Глава 9. Дружба и мечты

На другой день, в воскресение, Асока позвонила Алисе и к большому восторгу та оказалась ничем не занята и с удовольствием согласилась прогуляться. Тим был сегодня занят, а родители уехали на дачу. Алиса не поехала с ними, но и дома сидеть не собиралась, так, что звонок Асоки был как нельзя кстати. И подруги договорились встретиться на углу возле универмага. Апрель 1985 года был особенным, щедрым на разного рода. В воздухе витало ощущение перемен: по телевизору всё чаще говорили о Горбачёве, о перестройке, о новом курсе страны. Газеты пестрели лозунгами: «Ускорение!», «Гласность!», «Обновление!». В кулуарах обсуждали подготовку к новой двенадцатой пятилетке, которая должна была стать поворотной. Люди спорили на кухнях, на остановках, в очередях в универмагах, даже дети слышали новые слова и не всегда понимали их. Но все чувствовали: что-то сдвигается. Только подругам это было неважно, они просто радовались тому, что погода хорошая, что сегодня выходной и что они молоды и свободны, а впереди целая жизнь. Асока шла по широким ступеням городского универмага вместе с подругой Алисой Сергеевной Нечаевой. Алисе недавно исполнилось семнадцать. Она была дочерью члена партии, известного в городе человека. Отец Алисы часто ездил за границу, и несколько раз брал её с собой. Благодаря этому Алиса уже успела побывать в Финляндии, ГДР, Польше и, самое удивительное, в далёком Нью-Йорке. В школе и среди знакомых за это её прозвали «Американ Герл». Прозвище закрепилось быстро: Алиса не стеснялась привозить яркие безделушки, жвачки, модные сумочки, журналы с глянцевыми обложками. Она охотно делилась ими, хотя и знала, что вызывает зависть. Но в отличие от многих, Алиса не зазнавалась — в её характере была лёгкость и дружелюбие. Неведомое и едва уловимое обаяние притягивали к ней людей со страшной силой, хотя и внешне девушка была чудно хороша - высокая, тоненькая как тростинка, но с весьма развитыми формами. Русые волосы красивой волной спускались ниже плеч, в последнее время Алиса стала обесцвечивать их гидропиритом, отчего волосы слегка секлись на концах, но это ее не портило. Яркие зеленые глаза, опушенные густыми, длинными ресницами излучали доброжелательность и теплоту. Сегодня обе девушки решили пройтись по универмагу. Витрины манили яркими тканями, куклами, обувью. В воздухе пахло лаком, свежим деревом и лёгким запахом кофе из буфета на первом этаже. Алиса остановилась у витрины с платьями и вздохнула: — Смотри, какое пальто. Болгарское. У нас только осенью появится в продаже, а я такие видела в Нью-Йорке ещё в прошлом году. У них всё на год раньше. Асока посмотрела на пальто и пожала плечами: — Красиво, конечно. Но у меня и старое ещё цело. Да и мне не к лицу, наверное. Алиса повернулась к ней, прищурилась и улыбнулась: — Да ладно тебе, Асока. Ты всегда так скромничаешь. Я вот думаю: почему ты до сих пор ни с кем не встречаешься? Вон у половины твоих подружек уже ухажёры есть, некоторые даже кольца носят — пусть и простые. А ты всё одна. Асока рассмеялась и чуть отвела взгляд: — Мне и так хорошо. А если появится кто-то… то я хочу, чтобы это было всерьёз. А не просто ради показухи. Обе девушки снова рассмеялись. Они прошли мимо отдела обуви, где пахло резиной и кожей, и направились к книжному. На витрине лежали свежие журналы «Огонёк» и «Советская женщина». Асока провела пальцем по обложке, на которой красовалась статья про Горбачёва. — Всё вокруг меняется, — сказала она. — Интересно, куда это нас приведёт? Алиса пожала плечами: — К лучшему, я надеюсь. — беспечно махнула рукой Алиса — Мой отец говорит, что теперь страна пойдёт вперёд. Он верит в перестройку. А я думаю о другом: как бы нам самим не потеряться в этих переменах. Они переглянулись и решили, что пора сходить в кино. На афише красовался новый фильм — «Неуловимые мстители». Девушки быстро купили билеты и пошли к кинотеатру. ... У дверей кинотеатра они неожиданно наткнулись на знакомых. Артур Тимофеевич Фицгерберт и его девушка, Катара Альбертовна Синицына, ждали начала сеанса. Артуру было двадцать три года. Он учился на втором курсе медицинского института, куда поступил