Если выбор пал на Вики

      Время обдумать.       Сколько достаточно? День, неделя, год? По-разному… всегда ведь по-разному.       Вики проснулась одна в холодной постели, и стоило открыть глаза, тяжесть в груди снова напомнила о себе. Та тяжесть, когда не можешь ни о чем думать, ничего желать, ни с кем говорить. Как будто сердце сдавила рука в кольчужной перчатке и не дает ему биться, а ей дышать.       Тупая боль. Ненавязчивая, но ощутимая. Её ни разу не бросали, решение всегда принимала она… непростые иногда решения, как в случае с Дино. Он готов был пойти ради неё на всё, загубить свою карьеру, судьбу, как ранее его отец ради ее матери. Но Вики не приняла жертву, обрубила чётко и ясно, поставила точку. Больно, да. Но лучше так, чем играть чужими чувствами. С Люцифером вышло иначе… он всегда отрицал в себе светлую сторону, как Дино боролся с темной. Вики и не думала, что сын Сатаны проникнется к ней глубокими чувствами. Они спали, ругались, снова пускались во все тяжкие пути спонтанного секса без обязательств.       Вики не смотрела на него, как на своего мужчину. Не настолько уж она наивна и глупа, чтобы вечно терпеть эти качели. Да и не считала себя достойной партией для принца Ада. Война с Сатаной всё изменила, а потом вернулся Мальбонте…       И всё, о чем Вики могла думать… он ворвался бурей в её мысли, захватил их целиком, а потом добрался и до сердца, несмотря на внутреннюю оборону, вопли разума, страх, обиду и ещё множество преград.       «Горю любовью к злейшему врагу».       Любовью и пониманием. Разделением взглядов и мироощущения. Вики пошла за ним не только из страсти, в первую очередь из-за его идей, принципов и идеалов. Она же действительно верила в него. Легко забыть о пережитых сложностях на пороге новых. Время проворачивает с мозгом странные вещи, и пройденные этапы кажутся незначительными.       «Я не хочу быть твоим врагом», — его искренность, уничтожающая все попытки сопротивляться. Вики рыдала, орала, ненавидела, но тянулась, понимая, что яд любви, попав однажды в сердце, уже не выйдет… пока не отравит целиком.       Вики не ощутила ничего, когда Люцифер признался в любви. Больше ничего… Да, открылся, да, принял свои слабости, но ей это больше не было нужно. Ей был нужен другой.       «Я не могу принять твою любовь», — его боль обожгла ее крылья, его смерть убила что-то и в ней. До сих пор перед глазами то безжизненное, искаженное мукой лицо. Люцифер упал с небес… навсегда.       Но Вики была с ним честной. Так лучше, чем…       Она была вымотана на тот момент, у нее не осталось моральных сил притворяться перед всеми окружающими, играть на публику и делать вид, что не ощущает себя птицей со связанными крыльями, не тянется к свободе… к Мальбонте. Ведь именно Мальбонте обещал дать эту свободу, и был тем, кто действительно способен вскрыть гнойную корку старого мира изнутри и заставить гной вытечь наружу. Единственный путь к исцелению.       А когда Эрагон убил мать Вики, когда она в полной мере увидела вседозволенность и садизм ангелов с молчаливой подачи Шепфа, именем которого те прикрывали свои грехи, её уже ничего не держало на их стороне.       Даже друзья…       Да и были ли они друзьями? Вики попала на небеса совсем недавно, одинокая, покинутая, оторванная от всего знакомого и близкого, лишенная собственной жизни. Она оказалась среди бессмертных, которые не могли понять ее чувств, ведь были заняты собственными насущными проблемами, а к ней и вовсе поначалу относились свысока — как к забавной зверушке или умственно отсталой, той, кто не может делать то же, чему они учатся от рождения.       Единственным её другом и близким по духу существом стал Бонт. Какая ирония. Такой же одинокий и потерянный, как и она. И по совместительству виновник её смерти. Символ справедливости, имя которого она так часто повторяла, наблюдая за стычками ангелов и демонов, и худший кошмар небес.       