Другой мир

Алекса задолбала эта проклятая планета. Он провёл на ней всего три часа и уже успел возненавидеть всем сердцем. Была бы воля – убрался бы подальше ещё в тот момент, когда в космопорте наткнулся на отвратительную сцену «наказания раба» какой-то зазнавшейся малолеткой. Но – нельзя. У него миссия, что б её. Нова Грейс предупреждала, конечно, Алекс читал отчёты, видел прикреплённые к ним материалы, однажды даже удалось поговорить с ней по закрытому каналу. Недолго, правда, всего минут пять. Он сразу заметил, что она выглядит уже не такой беззаботной. Внешне вроде бы не изменилась, но где-то во взгляде и движениях глубоко отпечатались тревоги и море дел, с которыми ей пришлось столкнуться. Как узнала, что именно его будут забрасывать, она посмотрела на него с жалостью и прямо сказала, что будет пиздец. Алекс не послушал, засмеялся и махнул рукой, бросив, что и не с таким справлялись. Нет, блять. С таким точно не справлялись. Почему-то ему казалось, что те видео и фото, которые присылала Нова, это что-то из разряда той жести, о которой всем известно, но которую при этом не афишируют. И пусть Нова сто раз подтверждала и предупреждала, он никак не ожидал, что это распространено настолько. Потому что прямо сейчас он стоял на пороге мужского туалета на какой-то пограничной станции перед внутренним кольцом и не мог поверить, что действительно не спит. Вообще-то здесь это было чем-то вроде заправки и таможни в одном лице: фарлатианцы, проезжающие из одного кольца в другое, тут останавливались размять ноги, сходить в туалет и посидеть в кафе, пока мастер чинил их гравикар, а вот приезжие проходили круги бюрократии. У Алекса взяли отпечатки пальцев, сетчатки и образец крови, отсканировали все документы, в том числе выданные буквально три с половиной часа назад на орбитальной станции, а потом сказали ждать. Алекс ещё никогда не встречал настолько замудрённую систему туризма. Слово «ждать», произнесённое хмурой женщиной в таможенной форме, не включало в себя какого-то конкретного ограниченного места, и Алекс пошёл отлить. Он не сразу понял, что что-то не так. Туалет был пустым и самым обычным: ряд раковин, напротив ряд писсуаров, в дальнем конце три кабинки. А потом, когда Алекс почти закончил свои дела, дверь открылась и вошёл какой-то мужчина. И первым делом направился он почему-то к дальнему углу за писсуарами. Алекс, хмурясь, проводил его взглядом, а потом вздрогнул и замер. В том углу к стене был прикован голый человек. Парень. Он стоял на коленях на холодной плитке, вжимался в угол и был настолько неподвижен, что Алекс даже не заметил его поначалу. У парня шею стягивал толстый чёрный ошейник, от которого к стене шла короткая серебристая цепь, а на глазах чернела тугая полоса. Мужчина, совершенно не стесняясь случайного зрителя, подошёл к прикованному парню и сходу грубо взял его за волосы. Парень крупно вздрогнул и испуганно задышал, пока чужая рука не уткнула его лицом в ширинку. А дальше… Алекс просто смотрел, открыв рот, как задыхающаяся рыба, как беспомощного парня грубо трахнули в рот. Он задыхался и захлёбывался, шумно давился, но его мучителя это ничуть не интересовало. Он продолжал насаживать его голову на полную длину, быстро и жёстко двигая рукой с зажатыми в ней волосами. Несколько минут спустя мужик до упора вдавил голову раба в свой пах и трижды звонко ударил его по щеке. А потом он достал член и брызнул на лицо несчастного парня. Что удивило Алекса больше всего – это то, что раб никак не сопротивлялся. Просто позволил трахнуть себя. Пока мужик кряхтел, неспешно вытирая член о плечо раба, Алекс перевёл взгляд выше. Над головой раба висел небольшой плакат с электронной шкалой и надписью крупными буквами: «Чтобы шлюха поела…» Там было всего двадцать делений, из них горело жёлтым девятнадцать. И если Алекс понял правильно, то чтобы раба накормили, гореть должны все двадцать. При мысли от того, что значит безобидное число, Алексу стало дурно. По крайней мере, утешил он себя, на сегодня парень отмучился и сможет поесть. Глядя на его выпирающие рёбра, несложно понять, что ему это крайне необходимо. Мужик тем временем отвернулся к писсуару, неспешно отлил, затем помыл руки и направился к выходу. – Вы забыли поставить отметку, – не выдержал Алекс. Мужик обернулся, непонимающе хмурясь, покосился на парня в углу и рассмеялся. – Вы новенький на Фарлате? – спросил он и, не дожидаясь кивка, продолжил. – Как вам виды, кстати? Я всегда наслаждаюсь долиной Первых кораблей, когда приходится выезжать из внутреннего круга. – Очень… винтажно, – выдавил Алекс сквозь тошноту в горле. – О, не то слово! Самому старому кораблю больше тысячи лет, представляете? Его собирали ещё на Старой Земле. Завязался нелепый донельзя светский диалог. Алекс отвечал машинально, не запоминая свои реплики и не вслушиваясь в ответы, весь мозг оказался занят единственной задачей – уложить в голове, что этот обмен любезностями в принципе возможен после того, что он видел. Скоро мужик наконец ушёл, а Алекс заставил себя подойти к счётчику. Парень, услышав приближающиеся шаги, сел на пятки и замер, склонив голову. Пальцы с обломанными ногтями впились в бедро. Он даже ничего не видел, космос… Алекс постарался не думать, что хуже: вот так не знать толком, кто тебя окружает, не видеть подступающей угрозы, или смотреть в лица тех, кто… Он тряхнул головой и решительно вдавил пальцем оставшееся чёртово деление, пока сюда не заявился какой-нибудь ещё больной ублюдок с желанием насилия и разговоров об истории. Деление вспыхнуло жёлтым, как остальные, и издало короткий «дзынь». Раб вздрогнул и вскинул голову, как будто не мог поверить. – …спасибо, господин, – донеслось в спину едва различимым голосом, когда Алекс уже почти переступил порог. Он смог только издать нечленораздельный звук и поскорее уйти прочь, не оборачиваясь. В зале ожидания его встретила уже знакомая женщина с поджатыми губами, сунула в руки пластиковую карту с заветными словами: «Разрешение на