Глава 25. Сложные чувства

Воскресение Асока провела весело, стараясь изо всех сил не думать о том, что ей предстоят. Однако, предстояло нечто весьма непростое, как минимум, объясниться с Энакином. А что ему сказать, девушка так и не знала. Одно только было неоспоримо - тот поцелуй не прошел зря и оставил в ее сознании значимый след, от которого теперь не избавиться, след, что навсегда даст понять, что никогда не будет как прежде. Асока вспоминала это всю ночь и весь прошедший следующий день, который провела вместе с Алисой, ее другом и неожиданно присоединившимся Артуром, у него был выходной и парень очень обрадовался, увидев Асоку здоровой и веселой. Но не знал, что такой она была лишь с виду, внутри нее поселилась особая тайна, делиться которой девушка была не готова даже с ними, своими лучшими друзьями. Но чувство, что она стала другой нисколько не исчезало, мешая полностью отдаться привычным радостям. Хотя, не подавая виду, Асока весело смеялась забавным байкам Артура, шуткам Алисы и даже что-то рассказывала им сама, визжала на аттракционах в парке, больше от восторга, нежели от страха, с удовольствием ела мороженное в вафельных стаканчиках, словом, вела себя как обычно. При этом невольно отмечая, что это все, что она делала сегодня Асока хотела бы делать не только с друзьями, а чтобы рядом с ней был тот единственный, что прежде скажет: «Я тебя люблю», а потом… Обнимет бережно за талию и мягко притянув к себе, склонится к ее лицу и постепенно начнет приближаться к ее губам…. — Асока, — прозвучало словно из другого мира и видимо не в первый раз, потому, что за этим призывом последовал значительный тычок в бок — Асока, ты чего спишь на ходу? — Я? Да нет, не сплю! — встрепенулась тогрута несколько раз моргнув и с неохотой возвращаясь в настоящую реальность. — Я тебя пятый раз спрашиваю, что ты будешь, — начала возмущаться Алиса — Лимонад, Буратино или Тархун, а ты словно заснула. Оказалось, они стоят у автомата с газировкой, находящегося в конце аллеи парка. — Да, извини, я задумалась, — окончательно пришла в себя Асока — Мне Буратино, пожалуйста, вот, возьми. Тогрута порылась в кармане и протянула подруге несколько монеток, Алиса привычно отмахнулась, будучи самой обеспеченной из всей компании она испытывала невольный комплекс по этому поводу и старалась показать, что несмотря на это она все же хороший друг. И Асока, равно как Тимми и Артур никогда не злоупотребляли ее возможностями, хотя были и такие люди, что бессовестно пользовались ее добротой. Но сейчас Асока не стала спорить и убрала монетки обратно. Вскоре подруга протянула ей стакан с темно-желтой газировкой, в которой весело переливались пузырьки. Себе Алиса взяла Лимонад, бывший чуть светлее по цвету, а Артур наслаждался зеленым как трава Тархуном. — А прикиньте, ребят, я вспомнил тут один случай, — сказал внезапно Артур, отпив немного из стакана — Здесь это было, потому и вспомнил. Я тогда был как вы примерно или чуть младше. С пацанами гулял тут, приехал по случаю, а тут какие-то мелкие прибежали, несколько мальчишек лет десять, может, побольше. Ну и давай тут беситься, один стал автомат раскачивать, не знаю зачем, потом ногой по нему лупил. — И ты не смог на это смотреть и надрал ему уши? — сделала предположение Алиса. — Да, хотел сперва, — не стал спорить Артур — Но потом думаю, я же врачом стать хочу, а врач должен быть понимающим и терпеливым. В общем, я подумал, не просто так он это делает, внимание хочет привлечь, не хватало видно. Подошел к нему и говорю: «Пацан, иди сюда!» Он обернулся и смотрит как волчонок затравленный, думал, бить буду, а в глазах злость и вызов еще. Мне жаль еще больше его стало. Порылся в кармане, нашел конфету, всегда их тогда с собой таскал и даю ему. Он недоверчиво хмыкнул, но взял, я и отошел. Пацан тоже пошел к своим и автомат больше не трогал. — Ты прямо священник из «Отверженных» Виктора Гюго! — не сдержала удивления Алиса — Там ворюга у него золото и серебро стащил когда тот ночевать пустил, а потом в полиции заявил, никто ничего не крал, типо священник сам ему подарил все это. — Ну да, классика жанра, — согласился с ней Артур — Что если кто оступился, то не надо усугублять этот поступок и тыкать им оступившегося, напротив, надо помочь ему, поддержать, тогда и мир лучше станет. Да и ты сам тоже. Асока этого романа еще не читала, но надеялась, что однажды ей посчастливится его достать, за то знала другое, о чем понятия не имел Артур. — Слушай, а пацан этот как выглядел? — спросила она его — Такой в серой майке, черных шортах, светловолосый и передних двух зубов нет? Артур ненадолго задумался и наконец выдал: — Да, вроде, такой, только зубы все на месте. — Ты просто не знаешь, что дальше было, — ответила ему Асока — Я в тот день тут тоже была, с папой ходили, пацан этот стоял здесь и остальные смеялись над ним. И она рассказала про тот далекий день, о котором почти забыла. Они с отцом действительно пошли тогда в этот парк. Асоке было лет восемь, папе выдали премию и он решил порадовать дочь за успешно законченный учебный год. И когда уже выходили, то заметили компанию мальчишек, чуть старше нее. Один развернул конфету, судя по зеленой обертке с нарисованной белкой это был грильяж и с удовольствием надкусил. Результат не замедлил проявиться. Пацан вскрикнул и два окровавленных передних зуба выпали ему на ладонь. Он смотрел на них с недоумением и после прошипел неизвестно кому: — Гад, вот же гад! Убью! Но из-за того, что передних зубов у него теперь не было, угроза прозвучала жалко и смешно, что отметили приятели парнишки и тотчас заржали как кони, тыкая в него пальцами: — Корявый-шепелявый! Корявый-шепелявый! Пацан обиженно взглянул на них и затравленно посмотрел вокруг, ожидая поддержки, но ее не последовало, его окружали лишь насмешники. Асоке стало его невыразимо жаль. Она выразительно посмотрела на отца и тот все понял. Девочка подошла к автомату и взяв стакан лимонада, подошла к мальчику и протянула ему: — Вот, выпей, станет лучше. Она помнила как бывало если у нее выпадали молочные зубы. Потом было противно во рту от вкуса крови и больно еще. И хотела помочь этому незнакомому мальчику. Тот недоверчиво на нее взглянул, думая, не издевается ли, но видно прочел в лице девочки только искренне сочувствие и не спеша взяв стакан, пробормотал: — Шпашибо… И покраснел, будто смутился, Асоке тоже стало не по себе, таким странным показался взгляд его голубых глаз, вроде бы обиженный, но при этом какой-то безнадежный, будто отвыкший от хорошего отношения. И не зная, что еще сказать, эти двое не придумали лучшего, как разойтись. Пацан отправился на выход из парка, а Асока вернулась к отцу и они пошли есть мороженное в летнем кафе. — Вот как, — сказал сейчас Артур — Мое счастье, что мальчишка меня не помнит и я его с тех пор не видел.

