3.2

Дружбе Марго и Леви больше двадцати лет. Она обросла правилами, привычками и нерушимыми традициями. В двенадцать они стали звонить друг другу по вечерам и шепотом болтать до полуночи. После, спустя долгие годы, нет и дня, чтобы они уснули, не пожелав друг другу спокойной ночи. Они могут не общаться целый день, но неизменно отправляют короткие сообщения. Это что-то обыденное, почти механическое. Привычное. Никто из них и вовсе никогда не придавал этому особого значения. В студенческие годы, когда Леви все же удалось покинуть родительский дом, они стали проводить каждый пятничный вечер за просмотром фильмов. Их всегда выбирает Марго. Она окружает себя огромным количеством вредной еды и без умолку комментирует все, что видит на экране. После Леви находит запрятанные в диване фантики, упаковки сухариков и крошки. Он часто журит Марго за неряшливость, но никогда не злится по-настоящему. В конце концов, это просто мелочь. Они первые, кто поздравляет друг друга с днем рождения — ровно в полночь. В школьные годы по утрам Леви собирал с участка ромашки и заплетал несуразный венок, что так красиво смотрелся во взлохмаченных медных кудрях, а Марго пекла торт, который родители Леви никогда не покупали для него. Теперь Леви дарит подруге огромный букет ее любимых желтых роз, а Марго упрямо продолжает печь торты, честно говоря, ужасные на вкус. В новогоднюю ночь они запускают салют и загадывают желание. Леви не верит в подобные глупости, по крайней мере, его желания не исполняются из года в год, но он искренне любит эти моменты — Марго восхищенно смотрит в ночное небо, широко улыбается и забавно топчется на месте в нетерпении, точно ребенок, ожидающий подарков. Их дружба полна воспоминаний. Счастливых, горестных и порой смущающих. Она не знает секретов, предательства и лжи. Время от времени стены ее дрожат по разным причинам, но никогда не дают трещину. Леви верит в нее, как в нечто постоянное, незыблемое. И, возможно, впервые, чувствует, что ее фундамент словно «уплывает» из-под ног. Сначала скрыть от Марго случившееся с ее братом казалось верным решением — она слишком привязана к нему и наверняка воспримет новость болезненно. На тот момент Леви и думать не хотел о последствиях. После, углубившись в обстоятельства дела, Леви тешил себя мыслью, что делает это, поскольку дал обещание Демьяну, поскольку соблюдает, охраняемую законом, адвокатскую тайну. Однако вчерашний разговор с Велиной напомнил ему, что самый вероятный путь Демьяна — колония. Ложь точно зыбучие пески — засасывает глубже, и выбраться из нее почти невозможно. В попытках сберечь Марго, Леви разрушит ее собственными руками. И этот тихий страх медленно разъедает что-то внутри. Сегодня один из тех привычных пятничных вечеров. Марго выбирает какую-то романтичную комедию из нулевых, а Леви приносит с собой соленый попкорн. — Готов? Леви запускает фильм и вдруг замирает напротив журнального столика — в вазе в виде скульптуры обнаженного женского тела стоит пышный букет чуть увядших георгин. Марго никогда не покупает себе цветы, и сегодня нет никакой знаменательной даты. Леви бы не забыл. — Марго, — Леви заинтересовано оборачивается к подруге. — Ты была на свидании? — Можно сказать и так, — Марго шумно садится на диван, подогнув под себя ноги. Крупные локоны сбиваются из небрежного пучка, и она шумно сдувает прядь с лица. — Оно было не таким, как обычно. — Леви недоумевающе приподнимает бровь, и Марго, тихо вздохнув, берет со столика банку пива. — Мы встретились, поговорили. Он был мил, не отпускал глупых шуток и даже смотрел мне в глаза. После он проводил меня до дома и предложил встретиться снова. — Другими словами — он был нормальным, — Леви усмехается и рассеянно проводит пальцами по лепесткам. На его памяти это первый случай свидания вслепую, когда мужчина предложил Марго встретиться снова. — Георгины, значит… Необычный выбор. Обычно они дарят тебе розы, каллы