4.2

Месяц пролетает незаметно. Леви погружается с головой в работу, а Марго перестает ходить на свидания вслепую, сменив их на встречи и общение с одним конкретным мужчиной. Леви не знаком с ним лично, но подруга с несвойственным ей смущением называет его «Лютиком». Тот работает в районной прокуратуре, на пять лет старше Марго, увлекается мотогонками, готовкой, любит активный отдых и, что удивительно, не женат. Несмотря на специфику своей профессии, Леви с прокурорскими сотрудниками не процессуального общения не поддерживает, поэтому даже не пытается угадать, кем в этот раз увлеклась Марго. Это мог быть буквально кто угодно. Прошло много времени с тех пор, как у Марго был постоянный партнер с претензией на серьезные отношения — кажется, не меньше пяти лет. В шестнадцать подруга стала встречаться с Романовым, первое время между ней и Леви ничего не менялось, но обстоятельства влекли изменения в их отношениях — Романов требовал больше внимания и меньше Леви. Марго было тяжело сделать этот выбор, поэтому Леви сделал его сам. Это было похоже на сепарацию: Леви отдалялся от Марго медленно и достаточно болезненно, учился быть самостоятельным, независимым и «взрослым». Шесть лет отношений Марго стали важным периодом в жизни самого Леви. После разрыва с Романовым Марго довольно быстро стала встречаться с другим — по мнению Леви, это было глупо. Марго, не отошедшая от разрыва и все еще глубоко любившая, пыталась залатать дыры другими, новыми чувствами. Эти отношения предсказуемо закончились плохо, однако продлились ни много ни мало три года. Тогда Леви и встретил Велину. В тот период именно его отношения требовали больше Велины и меньше Марго, однако Леви удавалось находить тот необходимый баланс. По крайней мере, он так думал. После окончательного разрыва с Велиной, Леви буквально посвятил всего себя подруге. Как раньше, до того, как Марго встретила свою первую любовь, ведь оба остались без отношений. За последний год Леви, откровенно говоря, отвык. Отвык проводить в одиночестве свободное время, не зная, чем его заполнить. Обычно по вечерам он часами говорил с Марго по видеосвязи, ходил на ее идиотские и бессмысленные свидания, и в целом, все что делал Леви в той или иной мере было связано с ней. Отвык от прочтения любимых книг, просмотра документальных фильмов и нерабочего общения с кем-либо помимо Марго. Отвык замечать, направленные на него, заинтересованные взгляды и застенчивые улыбки. Леви не был на настоящем свидании целую вечность. И, главное, Леви отвык видеть Марго… влюбленной? Давно забытое искрящееся счастье в янтарных глазах, широкая улыбка с глубокими ямочками на щеках и предательский румянец. Леви сгорает от нетерпения взглянуть на человека, сделавшего это с Марго. Желает этого знакомства в той же степени, как и боится его. Эдуард Мильштейн любит работать в морге поздним вечером, когда в бюро уже не остается и души, но по понедельникам он сбегает значительно раньше, аккурат после обеда. Леви привычно подходит к двери со стороны парковки, набирает знакомый код домофона и проскальзывает внутрь. В пустом коридоре все звуки кажутся громче: шуршание бумажного пакета, размеренный стук каблуков и сбившееся дыхание. Друг находится достаточно быстро в своем кабинете — Леви первым делом заглядывает именно в это помещение и лишь в последнюю очередь в секционное, где обследуют и вскрывают тела. Еще одна причина того, почему Леви не остался в следствии — он не мог