Глава 10. Чужая красота не дает покоя

Новая учебная неделя не принесла особых сюрпризов. Асока ходила в школу, отсиживала там по пять или шесть уроков, в перерывах болтая с ребятами, а потом шла домой. Никаких значимых событий не происходило, контрольных за четверть и за год было много, это верно, только Асока почти все писала на пять. И даже успевала помочь Алисе, которая, хотя и была самой старшей в классе, училась порой не очень хорошо. — Мне просто непонятно бывает, какой толк в алгебре и что Жи-Ши пишутся через И, — говорила она подруге — Ну вот тупая я, видно! За то хоть красивая! Видно, когда я рождалась кто-то подумал: да, характер у девки - отстой, мозгов немного, пускай хоть внешность шикарная будет, должен же быть какой-то баланс. И это было в корне неправда, Алиса была просто золотым человеком. Добрая, отзывчивая, всегда готовая всем помочь, плюс, совершенно нежадная. Мощный заряд положительной энергии, исходящий от этой девушки, притягивал к ней за километр. Вот с учебой и правда не ладилось, Асока охотно помогала ей, объясняя особо непонятное. Однако, за порогом школы подруги расходились им нужно было в разные стороны. Алиса шла в район новостроек, бывший неподалеку, где жила и Падме, Асока же направлялась к себе в спальный двор. Несколько раз за неделю тогрута видела Энакина, который либо шел с рабочей смены, усталый и потный, с кругами вокруг глаз или сидящим на лавке с сигаретой. А однажды, стоя вечером у окна, заметила как он идет вместе с мамой и тащит тяжелые сумки. Отчего-то именно это зрелище пробудило в душе что-то теплое и родное, близкое сердцу. Робкие сомнения относительно его личности толкались в него со страшной силой. Ведь многие говорили, что Энакин плохо кончит, в такой семье иначе не бывает, да и его поведение оставляло желать лучшего. Однако Асоке почему-то казалось, что большинство ошибается и Энакин не такой как думают про него. Та случайная встреча в универмаге стала тому свидетельством. Только вот почему Энакин так редко показывает себя настоящего? Отчего в его присутствии нападает странная робость? Да и вообще, что знает тогрута про него? И с чего это лично она решила, что он хулиган?