и орхидеи. — Точно, — тихо смеется Марго. — Или, прости господи, тюльпаны. Помнишь, тот шикарный букет из трех жалких цветков? — Брось. Он был студентом. Ты не можешь его за это винить. — Леви задумчиво оттягивает один лепесток. — На втором курсе я пригласил Алису на свидание, потратил последние деньги на кино, пиццерию и такси для нее. Потом вернулся в общагу на своих двоих, под ливнем. Тогда у меня не нашлось бы денег даже на один тюльпан, не то что на три. Марго шумно фыркает, отпивает большой глоток пива и задерживает его во рту, сердито надув щеки. — Вы оба были студентами, Леви, — говорит она спустя недолгое молчание. — Думаешь, Дима баловал меня дорогими подарками в универе? Самый его дорогой подарок… — Марго замолкает на мгновение, уставившись в экран, а затем резко опускает взгляд, словно отмахиваясь от неприятных мыслей. — Но ты приглашаешь взрослую тетку на свидание, о чем ты, черт возьми, думаешь? Требуешь — соответствуй. — Взрослая тетка, — передразнивает ее Леви и широко улыбается. — Итак. Что все-таки не так со свиданием? — Ты знаешь, что значат георгины? — Даже не начинай, Марго, — Леви едва сдерживает от того, чтобы закатить глаза, и садится рядом. — Мало кто знает о том, что значат те или иные цветы. В особенности мужчины. Возможно, для тебя это станет неожиданностью, но мы просто дарим то, что красиво или то, что может точно понравиться. Иногда и вовсе полагаемся на выбор флориста. Цветы — это просто цветы… Ты же знаешь. Моя мать, как и ты, любила желтые розы, а они говорят о расставании. Не так ли? — Желтые розы говорят о радости и счастье. Все остальное чушь. — Марго забавно морщится. — Я знаю, что это, — она кивает в сторону букета, — ничего не значит, но в последнее время меня все расстраивает. Каждая мелочь точно насмешка. Почему у меня всегда все так? Леви откидывается на спинку дивана и вновь смотрит на букет. Ему хочется сказать, что отношения не строятся подобным образом, и разочарование — неизбежный результат свиданий с незнакомцами из сети. Марго росла, наблюдая за отношениями своих родителей, видела, как сильно отец любил ее мать, и мечтала когда-нибудь встретить такую же любовь — одну и на всю жизнь. Встретить своего принца. Прошли годы, но по-детски наивные мечты ее не отпустили. Это мило и пугающе одновременно. — Знаешь, — тихий голос Марго выводит Леви из раздумий. — Я завидовала тебе, когда ты был с Велиной. — С чего бы? — Леви поворачивает голову в сторону подруги. — У нас все закономерно закончилось. — Она любила тебя, — Леви знает об этом, но слова Марго все равно заставляют его немного напрячься. Все словно сговорились напомнить ему о его самом большом промахе. — По-настоящему любила тебя, засранца. Говорила, что ты занудный, раздражающе педантичный и совсем плох в романтике, но… Это не мешало ей любить тебя. Леви усмехается, а после не сдерживается и хохочет, запрокинув голову. Он не чувствует веселья и радости, этот смех удушающий. К своему ужасу, Леви осознает, что если не возьмет себя в руки, то позорно расплачется. Марго права — Велина любила его, но одной лишь любви недостаточно. Ее никогда не достаточно. — Ты совсем не скучаешь, да? — Марго раздраженно цокает и больно пихает друга в плечо. — Как можно быть таким бесчувственным… Мужчины всегда такие черствые. Отсмеявшись, Леви щипает себя за переносицу и продолжает улыбаться. Сердце лихорадочно колотится, а руки мелко подрагивают. Он не знает наверняка, что именно так его «рассмешило». Словно давно натянутая струна внутри лопнула с оглушительным треском. — Мне бы очень хотелось, чтобы кто-то смотрел на меня так, как она смотрела на тебя, — тихо ворчит Марго, закинув в рот попкорн. — И как же? — Словно ты был центром ее Вселенной… Леви невольно задерживает взгляд на профиле Марго — она смотрит на экран, чуть нервно покусывает щеку, касаясь холодной банкой подбородка. Неожиданные воспоминания застают его врасплох.