спокойно смотреть на трупы, в особенности с признаками насильственной смерти. — Нет! — Эдуард застывает, глядя на Леви, с бутербродом у рта. — Что тебе опять нужно?! — Я тоже рад видеть тебя, зискейт, — усмехается Леви и ставит на стол большой стакан американо со сливками. Эдуард бросает косой взгляд на кофе, недовольно поджимает губы и вновь смотрит на Леви, чуть выгнув бровь. Тот довольно хмыкает и выгружает на стол бумажный пакет — запах печеных груш и корицы слишком очевиден, чтобы остаться незамеченным. Эдуард страшный сладкоежка. Тот задумчиво смотрит на свой бутерброд, ведя заведомо проигрышную борьбу с самим собой, и, прикрыв глаза, обреченное стонет. — Связался же с евреем… — От еврея слышу. У Леви и Эдуарда достаточно странные отношения — хотя Леви без сомнений называет это дружбой. Они не проводят вместе свободное время, не звонят друг другу без особой на то причины и не обмениваются бессмысленными сообщениями, но между ними достаточно крепкая связь. Они легко понимают друг друга без лишних слов, обладают низким уровнем эмпатии и слишком увлечены своей работой. За десять лет знакомства они достигли удивительного уровня доверия. Леви может поделиться с Эдуардом многим, в том числе личными переживаниями, и чаще всего получает ехидные комментарии, но его прямолинейность всегда отрезвляет. После разговора с Эдуардом ощущение такое словно встряхнули ковер от осевшей пыли. В этой ситуации кончено, Леви и есть тот самый ковер. Леви бросает на стол копию заключения эксперта и устало садится на стул, закинув ноги на другой, тот, что напротив. Эдуард локтем подтягивает к себе экспертное заключение, задумчиво облизывает большой палец, перепачканный в грушевом маффине, затем опускает взгляд ниже и едва заметно кивает. Леви тихо вздыхает, тянется вперед и переворачивает страницу. — Что думаешь? — наконец спрашивает Леви, когда по ощущениям Эдуард уже добрался до выводов эксперта. — Думаю, что фамилия знакомая, — сухо протягивает Эдуард и закидывает в рот остатки маффина. — От Белозёровых всегда были одни проблемы. Чертова семейка, зацикленная на… — Эд. — Ну, — Эдуард отпивает немного кофе, прочищая горло. — Все так, как написано. Тяжкие телесные. Выводы мотивированные, судя по описанию, верные, противоречий не содержат. Да и эксперта я знаю, сомнений его заключение не вызывает. Что ты хочешь услышать от меня? — Ну… — Леви неопределенно водит рукой в воздухе, затем с шумом опускает ладонь на стол. — Да я сам не знаю. Хотел ходатайствовать о проведении дополнительной экспертизы. — Тянешь время, — скорее утверждение, чем вопрос. — В удовлетворении ходатайства откажут. Здесь все достаточно прозрачно. И ты знаешь, что Калинин не любит тянуть сроки следствия. Эдуард протирает пальцы влажной салфеткой, берет заключение, вновь открывая его на странице с исследованием, и откидывается на спинку кресла. Немного раскачивается, и Леви замечает, как тот странно улыбается. — Даже не спросишь, что произошло? — Не уверен, что хочу знать, — мгновенно отзывается Эдуард, сдержав смешок. — Сила есть, ума не надо. Это про Белозёрова. Что? — невинно возмущается Эдуард, когда встречается с хмурым взглядом Леви. — Эта семейка — болото для тебя. Одна вертит тобой, как хочет. Бросаешься за ней точно верный пес, — он сгибает одну руку в запястье и вываливает язык. — Жалкое зрелище. — О, заткнись. — Второй, очевидно, втянул тебя в историю, из которой ты не выйдешь невредимым. — Что ты имеешь в