въезд» – и это в дополнение к уже лежащей в кармане карты «Разрешение на посадку»! – и кивком головы указала на выход к терминалу, где можно было арендовать гравикар до Открытого города. Признаться, Алекс думал, что всё затянется больше. Что будет интервью с какой-нибудь сотрудницей внутренней безопасности, каверзные вопросики и всё такое. По пути к терминалу в голову даже закралась мысль: вдруг это интервью с ним уже провели? Там, в туалете за беседой, содержание которой в целом выветрилось из памяти. Впрочем, за раскрытие Алекс не переживал. Не в первый раз заучивал легенды, а в отделе по планированию не дураки сидели, сочиняли так складно, что иногда впору самому задуматься, было так, как они сказали, или всё-таки как помнишь сам. Он пытался смотреть в окно, различить вдалеке оставшиеся позади старые корабли, разглядеть красоту фарлатианской природы, которую постоянно воспевала Нова, пока гравикар мчал его к отелю, но не мог. Мысленно его постоянно возвращало назад. Мог ли он что-либо сделать? Должен ли он был? И – как? И, космос, Алекс даже не знал, почему именно его так задело. На чёртовой оперативной службе успел повидать всякого. И крови, и слёз, и спермы тоже. Но, видимо, именно то, насколько буднично это выглядело… Его в сотый раз передёрнуло. Разумеется, он ничего сделать не мог. Не должен был. Не имел права. Открой он хотя бы рот в эту сторону, тут же вылетел бы с планеты, а службе ещё пришлось бы разбираться с расследованием, которое фарлатианцы наверняка бы начали: судя по его липовой биографии, он в целом на демократические законы Конфедерации плевал с огромной высоты. За то и позволили приехать, собственно. Но появилась у него одна идея…

***

Ему хотелось выпить нормального парцеллианского виски, но в этом месте из приличного подавали только нидс. Пришлось цедить его. Цедить – и улыбаться, глазеть по сторонам и делать вид, что ему не хочется вынести окружающим монстрам в телах людей мозги блять. Он не хотел думать, как Нова справлялась с этим практически в одиночку целых четыре месяца. Ему самому хватило четырёх дней, чтобы быть на грани. Чтобы отодвинуться от грани ещё хотя бы на миллиметр, Алекс залпом допил оставшийся алкоголь и сделал попытку потанцевать на месте. Найти баланс оказалось довольно сложно. С одной стороны, он должен был проявлять заинтересованность окружающими и лёгкое, открытое поведение, чтобы с ним захотелось познакомиться. С другой, он также не должен был выглядеть легкомысленным и ни в коем случае не создавать впечатление, что он хочет, чтобы с ним познакомились. О, а ещё нельзя забывать о том, что он всё-таки мужчина из другой системы, так что должен отличаться от других, чтобы объяснить, почему с ним захотела познакомиться конкретная женщина. Пересечение всех этих требований оставляла для действий крошечный клочок, и Алекс честно старался развернуться на нём как можно более естественно. «Веди себя, как будто ты очень хочешь походить на фарлатианцев, но гендерные рамки, в которых ты вырос, сдерживают тебя внутри твоей головы», – примерно так это объясняла Лил из отдела планирования. О, Алекса, как оказалось, от фарлатианцев отличали не только гендерные рамки. Там засветились ещё рамки социума, морали, нравственности, закона, адекватности. И уж тем более походить на них блять Алекс не собирался ни секунды в своей жизни. Но притворяться у него получалось недурственно, видимо. Потому что на стол опустился уже третий подарок за вечер. На этот раз – золотистая бутылка игристого шуу. Если Алекс правильно запомнил, на строчку только этого названия в меню среднестатистическая парцеллианская семья могла жить неделю. Что-то внутри в предвкушении сжалось: оно. Официант наклонился к его уху, указал взмахом пальцев направление, Алекс нарочито медленно повернулся туда… Удивление, даже изумление и недоверчивую улыбку не пришлось даже играть. Потому что Нову он узнал не сразу. О, чёрт возьми, нет, со второго этажа через прозрачную панель своей вип-ложи на него смотрела не его привычная Нова-две-косички-и-улыбка, ни черта подобного. Там сидела настоящая фарлатианская госпожа, одетая в роскошь и влияние, глядела поверх бокала тяжёлым лукавым взглядом и тянула ухмылку одним уголком. Если бы не шрам, разбивающий левую бровь на два осколка и тянущийся до середины щеки, он бы мог и не узнать. Алекс с искренним благоговением выдохнул: – Это?.. – Госпожа Нова Грейс Валлер приглашает вас в свою ложу. Голос у официанта был такой, что становилось понятно – отказываться не рекомендуется. К счастью, Алекс совсем не собирался. Подхватив бутылку за горлышко – потому что ни один фарлатианец не оставил бы целый дом в жидком эквиваленте просто одиноко стоять на столе, верно? – и с готовностью поднялся на ноги. В предвкушении встречи начало колотиться сердце. На втором этаже Алекс увидел три двери в закрытые ложи, но отчего-то остался уверен, что две другие пустовали. Официант открыл дверь и, почтительно кивнув, закрыл за спиной Алекса. Нова, дьявольская девчонка, встретила его, не вставая с роскошного кожаного дивана, только приподняла бокал и очень властно кивнула на сидение рядом с собой. Алекс, ожидавший немного другого приёма, сделал шаг и тихо хмыкнул. Она повелительно махнула рукой, и панорамная стена медленно перестала быть прозрачной. И тогда появилась его привычная Нова. – Космос, Алекс! – воскликнула она и, неаккуратно поставив бокал на стол, кинулась ему на шею. Стиснула так крепко, что он бы возмутился, если бы только в это мгновение радость встречи не пересилила страх удушья. – Алекс, ради всего небесного, я так рада тебя видеть! Он сжал руки на её спине с той же силой, ощущая вибрирующие в её голосе усталость, напряжение и чёрт знает что ещё. Он не мог исцелить её невидимые раны объятием, но очень сильно постарался. Спустя долгие несколько минут они смогли-таки расцепиться и сесть. Алекс недоверчиво вгляделся в её глаза, но оттуда продолжала смотреть его знакомая Нова, а не та пугающая Нова Грейс, которая