***

Леви не любит шумные компании и, честно признаться, всячески пытался избежать этой «вписки». Однако Рита настаивала, и он, ожидаемо, не смог ей отказать. Последние пару лет Рита кропотливо выстраивает мост к противоположному берегу «социальности», активно увлекаясь новыми знакомствами. В какой-то момент она почувствовала острую нужду в этом — в друзьях. Пусть Леви и не скрывает, что все эти люди, по его мнению, не особо заслуживают подобного статуса, но благоразумно не говорит об этом. Это жизнь Риты, и только ей решать, кому в ней быть. Уж точно не Леви. В какой-то момент, Леви сбегает на балкон. Однако его уединение ожидаемо не длится долго. На мгновение громкая музыка почти оглушает его, но тишина возвращается вновь спустя ничтожные несколько секунд. Леви облегченно выдыхает. — Прячешься? — Рита подходит ближе, прислоняется бедрами к перилам. — Ты всегда так делаешь… Как бы я ни пыталась познакомить тебя с кем-то, вытащить из твоего занудного панциря, рано или поздно ты все равно прячешься в каком-нибудь уединенном месте, а потом и вовсе сбегаешь домой. — И ты все равно продолжаешь это делать, — усмехнувшись, глухо отзывается Леви. — В последний раз Демьян сказал, что я похож на твою карманную собачку. Ты выводишь меня в люди, показываешь всем и каждому, а потом предоставляешь самому себе, потеряв интерес. — Дёма придурок… — Рита вдруг замолкает, и Леви, не удержавшись, все же поворачивает голову в ее сторону. Она обнимает себя за плечи и смотрит куда-то себе под ноги, кусая губы. Ее немного ведет в сторону — Рита слишком быстро пьянеет. — Ты тоже так считаешь? — Нет, — после недолгого молчания отвечает Леви. — Мы вместе с самого первого дня нашего знакомства. Я знаю тебя достаточно, чтобы понимать твои мотивы. Ты никогда не стеснялась меня, всегда заступалась, если кто-то пытался обидеть. — Леви усмехается. — Мой маленький храбрый рыцарь… С моей стороны было бы огромной глупостью считать, что ты на самом деле не воспринимаешь меня своим другом. И поверь мне…— Леви вкладывает в свой голос твердость, чтобы Рита не почувствовала сомнение в нем. — Я никогда не сомневался в тебе. Но теперь ты большая девочка, Рит, и я уже не та беззащитная принцесса. Тебе не нужно так опекать меня. — Ты всегда такой… невозможно раздражающий, — Рита торопливо проводит ладонью по щеке и шумно шмыгает — она всегда становится плаксой, когда перебирает с алкоголем. Леви делает вид, что не замечает, но пальцы крепче стискивают бутылку. — Знаешь, — голос ее вдруг веселеет, — иногда мне кажется, что ты просто влюблен в меня. — О, умоляю, — Леви усмехается и едва касается губами горлышка бутылки. — Не будь такой смущающей. — Брось, — она подходит ближе, упирается предплечьями в перила балкона, касаясь плеча Леви своим. — Это простой вопрос, Лайзерович. На него всегда только два ответа: либо нет, либо да. Другого не дано. Ну так что? Любишь меня? Рита пьяна. Взгляд ее затуманенный, чуть рассеянный. Она немного хмурится, пытаясь сфокусироваться, но движения глаз, теплого янтарного оттенка, нечеткие. Леви тихо выдыхает и отводит голову в сторону. Запах Багбира становится резче, когда подбородок Риты опускается на его плечо, а горячее дыхание опаляет шею. Они всегда были близки, объятия и легкие, почти родственные поцелуи, что-то привычное, но никогда прежде Леви не чувствовал такого волнения от столь нехитрого жеста. — Любовь — это не то слово, — все же отвечает Леви, цепляясь ногтем за край этикетки. — Ты мой дом, Рит. Рита молчит достаточно долго, и Леви решается все же взглянуть на нее. Она смотрит на него пристально, чуть поджав губы. Леви блуждает взглядом по ее лицу: по россыпи темных веснушек на носу, щеках и немного над верхней губой; по бледному шраму от первого падения на велосипеде. Он знает, что стоит Рите улыбнуться, и шрам буквально утонет в глубокой ямочке на щеке. Леви задерживается на этом росчерке, потому что в какой-то степени опасается взглянуть в глаза подруге. У них нет запретных тем для разговоров, но никогда прежде им не приходилось говорить о чувствах друг к другу. Леви уверен, что Рита никогда не спросила бы его о подобном, если бы была трезва. Леви вздрагивает, когда холодная ладонь вдруг накрывает его щеку, и невольно прикрывает глаза. Подушечка пальца оглаживает скулу, скользит ниже и касается нижней губы, чуть оттягивая ее. — Это плохая идея, — шепчет Леви, чувствуя, как Рита становится ближе. Там за дверью, в шумной комнате, находится ее парень, и все, что происходит сейчас кажется Леви таким неправильным. Ошибочным. — Брось, Леви, — Леви открывает глаза и видит, как Рита пьяно улыбается. Она ведет по носу Леви своим и шепчет в ничтожно коротком расстоянии от его губ. — Некоторые друзья и вовсе спят вместе. Ничего особенного, на самом деле. Это ничего не значит, тебе не стоит бояться. Рита тихо усмехается и тянет к губам Леви, прикрыв глаза. Почувствовав горячее дыхание на своей коже, Леви приходит в себя, ведет головой в сторону и делает шаг назад. — Не поступай так со мной… — Леви?.. — Не поступай так со мной, слышишь? — Леви удивляется тому, как хрипло звучит его голос. Во рту сухость, а язык не желает поддаваться, словно из них двоих пьян именно он. — Если это просто эксперимент, то, прошу тебя, не разрушай нас.