Она кинулась в объятия Мальбонте следующим же утром после битвы за Цитадель. Не могла больше идти против него или делать вид, что ненавидит. До сих пор не может.       Ребекка Уокер была права: там, где ненависть, всегда есть и любовь. А что такое ее преданность, ее вера, ее восхищение и верность, если не любовь?       Мальбонте нанес Вики новую смертельную рану: он допустил мысли о другой. Спал ли с ней? Признавался в чувствах? Вики не знала и не хотела знать. Он честен… он благороден, он бы не поступил так подло.       Был бы жив до сих пор Мальбонте, если бы вместо Вики главной героиней истории его становления оказалась Лилит? Простила бы Лилит ему свою смерть? Пошла бы за ним, за его идеалами совершенно искренне, без тайной выгоды для себя? Полюбила бы его Лилит больше, чем любит себя?       Вики закрыла лицо руками.       Их с Мальбонте последний разговор вертелся в мозгу заезженной пластинкой. Наверное, первая крупная ссора с окончания войны. Слова, словно отравленные стрелы, и каждое попало прямо в яблочко. Ну и пусть. Лучше выплеснуть накопившееся обиды, чем дать им отравить отношения изнутри. Молчание убивает.       Вики встала с постели, покачиваясь, будто до сих пор незримо истекая кровью. Мальбонте обвинял её в том, что боится его, что не в состоянии принять. А кто тогда в состоянии, если не она?! Та, другая? Лилит? Чушь!       Вики покачала головой, надавив пальцами на воспаленные глаза.       Та — другая — не жертвовала ничем ради него, и не пошла бы на безрассудство. В ней нет альтруизма, она расчетлива. Лилит бы точно не стала вытаскивать из Башни Бонта хотя бы потому, что это противоречит всякой логике. Но наивность и доброта Вики помогли узнику оказаться на свободе.       Гордость Вики и её проклятие. Ради Бонта она рисковала своей репутацией, безопасностью и жизнью.       Ловила ветер, говорила с Великим Заклинателем, купалась голышом в ледяной реке и обманывала охранников. Прятала его, заботилась, скрывала, целовала.       Простила Мальбонте собственную смерть и кровь невинных жертв на его руках. Скрывала от матери и ангелов любые видения, связанные с ним. Снова простила все потери и всю причиненную боль. Осталась с ним, на его стороне, в его сердце. Осталась, выбрала, полюбила чудовище, разбудив и разглядев в нём свет. И Вики не позволит просто вышвырнуть себя. Не покинет его, не отступит так быстро и покорно.       Если память о ней ещё жива в его груди, если Лилит не целиком заняла его нутро, Вики готова сражаться. Быть может, это станет главной битвой её жизни.       Она нашла Мальбонте в зале совета. Поздней ночью, когда огромная красноватая луна висела над Цитаделью, словно насмехаясь и напоминая о прошедших временах. Король сидел на троне в одиночестве, в свете двух догорающих свечей и смотрел на бумаги перед собой.       Он поднял глаза, когда Вики вошла, но тут же опустил, снова сосредоточившись на делах. Серьёзный, задумчивый, недосягаемый.       «Я не вынесу твоей жестокости, помнишь? Будь ласков со мной всегда».       Если Вики и ощутила новый укол в самолюбие, то не подала виду, твердо решив выяснить отношения. Доступным и любимым ей способом: надела чулки под платье. Мальбонте бесполезно соблазнять, если он твердо решил уйти, но всё же… всё же… Её тело никогда не оставляло его равнодушным, хоть они очень редко занимались сексом из-за навалившихся на обоих дел. Равнодушие хуже смерти.       — Привет, — тихо и примирительно подала она голос, привлекая внимание. Он отложил бумаги, снова взглянув на неё, на этот раз вопросительно.       — Пришла обсудить мои решения?       Холод. Мальбонте весь пропитан холодом. Вики подошла к столу под его немигающим пристальным тяжелым взглядом. Стук каблучков по мраморному полу. Мальбонте читал её всю, видел насквозь и, быть может, догадался, зачем она пожаловала. От этого напрягся, затаился, стал выжидать. Каменное лицо, острый взгляд. Как же Вики не хватало его. Её мужчины, её сложного, закрытого, страстного, безжалостного… Он весь источал тайну и глубину, омут, дна которого не достиг ещё ни один дайвер, а потому науке и неизвестно, что за чудища живут на его дне. Но Вики и не хотела знать этих чудищ, её манила сама загадка.       