заглянула в гости пару минут назад. – А ты освоилась, я смотрю, – присвистнул Алекс, окинув окружающее пространство рукой. За неимением другого слова обстановку можно было описать так: денежно. – Манеры, взгляды… прям госпожа Валлер. Нова поморщилась, будто он её оскорбил, опила из бокала. – Умоляю, хотя бы ты с этим не начинай. Когда я это слышу, мне кажется, что зовут маму, а не меня. Алекс прикусил язык. – Как продвигается твоё расследование? – осторожно спросил он. Ответом стало молчание и красноречивое беспомощное пожатие плеч. Неудивительно. Если предыдущую главную женщину сектора действительно убили, то было бы странно, если бы убийцы оставили явные следы. Впрочем, это всё ещё могли быть только её подозрения. Эту тему Алекс развивать не собирался. Важнее было другое. – Как ты ещё тут не свихнулась? – спросил он прямо. Нова посмотрела на него без юмора в глазах и ответила: – Я на полпути. – Затем, щедро плеснув себе в бокал того золотого шуу с пузырьками, пробормотала: – А ещё благодарю Вселенную за Дени и её антиалкогольные таблетки. Я могу вывозить это только под градусом. Алекс понятливо кивнул и пододвинул свой бокал, дождался, когда его наполнят, и опрокинул в себя залпом. Да, как и предполагал, деньги на вкус дрянь, зато сможет потом хвастаться, что пробовал такое. – К чёрту эту проклятую планету, лучше расскажи, как дела дома. – Ну, помнишь Лил?.. Вообще-то, им стоило бы обсуждать дело, поделиться теми деталями, которые было слишком рискованно отправлять даже закрытыми каналами или теми, которые занимали слишком много времени. Обсудить и продумать до мелочей, как будет выглядеть их общение в чужих глазах и с кем Нова может его познакомить, не вызывая подозрений. Но вместо этого они делились сплетнями об общих знакомых и пили больше, чем обычно мог позволить себе агент на задании. Пьяную Нову Алекс видел всего пару раз: после экзаменов, когда всей группой отправились в бар праздновать, и на юбилее организации, когда почти всем не задействованным в эсктра-важных-срочных-ответственных заданиях агентам щедро выписали внеочередной выходной. Потом уже не выходило состыковать графики, но Алекс помнил, что в те два раза с её раскрасневшегося лица не сходила улыбка и, схватив Дени и ещё любого попавшего под руку человека, она бежала танцевать. В этот раз улыбка тоже была, только слабая, тень прежней, и вместо бьющей через край энергии пришло расслабление. Нова откинулась на спинку дивана, сцепила руки на животе и выдохнула. Дверь открылась, и внутрь бесшумно заехал одинокий столик, заставленный едой. Чуть меньше половины блюд Алекс даже не смог узнать, пока быстро переставлял всё с курьера к ним поближе. С досадой понял, что сам не подумал о еде даже, хотя пить на голодный желудок это всегда плохая идея, с антиалкогольными таблетками или нет. – Я подумала, вдруг ты захочешь попробовать местную кухню, – сказала Нова и кивнула на ту непонятную половину, а затем схватила тарелку с вполне обычным тушёным мясом. – Тут всё, что кажется мне стоящим. Но я, пожалуй, сегодня поностальгирую по юности. Алекс подумал – и нерешительно протянул руку к загадочной тарталетке с жёлтым прозрачным желе. – А у тебя есть стандарты, – фыркнула Нова, заметив его интерес. – Это туас-мори, самая дорогая штучка на этом столе. Туасы, морские гады, из которых делается это желе, стоят двадцать тысяч за полкило, представляешь? Двадцать… «Чтобы шлюха поела…» Алекс отдёрнул руку, точно обжёгшись. Голод быстро перестал иметь значение. Нова вскинула брови. – Я же несерьёзно. То есть, серьёзно, но не для того, чтобы отпугнуть тебя. Не хочу хвастаться, но для бюджетов «Империи» эта двадцатка просто микрон. Можно хоть трижды в день ванну из этого желе принимать. Ешь, сколько угодно, мамочка оплатит. Она хихикнула над своими же словами, но, заметив выражение лица Алекса, осеклась и села прямее. – Алекс?.. Он протянул открытую ладонь. Нова поняла сразу, вздохнула, с сожалением вернула бокал на стол и поделилась с ним голубоватой маленькой таблеткой. Они проглотили почти синхронной, не запивая. Уже через полминуты Алекс почувствовал лёгкий шум в ушах. Алкогольное расслабление начало выгорать в венах, через четверть часа от него не останется ничего. Алекс повернулся к Нове, постарался сфокусироваться на её обеспокоенном лице, хотя перед глазами то и дело вставала другая картина. – Когда я только приземлился, – начал он, – то был на этой местной пограничной станции среднего кольца. Я видел кое-что… Она выслушала, и по мере эмоционального рассказа жёстких складок на её лице становилось больше. А удивления на нём так и не появилось, только злость, и та какая-то почти смирившаяся. Алекс не собирался её в этом винить. Только ей одной и известно, сколько раз в день она видит вокруг себя ад и, проклиная себя, не вмешивается ради удержания легенды. – Я понимаю, – тихо сказала Нова, когда Алекс закончил. – Правда. И полностью разделяю твои чувства относительно этого дерьма, но… Мы не можем спасти каждого. Ты же знаешь. Мы изменим этот строй, освободим миллионы, но ради этого иногда нужно пройти мимо одного. Ты увидишь ещё столько… Алекс угрюмо кивнул. – Да, я знаю, просто… Это резко вышвырнуло меня из нормального мира, который был наверху и который внутри меня, в местную реальность, а я без скафандра и… блять, я с трудом могу уложить в голове, что так живёт целая планета. Не один конкретный мудак, которого можно застрелить или посадить до конца дней его, а общество. И больше всего меня убивает именно моё чёртово бессилие. Ну не может же он каждый день ездить на ту станцию и проверять, горит двадцатое деление или нет? Да даже если бы мог, сам факт, что они означают… он закрыл лицо руками, активно жалея, что самолично сделал себя трезвым. Нова права. Вывезти это получится только постоянно пьяным. – А знаешь, может, что-то сделать и мы и можем, – вдруг задумчиво протянула Нова. Алекс убрал руки и вопросительно нахмурился. Она, напротив, чуть улыбнулась. – Пока ничего не обещаю.