по рабочей квоте, после окончания колледжа, мечтал стать хирургом. Этот невысокий худощавый блондин в больших очках и вечно растрепанный отличался добродушным нравом и отзывчивостью. Асока и Алиса хорошо это знали и потом с радостью подошли поболтать. Родился он далеко отсюда — в городе Артёмовском на Урале. Его отец был шахтёром, работал на угольных шахтах Артёмовского и Буланаша. Семья переехала в город несколько лет назад, но Артур всегда с теплотой вспоминал свою родину. — Артур! Катара! — воскликнула Алиса. — Какая встреча! Давайте вместе посмотрим фильм? — Конечно, — улыбнулся Артур. — Мы как раз думали, что не хватает хорошей компании. Они купили ещё два билета и всей компанией вошли в зал. ... Фильм понравился всем. Смешные реплики героев, стремительные сцены погонь, яркие костюмы — всё это вызывало смех и аплодисменты зала. Когда они вышли, было уже темно. Лампы вдоль улицы горели мягким светом, на площади шумела молодёжь. Решили пойти в ближайшее кафе. Там пахло ванилью и крепким кофе, заиграла тихая музыка из радиоприёмника. Они уселись за столик у окна. Алиса заказала мороженое с фруктами, Асока — пирожное и чай, Артур с Катарой — кофе. Несколько минут они молчали, наслаждаясь уютом. Потом разговор завязался сам собой. Артур, улыбнувшись, сказал: — Знаете, я иногда скучаю по Артёмовскому. Там жизнь была другой. Отец работал шахтёром, приходил домой весь чёрный от угольной пыли. Мама смеялась, что его можно было не узнать, пока не умоется. Но он гордился своим трудом. Говорил: «Пока мы добываем уголь — в домах есть свет и тепло». Катара взяла его за руку и посмотрела с нежностью: — Ты всегда это так тепло рассказываешь. Мне кажется, я сама там побывала. Алиса наклонилась вперёд: — А у вас были праздники? Какие-то традиции? — Конечно, — оживился Артур. — На День шахтёра у нас весь город гулял. Оркестр играл на площади, продавали сладости, детвора бегала с шарами. А вечером все собирались у костров, пели песни. Это было наше. Настоящее. Я скучаю по этому. Асока слушала внимательно. Для неё рассказы Артура были словно окно в другой мир — суровый, но полный гордости и силы. — Я завидую тебе, — сказала она тихо. — У тебя есть родина, есть память, к которой можно возвращаться. Артур кивнул: — Но у тебя, Асока, тоже всё впереди. Может, однажды ты найдёшь свой путь. Алиса улыбнулась и вставила: — А я вот была в Нью-Йорке. Представляете, там улицы горят огнями даже ночью. Мы с отцом ходили на Бродвей, смотрели мюзикл «Кошки». Это было потрясающе: актёры танцевали прямо среди зрителей, всё сверкало и сияло. Я никогда не забуду. Асока почувствовала укол зависти. Она улыбнулась подруге, но в сердце шевельнулась мечта: «Когда-нибудь я тоже увижу этот город». ... За соседними столиками спорили студенты. Одни обсуждали перестройку, другие ругали власть. Газеты с речами Горбачёва лежали на столиках, многие листали свежие номера. Казалось, весь город жил ожиданием перемен. Артур заметил: — На медфаке тоже спорят. Одни верят, что будет легче, другие сомневаются. Но я думаю, перемены нужны. Люди устали от тишины. Катара поддержала его: — Молодёжь хочет честности. Мы можем многое изменить. Только бы нам дали шанс. Алиса добавила: — А мне отец сказал, что главное — сохранить веру. Идут трудные годы, но они откроют путь вперёд. Они сидели долго, обсуждали моду, книги, музыку. Алиса рассказывала о западных журналах, о том, как девушки в Нью-Йорке носят джинсы и яркие футболки. Асока слушала, иногда смеялась, иногда грустила. Ей хотелось большего, чем просто сидеть в родном городе. ... Позже, когда все разошлись, Асока задержалась у подъезда. Ночь была тихая, редкие звёзды светили сквозь облака. Она вспомнила рассказы Артура о шахтёрах, об Артёмовском. Вспомнила слова Алисы о Нью-Йорке. Всё это смешалось в её мыслях. Она понимала: мир огромен, и её жизнь только начинается. Перестройка сулила перемены, но будущее оставалось туманным. Асока улыбнулась и подумала: «Я тоже найду свой путь. Когда-нибудь я увижу всё это своими глазами». Она поднялась домой, но долго не могла уснуть. В её сердце зарождалась решимость — жить не только мечтами, но и действовать.