виду? — Нельзя брать дела родственников и близких людей. Это же нерушимое правило, Леви. Прощай, объективность, здравствуй, безрассудство. Эмоциональное давление, неумолкаемое чувство вины и страх последствий. Никакой спокойной жизни. Это то же самое, когда ты фотограф и твои нескончаемые родственники приглашают тебя на свои застолья, чтобы ты немного там поснимал. Каков итог? Тебя просто используют, а ты словно в ловушке. — Закончил? — снисходительно спрашивает Леви. — Да, — Эдуард довольно кивает, но спустя мгновение вскидывает брови и возмущается с жутким акцентом: — Подожди-ка! И ко всему прочему ты таки работаешь бесплатно! Шо бы сказала твоя мама?! Не сдерживаясь, оба смеются. «Белозеровы — болото для тебя». Эдуард нередко говорит эту фразу, и чаще всего Леви воспринимает ее словно шутку, реже — показывает свое недовольство, но никогда не позволяет себе всерьез задуматься над ней. И не хочет делать этого и впредь. Леви понимает, скорее даже чувствует, что, погрузившись глубже во все это, не выберется. Просто не сможет. Леви вздрагивает от звонка мессенджера и вибрации. Тянется в нагрудный карман пиджака за телефоном — это видеозвонок от Марго, который Леви принимает спешно. — Леви! — в экране показывается взлохмаченная Марго, а позади на постели Леви замечает разбросанную одежду. — Мне нужна твоя помощь! Он пригласил меня на свидание в эти выходные и сказал надеть что-то удобное. Что это значит?! — Эм… — Леви на мгновение застывает и переводит взгляд на Эдуарда, который, тихо посмеиваясь, стягивает с запястья резинку и собирает отросшую челку на макушке. — Возможно, это какое-то активное свидание? Поход, например? Ты говорила, что он любит подобный отдых. — Поход?! — в ужасе шепчет Марго, почти вплотную приблизившись к телефону. — Так… ладно. Хорошо… И что мне надеть? — Откуда мне знать? Я не люблю походы, — фыркает Леви. — Что-то спортивное? Или джинсы? — У меня нет такой одежды, Лайзерович! — У тебя были джинсы, — заметив, что брови Марго опасно сходятся на переносице, Леви решает уточнить: — Те, с вышитым цветком на колене. — С ума сошел? Это же джинсы «менестрели»! Леви озадаченно смотрит на Эдуарда, но тот лишь неопределенно пожимает плечами и подтягивает к себе клавиатуру. — Что, прости?.. — Джинсы, которые я ношу в период менструации, — отвечает Марго таким тоном, словно Леви глупец, не знающий очевидных вещей. — Менестрели! Леви на мгновение прикрывает глаза и тихо выдыхает. — Я не хотел этого знать. — Я тоже, — обреченно шепчет Эдуард, не отрывая взгляда от монитора. Леви напряженно поджимает губы, чтобы скрыть, наверняка глупую улыбку. Марго часто «забывает» о крошечном нюансе — Леви мужчина, такой же, как и те многие, с которыми она ходит на свидания. Он не чувствует себя оскорбленным, воспринимает поведение подруги, как признак абсолютного доверия. Однако, когда Марго без стеснения переодевается перед ним, Леви невольно отводит взгляд в сторону, а иногда и вовсе задерживает его на пояснице с явственными ямочками Венеры или на узкой спине, покрытой вдоль позвоночника татуировками. Леви не сексуализирует Марго, не представляет, как бы мог коснуться ее или поцеловать с намеком на близость, но он не забывает, что она женщина. Потрясающе красивая женщина. — Помнишь прошлое лето? — обращает он на себя внимание Марго. — Ты решила, что тебе срочно нужно худеть, и купила абонемент в зал. — Пф, — Марго закатывает глаза и откидывает волосы с плеч. — Который я