***

Когда Алекс узнал, в чём план, он настаивал на том, чтобы ехать немедленно, но Нова оказалась непреклонна. Она вообще набралась за эти месяцы удивительной твёрдости и даже взгляды, которые она иногда использовала неосознанно, тоже принадлежали скорее местным женщинам, чем ей обычной. Где его подопечная, которая терялась иногда в сложных моментах и оборачивалась, чтобы найти взгляд поддержки? Пришлось смириться. В конце концов, это была её планета, её территория, её задание, и пусть быть младшим агентом для Алекса в новинку, он ждал. Правда, ожидание могло быть более приятным, если бы не приходилось таскаться за ней по всяким сомнительным заведениям и «развлекаться», изображая охваченную страстью парочку. Её подружки на Алекса смотрели с недоумением и местами презрением, видимо, не могли понять, зачем ей инопланетянин, если вокруг куча фарлатианцев, но в лицо улыбались и не сказали ни слова плохого. Наоборот, много спрашивали про Парцеллу, про другие звёздные системы и сокрушались, что редко выбираются из своего «милого дома». Алекс сказал бы, куда им стоит засунуть свой дом и любые применяемые к нему эпитеты, но вместо этого улыбался и утверждал, что отдыхает здесь душой. Душа, к слову, была скорее в коме от постоянных потрясений. Он понял в полной мере, что Нова имела в виду под «ты увидишь ещё столько». Да. Он увидел. Не понравилось, спасибо, сожгите здесь всё нахер. А ещё он не привык блять, что его могут просто взять и схватить за задницу, пока он идёт мимо столиков к бару. Ну, зато он сполна насладился крошечной местью: повернулся с улыбкой, затем недоумённо поднял бровь и сказал, что перепутал эту женщину с Новой Грейс. О, то, как она сразу побледнела и торопливо извинилась, почти стоили того. Через три дня после их «случайной встречи» они выехали из среднего кольца во внешнее. «Посмотреть уникальный природный заповедник и прогуляться по горам» было лишь официальной причиной, но потратить на это время пришлось. Просто так посетить тот пограничный пункт, конечно, можно было, но вызвало бы вопросы: зачем госпоже Валлер вообще делать это? Богатые женщины вообще редко покидали внутреннее кольцо, разве что в поисках острых ощущений с инопланетянами в среднем и как раз-таки природных памятников во внешнем. И парк понравился бы Алексу в любой другой раз, кроме этого. Он вполуха слушал гида, крутил головой только для вида и постоянно считал минуты до момента, когда они полетят назад и смогут наконец сделать что-то значимое. – Сможешь узнать его? – спросила Нова спокойно, когда они наконец-то подлетали к границе внешнего и среднего. – Да, – уверенно кивнул Алекс. – Хорошо. Тогда всё пройдёт, как надо. – А это не будет выглядеть странно? Ну, что ты… Нова усмехнулась и посмотрела на него поверх тёмных очков. – Будет, конечно. Но в этом плюс быть Валлер – многие странности простительны. Да и репутация у меня самая подходящая. Я известна своими импульсивными покупками. – Прости? – Своего первого я купила едва ли не в первый час, как тут оказалась. Как и ты, увидела, что происходит, и… Его зовут Ноэль, я вас как-нибудь познакомлю, когда получим тебе разрешение на въезд вовнутрь. Алекс кивнул, уже не сводя взгляда с приближающегося здания. Гравикар плавно опустился на место на парковке, и Алекс в который раз за прошедшие дни восхитился ловкостью, с которой лицо Новы менялось под маской. Их ждали. Разумеется, ждали, ведь всего четыре часа назад они пролетали обратно, и работники станции наверняка нервно вглядывались в каждого человека, входящего в эти двери. У Алекса тут же взяли документы, облили с ног до головы улыбками и обещали сделать всё как можно скорее. – Можете не торопиться, – лениво махнула рукой Нова, поднимая очки на голову. – Я устала и хочу выпить кофе. Намёк был понят мгновенно, и одного из сотрудников тут же отправили варить кофе. А Нова, попросив Алекса дождаться, плавно удалилась в сторону уборных. Если бы было можно, он бы нервно расхаживал туда-сюда, ожидая её возвращения, но пришлось расслабленно сесть в кресло и, сложив щиколотку на колено, смотреть в окно на подлетающие и отлетающие гравикары. Через две минуты на широкий деревянный столик между двумя креслами поставили две чашки ароматнейшего кофе и поднос с пирожными. Алекс, который думал о том, сколько раз за прошедшие дни находился чуть менее больной ублюдок, который нажимал на кнопку в двадцатый за день раз, на пирожные даже не посмотрел. Когда Нова наконец вернулась, её лицо так натурально горело воодушевлением, что своё удивление Алексу подделывать даже не пришлось. Она всплеснула руками и громко, на весь коридор объявила, что ей нужно к директрисе. Алекс хмыкнул. Разумеется, к директрисе их проводили максимально быстро. Пока они шли, он слышал шепотки: люди пытались понять, где именно накосячили и за что на них скоро посыплются кары небесные. – Я заглянула в ваш мужской туалет, – с ходу начала Нова, не успела за ними закрыться дверь. Директриса, женщина с элегантно уложенными седеющими волосами, брови вскинула, но благоразумно ничего не