3.1

Три дня. Рите требуется три дня борьбы с собственным любопытством, чтобы отправить «Лютику» сообщение с предложением о встрече. Он не появлялся в сети с того момента, как оставил свой номер. Рита сомневалась, что тот вообще вспомнит о ней, получив наиглупейшее сообщение «ужас, летящий на крыльях ночи, не хочешь прочистить перышки?». Однако она волновалась напрасно и теперь мнется у входа в кафе-пекарню, разглядывая свое отражение в зеркальной двери. — И что я делаю… Когда Рита решается отправить сообщение, то обещает себе — это ее последняя попытка, после она позволит жизни и времени самим решить ее будущее, расставив все по своим местам. Рита устала разочаровываться. В этот раз она не стала просить Леви составить ей компанию, и в принципе не рассказала о свидании. Рита не боится осуждения, но по какой-то причине чувствует стыд. Леви — сторонник традиционных знакомств, ему нравится, когда отношения развиваются медленно и логично. Когда люди знакомятся по независящим от них обстоятельствам и продолжают общение, поскольку оба желают этого и находят точки соприкосновения. Велина и Леви познакомились, когда были студентами, оба учились на факультете юстиции. Однако в студенческие годы они не были близки. Просто однокурсники, не более. Все изменилось, когда пять лет назад они стали работать над одним делом, следствие по которому длилось одиннадцать месяцев, а уголовное судопроизводство — полгода. Они проводили вместе неприлично много времени: частые командировки, работа до глубокой ночи, а иногда и по выходным, совместные обеды и ужины. Все больше тонули друг в друге. Сблизились так, что и сами не заметили, как стали жить вместе. Рита никогда прежде не видела Леви таким. Он чаще улыбался и впервые за столько лет открыто проявлял чувства. Его глаза светились, и взгляд теплел, когда он смотрел на Велину или говорил о ней. Рита ощущала легкое раздражение, но не могла отрицать очевидного — Велина была абсолютно идеально подходящей для Леви женщиной. Она принимала его, невзирая на все сложности его характера, понимала и никогда не осуждала за дружбу с Ритой. Не ревновала, по крайней мере открыто, ценила личные границы Леви и уважала его выбор. В этих отношениях Рита впервые посмотрела на Леви иначе — он, наконец, вырос, превратился из щуплого очкарика в надежного мужчину и нашел свое место в этой «взрослой» жизни. Вот только Рита… Что было с ней не так? Дверь перед Ритой неожиданно распахивается, выпуская хохочущую парочку и рассеивая морок. Взгляд невольно скользит по полупустому залу в поисках «Лютика», но Рита не знает, кого должна искать поэтому, бросив бесполезные попытки, выбирает ближайший пустой столик у окна и ждет. Рита была в длительных отношениях дважды. В первых она оказалась слишком юна и глупа, и что скрывать, безумно влюблена, а во вторых — слишком подозрительна. Начать отношения — не значит удержать их. У Риты ничтожно мало опыта в том, как вести себя дальше, после той черты, где «знакомство» переходит в статус «отношения». Какой ей нужно быть, чтобы удержать мужчину рядом с собой? Она не умеет держать лицо, тяжело сносит обиды и легко привязывается. Чертовски легко привязывается. Порой она ощущает себя брошенным щенком, которого стоит только погладить за ухом, и он уже преданно виляет хвостом. Риту удивительно легко расположить к себе, позволив почувствовать себя желанной и любимой. По правде говоря, пусть она и отчаянно ищет серьезные отношения, но до дрожи в коленях боится в них вступать. И чем дольше длится этот поиск, тем усиливается страх. Оказаться вновь в запертой клетке — ее худший ночной кошмар. — Надеюсь, я не опоздал? Рита вздрагивает и резко поворачивается на голос — в нос ударяет запах свежих нашинкованных овощей. Георгины. Взгляд скользит вверх по пестрым лепесткам и останавливается на задорных голубых глазах. Рита слабо улыбается, принимая букет. — Вовсе нет, как раз вовремя, — она кладет цветы и рассеянно проводит пальцами по лепесткам. — Спасибо. Очень красивые. «Лютик» расстегивает пиджак и садится напротив. Он выглядит расслабленным, немного уставшим и достаточно привлекательным. Взгляд Риты