still breathing

«Гарри Поттер» — буквально три года назад это имя не сходило с первых полос «Ежедневного пророка». Его фотографию печатали чуть ли не в каждом номере: в мантии с оторванным рукавом, с упрямым взглядом, с тусклой, но несломленной улыбкой. В барах маги поднимали тосты за героя войны, дети играли в «Гарри против Волдеморта», а лавка Уизли не успевала штамповать сувенирные очки. Он победил Волдеморта. Совершил невозможное. Стал живым символом новой эпохи, лицом мира без страха. Теперь же слава угасала — и Гарри это, честно говоря, только радовало. Конечно, он не был полностью равнодушен к признанию. Лестно знать, что ты — пример для ребят, что взрослые до сих пор здороваются чуть торжественнее, чем с другими. Но без повышенного внимания газетных журналистов он наконец-то начал дышать полной грудью. Их роман с Джинни Уизли казался идеальным: два героя войны, любовь с детства, общий круг друзей. Но в реальности всё оказалось иначе. Уже через несколько месяцев после окончания Битвы их отношения начали трещать по швам. Пресса сожрала их роман на завтрак и не подавилась. Сначала — фото у окон, где находилась квартира Гарри, которая досталась в наследство от Сириуса Блэка. Потом — заголовки вроде «Любовь после битвы», а затем — угрозы. Фанатки Поттера — безумные, влюблённые, мстительные — начали слать письма с угрозами. В них предупреждали, что Уизли следует быть осторожной на улицах — ведь одно неосторожное движение может привести к случайному проклятию в затылок. Пошли слухи о разрыве отношений между молодыми людьми, причиной которого стали измены со стороны девушки. Естественно, эта ложь злила Джиневру, да и от озверевших поклонниц Гарри можно было ожидать чего угодно. Одна из сов даже притащила дьявольские силки в подарок. К счастью, Молли узнала растение раньше, чем оно успело навредить. Последней каплей стало исключение девушки из команды по квиддичу. Джинни всегда жила квиддичем. Она не просто болела за команды — она дышала игрой, мечтала стать частью мира, где метлы свистят в небе, а толпа ревёт от восторга. И шанс играть профессионально был для неё не просто возможностью — это была мечта, ставшая реальностью. А теперь её мечта была раздавлена тупыми слухами. Гарри пытался поддерживать её, подбирая утешительные слова, обнимая за плечи, шепча, что всё наладится. Но каждое его слово, каким бы искренним оно ни было, отскакивало от неё, как от гладкой поверхности щита. Она смотрела на него с тем безмолвным отчаянием, в котором читалось: ты не понимаешь. И правда — он не понимал. Не мог. Не в полной мере. — Я действительно порчу репутацию команды? — вскинула голову Джинни, её голос дрожал от эмоций. — Гарри, ты слышал? Это просто безумие! — девушка, поддавшись эмоциям, порвала в клочья письмо от тренера, которое несколько минут назад принесла сова. — Они тебя не ценят, дорогая, — он успокаивающе приобнял девушку, — не стоит держаться за таких людей. Она не ответила. Только смотрела в стену, упрямо сжав губы. Её глаза были пустыми — в них не было больше огня. После долгих и болезненных разговоров, полных недопонимания и слёз, они наконец пришли к решению официально заявить о разрыве. Это был их единственный способ прекратить сплетни, которые, как гигантская тень, всё ещё висели над ними. Поттер дал интервью «Пророку». Без драм. Он сказал, что это была подростковая влюблённость, которая со временем угасла. Жёлтая пресса была в восторге. После опровержения, ставшим очередной сенсацией в магическом мире, Джинни получила приглашение на вступление в команду «Соколов», на что она согласилась. Без колебаний. С Гарри видеться было опасно, и, чтобы избежать новых сплетен, они решили какое-то время ограничиться переписками. Но это продлилось недолго. Престижная команда требовала соответствующей подготовки. Она ушла в тренировки, он — в аврорат. И Гарри, впервые за долгое время, почувствовал себя одиноким. Карьера Джинни начала налаживаться после её перехода в «Соколов». Новая команда приняла её с уважением, и она быстро показала себя как ценный игрок. — Почему она злится? — Гарри вяло махнул рукой, поёрзав на стареньком диване. — Герми, я же безумно люблю её, — с уверенностью добавь он. Ребята сидели в один из пятничных вечеров в квартире у Грейнджер выпивая вторую бутылку. — Она тебя тоже, — Гермиона зевнула и потянулась за стаканом. — Просто бесится, потому что ты не понимаешь, как ей тяжело. Ты же знаешь, как она переживает. Она потушила сигарету о керамическую подставку, встала и неуверенно пошатываясь, подошла к нему. — Если любишь — борись, — девушка икнула и бодряще похлопала его по плечу, — и ты ей важнее всяких там квиддичей, — она немного согнула колени, изобразив полёт на метле. — Давай вставай, полетели. — Ку-куда? Но девушка уже вышла в коридор, и Поттеру оставалось только покорно следовать за ней. Ребята прилетели на тренировочное поле, по дороге захватив в цветочном букет сиреневых пионов. Спустя какое-то время пара снова съехалась. Они не афишировали возвращение. Просто снова стали «мы».

