Профессор философии

*** Неделя до Дня Святого Валентина ***

      Каин сидел за столом, собирая материалы прочитанной лекции. Он положил стопку конспектов перед собой и накрыл их, сложив руки в замок, когда она медленно спускалась к нему по лестнице между рядов, желая задать наедине вопрос профессору философии.       Лэйн…       Он выделял ее среди всех своих студентов не за красоту и не потому, что из связывало кое-что в прошлом, а за пытливость ума и желание во всем дойти до самой сути. Он зачитывался ее работами до поздней ночи и засыпал с ними в руках. Находя между строк себя.       Она шла выверенным шагом прямо на него, давая себя рассмотреть. Распущенные длинные волосы, широкие джинсы и водолазка спокойных тонов и высоким горлом. Прижатая тетрадь закрывала грудь. Зато хорошо просматривался изгиб талии. Он отчетливо помнил ощущения своих рук на ней, как сжимал ее.       Подойдя к столу, остановилась у самого края, слишком близко — он почувствовал её аромат, который перемешался с запахом пыли аудитории. — Мисс… — Профессор, я не поняла ваш тезис о свободе и ответственности.       Лэйн не дала договорить, замок из пальцев на конспекте сжался. Он знал — она любила его перебивать, тем самым показывая некую власть над ним с легкой ноткой доминантности. — Что именно непонятно?       Она наклонилась, кладя перед ним свой конспект, сокращая расстояние.       «Отстранись.»       Но он не двинулся. Профессиональная дистанция, этический кодекс, шесть лет безупречной карьеры — всё это существовало где-то за пределами этой аудитории, за пределами её запаха и пленящего образа. Здесь была только она и этот чертов изгиб её талии, за который так хотелось схватить. И взгляд, в котором хотелось тонуть.       Лэйн провела пальцем по абзацу. Её волосы скользнули по его руке — невесомое касание, как приятное дуновение. — То, что свобода развращает. — Она подняла взгляд. — Особенно когда реальность превосходит ожидания.       Каин замер, внимательно смотря на нее. — Тогда ты понимаешь больше, чем кажется. — Я понимаю, что некоторые вещи стоят того, чтобы рискнуть, — Она наклонила голову.       Молчание повисло в воздухе. Вязкое и двусмысленное, с явной провокацией оппонента. В аудитории вдруг стало душно, хотя окна были приоткрыты и доносившиеся голоса и звуки разъезжающихся машин, говорили, что людей в округе остается все меньше. — Единственный способ справиться с искушением — поддаться ему, — процитировала она Уайльда, не сводя с него глаз.       Каин резко откинулся на спинку, зрачки стали шире. Разум постепенно подчинялся желанию:       «встать, закрыть дверь на ключ, столкнуть все конспекты к чёрту и…       Нет.       Университетский устав. Запрет на отношения. Увольнение.»       Но её губы продолжали шевелиться, произнося его же слова, и каждый разумный аргумент таял, как воск горящей свечи. — Уайльд попал в тюрьму за свои желания. Плохой пример для подражания. — Зато он был честен с собой, — она быстро отвечала ему. — Честность часто обходится слишком дорого.       