так и не использовала. Худшее из моих решений. — Да, но полное обмундирование все же купила. Не уверен, конечно, что это подходящая одежда, но… — Господи, Леви! Ты гений! — Марго широко улыбается, затем резко смотрит куда-то в сторону — Леви слышит дверной звонок. — О, это курьер! Мне пора! Люблю тебя, душнила! Звонок резко обрывается, а Леви продолжает смотреть на экран, до тех пор, пока тот не гаснет. В отражении его выражение лица кажется ему каким-то чужим, неестественным для него, и это пугает. В этот момент он думает, что Марго могла бы обсудить этот вопрос в пятницу, во время их традиционного вечера-кино. Неужели это было настолько важно, чтобы обсудить сейчас. Или планы изменились, хотя Марго не упоминала об этом ранее. Спохватившись, Леви спешно убирает мобильный в карман пиджака. Руки мелко подрагивают, а пристальный взгляд Эдуарда опаляет скулу. Леви сдается первым: — Перестань так на меня смотреть, — он смотрит на друга и коротко усмехается. — Это неприлично, в конце концов. — Ты конченный, — сухо отзывается Эдуард и допивает остатки кофе. — Ни мозгов, ни гордости, хоть бы каплю самолюбия. — Не понимаю, о чем ты, — Леви невозмутимо поднимается со стула, поправив полы пиджака. — Мне пора. Завтра продление стражи, а мне хотелось бы поговорить с Демьяном до этого. — Дай угадаю, — Эдуард откидывается на спинку кресла и самодовольно улыбается. — Он слишком горд, чтобы соглашаться на домашний арест в квартире своей сестренки? Леви расслабленно погружает руки в карманы брюк и немного качается с пяток на носки — дурная привычка. Он делает так каждый раз, когда чувствует вину. — О… — на лице Эдуарда отражается понимание, — Белозёрова не в курсе, значит. Рискованно, но я даже рад такому раскладу. Леви недоумевающе смотрит на друга. — Ну, — он неопределенно ведет плечами, — она наконец-то пошлет тебя ко всем чертям, и ты станешь свободным. По всей видимости, ты перед этой семьей в каком-то неоплатном долгу, иначе я не могу объяснить твой мазохизм. — Ты невыносим, знаешь? Эдуард хмыкает, закидывает пустой стаканчик из-под кофе в бумажный пакет и молча, почти торжественно, вручает его Леви. Тот слабо улыбается, но безропотно принимает «презент». Леви знает, что встреча с Демьяном не имеет никакого смысла, тот достаточно упрям, чтобы не менять принятых решений, и безрассудно горд. Смяв пакет, Леви подходит к двери и уже хватается за ручку, когда слышит: — Болото, Леви. Засосет, спасать не буду. Он усмехается, открывает дверь и машет рукой на прощание не оборачиваясь.

***

На территории играет композиция «Градусов», под которую Леви танцевал на выпускном с Мариной Власовой — девушкой, в которую был влюблен с восьмого класса. По крайней мере, именно так в те годы он идентифицировал свои чувства. Впервые Леви позволил эмоциям и любопытству взять верх над здравым смыслом. Принятое им решение было нелогичным, довольно опрометчивым, а результат — очень волнительным. Леви не знает, чего ожидал больше в тот момент: получить отказ или, напротив, добиться взаимности. Однако он не получил ни того ни другого. Это были его первый медленный танец, первый мокрый поцелуй и первое неловкое признание, но не более. Вечер «Золушки» с прогнившей тыквой, трусливыми мышами и вовсе не очарованной принцессой предсказуемо подошел к концу. Вопреки всеобщему мнению, Леви не был робким и трусливым подростком. Он был объективен прежде всего по отношению к себе и своим возможностям. Физически