***

Комната, оформленная в тёплых коричнево-красных тонах, напоминала уютное логово, где сгущались вечерние тени. Трепетные языки пламени в камине танцевали на стенах, создавая игривые узоры, которые подчеркивали тишину вечернего уюта. Гарри сидел в своём кабинете, потирая переносицу. Будучи главным аврором, спасителем всего волшебного мира, одним из самых смелых волшебников за всю историю, он считал себя плохим другом. Наслаждаясь своим счастьем, Поттер и не заметил, как теряют это счастье друзья. Отношения Рона и Гермионы сейчас на уровне знакомых. Уизли никак не может смириться с убийством отца, а Грейнджер сама едва не погибла. И Рон даже не поинтересовался состоянием подруги. «Она поправится», — всё, что сказал он, когда Гарри приехал к нему рассказать о случившемся. Он даже не спросил, можно ли проведать её. Такое поведение сына Молли Уизли оправдывала тем, что у мальчика сильный стресс и ему нужно немного больше времени. Возможно, у него и правда крыша поехала? Отношения Рона и Гермионы иссякли, словно они держались лишь на остатках совместных воспоминаний. Вспоминая Рона, Гарри представлял его усталое лицо и безразличие к проблемам других. Это был не тот Рон, с которым они прошли через множество испытаний, не тот, кто всегда был рядом в самые трудные моменты. Он чувствовал, что утрата отца не дала Рону шанса найти мир в душе, и это отражалось в его отношениях с окружающими. Возможно, ему стоило бы вмешаться и попытаться восстановить их отношения, но он боялся, что любое его слово станет лишним бременем. Гарри коснулся пальцами своих висков и закрыл глаза, размышляя. Он знал, что должен что-то сделать, чтобы восстановить их связь. Решив, что пора возвращаться к работе, он взял один из пергаментов с письменного стола. Два дня назад он проведывал Аберфорта Дамблдора, заодно узнав известную ему информацию о Воронах. Мужчина заметно постарел за последние года. После битвы брат покойного директора решил заняться писательством. Но сейчас его здоровье едва позволяет подняться с кровати, чтобы пообедать. Гарри раз в неделю приходит к нему, исполняя обязанности стенографиста, записывая его рассказы в книгу. На столе были разбросаны выписки из разговора, которые начало сдувать от внезапного ветерка. В окно кабинета влетела сова, кинув письмо под нос Поттеру. Гарри поднял глаза от разбросанных выписок и посмотрел на птицу, принёсшую письмо. Она была стройной и красивой, с белоснежным оперением и яркими глазами. Он взял письмо, прежде чем сова решила покинуть его кабинет, и вскрыл его с определённой нервозностью. Гарри почувствовал, как холод пробегает по его спине.

«В 19:00 у меня. Возьми с собой клинок. Улица Вич-стрит, дом 5.

Б.З.»

Взгляд Поттера стал острым, как лезвие. Он почувствовал, как забытое напряжение возвращается в мышцы. Кто-то снова собирался нарушить его хрупкое спокойствие.