Она медленно выпрямилась, ее пальцы скользнули по краю его стола. — А ложь? Сколько стоит она?       Он сжал челюсть. Желваки заходили. Каждый нерв внутри кричал: встать, схватить её, усадить на этот чертов стол.       Всего пять шагов до двери. Запереть. Развернуть Лэйн к себе этим дерзким личиком и заставить замолчать единственным способом, который сработает.       Вместо этого он вцепился пальцами в край столешницы.       «Ты её преподаватель.       Ты.       Её.       Преподаватель.»       Он выдохнул.       Но руки продолжали сжимать дерево, удерживая его на месте.       Он смотрел на нее долго, пытаясь разгадать следующее действие. — Иди домой. У тебя есть задание.       Она медленно отошла от стола. Движения плавные, неспешные, она специально растягивала момент, дразня и давая ему почву для фантазии. — Как долго вы собираетесь анализировать, профессор, вместо того чтобы почувствовать?       Улыбнувшись, она развернулась. Откинула рукой назад волосы. — Увидимся на следующей неделе.       Дверь закрылась, глухо стукнув.       Каин судорожно выдохнул, словно все это время не дышал. Оперся локтями на край стола и провел ладонями по волосам.       «Правильное решение.» успокаивал про себя.       Так почему же каждая чертова клетка тела кричала, что он — трус? Что философия без действия — это просто красивые слова в пустоту?       Он посмотрел на дверь.       «Догнать. Ещё не поздно. Коридор пуст, здание тоже…       Нет.       Ты профессор.       Она — твоя студентка.       Всё остальное — иллюзия.»       Но воспоминание об ее полуобнажённом теле на заднем сидении не давало покоя.       Он облизал губы, прикрыл глаза и не мог избавиться от навязчивого образа их относительно недавнего прошлого, где она растрепанная кусала его и свои губы, кричала и просила еще.       Мимолетная слабость без обязательств, оказалась очень привлекательной и превратилась в запретное желание, когда неделю спустя после, Лэйн вошла в его аудиторию и начала ломать стереотипы, смело споря со своим преподавателем. Ему нравилось как она бросала вызов его начитанности, но переспорить его не могла. Однажды, он случайно поддался ради интереса и увидел, как горели ее глаза, как тогда в машине и начал специально уступать. Потому что ему стало плевать, что другие думают.       Ночью он лежал на кровати, читал книгу, как неожиданно ему пришло элеткронное письмо.       Отправитель: Лэйн.       «Влюблённость начинается с того мгновения, когда женщина запоминает и сохраняет слова мужчины в своём сердце».       Каин смотрел на цитату на экране, пальцы зависли над клавиатурой. Он начал набирать ответ, потом стер. Снова набрал. Снова стер. Наконец написал:        «А что начинается с того мгновения, когда мужчина понимает, что его слова уже не принадлежат ему?»       Отправил. Через несколько секунд пришел ответ:       «Капитуляция, профессор».       И ниже номер телефона.       Сердце пропустило удар. Когда он попросил тогда, она не оставила.       Каин усмехнулся и взял свой. Каин 23:57 «Ты слишком самоуверенна для студентки, которая завалит последнее эссе».

