Возвращение

В субботу Жанне наконец-то никто и ничто не мешало спать, и она, донельзя устав за неделю, проспала и подъём, и завтрак, и даже обед. Приближался вечер, а вместе с ним – долгожданное возвращение в Колдовстворец. Однако у Жанны оставалось достаточно времени, чтобы ещё раз поглядеть на шотландский замок. Хогвартс было не узнать. Коридоры сверкали чистотой: надписи на стенах были стёрты, ковры выбиты, окна вымыты, портреты протёрты от пыли, доспехи надраены от многовековой грязи. Жанна спустилась по лестнице с уже-не-расшатанными перилами в Большой зал, где мальчики восстановили стену, а заодно соскоблили со столов свечной воск и покрыли столы, скамьи и пол свежим слоем лака. Самих мальчиков, однако, не было видно. За столом сидели девочки, пили чай, ели сандвичи и весело болтали. Завидев Жанну в дверном проёме, они восторженно приветствовали студентку по обмену. – Жанна! – начала за всех Гермиона. – Спасибо тебе огромное от нас всех! Таким красивым наш замок ещё никогда не был. Точно тебе говорю, я ведь “Историю Хогвартса” читала. – Мальчики наконец-то навели порядок! – Починили то, что уже лет двести никто не чинил! – Дров до конца зимы заготовили! – А где они сами? – поинтересовалась Жанна, присоединяясь к файв-о-клоку. – Переключились на ремонт Визжащей хижины в Хогсмиде. Хотят её в клуб переделать, чтобы можно было выступления устраивать и дискотеки по пятницам, – ответила всезнающая Гермиона. – Пойдёшь с ними попрощаться? – Да нет. Передавайте им от меня привет. Волдеморту особенно. Волдеморт настолько в Жанну втюрился, что по её приказу сам свои собственные крестражи уничтожил, раскаялся в содеянном и стал наконец на человека похож, а Пожирателей преобразовал в организацию добрых дел. Теперь они целыми днями собирали металлолом, сажали парковые деревья и переводили через дорогу пожилых магглов. *** Жанна раздала девочкам на прощание все красивые безделушки, что ей подарили вчера на праздник, а потом надела тулуп и валенки, обмотала шарфом лицо и вышла из замка навстречу спускающемуся по маковкам деревьев Запретного леса северному оленю. Во время ночной скачки по облакам Жанна почувствовала, как исчезло ощущение тепла в области шеи и лба (как объяснила Ленка, оно символизировало, что у принявшей зелье девушки будто “месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит”). Неужели действие волшебного напитка наконец-то выветрилось? Как вовремя! В Колдовстворец Жанна вернулась как раз в воскресенье к завтраку. Сердце радостно билось в груди, когда она отворила пусть скрипящую, но с детства знакомую и ставшую родной дубовую дверь и шагнула в холл, увешанный плакатами и стенгазетами. Навстречу ей шёл курносый Данька Дятлов – тот самый, который назвал её как-то Жанной д’Арк. Жанна бросилась ему навстречу, но стоило ей освободиться от шарфа, как Данька, бросив на неё один лишь взгляд, пошатнулся и рухнул в беспамятстве. Жанна готова была выть от досады. После недели, что она пережила в Хогвартсе, несчастная девушка уж точно не хотела, чтобы та же история повторилась и в её родном Колдовстворце. В Хогвартсе хотя бы мальчики малознакомые, а здесь-то все свои! Жанна принялась обмахивать Даньку шарфом, и вскоре он пришёл в себя. – Дань, скажи, ты потому упал в обморок, что я сегодня такая красивая? – убитым голосом проговорила Жанна. – Да нет, – отозвался Данька с пола. – То есть, ты очень красивая, и не только сегодня, а всегда. А в обморок я упал потому, что вчера не ужинал. – И не обедал, и не завтракал, коли уж начистоту, – ехидно добавила Ленка, тоже спустившаяся на завтрак. – И позавчера тоже. – Так пойдём скорее в столовую! – сказала Жанна, помогая Даньке подняться на ноги. – А почему ты два дня не ел? – Занят был, – ответил Данька. – Изобретал универсальное чистяще-чинящее заклинание. У нас ведь в Колдовстворце шкафы запылились, штукатурка потрескалась, гвозди из скамеек торчат. Вот я и подумал, хорошо бы это всё разом взять и исправить. – И как? Изобрёл своё универсальное заклинание? – Нет. Не получилось, – покачал головой Данька, накладывая себе полную тарелку пшённой каши. Жанна с нежностью оглядывала привычную столовую: окошко в кухню, где трудилась буфетчица Василиса Добрынична, плакаты “Мойте руки перед едой!”, прямоугольные столики, за которыми завтракали ученики. Завидев Жанну, некоторые показывали пальцем и говорили соседям: “Вон, наша кливлендская гнедая из Туманного Альбиона примчалась!” Всё было как прежде. – Жанна, а как в Хогвартсе справляются с бытовыми неполадками? – поинтересовался Данька, садясь рядом с Жанной и Ленкой. И Жанна рассказала, как она, выпив зелье Елены Прекрасной, сначала от воздыхателей бегала, а потом на общественные работы их вдохновила, а друзья только диву давались. – А ведь у меня ещё осталось пра-пра-прабабушкино зелье, – сказала Ленка. – Может, ты, Жанна, снова глотнёшь немножечко? И засияет Колдовстворец почище Хогвартса. Но Жанна так посмотрела на подругу, что та тут же отказалась от своих радикальных идей. – Мы ведь и сами можем всё в Колдовстворце наладить, – предложила Жанна. – Понемногу, по чуть-чуть, день за днём. И начали Жанна, Ленка и Данька свою школу в порядок приводить. А со временем и другие к ним присоединились. И стало на Колдовстворец любо-дорого смотреть. А на следующий год по программе студенческого обмена к ним из Шотландии приехал не кто-то из мальчиков, а Гермиона Грэйнджер. Потому что она одна во всём Хогвартсе выучила как следует русский язык.