***

— Блейз, блять, ко мне быстро! — Драко ворвался в квартиру, неся на руках безжизненное тело Гермионы. Забини, в тёплом коричневом халате и одних трусах, сонно вышел из спальни. Он потёр глаза и, увидев полуголую девушку на руках у друга, не сдержался: — Малфой, это не почасовой отель. В свою квартиру девушек могу водить только я, — милая улыбка появилась на его лице. — Салазар, Блейз, не неси херню! — рыкнул Драко, подступая ближе. Возможно в другой ситуации он бы посмеялся, но не сейчас. Малфой бережно прижимал Гермиону к себе, словно боялся, что она рассыплется от любого движения. Забини увидел то, что он хотел ему показать: запёкшаяся кровь на животе Гермионы, её бледное лицо, прилипшие к вискам пряди, неровное дыхание. — Кабинет. Быстро. Клади её на кушетку. Я за зельями, — уже серьёзно сказал Блейз. Зайдя в рабочий кабинет, который был больше похож на операционную, Драко положил девушку на кушетку, судорожно проверяя пульс. К счастью, он был. Но дыхание — едва слышное. Уже несколько раз за эти бесконечные пять минут Драко подумал, что теряет её. За стеной доносились звуки скоропешащих шагов, отчетливый шум открываемого сундука с медицинским оборудованием и приглушенные маты. Блейз вернулся с несколькими флаконами зелий и перевязочными материалами. Драко на секунду показалось, что его волосы на голове встали дыбом. Он не сомневался, что принести Гермиону к Забини, а не в Мунго, было правильным решением. Он доверял его навыкам безусловно. Но страх всё равно разрывал изнутри. Взяв пару цветных флаконов и несколько наполненных пробирок, Блейз поставил их на тележку рядом с Грейнджер. — Драко, помоги мне снять её верхнюю одежду, — скомандовал он, готовясь к перевязке. Драко молча сделал то, что потребовалось, сосредоточив взгляд на лице Гермионы. Он боялся коснуться её слишком резко, боялся причинить боль. Его сердце билось так, будто пыталось вырваться из груди. Он никогда не думал, что окажется в такой ситуации. Не с ней. Блейз разрезал ножницами бюстгальтер и затем надел перчатки. — А теперь лучше выйди и подожди в гостевой, — чётко произнес Забини. — Нет, — голос Драко был резким. — Выйди, говорю, я не могу работать, когда на меня смотрят. Каждое его слово резало, как лезвие ножа. Уйти? Оставить её сейчас? — Ты же знаешь, что я не могу, — бросил он, его голос был напряженным. — Мне нужно пространство! И уж точно не нужны твои взволнованные вздохи! — казалось, что он нервничал не меньше. — Если хочешь помочь ей — выйди, — уже мягче сказал Блейз. Драко колебался. Его взгляд метался между лицом Гермионы и глазами Блейза. В конце концов, он вышел из кабинета, сказав напоследок: — Я жду за дверью. Прошел час и двадцать минут. Малфой всё это время сидел на диване и не сводил глаз с настенных часов над камином. С каждым тиком его нервы натягивались, как струны. Он думал о Грейнджер. Всё в ней было не так: слишком густые волосы, слишком большие глаза, слишком курносый нос, слишком маленький рост. А завершал этот отталкивающий образ просто невыносимый характер. Всё — раздражающе несовершенно. Но всё это вызывало у него особые ощущения. Она никогда не была ему противна, чтобы он ни говорил. После войны он не назвал её грязнокровкой ни разу, но и молча пройти мимо у Малфоя никак не получалось. Он комментировал её невыразительную внешность, сюсюканья с Уизли, от одного взгляда на которые хотелось проблеваться. Всё это время его мысли возвращались к тому, как они стали врагами в школе, как он смотрел на неё с презрением. Но настоящего отвращения не было. Сейчас он беспокоился. И не мог позволить себе потерять её ещё раз. Дверь кабинета открылась, и Драко моментально подскочил с места. Но Блейз вышел один. Он выглядел усталым, но решительным. Его халат был в мелких пятнах крови, а ладони немного потные. Забини, видимо, уже забыл о том, что Малфой ждал всё это время и молча ушёл на кухню. — Блейз, как всё прошло? — следом за ним зашёл друг. — Плохо, но может быть хуже, — он шумно выдохнул, будто бежал, не останавливаясь, долгое время. — Она в сознании? — Приходила. Сейчас спит — совсем без сил, — он насыпал кофе в кружки. — И какие прогнозы? — Драко с лёгкой дрожью в голосе спросил у друга, опасаясь отрицательного ответа. — Не знаю. Я