1 глава — Флинт Мэрифельд

Небо над городом висело, будто его забыли дописать. Солнце давно не показывалось — только тусклый свет просачивался сквозь тяжёлые облака, серые и вязкие, как затхлая пыль в архивах. Воздух стоял — слишком тёплый для осени, слишком влажный для утра. Капли дождя не падали — они будто зависали в воздухе, медленно оседая на стекло, не издавая ни звука. Всё замирало. Такой была и жизнь Флинта. Он сидел за столом, склонившись над ворохом старых отчётов. Пальцы машинально перебирали бумагу, но взгляд не фокусировался — не здесь, не сейчас, не в этом мире. Мысли ускользали, как пыль сквозь щели судьбы, которую он не выбирал. Позади зашумели голоса — коллеги смеялись, обсуждая чужие жизни. Смех лез в уши, будто гвоздь  под ноготь и так же больно напоминал ему, что он к сожалению еще жив. Флинт нахмурился. Он не слушал, но и не мог не слышать. Раздражение все росло. А брови сдвинулись в одну дугу. — Не слушай их, — раздался голос сбоку. — Эти болтуны только и делают, что сплетничают. Игнорируй — иначе свихнёшься. Дрейн протянул пластиковый стакан с кофе. Пар поднимался тонкой ленивой струйкой. — Хрен с ними, — буркнул Флинт, взял стакан и даже не поблагодарил. — А теперь отвали. Мне нужно закончить отчёт, прежде чем тот старый маразматик снова начнёт орать. — Как скажешь, — пожал плечами Дрейн и отошёл в сторону своего стола. Он был из немногих, кого Флинт мог терпеть — не потому что нравился, а потому что держался на расстоянии. Дрейну было восемьдесят три, и он работал в архиве дольше, чем директор сидел на горшке. В их мире, где средняя продолжительность жизни перевалила за двести лет, это считалось лишь началом. Но не все доживали. Не все были "достойны" прожить и двухсот лет при нынешней политики. Флинт снова уткнулся в бумаги, когда к нему подошёл источник постоянного раздражения. — Ох, ты такой загруженный… Глянь, какие мешки под глазами! Может, я помогу тебе с этим ворохом скукоты? — пропела Айлин, положив руку ему на плечо. Он вздрогнул. От неожиданности? От отвращения? — Руку. Убрала. — Он даже не повернулся, но голос его стал резким, как ржавый гвоздь. — И не смей снова трогать меня без разрешения, ясно? Айлин на секунду замерла, потом неловко хихикнула и отдёрнула ладонь. — Ну что ты как колючка... Я же просто хотела... — пробормотала, но, наткнувшись на его ледяной взгляд, поспешно ушла. Он выдохнул. Долго, сквозь зубы скрипя мельком взглянув на спину той особы. Эта женщина сводила его с ума. Она появлялась в самый неподходящий момент, пыталась быть «милой», прикасалась, подглядывала. Однажды она даже умудрилась напроситься к нему домой — день, который Флинт бы стер из памяти, если бы мог. Он снова уткнулся в отчёты. Работа — единственное, что не пыталось его трогать. Через несколько часов. К Флинту подошла секретарь директора. Женщина с безупречно ровной спиной, квадратными очками и лицом, в которой не родилось ни одной молодой эмоции. Вечно аккуратная, всегда в таком же скучном офисном костюме. Она двигалась так, словно ловкая мышца подчинялась внутреннему метро. Ее звали Мария. Флинт терпеть не мог таких. Но особенно — её . Каждый раз, когда она проходила, следовали ее безумно-формальные, логически исковерканные вопросы: — «Каков коэффициент участия сотрудника, не завершившего отчёт в обозначенные сроки, если в формулу добавить коэффициент лунной активности?» — «Если Айлин от сердца покажет начальнику, останется ли Флинт с мозгом?» — «Считаете ли вы, что существование кофе — необходимое зло или бессмысленное спасение?» Он едва не закатил глаза, когда услышал ее шаги. Мария, как всегда, улыбнулась не губами, подбородком, и поправила очки, хотя они не съезжали. — Уважаемый Флинт Мэрифельд, — начала она легким, безупречно выверенным тоном. — Вас вызывает на приватную беседу наш бессменно доброжелательный директор. Просьба явиться с отчётами, срок сдачи которых, по нашим данным, истёк ровно тридцать один день, четыре часа и восемнадцать минут назад. Она моргнула — один раз, медленно, как машина, обрабатывающая команда. — В противном случае последствия могут оказаться... познавательными. Мария будто на мгновение замерла, зависла, потом резко вернулась и ушла, ни разу не оглянувшись. Флинт смотрел на нее вслед. Его рука сжалась в кулаки. Иногда он был почти уверен, что под этой кожей нет ни сердца, ни костей. Только винтики. Или что-то похуже. Флинт стоял у двери с потёртой табличкой «ДИРЕКТОР». В руках — тяжёлая стопка отчётов. Он уже знал, что сейчас будет. Старый маразматик-босс снова будет давить, орать, придираться к каждой запятой, урезать зарплату за «несоответствие формулы общепринятой терминологии». А Флинт и так еле как свел концы с концами, выживая в этом чёртовом мире. Особый вывод из себя сделал, как директор лип к Айлин. К этой липкой, странной, вечно навязчивой Айлин, которая доводила Флинта до нервного срыва. Но босс, похоже, ничего не заметил. Или не хотел замечать. Или специально бесил. И всё равно этот лысеющий идиот вечно пытался ревновать, провоцировать, давить. Но сегодня… Сегодня было не то утро. Флинт тяжело посмотрел, внутренне выругался и толкнул дверь. Первое, что он увидел — директор, который подстригал кусачками ногти на ногах прямо на столе. Рядом валялись носки, источающие зловоние. Мёртвый цветок в вазе завалился, вода разлилась на важные бумаги. Из монитора слышались звуки боя — директор, судя по всему, не работал особым образом, зависимый от какой-то игры. Вот оно — лицо власти. Достаточно одного звонка от «родственника сверху», и ты уже начальник. Флинта передёрнуло. Он едва сдерживался, чтобы не швырнуть отчёты прямо в эту вонь и лицемерие. — Здравствуйте, директор. Вызывали, — процедил он сквозь зубы. Старик поднял глаза, лениво убрал ноги со стола и, даже не извинившись, взял отчёты из рук Флинта. Пролистал, хмурясь. — То есть так... Ты снова облажался с важностью роли для наших дорогих граждан. — Это ещё почему? — Флинт прищурился. — Я всё сделал по вашей таблице. Вписал, как вы указывали. — Посмотри сюда, — директор ткнул пальцем в лист. — У гражданки Эббити стоит роль «медсестра в главной больнице №4». — И? В вашей таблице чётко было написано, что у неё роль актрисы. Вы сами мне свой месяц назад передали. — Я? Передал? Таблица? — нахмурился директор. — Ты меня за старого маразматика держишь? Думаешь, я не помню, кому что давал? — Я такого не говорил, — фыркнул Флинт. — Это вы себе на придумывали. Прошу не приписывать мне бред, чертов старик. Он больше не мог. Хватит. Его терпение лопнуло. С грохотом он швырнул отчеты на стол. — ЭТО ЕЩЁ ЧТО ЗА ПОВЕДЕНИЕ?! — взвился директор, вскакивая. — ПОВЕДЕНИЕ?! — заорал в ответ Флинт. — ВОТ ТЕБЕ ПОВЕДЕНИЕ! — он вытащил заранее приготовленное заявление и бросил его на стол. — УВОЛЬНЯЮСЬ К ЧЁРТОВОЙ МАТЕРИ! 35 ЛЕТ Я ТЕРПЕЛ ЭТОТ АД, И МНЕ ХВАТИТ! — СТОЙ! — завопил директор. Флинт уже открыл дверь, но остановился. Обернулся сердито посмотрев на него. Директор разорвал заявление прямо перед глазами. Медленно и демонстративно. — Я тебя не уволю. Никогда уж поверь. Ты мне еще нужен, чтобы кого-то пинать. Ты понижен. С этого дня ты — уборщик архива . Там, в подвале, как раз нехватка рук. Поздравляю тебя похлопал в ладоши толстяк. Он достал ключ, на который болтался номер "238", и бросил на стол. — Забирай. И катись вниз. НЕМЕДЛЕННО. Флинт постоял секунду, не двигаясь. Потом подошёл, взял ключ, развернулся и ушел. Шёл по коридору как во сне. Кажется, он не чувствовал ни рук, ни ног. Только пустоту. И злость. Он даже не почувствовал, как сжимает кулак — ногти впивались в ладонь. Флинт вышел из кабинета, сжимая ключ в руке. Он шёл, как по выжженной земле, и каждый шаг отдавался в груди ударом. Мир будто стал тусклее. Его вырвало из привычного круга, вонзили кость без наркоза — и велели улыбнуться. Плевать. Он вернулся в общий зал, направляясь к своему столу. Всё внутри кипело, но лицо было мертвенно спокойным. Пальцы потянулись к ящикам — собирать личные вещи: пара блокнотов, книга