***

Если бы Асоку сейчас спросили, кем является Энакин на самом деле, то ответ многих бы удивил. За то она не знала как назвать одну крайне неприятную личность из соседнего подъезда. Это был довольно высокий и очень полный мужик с вечно лоснящейся кожей на лице, сальными темными волосами, торчащими в стороны, которые тот видимо никогда не мыл, с мелкими заплывшими в жирных щеках глазками, неясно какого цвета. И пахло от него всего отвратительно - прокисшим потом, немытым телом и тухлым жиром. Но самое неприятное, что было в этом мужике, так это его неуемная привычка приставать к красивым девушкам во дворе, щипать их и грязно лапать. Девочки визжали и вырывались, что только его подзадоривало. Никто не помнил имени этого типа, но с незапамятных времен все называли его Джабба. Говорят, однажды сидел в тюрьме и там был опущенным, отчего теперь активно доказывает свою мужскую силу, похотливо хватая девчонок. Асока видела его и прежде, к счастью, нечасто. А сегодня даже не вспоминала о нем, ровно до момента, когда вошла в соседний двор. — О, какая цыпочка, иди скорее сюда! — послышалось со стороны дальней скамейки. Не думая о том, что эти слова относятся к ней, Асока невозмутимо прошла дальше, радуясь, что скоро будет ее дом. Однако, голос не унимался: — Не так быстро, конфетка! Мы с тобой сейчас развлечемся! В этот раз Асока не успела бы ничего сказать в ответ даже если бы и собиралась. Поскольку, ровно через секунду кто-то грубо схватил ее за руку и сильно потянул к себе. Асока охнула от неожиданность как оказалась тут же крепко прижата к чему-то рыхлому и на редкость противно вонявшему. — Иди сюда, красотка! — шептал ей в макушку похотливый голос, а руки при этом, толстые с короткими сардельками пальцев, торчащие из рукавов заскорузлого свитера, щупали ее плечи, ребра и ниже. Асока трепыхалась в его хватке, крича до хрипа и вырываясь, но силы были неравны. Джабба, а это был он, начал уже со стоном облизывать ее лекку, слюнявя и мусоля, сам задыхаясь от возбуждения. Одна из жирных рук нашла край юбки школьного платья и поднимала его, мечтая пролезть в трусики. И как назло, никого не было вокруг, никто не шел мимо. Асока отчаялась дозваться хоть кого-нибудь. Ее уже тошнило от зловонного дыхания, голова кружилась от страха и отвращения, в голове билась мысль, что надо спасаться, нельзя позволить этому похотливому жирдяю надругаться над ней. Только вот, что сделать если ты почти обездвижена и скоро лишишься чувств. Неужели так и придется поддаться и скоро все произойдет. Нет, так не должно быть и так не будет, ведь зачем тогда где-то слева появилась какая-то возня и Джабба будто бы ослабил хватку. Асока вдохнула более менее свободно и попробовала освободиться. Тот не отпустил и снова притиснул к себе, когда на него рявкнули: — Отпустил ее быстро, ты, жирное похотливое отродье! И послышались звуки ударов. Асока отлетела в сторону и упав на асфальт, больно ударившись коленями. В глазах потемнело, Джабба не растерялся и вновь схватил ее и подняв подтянул к своему вонючему телу. — Не лезь, сопляк, не видишь, мы с девушкой развлекаемся, завидуй молча, дебил, — огрызнулся Джабба, махнув второй рукой на нечаянного спасителя явно заехав ему по лицу, ответом стал довольно мощный удар в челюсть, Джабба взвыл, сплюнув кровь и осколок зуба. Асока не растерялась и вспомнив какой-то момент из книги, подняла ногу и согнув в колене, со злостью заехала Джаббе в пах. Тот снова завыл как кошка с прищемленным хвостом и согнулся в три погибели. Асока не успела перевести дух, как ее схватили за руку и дернув в сторону дороги, крикнули: — Бежим! Упрашивать не пришлось и не отпуская руки невольного спасителя, Асока припустила бегом по дороге, лишь только когда они пробежали пол района дыхание кончилось и оба замерли возле строения гаража. Первое время молчали, переводя дух и восстанавливая силы. Потом посмотрели друг на друга и Асока не сдержала удивленного возгласа: — Ты! Вот же красавец! Последнее относилось к разбитой губе, кровавой ссадине на скуле и рассеченной правой брови, а так же встрепанным волосам и порванной на плече футболке парня. — Я! — ответил Энакин, поняв, что уже может говорить, хотя в груди еще болело от долгого бега и ударов по ребрам — А ты отчаянная, не побоялась этого гада долбануть, забудет как приставать. — Вряд ли, — ответила Асока, тоже отдышавшись — Он такой гад, ну такой… Я просто не знаю, бывают ли хуже… — Поверь мне, да, — осторожно сказал Энакин — И лучше тебе никогда не знать какие. — Кстати, спасибо, я не справилась бы одна, — догадалась сказать Асока, когда прошел первый шок. — Да ладно, замяли, — небрежно пожал плечами Энакин, а Асока сказала: — Ну и видок у тебя, в фильм ужасов возьмут без проб! Скайуокер задумчиво потрогал губу и увидев на пальцах кровь, досадливо поморщился, еще и заметив дырку на майке: — Ну вот, мама теперь расстроится, эта футболка еще нестарая была! Внезапно Асоке стало его жаль и особо не думая о последствиях и возможном ответе, действуя на одних эмоциях, предложила: — Давай ко мне зайдем, там умоешься, в порядок себя приведешь, а майку я зашью, совсем незаметно будет. Энакин несколько секунд стоял, переваривая услышанное, опустив глаза на стоптанные кроссовки, потом, видимо, счел предложение недавней знакомой весьма здравым и полезным, поспешил согласиться: — Пошли, если только твои предки орать не будут. — Папа придет поздно, а больше никого и не нет, — ответила Асока спокойно и уверенно — Пойдем. Энакин мысленно вновь обозвал себя балдой, дубиной стоеросовой и еще кое-как похуже, поняв, что забыл про семейную ситуацию Асоки и потому молча пошел с ней рядом. — А вдруг там этот еще ходит? — спросила она когда они приблизились к тому самому двору, инстинктивно заходя за спину Энакина. — Не думаю, — сказал тот, чтобы ее успокоить — Наши крики явно слышали, Василий Юрьевич его наверно упаковал. Василием Юрьевичем Таркиным звали районного участкового, этот высокий, худой как палка и почти седой мужчина лет пятидесяти вызывал страх у всех хулиганов одним взглядом своих холодных серых глаз на узком худом лице. Асока предпочла поверить и скоро уже открывала дверь своим ключом. Энакин с опаской вошел в прихожую, понимая, что прежним обратно уже не выйдет.