сказала. – И кое-что увидела. Это гениально! Вы же можете продать мне раба, да? Последний вопрос прозвучал не совсем как вопрос. То есть вопрос, на который «нет» говорить глупо, словно это что-то вроде «Гравитация же существует, да?» Директриса несколько раз моргнула, но, стоило ей найтись с ответом и открыть для этого рот, Нова бесцеремонно продолжила говорить: – Я видела там только одного, но у вас наверняка есть ещё. Хочу увидеть всех. М-м, да, точно, хочу. Распорядитесь, чтобы их всех сюда привели. И кофе… Дорогой, ты что, не захватил его с собой? Ладно, я думаю, принести его сюда не проблема. И она села в кресло, сложила ногу на ногу и улыбнулась нейтральной светской улыбкой. Если бы Алекс не знал, что это игра на публику, то захотел бы её ударить. Но он знал, поэтому в душе веселился, наблюдая за сменой невыразимых чувств на лице бедной женщины, которой не повезло стать мишенью этого удара. – Простите, Нова Грейс, – начала та с удивительным самообладанием, – боюсь, у нас не торговый дом, мы только… – Я всего лишь хочу сделать подарок новому другу. – Нова погладила всё ещё стоящего на ногах Алекса по бедру и за руку притянула ближе, надавила, пока он не сел на подлокотник её кресла. По Алексу скользнул оценивающий взгляд, после которого по-хорошему должна бы следовать горячая ванна, но такой роскошью он не обладал. – Я понимаю, Нова Грейс, правда, однако почему бы вам не приобрести кого-то более… качественного? Уверена, вашему другу пришёлся бы по вкусу… – Поиграть и этого хватит. А потом… – И тут её глаза неожиданно выстрелили. – Мы всё ещё ждём решения от департамента внутренней безопасности по въезду во внутреннее кольцо, представляете? Все приличные торговые дома находятся там, и я не хочу портить моему малышу впечатления, обращаясь в местные. Уверена, вы меня понимаете. Женщина понимала, видимо, даже очень хорошо. Потому что больше спорить не стала, только устало кивнула и, поднеся к губам браслет с коммом, отдала быстрые распоряжения. Кофе и пирожные им принесли через минуту. И то, и то – новые. Нова развалилась в кресле, обняла Алекса одной рукой за талию и всем телом обратилась в ожидание.

***

Алекса тошнило. Он боится, что это станет его привычным состоянием. Потому что они притащили четверых. Одинаково тощих, одинаково замученных, одинаково перепуганных, щурящихся от непривычного света, просто втолкнули в кабинет. Они рухнули на колени отвратительно отработанным движением и затихли, глядя в пол. Конвоир, мужик в форме охраны, встал рядом с недовольным лицом, но быстро поменял его на нейтральное, когда заметил Нову. Алекс моргнул, вернул дрогнувшую наглую улыбку на место и заставил себя пройтись по ним взглядом. Одинаковые. Глубокий космос, как он мог выбрать и спасти только одного, если даже любому идиоту очевидно, что в спасении нуждаются все?.. Пауза затянулась. – Ну, ты выбрал? – скучающе протянула Нова, ленивым жестом взбалтывая свой кофе. – Сложно, – выдавил Алекс, – а выбрать нужно только одного, да?.. Раздался смех. Смеялись директриса и Нова, даже охранник позволил себе улыбку. – Вот вся мужская суть – предложи палец, откусят по локоть! – Директриса даже погрозила кому-то невидимому пальцем. – Даже мальчики из Конфедерации хотят, чтобы их побаловали, – хмыкнула Нова и сжала бедро Алекса. – Не переживай, малыш, ещё развлечёмся, когда попадём во внутреннее кольцо. А пока нужно определяться. Алекс понял. Четверо рабов перед ним выглядели на первый (и на второй тоже) взгляд одинаково, но у Алекса всегда было хорошее воображение. Он вообразил на каждом из них маску и стены казённого туалета вокруг, и только один из всех встал в воспоминание без единой нестыковки. – Крайний слева. Только в этот момент пальцы Новы на его бедре разжались, он практически ощутил, как она выдохнула. – Ты, – охранник грубо ткнул пальцем в затылок выбранного парня, заставив качнуться ещё ниже, – остаёшься. Остальные – за мной. Алекс знал, что это практически бесполезно, но всё же постарался как можно более подробно запомнить лицо этого, в форме. Когда всё на этой проклятой планете рухнет, он разыщет его и будет лично ходатайствовать перед лицом совета Конфедерации о смертной казни. – Неплохой выбор, – вежливо заметила директриса. Нова легкомысленно махнула рукой и поднялась: – Всё равно. Отправьте счёт моему секретарю. Сколько там получилось, кстати? – Пять тысяч флоринов, госпожа Валлер. Алекс не успел так влиться в общество, чтобы сходу понимать, сколько это, но, переведя мысленно флорины в галактические сикли, так же мысленно вскинул брови. Меньше хорошей бутылки вина. Даже меньше «ну-соседям-сойдёт» бутылки вина. Нову эта сумма тоже удивила, даже заставила остановиться. – Простите? Вы забыли ноль добавить или?.. – Вы сами видите: мальчишка грошовый. Больше брать было бы попросту нечестно, да и… Мы очень признательны за всё, что вы и ваша семья делаете для Фарлата. – Благополучие планеты – наш долг. Это прозвучало так сухо и формально, что у Алекса даже запершило в горле. К счастью, этим они и ограничились. Нове на