***

Тот день стал переломным для Леви. Он не мог уснуть в ту ночь от бешено клокочущего сердца и навязчивых мыслей, но на утро они оба сделали вид, что ничего не произошло. По какой-то необъяснимой причине Леви перестает называть Марго «Тусей» или «Ритой». «Марго» — звучит достаточно холодно, по-дружески. Впервые Леви был тем, кто придумал правило для их кодекса — друзья без привилегий. В ту ночь Леви четко понял, что, переступив грань, не сможет смотреть на Марго, как прежде. Никогда больше. Отношения не вечны. В отличие от Марго Леви не верит в любовь в романтическом ее понимании и разочарован в институте брака. С годами люди ведут себя так, будто они чужие друг другу, словно между ними никогда не было тех чувств, что свели их вместе. Эмоционально опустошают друг друга. Чопорные поцелуи, холодные объятия и нескрываемое раздражение. Расставание никогда не возвращает людей в исходную позицию. Нельзя просто взять и начать все сначала. Любовь — черта, перешагнув которую невозможно сделать шаг назад. Три года адвокатской деятельности по семейным вопросам показали ему слишком много того, чего Леви никогда бы не хотел знать. В ту ночь Леви не хотел стать частью эксперимента, ведь больше всего на свете он боялся и боится до сих пор потерять Марго. — Ну так кто он? — Леви с трудом переводит взгляд на экран, где Хит Леджер расплывается в широкой улыбке. — Где работает? Чем занимается? Насколько он хорош по десятибалльной шкале? — Как думаешь, смогла бы я спросить на первом свидании, сколько он зарабатывает? — возмущенно отвечает Марго, жуя попкорн. — Это не прилично. Мы просто болтали обо всем и ни о чем, в общем-то… — Конечно, — Леви усмехается и чуть сползает по спинке дивана, вытянув ноги. — Внешность? Плевать. Деньги? Боже упаси. — Вообще-то, кое-что важное все же есть, — загадочно протягивает Марго, и Леви удивленно смотрит на нее. — У него. Есть. Байк. — Черт возьми! — наигранно восхищенно шепчет Леви. — Это в корне меняет дело! Несколько долгих секунд они молча смотрят друг на друга, а после громко смеются. И лишь когда взгляд Леви вновь останавливается на увядших георгинах, в его голове появляется навязчивая мысль, что Марго не хранит подаренные на свиданиях букеты. Никогда прежде.

