Глава 1 — «Лес, который не знал тишины»

Глава 1 — «Лес, который не знал тишины»

Ночь над Деревней Листа полыхала рыжим пламенем. — Минато, держись! — Кушина закусила губу, стараясь удержать Кураму силой печати. — Я успею, — ответил Четвёртый, сжимая клановое кандзаси-нож. — Главное — спасти Наруко. Вихрь чакры, рёв лиса, запах раскалённого железа… Тонкая трещина вспыхнула прямо в воздухе. Младенец, укутанный в плед, сорвался из рук матери и исчез, будто его молнией втянуло в тёмную воронку. — Нару—! Крик оборвался: разлом сомкнулся, оставив после себя только пустой хлопок и холод. Другая ночь. Другой мир. Лес эпохи Тайсё дышал туманом и запахом сырой листвы. Между корней уже высохшей сакуры стоял мужчина в безупречно белом хаори. Его шляпа-катара поставлена рядом, рука прижата к груди — недавно здесь прошло короткое сражение, и даже его тело знало боль. — Досадно… Жалкий столп посмел задеть меня, — прошипел он, стирая кровь с пальцев. — Впрочем, не важно. Звали его Кибуцу-дзи Мудзан. Всем демонам он был как царь, всем людям — как кошмар. И всё же сейчас он замер. Густой запах необычной силы ударил в нос, будто в воздух пролилась сладкая кровь, но… тёплая, живая, не демоническая. — Что за… — Он повернулся. Шорох. Писк. Плач. Под кустами — свёрток. Розовое одеяло. Огромные синие глаза, полные слёз. Ребёнок. — Младенец? Среди этой глуши? — Он присел, коснулся щеки младенца. Кожа горячая, но не обожжённая. — И всё же… какая мощь скрыта внутри. Маленькая ручка судорожно вцепилась в рукав его хаори. Сильнее, чем могла бы обычная кроха. Это движение заставило сердце демона пропустить удар. Он, давно забывший вкус человеческой нежности, ощутил странное покалывание за грудиной. Из тени вынырнул низший демон — худой, с рыбьими глазами. — Господин, позвольте я избавлю вас от этой обузы. Крови ребёнка хватит мне на… — Ти-ихо. — Мудзан поднял ладонь. — Шаг назад. Демон нервно переступил. — Но, мой повелитель, зачем вам человеческое дитя? Его можно… — Ещё слово — и я проверю, насколько твоё горло любит воздух. Рыбий демон замер, затем, чувствуя нарастающий гнев владыки, опрометью исчез. Мудзан вновь посмотрел на малышку. Она перестала плакать и теперь разглядывала его, как будто уже умела судить. Глаза мерцали огненным янтарём — отголосок чьей-то могущественной силы. — Ты даже не дрожишь, — удивлённо прошептал он. — Забавно. Лист упал ребёнку на лоб. Малышка фыркнула, будто капризничая. Демон рассмеялся — тихо, непривычно для самого себя. Это звучало почти… по-человечески. — Как тебя зовут, кроха? Она, конечно, не ответила. Но Мудзан чувствовал: маленькое сердце бьётся ровно, как барабан судьбы. Вдруг в недрах леса хрустнула ветка. — Повелитель, — вновь показался рыбоглазый, поклонившись ниже земли, — охотники поблизости. Что прикажете? Мудзан задумался лишь мгновение. Он поднялся во весь рост, а малыша аккуратно прижал к груди, как будто держал бесценный сосуд. — Мы уходим. И запомни, — он бросил подчинённому быстрый взгляд, полыхнувший красным, — никто не смеет приближаться к ней без моего разрешения. Даже ты. — Разумеется! — Демон исчез, оставив за собой след пепла. Тёплая комната в особняке Мудзана. На полу мягкий футон. Огонь в камине едва мерцает. Малышка уже не плакала; она внимательно изучала узор на потолке. — Странное чудо, — тихо сказал Мудзан, опускаясь рядом. — В тебе кровь… нет, не кровь, а нечто куда более древнее. Он протянул палец, и она схватила его — крепко, как тогда в лесу. Внутри демона, где обычно билась только холодная амбиция, дрогнуло что-то неожиданное. Человеческое. В комнату робко заглянула горничная-демоница. — Повелитель, ей нужен уход. Тёплое молоко… — Сделай всё, что требуется, — велел он. — Без крови. Без лишних экспериментов. — Как прикажете. А… имя? — Имя… — Он взглянул на ребёнка. Малышка смешно чихнула, будто опровергая сам факт безымянности. — Наруко. — Слова родились сами. — Запомни. — Да, господин. Наруко. Когда горничная ушла, демон тихо вздохнул. — Наруко, значит. — Он произнёс имя снова, пробуя его вкус. — Запомни и меня, дитя. Даже если однажды встанешь против, помни: я первый, кто держал тебя. Малышка улыбнулась широкой беззубой улыбкой. Возможно, это было всего лишь рефлексом… но Мудзан почувствовал, будто эта улыбка режет ледяную кору вокруг его сердца. Позднее, в пустынном коридоре, рыбоглазый подчинённый вновь попытался возразить: — Повелитель, простите моё дерзновение, но ребёнок… Искушение велико. Её сила будет расти. Это риск. — Риск? — прозвучало холодно. — Настоящий риск — испытывать моё терпение. Он провёл пальцем по стене. Каменная кладка вспухла, задышала, словно её прожгли кислотой. Демон задрожал. — Она под моей защитой. — Я понял! Не смею сомневаться! Мудзан отвернулся. — Присмотри за коридорами. Удвоить охрану. Ни один охотник не должен даже приблизиться. И когда подчинённый исчез, Мудзан позволил себе редкую слабость: закрыл глаза и прислонился к прохладной стене. Всё тело гудело, словно внутри билось сразу два сердца. Одно — вечное, холодное. Другое — маленькое, тёплое, только что начавшее стучать в унисон с его собственным. — Что это ты делаешь со мной, Наруко? — шёпот потонул в шорохе ночных огней. — Я не желал чувствовать. Но, пожалуй, попробую… ненадолго. Он вернулся в комнату. Девочка уже спала. Он сел рядом, и тишина больше не казалась пустой — лес, что не знал тишины, теперь жил в его груди. Так закончилась ночь, в которую король демонов впервые узнал слово, для которого у него веками не находилось смысла. С того момента каждое дыхание Наруко заставляло его чувствовать — и именно поэтому всё, что угрожало ей, обрекало себя на гибель. Пока же он просто сидел в полумраке, вслушиваясь в тихое сопение ребёнка, и шептал почти нежно: — Спи, моя — да, моя — Наруко. Наш мир слишком тёмный. Но если ты расцветёшь, я сделаю так, чтобы тьма не посмела коснуться твоего света. Конец первой главы