комм переслали файл, в его проекции она поставила свою подпись и подтвердила владение голосом, а потом они наконец покинули этот кабинет. В коридоре, в шаге от двери, их встретили работницы таможни и с церемониальными лицами передали Алексу лично в руки готовое разрешение на пересечение второго кольца. Он взял печатку в руки машинально, всё ещё не до конца осознавая, что они действительно только что взяли – и купили человека. Для него. Потому что он так захотел. И нет даже малейшей надежды на то, что появится местная полиция или какой-нибудь особый корпус, чтобы заломить ему руки за спину и отправить гнить в тюрьму. Парень семенил за ними мелкими шагами, низко-низко опустив голову. Алекс то и дело оборачивался. Может, на него самого смотрели с улыбками: местные точно с первого взгляда могли считать новичка в рабовладении, но им он мог пожелать только сдохнуть в муках. Гравикар Новы уже парил в воздухе прямо напротив входа, по улице им пришлось сделать всего пару шагов. Раб загрузился следом за ними и съёжился на полу в самом дальнем углу. Алекс сел по диагонали от него и всё время ловил себя за рассматриванием, матерился мысленно и отводил взгляд. Нова же расслабленно закинула ногу на ногу, когда гравикар взмыл выше и полетел к границе, и сбросила очки. – Они сделают тебе допуск во внутренний всего за пять тысяч! – воскликнула она довольным тоном. – Никто не берёт за это дешевле государственных контор, космос, обожаю это. Подпольщики запросили бы не меньше миллиона. – Они… что? С чего ты взяла? Я что-то упустил из вашего разговора? – Ты просто не знаешь фарлатианцев, мой юный друг. Директриса у них не дура сидит, она поняла, что я недовольна этой ситуацией. Скидку сделала, видел? Почти подарок. Пытается подлизаться. Точно захочет пойти дальше, значит, подёргает за ниточки. И заметь – сама, моего следа там никакого. Просто государственный аппарат по собственной воле пойдёт навстречу своей лучшей гражданке. Люблю этот строй «все равны, а Валлеры равнее». И она засмеялась так легко, словно правда хорошо провела время. Алекс смотрел на неё с искренним восхищением. Нова была ярким подтверждением того, что ученики превосходят учителей не только в старой поговорке. Алекс предъявлял пограничникам свой пропуск, когда Нова связывалась со своим секретарём и объясняла, что поступивший счёт от мелкого пограничного пункта – не шутка, а вполне серьёзный документ, который необходимо оплатить как можно скорее. Тот не задавал никаких вопросов, кроме «Провести оплату конфиденциально или от вашего лица?», так что Алекс понял, что делать такие «подарочки» в любое время и в любом месте планеты тут, в сущности, в порядке вещей. – Я довезу тебя до отеля, а сама полечу домой, – сказала Нова, закончив разговор. За окном уже показался средний город. – Не останешься? – надул губы Алекс. – Я должен разбираться один? – Я пришлю тебе вместо себя что-нибудь приятное. Купишь себе на это приятное что-нибудь очень приятное, договорились? Об этом Нова тоже предупреждала заранее. «В этой игре герой ты, я – сука, как другие», – сказала она сразу, как изложила свой план. Если за несоответствующим обращением застукают Алекса, не случится ничего критичного: он инопланетянин, он изначально в глазах фарлатианцев слишком мягкий и слабый. Его просто депортируют и запретят посещать Фарлат в будущем. Как максимум – наложат штраф и помаринуют денёк-другой в спецприёмнике. Нова в любом случае сделает круглые глаза, покачает головой и скажет, что не ожидала, что за его красивой мордашкой прячется конфедератская крыса. Но если кто-то узнает то же про Нову… последствия Алекс не берётся подсчитать. Из очевидного: Фарлат останется такой же рабовладельческой помойкой, какой есть, миллионы людей продолжат жить в страданиях без надежды на улучшение. А ещё вполне возможно вооружённое противостояние, потому что вытаскивать Нову из этой западни всё же придётся, а Фарлат так просто её не отдаст. Алекс не хотел бы, чтобы его излишнее милосердие поставило ситуацию под таким углом, поэтому подыгрывал изо всех сил. – Ты какой-то задумчивый, – заметила Нова и посмотрела своим обычным обеспокоенным взглядом. – Жалеешь? Но что-то из того, что они обсуждали, могло трактоваться двояко. Так что он решил быть честным: – Пытаюсь осмыслить. Мысль о том, что я владею кем-то, очень непривычная. – Понимаю. У меня было то же четыре месяца назад. – То есть, если, например, вечером у меня будет плохое настроение, я могу сделать что угодно? Типа… вообще всё? Даже убить – и у полиции не возникнет ни единого вопроса ко мне? – Скорее, не возникнет ни единого вопроса ко мне – я же официальный владелец по документам, – поправила Нова и сверкнула глазами. – Но я бы очень не хотела, чтобы ты так делал. Получится не очень красивая благодарность за подарок. Алекс проследил за направлением её очень настойчивого взгляда. Несчастный мальчишка, который находился в шаге от них и который, очевидно, слышал каждое слово, отчаянно сжимал трясущиеся колени трясущимися руками. Алекс понял, что он феерический дебил.