невольно задерживается на пальцах правой руки — никаких признаков обручального кольца. Слабое, но утешение. В этот раз улыбка дается ей проще. В уголках глаз «Лютика» заплетается паутина мелких морщин, когда его губы растягиваются в полуулыбке. — Ты уже заказала? — он тянется к меню, пристально смотря на Марго, та в ответ лишь качает головой. — Не стесняйся, заказывай что хочешь. Честно говоря, я ужасно проголодался. — он бегло осматривает меню. — Прибежал сразу после работы. С корабля на бал, как говорится. Даже пообедать не удалось. А я люблю поесть. Чертовски люблю поесть. Рита не сдерживается и тихо усмехается, раскрыв меню. В этот момент она понимает, что все это время была слишком напряжена. Она ожидает услышать банальные комплименты, в которых рассыпаются в лучшем случае из вежливости, в худшем — из желания скорее залезть ей под юбку; недвусмысленные взгляды или намеки. Однако «Лютик» ведет себя непринужденно, расслабленно, так, точно ужин с ней — это то, что он делает уже не впервые. Это подкупает. — Эй, нельзя смеяться над голодными людьми, — голос звучит наигранно возмущенно. — Прости, — Рита скрывает улыбку за тыльной стороной ладони и тихо прочищает горло. — Я впервые здесь, даже не знаю, что выбрать. — Не проблема, — он подается вперед и поворачивает к ней свое меню, тыкнув в него пальцем. — Вот, возьми это. Очень вкусно. Не пожалеешь. — Что же, доверюсь твоему вкусу. «Лютик» широко улыбается и жестом подзывает официанта. Рита невольно вновь смотрит на букет. Она не любит георгины. Они не обладают как таковым цветочным ароматом и, несмотря на свою красоту, «говорят», что даритель несерьезен в своих намерениях. Рита знает — это просто условности, и значение цветов лишь вымысел, но не может избавиться от мысли, что даже в столь незначительном терпит неудачу. Снова. Ее взгляд скользит по столу, останавливается на широких ладонях — «Лютик» медленно поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони. Рита замечает легкий тремор рук, и, к своему удивлению, понимает, что тот тоже нервничает. Обычно Рита не обращает внимания на «сигналы»: след от обручального кольца, испачканные туфли в сухую погоду, побег в туалет в самый ответственный момент, избегание прямого зрительного контакта, перескакивание с одной темы на другую. По крайней мере, так думает Леви. Он считает, что Рита беспечна, слишком увлечена своим желанием обрести любовь и просто не видит очевидного. Однако она не желает превращать свидание в допросы с пристрастиями, лишь хочет хорошо провести время и каждый раз надеется, что это взаимно. Конечно, ей хочется чуть больше честности и искренности, но она перестает тешить себя надеждами, когда количество свиданий в ее ежедневнике переваливает за четвертый десяток. В этот раз все идет не так с самого начала — Рита точно растеряла весь запал, устав от притворства. Она хочет рассмотреть каждую деталь и запомнить ее, отложить в памяти: «чистые» пальцы, часы с графитовым циферблатом и серебристыми индексами, темно-синий галстук с едва заметной клеткой, черная рубашка с воротником «баттен-даун», крохотный дракон на лацкане пиджака. Брови Риты невольно ползут вверх — мужчины в ее окружении редко носят броши. — Тебе не понравились цветы, да? Рита вздрагивает и поднимает глаза на «Лютика», тот нервным движением приглаживает галстук. По всей видимости, все это время он внимательно наблюдал за Ритой, расценив ее молчание как-то по-своему. Рита качает головой и искренне улыбается. — Все в порядке. Они и правда очень красивые. Просто… — она обнимает себя за плечи, облокотившись об стол. — Знаешь, я не прихожу на свидания вот так. Не зная даже имени. Обычно мне удается немного узнать человека. — Рита чувствует, как нагреваются щеки. — Мне немного неловко. — Никогда не поздно познакомиться, — «Лютик» тихо смеется и расслабленно откидывается на спинку стула. — Ведь именно поэтому мы здесь. Вкусно поужинать, поговорить, лучше узнать друг друга и просто приятно провести вечер. Не так ли? Меня зовут Савва, а тебя… — Маргарита, — спешит ответить Рита. — Можно просто Рита. — Что же, — Савва улыбается, — начало положено, Рита.