слабый, недостаточно привлекательный, занудный и умный. Порой ему было сложно общаться с ровесниками, не показывая своего интеллектуального превосходства — Леви называли «душным» и с трудом терпели в веселых компаниях. «Душный портит все веселье». Сначала его терпели ради Марго, а после просто перестали замечать. Это устраивало всех, в том числе самого Леви. — Задумался? — М-м?.. — Леви заторможенно отводит взгляд от решетки и смотрит на Демьяна. — У вас здесь играет такой нафталин. Вспомнил выпускной. — О, — Демьян расплывается в широкой улыбке. — Я здесь иногда такое слышу, что невольно вспоминаю свои школьные годы. — «Ночные снайперы» и «Мумий Тролль»? — Губин и «Иванушки». Леви слабо улыбается и приваливается спиной к стене. Эта встреча ожидаемо бесполезна — Демьян своего решения не изменил. Полторы недели назад Леви повторно ознакомился с протоколом допроса потерпевшего и обратил внимание на семейный статус — женат. Однако каких-либо иных данных о супруге материалы дела не содержат, в обстоятельствах дела она не фигурирует. Калинин откопировал в дело только страницы паспорта с фотографией и регистрацией, но не с семейным положением. К сожалению, данные сведения являются семейной тайной и содержат персональные данные, охраняемые законом, и поэтому не предоставляются по адвокатскому запросу. В любом случае Леви попытался, но получил мотивированный отказ. Он также проверил все социальные сети потерпевшего, но ни общих фотографий с супругой, ни подходящих контактов, которые указывали бы на нее или могли бы привести к ней, не обнаружил. Велина не позвонила, а Леви не стал связываться с ней первым. Она либо не смогла ничего узнать, либо передумала предоставлять Леви информацию, касающуюся ее доверителя, и он не может ее за это винить. — Так значит, Туся нашла себе кого-то? Леви тихо выдыхает и поправляет очки, сползшие с переносицы. — По всей видимости, это так. — И? — Леви слышит в голосе Демьяна неприкрытое раздражение. — Кто он? Чем занимается? Стоит ли ему доверять? Тебе всегда было что сказать о ее парнях. Как там… Первое впечатление самое верное. Разве это не твои слова? — И я от них не отказываюсь, — Леви вытягивает ноги и немного подтягивает брюки у колен. — Но я все еще с ним не знаком. То, что мне известно о нем заочно, не имеет никакого смысла до тех пор, пока я не увижу его лично. — Леви улыбается и смотрит на Демьяна: — Марго называет его Лютиком. — Лютик? — Демьян фыркает и почти игриво спрашивает: — Ему что, пятнадцать? — О, это было бы забавно, хоть и незаконно, — в тон ему отвечает Леви, и они оба тихо смеются. — Но я чувствую себя немного странно. Я… Мне приходилось ходить на ее странные свидания, я был знаком с ее мужчинами почти с самого первого дня. Теперь же, прошел почти месяц, но она… — Она боится, — прерывает его Демьян. — По всей видимости, он ей очень понравился, и она боится, что ты его забракуешь раньше времени. К твоему мнению она всегда прислушивалась. Впрочем, со своим первым парнем в итоге она тоже рассталась из-за тебя. — Конечно он ей очень понравился, — Леви решает перевести разговор в шутку, по какой-то причине он ему неприятен. Особенно неприятно думать, что именно он стал причиной разрыва Марго и Романова. Леви ненавидит эту мысль, глушит ее в себе долгие годы. — У него же есть байк. Ахиллесова пята Маргариты Белозеровой. — М-м… все по тем же граблям. По лукавой улыбке Демьяна несложно догадаться, о каких «граблях» идет речь.