***

Портье знала, что Алекс с Новой Грейс, и потому только вежливо улыбнулась, когда Алекс с чёртовым рабом на буксире как его угораздило только космос помоги пересёк зал и вошёл в лифт. Когда створки перед ними закрывались, его комм тихонько звякнул: пришло сообщение о переводе. На его счёт упало «приятное». Ну, если миллион флоринов Нова считала приятным, конечно. Следом пришло ещё одно сообщение: ссылка на магазин с припиской «Выбери на свой вкус и даже не надейся, что в ближайшие месяцы тебе помогут с выбором». Алекс принял к сведению. Алекс накидал в корзину первые попавшиеся вещи своего размера и оплатил, пока кабина продолжала двигаться вверх. На пороге пентхауса («Валлеры не жалеют денег на развлечения») пришло обещание доставить всё в течение трёх часов. Алекс выдохнул, мысленно благодаря Нову, потому что сам о таком, разумеется, не подумал. А теперь ему предстояло самое сложное. Алекс остановился в гостиной, обернулся и получил сомнительное удовольствие лицезреть, как перед ним поспешно становятся на колени. Это ощущалось неправильным настолько, что несколько секунд он молчал, пытаясь успокоить разум, вопящий, что он чудовище. – Ты меня помнишь? – спросил наудачу, но, к своему удивлению, получил робкий кивок. – Да. Вы добрый господин, – прошелестел парень тихо. Этим словом Алекса будто порезало. Добрый. Он бессильно ушёл, ничего не сделал, кроме жалкой подачки, а это воспринималось, как доброта. Алекса учили: добро – это не отсутствие зла; это активное ему противодействие. В тот раз активного противодействия не было. – Тебе тогда дали поесть? – вырвалось у него. Быстрый взгляд, мелькнувший и пропавший вновь под светло-русой чёлкой, ему почти наверняка почудился. – Да. Алекс почти задал вопрос, честный ответ на который помешал бы ему нормально спать по ночам, но вовремя одумался, осёкся и сказал другое. – Я Алекс. И я не с этой планеты. Я из Конфедерации, там нет рабства. И… короче, прости за то, что было в машине. Я не собираюсь делать ничего такого. Я просто… пытаюсь быть ближе к Нове Грейс. Если бы он просто мог сказать всё, как есть… Получилось бы что-то вроде «Привет, я Алекс, я из межпланетной секретной организации, которая борется с беззаконием. Рабство, кстати, тоже в списке. Мы освободим тебя и всех остальных на этой планете, а всех ублюдков посадим или застрелим. Классно, да?» Может, это бы помогло. Нова говорила, на Фарлате про них слышали. Шептались по углам, насмехались над потугами, но на самом деле, наверное, скорее боялись, что однажды законы Конфедерации дотянутся и сюда. А если что-то знают хозяева, об этом неизбежно знают и те, кто им служит. Может, они здесь по ночам видят сладко-горькие сны об освобождении. Алекс хотел бы рассказать. Ну какова вероятность, что этого парня ему подсунули? Просчитали, в какой конкретно точке он будет проходить границу, что точно пойдёт там в туалет и что точно не сможет пройти мимо? Что точно попросит о помощи Нову и что она не откажет? Вероятность ничтожно мала. И всё же их учили быть параноиками. И ещё: что лучший способ солгать кому-то одному – это лгать всем. Да и версию с меркантильным парнем, которому не чуждо милосердие, поверить всё-таки проще, чем в суперсекретное что-то там, которое больше похоже на издевательство. В любом случае, его слова остались без внимания. Ладно, Алекс и не рассчитывал на содержательный диалог прямо с порога. Можно переходить к следующему пункту. Он огляделся, сдёрнул с ближайшего дивана покрывало и набросил парню на плечи. Тот вздрогнул всем телом и посмотрел на бежевый флис такими глазами, будто он мог его укусить, и не пошевелился. Ладно. Может, ему не холодно, хотя Алекс всё равно на всякий случай прибавил на климат-системе температуры. А ещё он продолжал стоять на коленях, и это нервировало тоже. Ладно. Может быть, во фразе «я не с этой планеты» намёк считать было трудно. Это задание просто ахуеть как проверит его нервную систему на прочность. – Встань, пожалуйста, – попросил Алекс, прикладывая усилия к тому, чтобы сохранить тон ровным. «Любое твоё недовольство немедленно будет принято на свой счёт, так и знай. Даже если причина этого недовольства будет казаться тебе очевидной, знай: нет. Фарлатиане могут обвинить своего раба даже в том, что мимо окна пролетела птица, так что будь готов к худшему. Всегда будь готов к худшему». Парень немедленно подчинился, неловко выпрямился, но не до конца: плечи остались приподнятыми и сгорбленными, а голова немного клонилась вниз. Ничего. – Я Алекс, – повторил Алекс, впрочем, без особенной надежды. – Я… понял, хозяин, – пробормотал парень и ещё кивнул, правда, это больше походило на неглубокий поклон. Алекс поморщился от всего сразу: и от обращения, и от поклона. Слово-то ещё какое, хозяин, ха, так его ещё не называли. Хотя после этой планетки его и от уважительного «господин», принятого в обращении жителей сектора L4-U будет тошнить, а там рабства и не было никогда. – Не называй меня так, пожалуйста, – попросил он, намеренно игнорируя испуганный взгляд, вызванный как раз его гримасой. – Скажешь, как тебя зовут? – Тео. Но буду откликаться на любое обращение, которое сочтёт нужным х… господин! От желания закатить глаза Алекс воздержался. – Тео мне нравится. – Плечи парня – Тео – от этих слов опустились парой миллиметров ниже. Алекс не хотел знать, какого «обращения» от него ожидали. – А «господин» не очень. Просто Алекс, ладно? Ему растерянно кивнули, но что-то подсказывало, что до имени им ещё плыть и плыть, потому что Тео наверняка постарается с этого момента избегать обращений любого рода, чтобы не нарваться на предполагаемое наказание. И это тоже ничего. Города на Старой Земле тоже не за один день строились, да ведь?.. Беглый взгляд ясно дал понять, что ждать ещё целых два часа, чтобы одеть парня, невозможно. К покрывалу на своих плечах Тео относился настороженно, как к уснувшей змее, от которой неизвестно, ждать удушья или укуса, но точно чего-то неприятного. А вида острых колен и выпирающих рёбер, бледной кожи, иссечённой старыми и новыми отметинами, Алекс выносить не