***

Леви добирается домой лишь ближе к десяти вечера. Он пробыл в дороге чуть больше восьми часов, чтобы полчаса провести в зале суда при рассмотрении кассационной жалобы. Единственное, что он не любит в своей работе, но что является неотъемлемой ее частью, — это частые командировки. Леви прекрасно бы себя чувствовал, работая каким-нибудь офисным «червем». Велина говорила, что его дом был пустым и холодным. Леви никогда не покупает бесполезные, но симпатичные безделушки для интерьера, аккуратно складывает одежду в шкаф, возвращает книгу на полку после того, как прочел, ежедневно утром и вечером запускает робот-пылесос, через день собирает пыль с поверхностей, следит, чтобы вещи всегда были на своих местах. Леви любит порядок и организованность. К этому его приучили с самого детства: опрятность во внешнем виде, четкое расписание, правильное питание. «Ты не должен полагаться на эмоции, сын, включай мозги». «Ты должен нести ответственность за собственные поступки и слова. Облажался? Будь добр, разгребай». «Никогда не опаздывай, уважай собственное время и чужое». Некоторые родительские установки душили Леви своим грузом, и ему потребовалось много времени, чтобы, будучи взрослым, избавиться от многих из них. Однако привычки сложно искоренить, и некоторые попросту стали частью Леви. Его жизни, его личности. Марго — маленький кусочек хаоса, ворвавшийся в его жизнь подобно стихийному бедствию. Леви валится с ног от усталости, но упрямо заставляет себя приготовить легкий ужин, помыть посуду, прибраться на кухне, загрузить стиральную машину одеждой, в которой он провел весь день, переодеться в пижаму и тщательно почистить зубы. «Сначала сделай дело, а потом отдыхай. Не бросай все на полпути». Уже в спальне, поставив телефон на зарядку, Леви замечает на заблокированном экране значок пропущенного вызова. Некоторое время он просто смотрит на телефон, надеясь, что сегодня ему больше не придется говорить с кем-либо, но дисплей вспыхивает от входящего звонка. Велина. Брови Леви невольно ползут вверх от удивления. Они не разговаривали друг с другом с того самого дня, когда Леви вернулся домой и не обнаружил там ее вещей. Ни звонков, ни сообщений, ни случайных встреч. Странным образом они не пересекались даже по рабочим вопросам. Велина буквально покинула его жизнь, словно ее и вовсе в ней не существовало. Леви крепче стискивает челюсти, лишь мгновения мешкая, отвечает на звонок и включает громкую связь. На какой-то момент повисает тишина, а после он слышит шорох одежды и характерный щелчок металлической зажигалки. — Здравствуй, Леви, — голос звучит ее строго со знакомыми стальными нотами. Леви невольно улыбается. — Полагаю ты уже в своей презабавнейшей пижаме готовишься смотреть свои наверняка занудные сны. — Рад тебя слышать, — в его словах нет лжи. Несмотря на расставание, Леви ценит то время, что они провели вместе. Велина была прекрасным собеседником и потрясающим другом. Временами Леви очень скучает в том числе по ворчливым шуткам в свой адрес. — Надеюсь, ты в порядке? — Да, — Велина шумно выдыхает, — конечно, я в порядке. Но я звоню по делу… По делу Демьяна. Велина много курит, когда нервничает. Сам Леви в силу своего воспитания и образа жизни, противник вредных привычек, но никогда не занимается нравоучениями. Он искренне считает собственным достижением умение уважать чужие мнение, желания и привычки. Его комфорт только его проблема. — Вот как… — Леви бросает телефон на кровать и расслабленно падает на нее следом, прикрыв глаза. — Значит, ты