9 1/2 недель

      Я увлеченно выбирала фильм на ноутбуке, вычитывая рецензии и следуя рекомендациям. Пальцы скользили по клавишам, отметая варианты.       Первый оказался грустным, второй не совсем романтичным. Третий с плохой оценкой. Трейлер следующего был мрачным, но захватывающим.       Свет в комнате погашен и я сидела укутавшись плюшевым пледом на диване. Вслушиваясь и внимательно всматриваясь в экран.       Вдруг моих плеч коснулись пальцы прохладные, нежно сжали, огладили, посылая мурашки. Я откинулась назад. — Каин. Ты почти напугал.       Моей щеки коснулись губы горячие. — Извини, — коснулись еще и спустились ниже, оставляя влажный след. — Не хотел пугать, — голос тихий ласковый. — Давай посмотрим «Девять с половиной недель». Давно хотел.       Пальцы, массировавшие плечи, обхватили шею уверенно. Грудная клетка дрогнула, пытаясь набрать больше воздуха. Горячее дыхание у скулы поднялось к виску. Кончик языка прошелся по краю уха. Легкий бархатистый шепот: — Тебе понравится, — нежный поцелуй в шею. По позвоночнику пробежала волна тепла. — Включай. Я принесу вкусненькое.       Послушно кивнув, я вбила название в строку поиска.       «Девушка подчиняется желаниям загадочного любовника. Культовая эротическая драма с Ким Бейсингер и Микки Рурком.»       Пытаясь восстановить учащенное дыхание, нажала «смотреть».       Экран мигнул, заиграла музыка, и в полутьме вспыхнул знакомый логотип студии. Я нашла кнопку паузы, сделала звук чуть громче, чтобы заглушить стук собственного сердца.       На кухне за стеной звякнули тарелки, приглушенно хлопнула дверца холодильника, и я невольно представила что именно он сейчас достает. «Вкусненькое»… Слово, которое в контексте этого фильма начинало звучать неоднозначно и соблазнительно, как тающее на языке обещание.       На экране героиня, робко улыбающаяся незнакомцу, делала вид, что все контролирует. Я поймала себя на том же. Вздохнула, поправила плед, подбирая ноги, пыталась решить: насколько далеко я готова зайти этой ночью.       Выверенные шаги Каина за спиной. Он остановился позади, и на столик передо мной опустилась миска с клубникой и бутылка шампанского. Ярко-красные ягоды блестели в полумраке, как драгоценности. Я посмотрела на эту картинку и почувствовала, как по позвоночнику пробежала легкая дрожь трепета. — Мы отмечаем что-то, да? — спросила я, не отрывая взгляда от аппетитной ягоды на фоне заставки. — Мое день рождения.       Ахнув, я повернула голову. — Но ты не говорил. — Говорю, — он убрал прядь моих волос за ухо. Большой палец скользнул по линии скулы. — С меня подарок. — Договорились… — он поставил бокалы, обошел диван и сел рядом, касаясь бедром.       Нажал на пробел.       Фильм начался. Заиграла музыка. На экране зажглись огни ночного города.       Каин открыл шампанское. Наполнил бокалы. Пузырьки ровными линиями потянулись наверх. — С днем рождения. — Знаешь, — шепнул Каин, наклоняясь к самому уху, — Ты мой самый желанный подарок.       Его рука потянулась к тарелке с клубникой. А я поймала себя на мысли, что не уверена: боюсь я продолжения… или жду его с нетерпением.       Каин взял небольшую ягоду, покрутил между пальцев и целиком отправил себе в рот. Бросил на меня взгляд исподлобья, игривый и тёмный, как будто уже знал, к чему все приведет.       Первый бокал шампанского уже опустел. Оно приятно расслабило, чуть кружило голову. Щеки горели и в груди разливалось тепло. Все стало казаться простым. И легко. Мне захотелось поиграть. — Хочешь покормлю тебя?       Каин кивнул и наполнил бокалы. Потянулся за клубникой опять, но я перехватила его руку. — Нет, — улыбнулась. — Я.       Полумрак плотнее обнял нас, повышая интимность. Медленный саундтрек накалял атмосферу.       