***

Артур, все же, ошибался, Энакин отлично помнил тот день, вернее, мог вспомнить если что-то поспособствует этому. Сейчас этим чем-то оказалась бумажка от той злополучной конфеты, которую он обнаружил когда решил разобраться в столе. Поговорив с мамой, парень слегка успокоился и чтобы отвлечься от мыслей о Падме и ее скорой свадьбе, занял себя физической работой как мама и советовала, в данном случае - убраться в комнате, давно пора было это сделать, но руки как-то не доходили. Энакин вытер везде пыль, подмел и вымыл пол, расправил покрывало на диване и даже перебрал шкаф с одеждой. Накопилось неожиданно много старого и негодного тряпья, которое он давно не носил и не планировал это делать. Отнес все это маме, она придумает, что с ним делать, что-то возьмет на тряпки, что-то отдаст местным бомжам. Потом наступила очередь письменного стола, в ящиках которого тоже было много ненужного. Все эти старые листы с контрольными, записки, утратившие актуальность, сломанные ручки и огрызки карандашей. Все это без сожаления полетело в мусорный пакет. Но вот в одном из ящиков Энакин наткнулся на обертку от конфеты и поднес ее к глазам. Светло-зеленая, с нарисованной коричневым белкой, держащей орех, а под ней там же цветом шла извитая надпись «Грильяж». И зачем он хранит это? Обычно сразу все упаковки выбрасывал. Тем более этой уже много лет. Потом присмотрелся и невольно ощутил как заныли передние зубы. Давно он не ел грильяж, боялся с тех самых пор как однажды эта конфета сломала ему зубы и самооценку. Именно тогда, когда его приняли в компанию дворовые мальчишки. Позвали с собой в парк и Энакин согласился, ведь друзей у него не было, а иметь их хотелось. Чтобы поднять авторитет у шпаны, он даже согласился взломать автомат с газировкой и вынуть монеты, чего не смогли они. Все шло прекрасно пока не подошел какой-то белобрысый очкастый ботаник. Энакин напрягся, ожидая ругани, но тот вместо этого дал какую-то конфету. «Вот, чудак,» — подумал он тогда, но конфету взял, нечасто перепадало ему такое счастье с тех пор как в доме поселился гадкий Уотто. Ботаник скоро ушел, а Энакин, не зная как есть грильяж, решил откусить его и жестоко поплатился передними зубами и репутацией. Ведь его спутники тут же начали ржать над ним и вскоре убежали. Только какая-то девочка, чуть младше него, вдруг пожалела, купила ему лимонад. Энакин хотел сперва грубо послать ее, но потом увидел, что та совсем не смеется над ним, а будто понимает и просто хочет помочь. Поэтому он взял стакан и поблагодарил, но так смутился, что не нашел, что сказать еще и как вести себя дальше. И счел за благо просто уйти. На память оставил лишь фантик от конфеты. На память о почти впервые проявленной к нему заботе. А когда еще это было? Да можно по пальцам пересчитать. Сперва на елке с другом, когда с ним поменялись подарками. Потом на речке, когда подарили фигурку. Затем, в тот день в парке. И наконец сейчас, когда Асока проявила заботу, обработав ему ссадины и предложив подтянуть в учебе. Что-то общее было во всех этих ситуациях. Или кто-то. Да, точно! Энакин подскочил на месте, осененный внезапной догадкой. Общим звеном этих моментов была девочка-тогрута. Она появлялась тогда в самый нужный момент и делала то, что было самым необходимым. Как же она выглядела? Энакин припомнил и взгляд скоро нарисовал ему худенькую тогруту с нежно-оранжевой кожей, белыми рисунками на щеках и лбу, похожими на ромбики, большими голубыми глазами, с тремя отростками на голове в бело-синюю полоску, сперва казалось, что это волосы, но присмотревшись становилось ясно, что это на самом деле. Одета каждый раз по-разному и в разном возрасте, но сомнений не было, девочка была одна. И звали ее Асока Тано.