представляешь интересы этого… — услышав тихий вздох, Леви раздраженно поджимает губы. — Не думал, что ты когда-нибудь сможешь меня разочаровать. Повисает напряженная тишина. Какой-то частью своего сознания Леви понимает, что сказанное им было лишним. Недопустимо смешивать работу и личное, и ему всегда удавалось отлично следовать этому правилу. Леви, как никто знает, что адвокат не вправе отказывать в юридической помощи без весомой на то причины, а в некоторых случаях и вовсе получает поручение от руководителя конторы. Однако дело Демьяна с самого начала было личным, что, впрочем, тоже недопустимо. — Прости, я… — Нет, все в порядке, — перебивает его Велина. — Он хочет обратиться с гражданским иском о взыскании компенсации морального вреда, причиненного преступлением. К уголовному судопроизводству я отношение не имею. По крайней мере, пока. В таких делах достаточно государственного обвинителя. — Гражданский иск? Еще даже не утверждено обвинительное заключение, а вы готовите иск? — Ты лучше меня знаешь, что для морального вреда достаточно причинение телесных повреждений и, по сути, мотив не имеет никакого значения. Действия ответчика повлекли причинение вреда здоровью истца. Причинно-следственная связь, не более. Факт причинения телесных никем не оспаривается, в особенности самим Демьяном. Так ведь? — Так… — Леви, — в голосе Велины звучит неуверенность, и Леви невольно поворачивает голову, смотря на мобильный. — Я видела материалы дела и ты, конечно, тоже. Ты ведь понимаешь, что… — слышится череда звонких щелчков — Велина всегда щелкает откидной зажигалкой, когда нервничает. Дурная привычка. — Там без шансов. Совсем. Леви вздыхает, кивает, словно Велина может его видеть, и вновь смотрит в потолок. В прошлом они много работали вместе, и Велина знает его, как профессионала, лучше, чем он сам. Ей известны его методы, возможности и мысли. Она буквально может предугадать, что Леви думает по тому или иному делу, не спрашивая напрямую. У них был отличный тандем, поэтому с его стороны было бы глупо отрицать очевидное. А Леви далеко не глупец. — Он не виноват, Велин, — на мгновение Леви прикрывает глаза. — Точнее, конечно, виноват, но не в совершении того преступления, которое ему вменило следствие. Поверь мне. Я… — Я верю, — Велина тихо вздыхает, — ты никогда не ошибаешься. Это я тоже знаю. У тебя отличная интуиция. Есть что-то, что может изменить ситуацию? — Не знаю, читала ли ты показания Демьяна и… — Конечно, читала. — Отлично, — Леви рассеянно теребит пуговицу на пижамной рубашке. — Полагаю, единственный человек, который смог бы прояснить ситуацию и подтвердить показания Демьяна, это та девушка, но она словно… — Леви раздраженно поджимает губы. — Словно сквозь землю провалилась. Либо ей страшно, либо ей просто все равно. Не знаю… — Или же она с ним. — Прости?.. — Психическое, физическое и экономическое насилие, — Велина тихо усмехается. — Вегетативные аспекты насилия в семье. Причины и последствия. Леви, ты писал дипломную работу о жертвах домашнего насилия по криминологии. Помнишь? Демьян увидел, как потерпевший схватил девушку, кричал на нее, вцепился в ее волосы, а та плакала и просила остановиться. — раздается тихий стук, а затем шорох и скрип кровати. — Демьян вмешался в ссору, завязалась драка, а девушку уже и след простыл. Леви пораженно застывает. За все время следствия он ни разу не задумался о том, что девушка, за которую заступился Демьян, могла быть в отношениях с самим потерпевшим. Настолько очевидная мысль, обжигает сознание точно