Каин ухмыльнулся, как умеет только он, и лениво откинулся на спинку дивана, не сводя с меня глаз. — Как скажешь. Я даже глаза закрою, чтобы не смущать.       Широко расставив ноги, он устроился поудобнее — полулежа.       Я немного убавила звук, взяла принесенный им гранат. Тяжелая половинка приятно легла в руку, я разломила, и воздух наполнился терпким винным ароматом. Выбрала самое крупное зерно. Налитое. Тугое. Блестящее.       Он лежал слегка запрокинув голову. Не двигался. Смиренно ждал. Грудь спокойно подымалась и опускалась в такт мелодии. Я поставила колено ему между ног. Он похлопал по своему, предлагая.       Я чувствовала его тепло. Тягучее, оно притягивало как магнитом. Приблизившись, выдохнула прямо на губы. Он их тут же послушно приоткрыл. Сделал глубокий вдох.       Деликатно коснувшись зернышком верхней губы, я аккуратно положила ее на язык. Теплый. Влажный. — Попробуй, — ласковый приказ.       Желваки на его скулах выделились, давя зернышко, и он не торопясь сглотнул. — Сладко… но мало.       Я набрала в ладонь целую горсть и сжала кулак.       Первая капля упала на шею. Холодная. Неожиданная. Кадык непроизвольно дрогнул.       Моя рука замерла, я наблюдала.       Следующая капля упала рядом с нижней губой. Алая. Крупная. Он попытался поймать ее языком, но она ускользнула. Потекла вниз по подбородку и я не удержалась, слизнула след. Не торопясь. Сладкий вкус, терпкий, дразнил рецепторы, как первый глоток запретного греха. — Ммм…       Ладонь Каина мягко легла на мое бедро. Теплая. Тяжелая.       Я сдавила пальцы сильнее. Зерна лопались разом с сочным хрустом, и сок собирался на кончиках пальцев, стекал по запястью темно-красными струями, как свежая кровь, и капал ему на губы и подбородок. По коже расползались рубиновые дорожки и убегали по шее, прячась в вороте рубашки.       Каин шире открыл рот. Высунул язык. Ресницы дрожали.       Я сжала кулак еще до белеющих костяшек, и густой сок с новой силой полился из него. Наклонившись, я ловила ускользающие струйки губами прямо с шеи. Солоноватый вкус кожи мешался с терпким вкусом граната. Я чувствовала как внизу начало собираться комом желание.       Его дыхание стало прерывистым. Грудь вздымалась чаще, не ровно.       Каин сильнее впился в мое бедро пальцами. Я чувствовала как подо мной сталью напрягались мышцы его бедра. — Сладко? — прошептала я, но он медленно покачал головой. — Все еще мало, — голос низкий отдавался вибрацией в легких.       Каин открыл глаза. Я затаила дыхание. Он взял мою руку и поднес к губам. И начал облизывать остатки сока с кончиков пальцев. Тщательно. Нежно. Без спешки. Потом с запястья. Язык горячий. Мягкий.       Мое дыхание сбилось, но я почувствовала сладкий привкус власти с ароматом граната и амбры.       Кадры фильма сменялись, и на общем плане главный герой уже завязывал партнерше глаза. Черная лента туго обнимала кожу, подчёркивала ее беспомощность.       Фантазия разыгралась, и я ясно представила на ее месте себя. Так отчетливо, что почти ощутила холод повязки на моих глазах.       Каин хмыкнул и, проведя языком по краю зубов, медленно закатал рукава. — Моя очередь… — в голосе вызов, во взгляде тягучая страсть.       А вокруг рта и на шее будто размазана кровь. Он выглядел опасно и не менее хищно улыбался. Как голодный зверь, которого оторвали от лакомого куска в самый разгар трапезы.       Он впился в тонкую кожу запястья и, крепко обхватив талию, усадил меня на диван. Подсел ближе, и его рука потянулась к тарелке с фруктами.       На экране героиня уже дрожала от предвкушения, как и я сейчас. Ее тело извивалось в ожидании, эхом отзываясь в моем.       Другой рукой Каин ласково обхватил за шею сзади, зарываясь пальцами в волосы. Я слегка выгнулась. Поймала его взгляд — темный, выжидающий. — Закрывай глаза, — тихо и властно, приближаясь к лицу, слова бархатом опускались на кожу обещанием приятного.       