***

Леви перешагивает через рельсы, едва поспевая за Тусей. Он держит в руке телефон с включенным фонариком и светит себе под ноги — в вечернее время зрение его сильно подводит. Туся нагибается и осторожно проходит под одним из вагонов, и Леви, возмущенно цыкнув, плетется следом. — Тусь, почему мы вообще сюда пришли? — Брат никогда не берет меня с собой, сколько я не просила, — Туся выпрямляется и озирается по сторонам, чуть поднимаясь на носки. — А мне очень надо! — Дак если он не берет тебя с собой, может тебе там не место? — встретив раздраженный взгляд подруги, Леви примирительно вскидывает руки, засветив ей лицо: — Почему ты решила, что они здесь? — Я прочитала переписку в аське, — Туся жмурится от яркого света. — Господи, Леви, убери свой светильник. — Ты рылась в телефоне Демьяна? — Леви ворчит недовольно, но все же отключает фонарик. — Даже для тебя это слишком. — Да ничего я не рылась! Он оставил телефон на столе, пришло уведомление, я чисто случайно увидела, что сообщение от Мурзы. — Случайно, ага… Туся вдруг шикает, прижавшись к Леви. Он хочет возмутиться, но холодная ладонь накрывает его губы. Слышаться приглушенные голоса и какой-то странный ритмичный стук. Туся цепляется за рубашку Леви и тянет его за собой. Они обходят вагон и выглядывают из-за него, но платформа значительно выше железнодорожных путей. — Присядь скорее, — шумно шепчет она, надавливая на плечо Леви. Леви раздраженно закатывает глаза, но все же садится на корточки, мгновенно почувствовав тяжесть на своих плечах. От неожиданности он пошатывается, опирается ладонью обо что-то твердое перед собой, а второй рукой вцепляется в колено Туси. — Какая же ты тяжелая… — цедит Леви, за что получает шлепок по затылку. — О! Это они! Он здесь, Леви! — Да неужели, — выдыхает Леви и жмурится, чувствуя, как ноги дрожат от напряжения. Силой похвастаться он никогда не мог. Вдруг какое-то странное липкое чувство заставляет Леви занервничать. Он с ужасом распахивает глаза и смотрит в сторону, прижавшись губами к бедру Туси. На платформе сидит Демьян, свесив ноги, и в упор смотрит на Леви. В руках тот крутит баллончик с краской и широко ухмыляется. — И что, черт возьми, вы здесь делаете? Туся резко дергается, по всей видимости, от испуга. Пальцы больно хватают за волосы, и Леви вскрикивает. Ноги предсказуемо не выдерживают. Его ведет в сторону, и он падает на одно колено, больно ударившись плечом о каменную кладку. Пальцы сильнее сжимают бедра Туси, но ее ноги все же соскальзывают с плеч. — Черт возьми… — Как же больно… Леви!!! — Блин, я уронил очки… Ищи их Маргарита! — Леви, это мой палец! Убери ногу! — Дёмыч, ты чего тут застрял? Туся резко вскакивает на ноги, торопливо поправляет волосы и широко улыбается. Леви смотрит на ее воодушевленное лицо, полное обожания, и невольно морщится, протирая краем футболки очки. На платформе, рядом с Демьяном, стоит Егор в балаклаве и с мотоциклетным шлемом под мышкой. Эту приглушенную «р», напоминающую щелевой звук «г», Леви узнал бы из тысячи других. С недавних пор Туся слепо влюблена в Мурзу — лучшего друга своего брата Егора Мурзина и абсолютно недосягаемого по ряду причин.

***

— Точно, — легко соглашает Леви и слабо улыбнувшись, добавляет: — Но, откровенно говоря, твой друг был ей не по зубам. — Пф, он даже не догадывался, что Туська по нему слюни пускала, — Демьян рассеянно трет большим пальцем ладонь. — Она для него была совсем еще ребенком. Да и Лилька его уже беременна была на тот момент. Все по серьезному, по любви. — Конечно, куда уж до подростковой влюбленности, — Леви тихо вздыхает. — Твоя сестра всегда влюблялась не в тех. Выбирала не тех… — С этим сложно не согласиться. Она тогда достаточно быстро переключилась на… как его там… Уж очень был на Мурзу похож. Его ранняя версия. — Дима Романов, — Леви рассеянно трет костяшками щеку. — Много ты знаешь. Романов — сухой расчет.

