Глава 4 — «Три удара»

Глава 4 — «Три удара»

Наруко проснулась ещё до рассвета. В комнате было темно и тихо. Она быстро оделась: чёрные штаны, короткое хаори, лёгкие сандалии. Волосы стянула лентой в низкий хвост. «Сегодня проверка, — напомнила себе. — Три удара Акадзы. Выдержу — получу меч». На пороге уже ждал слуга-демон — тихий, как дым. Он молча указал дорогу к дворцовому двору. Там, на ровном камне, стояли двое: Акадза и Мудзан. От ламп-жуков на стенах падал бледный круг света. Ветер тянул запах мокрой сосны. — Пришла, — сказал Мудзан. — Встань напротив него. Акадза вытянул шею, хрустнул пальцами. На груди змеились синие узоры. Он улыбался почти дружелюбно. — Три удара, малышка. Я не сдерживаюсь. Готова? — Сразу готова не буду, — честно сказала Наруко. — Но и не прошу пощады. — Прямо, — одобрил он. — Тогда начнём. Первый удар. Он был резким, как удар палки по воде. Акадза не двинул ногой, только плечо дёрнулось. В следующий миг кулак уже у её лица. Наруко шагнула вбок — поздно. Кулак полоснул воздух, пахнул ветром, ладонь зацепила плечо. Словно тяжёлый камень ударил, кость звенела. Но она устояла. «Один, — мысленно отметила, — и ещё два». Второй удар. Акадза шагнул вперёд, пятка прошла по земле, будто вспахивая песок. Кулак шёл снизу. Она упала на колени, опёрлась ладонями, пропустила удар над головой. Виски закололо: воздух свистнул, затылок пронзил жар. Но кулак скользнул мимо. «Два». Он не дал времени отдышаться. Третий удар — прямой, как стрелка. Всё тело Наруко кричало: «Отскочи!», но камень позади. Она выставила кисти крестом, словно тонкий щит, сместилась пол-шага. Кулак врезался в предплечья, толкнул назад. Пятки скользнули, камни жалили ступни, но она не упала. Захрипела, горло дрогнуло. Третья вспышка боли прошла по рукам. Тишина. Акадза опустил руки. — Выстояла. ­— Он уважительно кивнул. — Больно? — Отзывается, — призналась она, — но кости целы. — Значит, крепкие, — он аккуратно похлопал её по макушке. — Мне хватит. Мудзан подошёл, остановился рядом. Взгляд скользнул по её плечам, по пальцам, по лицу. Ни улыбки, ни похвалы — просто констатация факта. — Договор исполнен, — сказал он. — Идём. --- Они поднялись в оружейную. Там висело десять клинков разного веса. Мудзан взял самый тёмный — сталь казалась матовой, будто покрытой сажей. — Дарю. Названия у него нет. Назовёшь сама, когда почувствуешь. Он вложил меч ей в руки. Наруко отметила: рукоять лёгкая, лезвие не тянет плечо. Словно меч подстраивается под ладонь. — Спасибо, папа. Слово сорвалось прежде, чем она успела подумать. Мудзан не отреагировал, но в глазах мелькнул короткий свет. Он повернулся к двери: — Следующий шаг — техника. Завтра покажешь первые сто срезов. И каждое движение должно быть одинаковым, иначе меч будет немым. — Поняла. --- Вечером, когда в небе зажглись первые звёзды, Наруко тренировалась в боковом коридоре. Камни стен съедали звук, но шёпот стали всё равно звенел. Вдох — взмах. Выдох — взмах. Мышцы ныли, ладони саднило. — Дальше так же, — бормотала себе. — Не быстрее, не медленнее. — Руки подними выше, — услышала вдруг. В проходе стоял Кокушибо. Шесть глаз светились тусклым фиолетом. Он подошёл бесшумно, словно вырос из стены. — Лезвие должно идти по одной линии, — сказал он, — иначе первый серьёзный удар вывернет кисть. — Покажете? Он молча вытянул руку, будто держал меч. Провёл невидимый срез. Линия выверенная, без толчка. Наруко повторила. Тело запомнило направление сразу, будто мышцам дали верёвку. — Так лучше, — согласился он. — Складка плеча расслаблена? — Теперь да. — Хорошо. Он уже разворачивался, когда она спросила: — Почему вы помогаете? Кокушибо глянул всеми шестью глазами сразу: — Ты стоишь на месте, где легко умереть. Я не помогаю, я берегу баланс. — Баланс? — Если ты рухнешь раньше времени, волны пойдут не туда, — пояснил он. — Мне не нравится беспорядок. И исчез в темноту коридора. Наруко потрогала лезвие. «Резкое, ласковое. Меч, похоже, принял меня». Она подняла клинок над головой. — Имя тебе… «Трафарет». Нет, грубо. — Шепнула: — «Чёрный луч». Отзвалось. Значит, так и будет. --- Ночь. Маленький сад за дворцом. Лепестки белых цветов блестят в лунном свете. Наруко села у пруда. В воздухе пахло водой и зелёным мхом. Грудь всё ещё ныла после первого удара, предплечья горели. Но в этом огне было и приятное: огонь жизни. «Страх внутри, сила наружу, — повторила, — гордость тихо». Она закрыла глаза. Внутри — ровное биение сердца. Раньше оно казалось громким. Теперь — ритм стал другом. — Не спишь, — услышала за спиной. Мудзан стоял, сложив руки. — Думаю, — призналась она. — О чём? — Как двигаться дальше. И почему внутри стало тише. — Тише, потому что ты сделала шаг. После каждого шага страх отступает. Завтра будет новый. Он протянул маленький свёрток: бинт, пропитанный смолой трав. — Плечо и руки обработай. Если боль перебьёт сон — утром будешь медленной. — Спасибо. Мудзан кивнул и ушёл вглубь сада. На мгновение показалось, что он исчез в воздухе, но ступени отозвались эхом. Девочка развязала свёрток, аккуратно бинтовала плечо. Ткань пахла хвойным мёдом, по коже разливалось тепло. «Три удара позади. Завтра сто срезов. Потом тысяча. А потом…» Она не знала, что будет потом, и это не пугало. Вода в пруду дрогнула, отразила луну. Наруко подняла меч, проверяя баланс. Лезвие не бросало бликов, будто пило свет. — Чёрный Луч, — произнесла она шёпотом. — Будем резать тьму, но беречь свет. В саду стало совсем тихо. Страх сидел глубоко, но, как и сказал отец, уже не руководил. Он лишь напоминал: держи спину прямо и клинок точным. Она улыбнулась — не широко, но искренне, как будто выпила глоток горячего чая в холодный день. Сон пришёл быстро: тяжёлый, но спокойный. Перед тем как провалиться в него, она услышала где-то в тот же коридор уходящий шаг — короткий, ровный. Сторож. Шесть глаз. Баланс. «Спасибо», — шепнула мысленно. И ночь сомкнула крылья.