в твёрдом переплёте, старый мундштук от поломанной электронной сигареты и резиновая уточка, зачем-то лежавшая в нижнем ящике. — Ты что, серьёзно?! — голос сбоку был наполнен тревогой. Это Дрейн. Он стоял, сложив руки на груди, и смотрел, как Флинт закидывает вещи в сумку. — Флинт, ты что там устроил? Он наорал? Зарплату порезал? Или ты ему прямо в лысину плюнул? Флинт бросил на него взгляд, от которого даже чайник бы замолчал. — … Он ничего не ответил. Дрейн вздохнул и отступил. Айлин заметила движение. Подняв глаза, она увидела, как Флинт собирает вещи. — Флинт?.. — она встала, осторожно, как будто боялась спугнуть что-то важное. — Ты увольняешься? Она сделала шаг в его сторону, но тут чья-то нога внезапно выскользнула сбоку — Айлин потеряла равновесие и чуть не рухнула прямо на стол. — Ой, осторожнее, Айлин. Не все мечтают о твоих падениях, — процедила Фариза, опуская каблук обратно на пол. Она сидела в пол-оборота, будто случайно. Айлин выпрямилась, лицо побелело. — Ты специально. — С чего ты взяла? — Фариза усмехнулась. — Просто не всем нравится, когда ты виляешь хвостом возле каждого уходящего. Или тебе все мало? — Ты… мерзкая… — А ты — скучная. И громкая. Прекрати лезть к людям, которым плевать на тебя. Слово за слово — и через секунду уже пол-офиса слышал, как они на повышенных тонах поливают друг друга сарказмом, жалкими обвинениями и фразами, будто выдранными из дешёвой драмы. — …да хоть бы один на тебя посмотрел, кроме зеркала в туалете! — крикнула Айлин. И тут — хлопок. Звонкий, хлёсткий. Дверь офиса захлопнулась с такой силой, что дрогнуло стекло. Все замолчали. Кто-то сказал: — Он ушёл. Лифт пах плесенью, железом и какой-то давно умершей надеждой. Свет внутри мигал, как будто выбирал, в какой миг ему сгореть окончательно. Флинт стоял молча, с сумкой через плечо. Он нажал кнопку подвала — и почувствовал, как лифт начал медленно сползать вниз, скрипя словно старик, который не хочет больше вставать с кровати. Числа на табло убывали. -2 -3 -4 -… -13 -14 -15 На этом уровне табло просто потухло. Флинт нахмурился. Лифт продолжал ехать. Дольше, чем должен был. Скрип усилился. Что-то заскрежетало — или это был смех? Лифт внезапно остановился, дёрнулся и медленно открыл двери. ⸻ Перед ним — коридор. Пыльный. Слишком длинный. Стены были обиты каким-то серым материалом, отдалённо напоминающим толстый картон. Запах — будто все мёртвые документы в мире собрались на бал. И теперь воняют. Флинт шагнул вперёд. — О, ну наконец-то! — раздался голос, как ржавый степлер, застрявший в гортани. — Новый персонаж! Я уж думал, следующего пришлют после конца света. Или хотя бы после корпоратива или же другой причине. Из-за ближайшего стеллажа выплыло нечто. Оно не шло — скользило, оставляя за собой чернильные отпечатки. Фигура в балахоне из потрёпанных страниц, голова — запечатанная форма, на которой слоганы сменяли друг друга: “КОНФИДЕНЦИАЛЬНО”, “НЕ ВСКРЫВАТЬ”, “ОШИБКА ДОСТУПА”. — Кто ты? — тихо спросил Флинт. Он не испугался: в мире, где странности стали нормой, он давно перестал этому удивляться. Происхождение данного существа не имело никакого значения. Но любопытство, жившее глубоко под слоями безразличия, все еще шевелилось. — Я?.. — существо расправило плечи. Пёрышки на его пальцах зашевелились, будто живые. — Просто Грифель Гриз. Смотритель этих чернильных катакомб. Уборщик памяти. Архивный червь — но, поверь, я гораздо харизматичнее, чем выгляжу. Оно поклонилось. Один перо-палец отвалился и исчез в пыли. — Ты теперь здесь работаешь, да? Ну, поздравляю, дружище. Займёшь свободную полку между «Невыполненными надеждами» и «Ошибками отчётности за 199 лет». — Это место реально? — спросил Флинт, глядя на бесконечные стеллажи. — Реальнее, чем зарплата. Здесь всё настоящее — особенно забытое. Я здесь, чтобы напоминать. И хранить. И… ну, иногда шутить. Он подмигнул… точнее, в углу его лица вспыхнула надпись “😉”. — Добро пожаловать, Флинт. Архив тебя уже запомнил. А вот ты — забудь всё, что знал раньше.