***

Локоть соскальзывает с колена, и рука, крепко державшая телефон, дергается. «Соединение разорвано». Леви тихо вздыхает и прикрывает глаза. Он буквально кожей чувствует прожигающий гневный взгляд. — Ты можешь две минуты посидеть спокойно?! Леви небрежно бросает свою новенькую нокию на колени Туси и откидывается на кровать. Передача файлов через ик-порт и его постоянный легкий тремор рук — вещи несовместимые. — Держи тогда сама, — он поднимает очки на лоб и, сощурившись, наблюдает за подругой: Туся крепко прижимает телефоны друг к другу и высовывает кончик языка, нахмурив брови. — Все еще не понимаю, почему мы это делаем? — Обожаю эту песню! — сосредоточенно отвечает она и вдруг начинает петь: — Я мог бы выпить море, я мог бы стать другим, вечно молоды-ы-ы-м, вечно пьяны-ы-ы-м. — Вот именно, — Леви усмехается — у Туси ужасный слух. — Ты обожаешь эту песню. — Ты просто обязан поставить ее на рингтон моего контакта! Леви перекатывается на живот, утыкается подбородком в сложенные ладони и цепляется взглядом за желтую розу, что стоит в огромной кружке с диснеевскими принцессами. Когда-то Леви подарил ее Тусе на день рождения. В этот момент он испытывает странное чувство — его подарок всего лишь подставка для другого, более значимого. — Так значит, Романов? — Между прочим, он самый популярный парень в школе. От столь неожиданного ответа, Леви вскидывает брови и заинтересованно смотрит на подругу. — Если мы с ним замутим, то я легко вольюсь в их компашку. Понимаешь? — Туся внимательно смотрит на экран телефона и вдруг расплывается в довольной улыбке. По всей видимости, теперь Леви просто обязан сменить рингтон. — Не понимаю, — честно отвечает Леви. — Ну как же! Это же Романов! — Туся закатывает глаза и с укором смотрит на Леви, словно сказанное ею, все объясняет. — Пятничные вписки, на которые, между прочим, ходят даже ребята из техникума. Реальный вариант подружиться с Громовой. — Ты ненавидишь Громову. Леви искренне пытается понять, но не может. Туся никогда не была тем, кто дружит ради выгоды, или общается с тем, с кем не хочет общаться. Она прямолинейна, всегда говорит, что думает, и просто не умеет притворяться. Туся не говорила никогда о том, что ей нравится Романов. Напротив, ее всегда раздражали самовлюбленные типы, уверенные в своей неотразимости. — Тусь, — зовет Леви подозрительно притихшую подругу. — Что происходит? Он правда нравится тебе? Ты никогда не говорила мне, что… — Я просто устала, — Туся нервно ерошит волосы, устроив еще больший беспорядок на своей голове. — Устала быть невидимкой, Леви. Мне почти шестнадцать, но у меня нет подруг, а парня и вовсе никогда не было. В то время, когда все обсуждают свой первый поцелуй, а кто-то и вовсе — первый секс… — Туся неопределенно ведет плечом и рассеянно проводит пальцем по корпусу мобильного. — Делиться друг с другом косметикой, хвастаться новой одеждой, оставаться с ночёвкой. — Туся как-то тоскливо улыбается и поднимает взгляд на Леви. — Мне никогда не давали заполнять анкету. Ну, знаешь, для подружек. — Ты говорила, что все эти анкеты полная чушь, — Леви сильнее сжимает покрывало. Он чувствует, словно упускает что-то важное. — Да-да-да! Я знаю, Леви! — Туся повышает голос, и Леви невольно вздрагивает, но затем она бормочет едва слышно: — Я, черт возьми, все это знаю… Стыдно признаться, но мне бы всего этого хотелось. Очень. Это все как-то… одиноко. — Но у тебя есть я. — Да, конечно, — Туся как-то странно улыбается, и сердце Леви неприятно сжимается. — У меня есть ты.