кипятком. — Черт… Я даже не подумал… — И почему я не удивлена? В любой другой ситуации ты наверняка подумал бы об этом в первую очередь. Ты всегда говорил мне, что чаще всего самая очевидная мысль является верной, что правда, как правило, лежит на поверхности. Сейчас твои личные мотивы затуманивают разум. — Велина шумно выдыхает. — Ты не в состоянии мыслить ясной головой. Так, ты ему не поможешь, милый. Леви вздрагивает и бросает взгляд на телефон. Он знает, что последняя фраза брошена небрежно, скорее по привычке, ведь у них не было реальной возможности привыкнуть говорить друг с другом так, словно они друзья. Словно между ними ничего не было. Однако Леви не может отрицать очевидного — нежное обращение заворошило что-то внутри. Ему не хватает всего этого — любви, проявления внимания и заботы, теплых объятий по утрам и перед сном, мягких поцелуев. Их отношения развивались медленно, они узнавали друг друга, притирались, много времени проводили вместе из-за работы, а после перетекли в режим «свиданий» и потрясающего секса. Первое время Леви упивался столь яркими эмоциями, но в какой-то момент они стали меркнуть, и однажды он вернулся в пустую квартиру — Велина забрала все свои вещи, вплоть до зубной щетки, не сказав ни слова. Все пришло к своему логическому завершению. Как и всегда. И раньше Леви не хотел бы даже знать, в чем причина — его отношения с женщинами всегда заканчивались одинаково, но Велина идеально ему подходила. Впервые он хотел узнать, что было не так. Леви был счастлив, по крайней мере, он чувствовал себя таковым. — Виль? — М-м-м?.. — голос ее звучит сонно, и Леви будто видит, как она, спрятав руки под подушку, утыкается в нее носом точно котенок. Накрывается одеялом по самую макушку, ведь под ним, как правило, она полностью обнажена. Леви любил ее длинные смоляные волосы, не мог отказать себе в желании расчесать их перед сном и заплести в аккуратную французскую косу. Интересно, заплетает она их теперь? — Как ты? — Я же уже… — Нет, — перебивает ее Леви, — я правда хочу знать. — Сейчас мне уже лучше, — голос Велины понижается до шепота, и Леви приходится лечь ближе к телефону, чтобы расслышать. — Правда. Было хуже, особенно первые пару месяцев. Но работа спасает, ты и сам знаешь. У меня почти не осталось времени думать, что я чувствую на самом деле. Честно говоря, — Велина усмехается, — я несколько дней решалась на этот звонок. Боялась, что… — «Что»? — Что мне будет больно говорить с тобой, но нет, кажется, все прошло. Леви стягивает очки и небрежно бросает их на покрывало, прикрыв глаза. Он хочет сказать, что скучает, но слова будто застревают в горле. Это было бы эгоистично, говорить о собственных чувствах, зная, что они могут разбередить чужие раны. Но ему хочется, очень хочется вновь окунуться в эти отношения. Они ему нужны. Очень. — Ты слишком громко думаешь, — ворчливый голос выдергивает Леви из мрачных мыслей. — Ты скучаешь не по мне, Леви. Просто тебе ненавистно одиночество. Ты всегда говорил, что привык к нему, что тебе комфортно быть одному, но это не так. Словно брошенный котенок… всегда тянулся к теплым рукам. — Вот уж спасибо, — наигранно возмущенно произносит Леви, чтобы сбить градус напряжения и неловкости. Ему не нравится то, о чем говорит Велина, к сожалению для него, она всегда видела больше, чем другие. Порой даже больше, чем Марго. Очень часто больше, чем Марго. — Ты был прекрасным партнером, о таком мужчине, как ты можно только мечтать. Честно. Сомневаюсь, что мне посчастливится встретить кого-то вроде