мог. Он попросил Тео подождать – хотя, если быть честным, вряд ли бы тот сдвинулся с места даже без этого – и бросился в свою комнату. Нова, исправно играя роль хорошей покровительницы, успела накупить ему примерно тонну тряпок, которые заносились в номер торжественно, собирая взгляды работников и гостей отеля. Сам Алекс при этом чувствовал себя примерно как псина на выставке, но это тоже было частью плана, так что приходилось держать лицо и делать вид, что он крайне горд такому вниманию. Новой одежды, в общем, хватило бы на целый батальон, но вот качество самой ткани Алексу не очень нравилось. Нет, по фарлатианским меркам это был шик и роскошь, но его кожа согласиться не могла. На Фарлате будто всё было грубее, чем во всём остальном нормальном мире, и ткани это, видимо, тоже касалось. А парню в его гостиной однозначно грубости хватило на всю жизнь. Довольно глупый порыв, учитывая, что Тео буквально живёт на Фарлате и наверняка считал местную одежду нормальной, но Алекс раздумывал только секунду, прежде чем проигнорировать ворох тряпок с бирками и зарыться в шкаф, где хранил любимые вещи, привезённые с Парцеллы. В Академии был целый курс по работе с жертвами сексуального насилия, а потом ещё в процессе работы начальство регулярно приглашало лекторов и устраивало тренинги от действующих специалистов, которые реально спасали жизни и психику пострадавших людей, чтобы те делились знаниями. От агентов, конечно, не требовали быть психотерапевтами и исцелять души, но они не имели права нанести большего урона, чем уже было нанесено. – Держи, это тебе. Надень, пожалуйста, – попросил Алекс и протянул сложенные аккуратной стопкой вещи. Тео взял их с короткой паузой, словно давал время передумать. Алекс не передумал. Их учили, что большинство после пережитого предпочтёт закрыть как можно большую площадь тела одеждой, чтобы создать хоть какой-то барьер между собой и враждебным миром. Алекс нашёл лонгслив и тренировочные штаны, которые должны были сесть на Тео достаточно мешковато, чтобы не подчеркнуть ни единой части тела. Тео позволил покрывалу соскользнуть с плеч, когда нерешительно отложил штаны на диван и первым развернул лонг, держа его самыми кончиками пальцев. Он одевался медленно и всё время опасливо косился на Алекса, который отвернулся, чтобы создать иллюзию приватности. Он словно ожидал, что в любой момент Алекс рассмеётся, отнимет одежду и объявит, что это всё шутка. Наверное, так уже происходило. Алекс не хотел знать. – Я заказал тебе ещё, – сказал он, чтобы заполнить тишину, – надеюсь, понравится, потому что я не знал, что именно ты любишь. Постарался выбирать базовые вещи. Они скоро приедут. Парень не ответил. Алекс собирался окликнуть его и повторить, убедиться, что тот понял, но вовремя прикусил язык. В голове снова раздался голос Новы. «Это ты знаешь, что не причинишь ему вреда. Это я знаю, что бояться тебя это всё равно, что бояться рыбку гуппи, плавающую в аквариуме ресторана. А этот парень не знает ничего». Алекс медленно кивнул, соглашаясь. Космос, ему нужно будет отвести Нову в ресторан, когда всё это дерьмо кончится, а затем делать это на протяжении всей жизни, потому что он не мог придумать больше ничего, что имело бы хотя бы примерный вес его благодарности. Наконец, боковым зрением он заметил, что движение прекратилось, и рискнул обернуться. Тео, полностью одетый, стоял на том же месте. Он крепко держал себя за локти, и его большие пальцы бездумно и безостановочно поглаживали ткань на плечах. Верно, вот оно. Хоть что-то Алекс сделал правильно. Толстым Алекс никогда не был, и всё же на Тео его лонг висел, наполовину обнажая торчащие ключицы. На правой, совсем рядом с ярёмной впадиной, виднелся тонкий белёсый шрам. Вид обтянутых кожей костей заставил Алекса наконец вспомнить о том, с чем вообще-то стоило поторопиться. – Ты голоден? – зачем-то спросил он, хотя было очевидно, что да, разумеется. Но он должен был разговаривать. Как минимум для того, чтобы дать знать о своих действиях заранее, чтобы у Тео была возможность подготовиться, а не идти в неизвестность, и показать, что с ним можно разговаривать. Как максимум – чтобы не сойти с ума, блять. Как по Алексу, то реплика безобиднейшая. В ответ даже говорить ничего не надо, достаточно только кивнуть, и сразу понятно, какое следующее действие. Кухню с их точки частично видно, направление движение известное, всё должно быть нормально. Но… Тео чуть оттянул пальцами край лонга, посмотрел на него с тоской в голубых глазах, а затем сглотнул – и рухнул на колени чётким отработанным движением. И широко раскрыл рот, вываливая язык и жмурясь. Алекса словно окатило ледяной водой. – Нет! Он отшатнулся, едва не налетел на кресло и чуть не упал на пол, но успел ухватиться за подлокотник и выстоять. Сердце колотилось как в перестрелке с контрабандистами, отдаваясь тяжёлым дыханием в лёгких. – Нет, блять! – воскликнул он снова. Тео вздрогнул и съёжился. Алекс ударил себя по лбу, жмурясь. Как он мог забыть, идиот, что этому парню приходилось делать это ради еды. Ради еды, блять, и он спросил именно это. – П-п-простите, – попытался выдавить Тео, но его губы тряслись так сильно, что слово пришлось наполовину угадывать, – п-простите, хозяин Алекс, я н-не… – Нет! – Алекс поднял обе руки в воздух, и этого хватило для наступления тишины, прерываемой только сдавленным испуганным дыханием. Просто класс. Алекс с отвращением к себе подумал, что уроки по работе с жертвами придётся проходить с нуля, раз практику он так бездарно заваливает. Он глубоко вдохнул и выдохнул, моля космос послать ему немного удачи и спокойствия. – Во-первых, нет, мне не нужно никаких… услуг от тебя. В этом доме еда бесплатная. Я ничего не жду взамен. Хорошо? Тео кивнул, но, конечно, в этом жесте было мало осознанного. Скорее, он выглядел по-прежнему сбитым с толку и дезориентированным, а ещё изрядно напуганным. Достаточно, чтобы прикусить язык и не пытаться задавать вопросы. Алекс облажался. Космос, они провели наедине меньше получаса, а он всё равно умудрился всё испортить. Это будет пиздецки долгий путь.