***

С того дня все и началось: шумные компании, на которых Леви чувствовал себя лишним. И, как показало время, Романов стал не просто билетом в популярность, а странным образом оказался первой и настоящей любовью Марго. Какое-то время она была счастлива, чувствовала себя особенной и больше не была одинока. По всей видимости, Дмитрий был тем, кто смог дать Марго то, что Леви дать был не в состоянии. — Будь внимательнее, мелкий, — Леви заинтересованно смотрит на Демьяна, но тот отводит взгляд. — Рита… У нее неверное представление о любви. Она считает, что модель отношений наших родителей является идеальной для нее. И она тянется именно к таким. — Это не так? — Леви прислоняется спиной к стене, рассматривая напряженный профиль Демьяна. — У меня, возможно, достаточно искажены детские воспоминания, но Рита всегда говорила, что ваш отец очень любил вашу маму. И со стороны это выглядело именно так. Уж поверь, мне было с кем сравнивать. Мои родители все мое детство вели себя так, будто являются деловыми партнерами, а не супругами. — Настоящая и долгая любовь, — шепчет Демьян и опускает взгляд на свои руки. — На тот момент я был уже достаточно взрослым, чтобы видеть ситуацию иначе. Совсем иначе, чем Туся. Мой отец... — Демьян резко обрывает себя и нервно ведет руками по волосам, сильнее их взлохмачивая. — То, что Рита воспринимает за внимание, заинтересованность и заботу, на деле — сплошной контроль, эгоизм и желание обладать. Это все, что следует знать. Леви хмурится. В этом весь Демьян — просит о помощи или об одолжении, но никогда не посвящает в подробности. С его уголовным делом то же самое Леви знает, что Демьян скрывает важную для следствия информацию, но не может ее прощупать. Не знает, в каком направлении должен искать. — Она должна знать, Дём, — все же Леви пытается попробовать снова. — После продления обвинительное заключение направят в прокуратуру на утверждение. Потом дело отправят в суд, два месяца на назначение. Это может произойти и раньше. Я… Время пролетит, ты даже не заметишь. — Не вижу связи. — Тебе нужно поддерживать отношения с Марго, чтобы о тебе было кому позаботиться из родственников. Чтобы… Чтобы тебя не отправляли отбывать наказание далеко от дома. Понимаешь? — Нет, — резко отвечает Демьян. — Не понимаю. Я не виделся с сестрой три года и не хочу сейчас прийти к ней таким. — Демьян на мгновение раздраженно поджимает губы. — Что я сейчас ей скажу? Прости, я так облажался? Я, черт возьми, не хочу портить ей жизнь. — Это нормально, — не унимается Леви. — Семья для того и существует, чтобы помогать, когда того требуют обстоятельства. Да и Марго, она очень любит тебя. Когда отец наказывал ее, она думала лишь о том, что тот наказывал тебя сильнее за ее ошибки. Этот факт злил ее гораздо больше. — Леви тихо хмыкает и проводит большим пальцем по строчке на брюках. — Думаю, она была бы даже рада, помочь тебе. Повисает тишина, тяжелая и неприятная. Леви точно кожей чувствует злость, исходившую от Демьяна, и понимает, что этот разговор не имеет положительного конца. Ему стоит уйти до того, когда они оба наговорят друг другу лишнего, о чем наверняка пожалеют после. — Ладно, — Леви берет сумку и неторопливо встает. — Мне пора, завтра тяжелый день, поэтому постарайся отдохнуть. Демьян коротко кивает и отводит взгляд в сторону. Леви тихо выдыхает, мнется еще несколько секунд и направляется к двери. — Леви, — тихо зовет Демьян, и Леви замирает, накрыв ладонью дверную ручку. — Ты знаешь, что здесь есть парни, которых называют «писцами»? Они здесь такие письма пишут, закачаешься. — Сутяжники, — подхватывает Леви его мысль. — К чему ты это? — Не говори сестре, — Леви не оборачивается, но слышит, что голос Демьяна стал глуше. — Если ты нарушишь нашу договоренность, я напишу жалобу в коллегию о нарушении тобой адвокатской тайны. — Угрожаешь мне? — Предупреждаю, — Леви бросает взгляд из-за плеча, но Демьян на него не смотрит. — Я пойду до конца, Леви. Ты меня знаешь. Язык зудит, как хочется ответить, но Леви не находит подходящих и нужных слов. Несколько долгих секунд он просто смотрит на напряженную спину, затем резко дергает за ручку и покидает душную комнату, почти сбегает. — Уводите! «Белозеровы — болото для тебя». Эта мысль впервые кажется Леви настолько реальной.