тебя. — Почему я слышу это «но» между строк? — Но! — Велина тихо смеется, — но ты никогда не любил меня, милый. — Это не так. — Тебе нравилось быть рядом со мной. Тебе нравилось чувствовать то, что ты чувствовал. Как же это объяснить… — Велина устало выдыхает. — Ты любил быть любимым, но одной любви на двоих недостаточно. Если постоянно черпать воду из бочки и не наполнять ее, то, в конце концов, она опустеет. Какой бы огромной она ни была. Моя бочка опустела, Леви. — Виль, я… Леви вдруг замолкает — горечь оседает на языке. Он был искренним. Всегда все те годы, что был с Велиной, с самого первого дня. Каждый вечер перед сном он расчесывал ее волосы в их общей постели, заплетал в тугую длинную косу и засыпал, прижимаясь к ним губами. Совместный душ по утрам — он целовал мягкие влажные губы, покрывал легкими поцелуями прикрытые веки, кончик носа и подбородок. Нередко Леви готовил ее любимую лазанью и желейные рулеты с вишней, массировал ступни после тяжелого дня, смотрел ее любимые фильмы и перебирал пальцами ее волосы, пока она не засыпала на его коленях. Много слушал ее и «слышал», он знал Велину даже лучше, чем себя самого: любимый цвет, самое счастливое детское воспоминание, почти несбыточные мечты и цели, к которым она так усердно шла. Леви считал себя внимательным партнером, он делал то, что делал не из чувства обязанности, а потому что искренне хотел этого. Хотел радовать Велину. Хотел делать ее счастливой и самоуверенно считал, что справлялся со своей задачей. Но за все эти годы он никогда не говорил, что любил ее. Леви никогда не умел говорить о чувствах и сомневался, что была необходимость озвучивать их вслух. — Послушай, Леви, — голос Велины выводит Леви из раздумий. — Насчет дела Демьяна. — по всей видимости, Леви молчал слишком долго, и момент уже упущен — Велина спешит сменить тему. — Я виделась с потерпевшим единожды, но в следующую встречу попробую, что-то узнать, ладно? Разговорю его, может, я ошибаюсь и никакой девушки у него и вовсе нет, но попробовать стоит. И… — Леви улавливает легкую дрожь в голосе и хмурится. — Я надеюсь, Рита в порядке? — Она не знает, — сухо отзывается Леви. Еще одна причина, почему он всегда ценил Велину, та никогда не осуждала его за столь близкую дружбу с Марго и даже искренне пыталась с ней подружиться. «Она важный человек для тебя, Леви, а ты важный человек для меня. Принять ее — меньшее, что я могу сделать для тебя». Вот только Марго… Марго не любила женщин, с которыми Леви встречался. — Она думает, что он… — В своем очередном безумном путешествии? — предполагает Велина и усмехается. — Ты играешь с огнем, Леви. Марго любит тебя, но это как-то… слишком? Похоже на предательство. — Знаю, но… — … но ты оказался между двух огней, — почти с нежностью продолжает его мысль Велина. — Понимаю, но осуждаю. Леви чувствует тихую грусть и необъяснимое облегчение. Ему был нужен этот разговор. Он благодарен за безмолвное расставание, без лишних ссор и обидных слов, сказанных на эмоциях, но, с другой стороны, считает, что ни он, ни Велина не заслуживают такого разрыва. Их отношения не заслуживают подобного. И еще он жалеет, ужасно жалеет, что позволил эту потрясающую женщину чувствовать себя нелюбимой. Велина заслуживает лучшего. Лучшего, чем Леви. — Спасибо, Виль… — М? — За все. Просто… — Леви стискивает зубами губы и шумно выдыхает через нос. — Ты знаешь. — Конечно, — шепчет она в ответ, — спокойной ночи, Леви. И звонок обрывается раньше, чем Леви успевает произнести ответное пожелание. — Спокойной ночи, милая…