялась: — Спасибо. Но правда, я просто устала. — Ладно, — кивнула Руми. — Сохранила тебе пельмень. И, может, всё-таки пну его, если повезёт. Если передумаешь — ты знаешь, где нас найти. Её голос был лёгким, непринуждённым, но взгляд задержался на тебе чуть дольше, прежде чем она развернулась. Мира уже ушла по коридору, не отрываясь от телефона, даже не смотря, куда идёт. Зои ковыляла позади, размахивая руками и всё ещё болтая про еду. Руми догнала их быстрым шагом, но перед тем как исчезнуть за углом, обернулась в последний раз — словно хотела убедиться, что ты и правда осталась. Ты выдохнула — медленно, глубоко, как будто держала эту тишину внутри всё это время. — Ха, — раздалось позади, тягуче. — А вот и моя любимая хейтерша. Ты застыла, прежде чем успела осознать — узнала этот голос моментально. Он вибрировал внутри, как статическое электричество. Ты обернулась. Джину. Он облокотился на одну из мраморных колонн, скрестив лодыжки с ленивой небрежностью, как будто это не лобби пятизвёздочного отеля, а декорации для съёмок клипа. Руки сложены на груди — непринуждённо, но с тем идеальным балансом, как будто он репетировал именно эту позу, а всё равно выглядел раздражающе хорошо. Серое худи свободно свисало с его подтянутого тела, капюшон был накинут, будто он прятался от кого-то. Он ждал, пока ты останешься одна? Прятался вне поля зрения, чтобы появиться в нужный момент? Или вы оба просто обладали талантом находить друг друга в любой толпе? Нет. Он наблюдал. По-другому быть не могло, если только он не материализовался из ниоткуда. Ты сузила глаза. Он пришёл ради тебя. Конечно же, он ухмыльнулся, будто выиграл спор или переиграл тебя, и получал от этого настоящее удовольствие. — Ты всегда так крадёшься, или преследование теперь часть твоего обаяния? — Тьфу, холодно как лёд, куколка. Это ты так со всеми своими напарниками по туру обращаешься, или я действительно настолько особенный? — он приложил руку к груди с преувеличенным вздохом, как будто ты только что разбила ему сердце. — Ты ранила меня. Ты прошла мимо него, даже не взглянув, и нажала кнопку вызова лифта с излишней резкостью. — Ты не особенный. — Ну же, — окликнул он, голос всё ещё играл обиженным. — Не говори так. Моё хрупкое эго держится на волоске. Лифт звякнул, и ты вошла внутрь. Джину — тоже. Конечно же. Ни за что не упустил бы возможность позлить тебя. Он нарочно потянулся мимо тебя, чтобы нажать на кнопку десятого этажа — так близко, что ты почувствовала исходящее от него тепло. Он не должен был тянуться так далеко, совсем не нужно было. Он задержался на долю секунды дольше, чем стоило, и с видимым удовольствием отступил. — Расслабься, мне просто нужен был мой этаж. Ты сделала шаг в сторону, сохраняя максимальную дистанцию, стараясь, чтобы это не выглядело слишком заметно. Джину, в свою очередь, выглядел совершенно непринуждённо и даже не пытался это скрыть. Он медленно повернул голову в твою сторону — не украдкой, не как тот, кто старается взглянуть незаметно, а как тот, кто позволяет себе смотреть. И знает, как его взгляд действует на тебя. Он знал, что делает. А хуже того — знал, что ты тоже это знаешь. Молчание между вами растянулось, тяжёлое, с тем самым странным, острым напряжением, которое всегда возникало в его присутствии. — Знаешь, ты гораздо милее, когда не пытаешься испепелить меня взглядом. Ты бросила на него скучающий взгляд. — Неужели у тебя нет других людей, которых можно раздражать? — Мог бы найти. Но тогда я бы упустил удовольствие наблюдать, как ты притворяешься, будто тебе на меня плевать. — Ты думаешь, я в тебе заинтересована? — Ты не особенно скрытна, куколка. — Его голос прорезал тишину, ленивый, насыщенный этим чертовски самодовольным тоном. — Этот твой «я тебя ненавижу, но не могу оторвать глаз» — это даже сексуально. Ну посмотри на меня. Я тебя не виню. — Ты невыносим. — А всё равно мы здесь. Он двинулся вперёд — медленно, уверенно, с тем спокойным самодовольством, от которого хотелось закатить глаза. Тем, что говорил: «Я знаю, как это закончится, и мне некуда спешить, потому что я всё равно получу своё». Тепло от его тела было ощутимо, тихое, но настойчивое, и он подошёл ближе прежде, чем прикоснулся. Когда это произошло, его пальцы скользнули по твоей щеке и задержались на подбородке, слегка приподнимая лицо, заставляя посмотреть на него. Это было слишком интимно. Слишком смело. И всё же ты не отвела взгляд. — Тебе не обязательно это признавать, я и так всё вижу. Ты моргнула один раз. Потом ещё. Ресницы дрогнули, пока ты продолжала смотреть на него. Не в том дело, что он был прав — просто слова застряли в горле. А может быть, ты просто слишком увлеклась его лицом — до несправедливости красивым, с высокими скулами, которые улавливали свет, отбрасывая мягкие тени, с полными губами, кривящимися в слишком красивой усмешке для человека, который никогда ничего не воспринимает всерьёз. Это лицо должно быть на билбордах, под сценическим светом, на обложках альбомов — но не так близко, не настолько, чтобы казалось, что он собирается тебя поцеловать. Он продолжал смотреть на тебя, как будто не разрушал твою самооборону одним взглядом. И в этот момент — всего лишь на секунду — ты позволила ему. Потому что, глядя на него сейчас, это не было похоже на ненависть. Это было что-то гораздо опаснее. Ты резко отпрянула, как будто очнулась от сна, дыхание сбилось, а щёки покраснели не из-за прикосновения, а потому что ты позволила ему. Позволила подойти ближе, позволила сердцу выдать себя. Он тоже отступил, опустив руки как ни в чём не бывало, будто только что не разбил твою самообладанность двумя пальцами и взглядом. Что ты вообще думала? Этого нельзя допустить. Он не заставит тебя влюбиться в него, как это происходит с каждой. Ты провела рукой по волосам, собираясь парировать, но голос вышел тише, чем ты планировала: — Я просто думаю, что мне стоит тебя пнуть или проигнорировать. — Пнуть — это уже контакт. Я польщён. — Ты такой незрелый. — Возможно. Но я же твоя любимая проблема, правда? Несколько мгновений стояла гнетущая тишина, пока лифт, наконец, не издал сигнал. Как только двери открылись, ты почти выскочила в коридор с таким энтузиазмом, что чувства, возможно, стали очевидны. Но тебе было всё равно. Ты не оглянулась, не дала ему удовлетворения. Просто шла вперёд, быстрыми, решительными шагами по мраморному полу, будто расстояние могло помочь развеять всё то, что эта встреча вновь всколыхнула внутри. Будто всё это не ушло уже слишком глубоко. — Увидимся за завтраком? — негромко окликнул он. Ты не обернулась. — Продолжай мечтать, Джину. Позади раздался его смех — тёплый, с чем-то слишком настоящим, чтобы быть просто шуткой. — Только если ты в этих мечтах, куколка.