Мальбонте приподнял брови в удивлении, когда она не села на стул напротив или рядом, а прошла прямо к нему, сев на край стола. Её взгляд скользил по его лицу: скулам, ресницам, губам… И Мальбонте ухмыльнулся, откинувшись на спинку трона.       — Ты же знаешь, так не получится, — сказал он с горькой усмешкой, хоть глаза и сверкнули едва заметным пламенем. Хотел снова переключить внимание на документы, словно Вики не сидела перед ним, но она, набравшись смелости, наклонилась, обхватила ладонями его лицо, вынуждая глядеть на себя. От неожиданности Мальбонте позволил к себе прикоснуться: не вырвался, не отодвинулся.       — Скажи мне правду: ты и Селена? Между вами что-то было?       Он понял. Вики пустила в ход последнюю, отчаянную попытку вернуть его. Её глаза горели мольбой, пальцы впивались в его скулы.       «Скажи! Будь честен, и тогда всё будет действительно кончено! Или же нет! Зависит только от твоего ответа!»       Но хотел ли этого сам? Мог ли забыть всё, что связывало их, ради другой? Ради чистого листа? Неизведанного сложного пути? Мог ли оставить Вики? Забыть о ней? Нет. Пора себе признаться: их отношения, как и она сама многое значили для него. Несмотря на цель, несмотря на расчёт и на то, что он ни за что бы не отступится от цели ради неё. Но если так подумать… ради Лилит тоже бы не отступился. А если бы… то предал сам себя.       Предать себя для Мальбонте означает погибнуть. А он привык бороться, выживать, любить самого себя, как единственное, что у него есть. Ведь больше никого не было… До Вики.       Лилит же получит уже готового, цельного, не одержимого ненавистью, не бросающегося из крайности в крайность. Если её любовь и расцветёт, то на пепле души Вики.       Легко любить свет? Несомненно. Но любить, ничем не жертвуя, еще проще. А Мальбонте подозревал, что в случае с ним «проще» не бывает.       — Нет, — выдохнул он откровенно, и заметил, что и Вики тоже облегченно опустила плечи, коротко кивнув.       — Хорошо… — шепнула она, собираясь с мыслями. Точка невозврата ещё не достигнута, значит, шансы разгладить ситуацию всё же есть. Она потупилась, облизнула губы, подбирая слова. Сердце отбивало чечетку под ребрами, ладони вспотели, а сама она норовила расплакаться, но всё же вздохнула и заговорила.       — Я обдумала всё, что ты сказал. Хорошо обдумала, — она отпустила его лицо, обняла себя руками, словно защищаясь. — Ты не прав: я не боюсь тебя. И не держу зла за все потери, что пережила из-за тебя. Я бы просто не смогла быть с тобой, спать с тобой, если бы у меня на сердце действительно висел этот груз. Может, я наивна и глупа, может, я живу чувствами, а не разумом… даже не чувствами, а импульсами, но это не значит, что я не осознаю своих поступков.       — Вики…       — Не перебивай! — рявкнула она так, что Мальбонте снова невольно усмехнулся и кивнул в знак того, что слушает.       — Я… понимаю, что ты нашел в Лилит. Она близка тебе по духу, она тебя понимает лучше, чем я, потому что склад её ума похож на твой. Но разве баланс — это тьма и тьма? Ты ведь знаешь, что истинной гармонии можно достичь только, соединив противоположности. Свет и тьма дополняют друг друга, а я, как твой сосуд, уравновешиваю твою разрушающую силу. Да, не во всём с тобой соглашаюсь, но где ты видел пару, которая беспрекословно плывет на одной волне? Я знаю, что если нет чувств, то мне бесполезно приводить тут аргументы… — Вики рассмеялась на грани слез и добавила: — но я не верю, что их нет.       Мальбонте молчал. Долго, мучительно. А после провёл пальцем по её подбородку, и Вики вздрогнула, улыбаясь через силу.       «Ты не мастер слов… потому этот жест говорит о многом».       Она подняла ладонь и прикоснулась к его руке, нежно поглаживая запястье большим пальцем.       — Нам предстоит ещё узнавать друг друга, — тихо прошептала Вики, — но у нас ведь на это целая вечность. И… чтоб ты знал, — она рассмеялась, и этот смех отразился в черных омутах его глаз, — если я и расцветаю в компании Дино и Мими, то моё сердце замирает и трепещет лишь когда рядом ты.       Она наклонилась, порывисто и жаждуще. Её губы нашли его — обветренные, искривленные, пухлые. Поцелуй собственнически нежный. Им Вики чётко обозначила, что не отдаст своего мужчину никому и никогда.       И Мальбонте позволил себе забыться, отбросить доводы, сомнения и мысли. Его сосуд. Его Вики. Теплая, нежная, импульсивная, ветреная, так непохожая на него самого. И потому необходимая.       Он опустил ладонь на её колено, нетерпеливо сжал, почувствовав под пальцами тонкую ткань чулка. Улыбнулся сквозь поцелуй, понимая, что она подготовилась к примирению. Манящая, желанная.       Рука Мальбонте уверенно скользнула вверх по бедру Вики, нащупав кружевной край чулка, пальцы поддели его, приспустили. Она промурлыкала, поёрзав на столешнице, и развела ноги, намекая на продолжение. Мальбонте ухмыльнулся.       Если брать во внимание все их предыдущие разы, в этот Вики была более развязной, смелой, инициативной. Они оба решили начать сначала, и это начало обещало стать запоминающимся.       Мальбонте погладил внутреннюю поверхность её бедра, невесомо проведя указательным пальцем по… белью, которое отсутствовало. Он разорвал поцелуй и приподнял бровь в удивлении:       — Прямо здесь? Вики усмехнулась в ответ, пуская в ход всё своё женское обаяние и соблазнительность:       — Почему нет?       Мурашки побежали по его коже. Чувство опасности быть замеченными, адреналин и желание. Как мало Мальбонте давал этой женщине, и как много терял для себя.       Вики провела пальцами по его груди, расстегивая дублет и застежку плаща. Чуть сползла с края стола, прижимаясь промежностью к его пальцам и призывно простонала ему в губы, прося продолжения.       Мальбонте поднялся с трона, сбросив с себя тяжелый плащ прямо на пол, властно задрал платье Вики до самой талии, разведя её ноги шире и закрепив их на своих бедрах. Поступательно толкнулся вперед, сжимая руками её ягодицы.       — А если кто-нибудь войдет? — он прикусил её нижнюю губу, и Вики хитро куснула его.       — Как войдёт, так и выйдет.       Её ловкие пальцы пробрались под нижнюю рубаху, огладив его грудь и живот, спустились ниже: к поясу на брюках, расстегнули.       Мальбонте резко вдохнул, стоило ей коснуться его члена: уверенно, по-хозяйски. Вики знала, как ласкать его, от чего у него перехватывает дыхание, а ноги подгибаются. И она умело пользовалась знаниями, которые приобрела за десять лет. Мальбонте ощущал себя беззащитным в её руках, стиснул зубы, уткнувшись в её плечо, опомнился, принялся целовать её губы, лицо, шею. Его пальцы скользнули в неё, и Вики застонала, двигая бедрами навстречу им.       Горячая, влажная, такая родная. Она доводила его до иссупления своими маленькими нежными ладошками. Не отпускала его рот, целуя и целуя, пока у них обоих не осталось сил сдерживаться.       Мальбонте опрокинул Вики на стол, закинув её ноги себе на плечи, приспустил свои брюки вместе с бельём и вошёл в неё одним резким глубоким толчком. А она приняла с протяжным стоном восторга, вцепившись в его руки ногтями.       Они были едины так, как никогда прежде. Страсть, нежность, доверие, несмотря на разницу мировоззрений, восприятий и складов ума. Если Мальбонте был льдом, то Вики — его пламенем и наоборот. Истинный баланс, равновесие сил природы.       В объятиях этой женщины, открывшейся перед ним заново, он забывался, он ощущал себя смертным — чистым, почти невинным, уязвимым перед ней. Но был готов принять в себе эту слабость, наслаждаясь тем, что может открыть её Вики. Что только Вики знает его таким… хранит его душу и сердце. И именно Вики он всегда защитит от окружающей и собственной тьмы.