***

Леви прислоняется к одной из пустующих клеток и смотрит, как Демьян неторопливо складывает летучую мышь из копии протокола допроса потерпевшего. Сегодня утром Леви принес копии материалов уголовного дела, чтобы у Демьяна была возможность ознакомиться, поскольку тот по какой-то причине отказывался от ознакомления со следователем, в том числе, в присутствии Леви. Леви это, откровенно говоря, злит, ведь Демьян, очевидно, не хочет делать ничего, чтобы выбраться из этой истории невредимым, будто он и вовсе не видит в этом смысла. — В следующем месяце истекает срок меры пресечения. — И? — безразлично отзывается Демьян, а затем улыбается, коснувшись крыльев бумажной мыши. — Неужели можно выторговать подписку о невыезде? — он бросает взгляд на Леви и коротко усмехается. — Нет, конечно же, нет. — Домашний арест вполне мог бы… — Да ты, должно быть, шутишь, мелкий. Где меня приземлят? Дома у сестры? — Тебе известно мое мнение на этот счет, — Леви тихо вздыхает и выпрямляется. — Ей давно пора все узнать. — Обойдется, — Демьян поднимает тяжелый взгляд, который вмиг теплеет. — Не волнуйся. Она простит тебя, когда узнает. — Его внимание возвращается к летучей мыши, он осторожно тянет за «язычок», и крылья чуть трепещут. — Впрочем, ей лучше вообще ничего не знать. Она привыкла не видеть меня годами, для нее мое отсутствие ничего не изменит, а правда лишь добавит беспокойства. — Ты всегда был эгоистом, — с укором бросает Леви и садится напротив. — Без объяснений расставался с девушками, несмотря на их чувства. Ушел из дома, как только появилась такая возможность, оставив сестру одну с отцом, который ее ненавидел. Годами искал себя, пропуская ее дни рождения. И… — Не смей, мелкий, — сухо прерывает его Демьян. — Не смей намекать на то, что мне плевать на Тусю. Понял? Леви крепче стискивает пальцы в замок и упрямо смотрит в глаза напротив. Конечно, он так не считает, но обида за Марго и злость за то, что Демьян попросил о помощи, но остается нечестным с Леви, сильнее здравого смысла. Марго привязана к брату, несмотря на расстояние и долгое расставание, и очень скучает по нему. Кому, как не Леви, знать об этом. — Я оставил ее с тобой, — уже мягче шепчет Демьян. — Я бы никогда не оставил ее, если бы не ты. Знал, что ты позаботишься о ней. — Говорю же — эгоист, — оба усмехаются, и Демьян принимается складывать еще одну летучую мышь из копии протокола проверки показаний на месте. — По поводу дела. Та девушка… ты не думал о том, что она была знакома с потерпевшим? Может, это было не случайное домогательство, а ссора любовников? — Думал, — коротко кивает Демьян, — и, скорее всего, это так. — Ты никогда не говорил об этом… о своих предположениях. — А ты никогда не спрашивал. Леви с трудом удается скрыть раздражение. Он, действительно, не спрашивал об этом, но множество раз просил рассказать все, что случилось тем вечером. В подробностях, в мельчайших деталях. Все, что могло показаться Демьяну странным и запоминающимся. Все что угодно, любая мелочь может иметь значение для дела. Однако Демьян всегда отвечал поверхностно. Даже описание девушки достаточно невзрачное, совершенно безликое: высокая блондинка, стройная, волосы длинные, заплетенные в косу, на ней было темное пальто чуть ниже колен и высокие кроссовки, а за спиной черный рюкзак, на вид кожаный. Никаких особенностей. Абсолютно ничего. И вот теперь он говорит ему, что все выглядело так, будто девушка и потерпевший были близки. — Это хорошая новость для нас — теперь я знаю, где ее искать. Ты бы смог узнать ее? — Конечно, — слишком быстро отвечает Демьян, и Леви хмурится — плохое предчувствие сжимает сердце. — Я… — Леви прочищает горло и продолжает более уверенно. — Я читал заключение эксперта, впрочем, ты тоже. Мне показалось, что… ну, знаешь… — Что я переборщил? — подсказывает Демьян, на что Леви лишь ведет плечами. — Ну, в потасовке сложно почувствовать, когда нужно остановиться. Тем более, он был достаточно… слаб. Неожиданно слаб, знаешь. — Надеюсь, ты понимаешь, что я не смогу тебе помочь, если ты будешь что-то скрывать от меня? Демьян усмехается и игриво подмигивает Леви, но тот лишь раздраженно закатывает глаза. Демьян всегда был себе на уме, действовал импульсивно, на эмоциях, из-за чего нередко попадал в неприятности. Однако тогда они были детьми, и Леви не был тем, на кого Демьян мог положиться. Теперь же… Леви искренне хочет помочь. — Насчет меры пресечения… — Забудь про домашний арест, — Демьян устало выдыхает и сминает бумажные летучие мыши. — Ты лучше меня знаешь, что заключение под стражу — лучший из вариантов. Чем дольше я просижу здесь на следствии, тем меньше придется сидеть в колонии после приговора. — Демьян… — Я знаю тебя с малых лет, — Демьян широко улыбается, обнажая ряд зубов. У него была такая же улыбка, как у Марго. Такая же, как у их матери: открытая, чистая, с глубокими ямочками на щеках. Вот только волосы его были смоляными, как у отца. — Я вижу, что ты не веришь в благоприятный исход. И я не виню тебя. Ты сделал достаточно.