Опуская ресницы, я успела заметить, как он выбрал самую спелую ягоду с острым кончиком, словно маленький алый кинжал.       Легким касанием пальца моего подбородка, он заставил приоткрыть рот.       Я послушалась, и клубника коснулась губ — сладкая, прохладная, влажная. С привкусом шампанского. Кажется я слышала, как пузырьки лопались на ее поверхности. С губ сорвался короткий стон удовольствия.       Но я не шелохнулась.       Кончик клубники погрузился в мой рот. Мои зубы слегка коснулись его пальцев, а язык намеренно обвел их кончики, облизывая ягоду, пробуя его вместе с ней.       И я откусила.       Кусочек с хрустом поддался и яркий вкус разлился внутри. Чуть кислый, чуть сладкий.       Фильм перестал существовать, и мое дыхание участилось от его тихого стона одобрения. Мне захотелось еще. Вкуса. Его. — Ещё? — выдохнул Каин, читая мои потаенные мысли по прерывистому дыханию.       Я кивнула. — Открой ротик, — прошептал он, голос низкий, соблазнительный, как саундтрек из кино, играющий уже просто фоном к нашей собственной сцене.       Он поднес клубнику к губам и провел по ним. Медлительно. Дразня. Мазал по ним, как помадой. Вкус алкоголя смешался со сладостью клубники, и я нетерпеливо поймала ягоду зубами. — Не глотай, — мягкий приказ, от которого потянуло низ живота.       Казалось, он контролировал каждый момент. Его движения властные, уверенные, почти гипнотические под сдерживаемое дыхание и гулкий ритм сердца в висках. И стоны героини уже сливались с моим мыслями.       Я откусила, но не до конца.       Капля сока собралась на краю, на секунду зависла и потекла с уголка губ. Каин наблюдал. Зубы сомкнулись, и кусочек исчез во рту.       Каин придвинулся ближе. Я чувствовала тепло его тела плотной волной нависающей надо мной. Запах — смесь амбры, кожи и чего-то сладковатого, окутал невидимым одеялом. Стало жарко. Каждый его выдох прохладой оставался у меня на щеке.       Я прижимала кусочек к небу и ждала, что он скажет делать дальше.       Сок копился во рту смешиваясь со слюной, становился густым, насыщенным, как греховный сироп. Красная капля сорвалась с уголка рта и его большой палец поймал ее, проведя по нижней губе. Медленно. Дразня.       Сердце заколотилось, предвкушая развязку. И мне уже нахватало воздуха.       Каин наклонился ближе еще, почти касаясь. Провел языком по влажной дорожке, между губ и, не торопясь, скользнул внутрь.       Глубоко вдохнув, я схватила его за бедро, хватаясь за него как за опору. А он раздавил кусочек ягоды у меня во рту своим языком.       Сок разлился внутри сладким нектаром. Вкус взорвался сочным фейерверком. Ярким. Сильным. Собираясь жаром между ног.       Он не целовал, он аккуратно и мучительно нежно доставал откусанный мной кусочек обратно.       Ловко поддевая остаток клубники кончиком языка, Каин скользил им по моим зубам, по внутренней стороне губ, размазывая сладость, как масляную краску по холсту. Его язык переплетался с моим на мгновение и тут же отстранялся, слизывая сок прямо изо рта.       Я вздрогнула, издавая тихий стон, похожий на сдавленное мычание, смесь удивления и накатывающего наслаждения. Во мне одновременно жило протестующее «ещё» и беззвучная просьба не останавливаться. Тело выгибалась навстречу и инстинктивно притягивало его руками.       Но он перехватил меня за запястья. Мягко и властно.       Он жадно проглотил остатки клубники, оставляя сок на наших губах, и отстранился. Заставляя медленно задыхаться от желания.       Я взглянула на него.       Тонкая красная дорожка стекала по его шее в вырез рубашки, как приглашение нырнуть глубже, продолжить пиршество. — Хочу еще, — усмехнулся он хрипло, проводя языком по губам.