Лэйн 23:58

«а вы слишком осторожны для мужчины, который оставил засос у меня на шее».

      Он сглотнул. Пальцы сами начали печатать: Каин 23:59       «Ты играешь с огнём»

Лэйн 00:01

      «помните как вы говорили на первой лекции? Философия — это умение задавать правильные вопросы».

       Каин нахмурился, вспоминая.

Лэйн 00:03

      «если бы вы могли вернуться в ту ночь, на заднее сиденье… вы бы остановились, зная, что я окажусь в вашей аудитории?»

      Пальцы зависли над клавишами. Тишина оглушала. Стало жарко и одеяло начало прилипать к вспотевшей коже.       Честный ответ был «нет». Правильный — «да». Он начал печатать слово из двух букв. Стёр. Набрал честный. И в этот момент пришло вложение.       Фотография.       Сердце ударило сильно по ребрам. Он открыл её и понял — она сидит в своей машине. На том самом месте, где всё началось.

*** 4 дня до дня Святого Валентина ***

— Профессор Адамсон?       Каин обернулся. Она стояла между книжных полок с томиком в руках. Закрыла и развернула обложкой к нему.       Глаза пробежались по названию — «Дельта Венеры». Он замер. Эротика, замаскированная под литературу. Или литература, пропитанная желанием — зависит от того, как читать.       Хмыкнул, опуская глаза и пытаясь скрыть, что именно промелькнуло в голове.       Та фотография. Он так и не ответил. Выключил телефон и ушел в душ. Она словно специально преследует его.       В потёртых джинсах и пальто, она стояла напротив. Волосы собранные наспех, торчали из-под вязаной шапки. Одна прядь выбилась спадая на щеку, другая — у лба. Он не ожидал встретить студентов в книжном магазине и особенно ее. — Интересный выбор для вечера пятницы, — он кивнул на книгу, сохраняя невозмутимость.       Она посмотрела на обложку его выбранной книги, потом на него. — Хотела понять, где граница между философией и чувственностью. Или её не существует? — Зависит от философа. — А вы где проводите эту границу?       Он поднял свой томик — «Мир как воля и представление». — Я стараюсь ее не пересекать. — Стараетесь. — Она зацепилась за слово. — Значит, не всегда получается? — она улыбаясь, приподняла бровь.       Кто-то прошёл мимо, шурша пакетом, вынуждая ее шагнуть к нему, уступая дорогу.       Проход сузился. Слишком близко для случайной встречи, слишком далеко для того, что возрождалось в умах.       Он глубоко вдохнул и это стало ошибкой.       Её запах ударил в голову: жасмин, нежность пиона и что-то дымное. Тёплое. Живое. Слишком близко. Мышцы живота непроизвольно напряглись. — Получается, когда я достаточно сосредоточен, — его голос звучал ровнее, чем его самообладание. — А сейчас? — она наклонила голову, изучая его лицо. — Вы сосредоточены?       Его дыхание едва сбилось, но она заметила. — Пытаюсь. — Желание — самая честная форма познания. — она сделала полшага вперёд. — Тело не умеет лгать. Вы сами говорили это на лекции. — она смотрела в глаза и слегка закусывала губу. — Так что же говорит ваше тело сейчас, профессор?       Её запах окутал его полностью. Он сглотнул. — Ты внимательно слушала. — Я запоминаю всё, что вы говорите. — она сильнее обняла книгу. — И то… что не говорите тоже.       Каин сжал свой том до побелевших костяшек, вспомнив ее ночное сообщение. Мышца на щеке дернулась. — Ты играешь в опасную игру. — Это только игра? — её голос стал тише, интимнее. — Тогда почему вы так напряжены?       В горле пересохло и он, молча развернувшись, пошёл к кассе. Не выдержал ее искушающего взгляда. Не смог. Потому что хотел больше всего поддаться. И воля уже была не его. Еще секунда и он бы набросился. Схватил бы ее под ягодицы и прижал к стеллажу, забыв про камеры, людей, про все.       