не знаю, — он повернулся, в глазах сверкнула решимость, почти вдохновение. — Он отравлен, — сумасшедшая улыбка появилась на его лице. — Это яд, всё просто. Блейз передал горячую чашку с крепким кофе Драко. Его руки слегка тряслись. — Что просто? Чему ты обрадовался? — поинтересовался Малфой. — Нож был отравлен. Клинок, которым пытались убить Грейнджер, его отравили. Ну или заколдовали, — Блейз упал на диван и откинул голову на спинку. Но Драко не понимал реакцию друга. — Блять, чему ты так рад? Её рана заживает? — Да не знаю! Но если это правда, и нож отравлен, и это никакое не проклятие, у нас больше шансов, — Забини снова заулыбался. — И как мы поймём, какое противоядие нужно? Яд должен быть не простым, раз уж его не смогли распознать в Мунго. — Нам повезло — убийца не стал забирать клинок. Где он сейчас? — Должен быть у Поттера, — ответил Малфой. Блейз поднялся, прошёл в другую комнату, оставив друга на пару минут одного. Вернулся он с пергаментом и пером в руках. — Не запланированное собрание, — натянуто усмехнулся Малфой. — Почти полным составом, если не считать спящую Грейнджер. Ах да, и Пэнси. — Она опять во Франции? — осторожно поинтересовался Драко. — Ага, — Блейз помрачнел. — Поехал бы с ней, Нотт был бы очень рад увидеть тебя, — Драко попытался продолжить тему, но наткнулся на тяжёлый взгляд. Блейз отправил сову Поттеру, с адресом. Спустя двадцать минут из камина вышел парень. — Привет, что случилось? — Гарри по очереди подошёл к парням, пожав руку. — Гермиона потеряла сознание, — констатировал Драко. Гарри вопросительно поднял бровь. — То есть как? Она в порядке? Вы узнали, что случилось? — Она ещё та мастерица держать интригу. Рана начала кровоточить, но она сделала вид будто это нормально, — Малфой объяснял ситуацию. — Блейз думает, что это какой-то яд и из-за него рана воспаляется. — Яд? — Гарри удивлённо раскрыл глаза, таращась на Драко. — Или заклинание, — поправил Блейз. — Я обработал рану, убрал гной. Когда Гермиона пришла в сознание, она сказала, что чувствует сильную боль. Я понял, что настойка растопырника не помогает, и решил попробовать усиленный экстракт бадьяна, перед этим усыпив её, но и тот не справлялся. Тогда я решил попробовать зелье одного австрийского алхимика, и вот, ждём результат. — А клинок зачем тебе? — вопросы от Гарри не прекращались. — Хочу проверить его на яд и заклинания, если зелье не поможет, то это точно одно из двух, — подытожил Забини. — Когда Герми проснется? — копошась в сумке в поисках ножа, спросил Поттер. Малфой театрально закатил глаза, когда услышал, как его коллега в очередной раз назвал Грейнджер «Герми». Его дико бесила эта форма сокращения. — Примерно через полчаса, — взглянув на наручные часы, ответил Блейз. Гарри достал металлическое остриё, которым пытались убить его подругу и передал Блейзу. Взяв предмет, парень направился в соседнюю комнатку, где находилась небольшая лаборатория, оставив парней наедине. — Она кому-то говорила, что рана не заживает? — не поднимая взгляда от чёрных ботинок, спросил Драко. — Нет, как это произошло? — Она, наверное, резко поднялась, поэтому и открылось ранение. Через несколько минут она отключилась, я подумал, что из-за вида крови, но… — пожал плечами Драко. Гарри сидел, оперевшись локтями о колена, теребя пальцами волосы на голове. — Герми не такая, потерять сознание от вида крови — абсурд, — выдвинул факт Поттер. — Возможно, но знаешь, что самое интересное? Она отказывалась показывать, мол, это пустяки, и всё пройдёт, — возмутился блондин. Гарри на минуту о чем-то задумался. Открылась дверь лаборатории, и оттуда вышел Блейз, вертя клинок в руке. — У меня две новости, — начал Забини. — Начинай с хорошей, — предложил Гарри. — Кто сказал, что есть хорошая? — Блейз нахмурился. — Это яд крильмара, мои догадки подтвердились. Таким, кстати, отравили Амбридж. — Вторая, плохая новость заключается в том, что ты не знаешь, как приготовить противоядие? — спросил Драко. — Бинго, — Блейз издевательски похлопал в ладоши, — но я знаю того, кто нам поможет. — Снейпа откапывать я не буду, — выдвинул Гарри. — Ммм… мерлиновы трусы, — послышались хрипы из кабинета Забини. — Вот и проснулась, — усмехнулся Малфой, и троица направилась допрашивать Грейнджер.