Но…       Расплатившись, он вышел на холодный февральский воздух и остановился под фонарем. Достал сигарету — привычка, нет, приятное дополнение, которое усиливало расслабление после, от которого на языке собиралась слюна и хотелось еще.       Ее…       Затянулся. Дым обжег легкие. Руки слегка дрожали и он успокаивал себя, что от холода.       Дверь магазина открылась, Лэйн вышла и остановилась в нескольких шагав от него. — Думала, философы выбирают более рациональные способы саморазрушения, — сказала она, глядя на дым и хмыкнув, направилась в сторону дома.       Снег под ногами слегка хрустел. Мороз щипал кожу и покалывал нос. Он затушил сигарету о столб. И пошел за ней. Автоматически, не думая. Она замедлила шаг, давая себя нагнать. — Это забота о студентке или что-то ещё? — Не усложняй. Мне в ту же сторону.       Они шли молча. Их плечи почти касались.       Город вокруг гудел — машины, прохожие, из открытых дверей доносились голоса и завлекающая музыка. — А если я хочу сложностей? — Лэйн неожиданно прервала молчание и резко встала перед ним.       От неожиданности он врезался в нее, хватая за талию, чтобы не сбить с ног. Пальцы идеально легли на изгиб, который он слишком хорошо помнил.       Они замерли. В тени между фонарями. Снег падал на волосы. Расстояния между не осталось. Каин стоял против света и она не видела его желание в глазах, но слышала участившееся дыхание.       Лэйн положила ладонь ему на грудь. Он ощутил ее касание сквозь свитер, как удар тока, она — как бешено колотится его сердце. — Лэйн…       Вторая рука скользнула под распахнутое пальто и провела по его спине, рисуя на лопатках узоры. Она видела как вырывается дыхание на морозе. — Остановись. — выдохнул он и слова растворились паром в воздухе. — Почему? — ее пальцы остановились, — Вам не нравится?       Лэйн опустила руку ниже. На бедро. Его дыхание вырвалось плотным облаком. Она надавила — медленно, испытующе. Мышца сократилась под её ладонью. — Ты не хочешь меня? — шепотом.       Каин сглотнул. Пальцы крепче сжали ее талию. Ему стало сложнее контролировать себя. Грудь высоко вздымалась. Он знал от чего так усердно отказывался. — Это неправильно, — низкий голос сорвался на последнем слоге. — Почему?       Ее рука ползла выше — к внутренней стороне бедра. Он замер. Перестал дышать. Мир сузился до этого прикосновения — медленного и обжигающего даже сквозь брюки.       Подавшись вперед, Лэйн потянулась к его лицу. Но он тут же схватил ее за запястье, останавливая. Только кончики пальцев мазнули по его коже. — Лучше… — он напряженно выдавливал из себя каждое слово, — тебе меня не касаться.       Он держал её руку в воздухе и чувствовал, как бешено бьётся пульс под пальцами. — Почему? — часто дыша. — Мне казалось вы были в восторге…       Каин ощущал тепло от ее касания на бедре через ткань. Жар импульсом расползался по венам.       Он схватил и вторую руку, убрал. Его пальцы задержались на её изящных запястьях. Он едва заметно провел большим по тонкой коже. Один раз. Второй. — Иди домой, — шептал и не отпускал, продолжая медленно рисовать круги там, где нежные касания отдавались дрожью.       Взгляд был полон страдания о котором писал Шопенгауэр и того, что противоречило сказанным словам. — Шопенгауэр был несчастным человеком, — она наклонила голову. — Вы с ним согласны? — Я согласен, что некоторые желания опасны. — Вам страшно, профессор, когда вы так держите меня за руку?       Каин разжал пальцы, обрывая связь.       Отступил на шаг назад. Еще один. И пошёл дальше один. Не оглядываясь.       Она стояла под фонарем, прижимая пакет с книгой к груди.       Снег падал на шапку и плечи. Силуэт Каина растворялся в темноте.       Она коснулась запястья там, где остались невидимые отпечатки его пальцев. Но все еще чувствовала их тепло на кончиках своих.

*** Канун Дня святого Валентина ***

      Лэйн не ожидала увидеть своего преподавателя на вечеринке факультета.       Каин стоял в углу зала с бокалом виски, облокотившись о стену. Рядом с ним студентка. Она коснулась его руки пару раз, когда смеялась. Он отстраненно кивал в ответ.       Лэйн подошла к столу. Налила себе красного. Чувствовала его взгляд — тяжёлый и обжигающий. Он словно скользнул по ее обнаженным лопаткам вниз. Он был осязаем, как едва заметное прикосновение, как горячее дыхание у шеи, от которого по спине побежали мурашки.       Медленно развернувшись к нему, она подняла бокал и улыбнулась. Каин, что-то сказал студентке, та кивнула, разочарованно поджав губы, и направился через зал. Прямо к ней. Не спеша. Как хищник, увереной походкой. Но на деле, кошкой была она, а он лишь ее мышкой. — Ад — пуст. Все бесы здесь, — процитировала она одного из героев романа, глядя на танцующую толпу перед ней. — Или рай. Зависит от того, кого кем считать, — Каин бросал ей тему для спора, но она не поддержала.       Он посмотрел на неё изучающим взглядом. Скользнул им по чёрному платью, задержался на изгибе ключиц, где в меняющихся красных и синих лучах поблескивала тонкая цепочка. Взгляд поднялся к губам темного цвета и вернулся к глазам. — Ты выглядишь… — он осёкся, сделал глоток виски. Кадык соблазнительно поднялся. — По-другому. — Плохо? — Опасно. — его голос стал ниже. — Как искушение святого Антония.       Заиграла медленная композиция — томная, тягучая. Гитара сплеталась со звуками синтезатора в непристойном лиричном дуэте. Лэйн поставила бокал. — Станцуете со мной, профессор?       Он задумался, осматривая зал. — Это плохая идея. — Вы следуете исключительно хорошим?       Он горько усмехнулся. Лэйн прищурилась, словно затеяла шалость. — Или боитесь?       Стиснув зубы, он окинул взглядом зал еще раз — несколько пар уже двигались под медленную музыку, кто-то смеялся. Он поставил бокал с глухим стуком. Протянул руку. — Пойдём. На танцполе он положил ладонь ей на талию. Формально. Как по правилам. Строго держал дистанцию. Между ними оставалось пространство для вдоха обоим. Каин повел, забирая контроль над ситуацией. Они танцевали не смотря друг на друга, словно роботы. Но потом его пальцы скользнули выше. На голую кожу.       Вздрогнув, Лэйн чуть прогнулась, почувствовав его прохладную руку. Каин замер, ощутив жар ее тела под пальцами, бархатистую кожу, которая снилась ему последние дни.       Он слегка провел ими вверх, по ложбинке вдоль позвоночника и в его животе, что-то встрепенулось и ярким ощущением потянулось ниже. — Чёрт, — выдохнул он, закрывая глаза. — Что? — Ничего, — его дыхание сбилось. — Танцуй.       Он растопырил пальцы на ее спине — широко, жадно — мизинец коснулся ягодицы, и он услышал, как она тихо ахнула. Её ладонь, лежащая на его плече, скользнула к воротнику рубашки. Указательный палец медленно огладил край, задевая кожу шеи. Он сильнее отвернул голову и наткнулся на взгляд другого мужчины.       Декан. Стоял у стола с напитками и смотрел прямо на них. Оценивающе. Пристально.       Каин отвел глаза в сторону. Декан тоже. Но тревога осталась. Впечаталась. Въелась под кожу иголками. Каин выпрямил спину и плечи сильнее, чуть отстранившись.       Лэйн слышала его дыхание — неровное, сбившееся. Чувствовала напряжение в каждой мышце его тела. Рука сжалась и разжалась на её талии. — Каин…       Он вздрогнул, услышав своё имя. — Не называй меня так. — он почти зарычал. — Не здесь. Кто-нибудь услышит. — И что? — На нас искоса… — Они завидуют, профессор, — она подняла лицо, скользнула взглядом по его губам. Ее были в нескольких сантиметрах от его подбородка. — Я получаю отличные оценки. Пишу статья под вашим руководством. И хочу мужчину, который притворяется, что меня не хочет.       Музыка закончилась, он отпустил ее. — Не заставляй меня переступать черту, — хриплым голосом. — Ты не знаешь чего… — Знаю. — уверенно прервала его. — Вас.       Его глаза потемнели. Зрачки расширились. Она заводила его — этой дерзостью, бесстрашием, чёртовой честностью, от которой хотелось либо сбежать, либо прижать ее к стене и… — А обо мне ты подумала? — тихо проговорил он. — Моя репутация, работа. Карьера.       Долгая секунда. Вторая.       Она моргала, не отвечала.       Вокруг начала играть зажигательная музыка. Люди стягивались на танцпол, смеялись, толкались. Их задевали плечами.       Каин сделал шаг назад и пошёл к выходу. Сквозь толпу.       Лэйн осталась стоять посреди зала, чувствуя, как дрожат колени, как холодеет кожа там, где секунду назад лежала его ладонь.       Каин оглянулся, поймав ее взгляд на прощание. — Забавно. — раздался знакомый голос за спиной. — Но вы палитесь. — Ян, не начинай.       Она смотрела поверх голов в никуда. — Пойдем. — он ткнул ее локтем. — Постоишь со мной пока я курю. Расскажешь…       Она взглянула на него, предостерегающе. Он — с хитрым прищуром лиса. — …зачем тебе женатик. И заодно снимешь подозрения, — улыбаясь, взял ее за талию.       Пол ушёл из-под ног. — Что?       Но друг уже тащил ее к выходу.       Уснуть она не смогла. Ходила по комнате. Маялась. Изводила себя мыслями.       Телефон известил о сообщении. Каин 23:37       «Завтра на лекции поговорим об искушениях. И о том, что некоторым стоит поддаваться.»       Она не ответила. Слишком гордая. Слишком больно. Слишком глубоко он пробрался к ней в сердце. Она уже нарисовала себе красивую картинку будущего.       Он предупреждал. Останавливал.       А она, глупая, не послушала.       Выключила свет и завернулась, обнимая подушку.