Глава 2. ’awlie

— Sempu. – позвала его девочка, вцепившись в него так, словно он был её последней надеждой или именно тем, кого она больше всего хотела увидеть. — Sempu. – повторила она, рыдая так сильно, что всё её маленькое тело содрогалось в его объятиях. Она казалась такой крошечной, и всё, что Джейк мог сделать, так это успокаивающе поглаживать её по спине и тихо шептать слова утешения, смешивая английский язык с на'ви. За последние несколько месяцев он успел узнать, что на'ви называют почти любого человека старше себя словами, означающими «мать», «отец» или «бабушка с дедушкой». Для многих на'ви, которые были ненамного старше или младше самого Джейка, Грейс была sa'nok — мамой. И всё же это был первый раз, когда какой-либо ребёнок на'ви, да и вообще любой ребёнок, назвал его папой. Что-то сильное и необузданное поднялось в его груди. Он осторожно прижал ладонь к затылку девочки и крепче обнял её, пока её слёзы стекали ему на шею. — Я рядом, солнышко. – тихо прошептал он, поднимаясь на ноги. Она крепко держалась за него, продолжая плакать, плакать и плакать. Джейк свистнул так хорошо, как только смог, стараясь повторить свист Нейтири, и вскоре она появилась рядом с ним. В её взгляде читалась настороженность: она быстро осмотрела всё вокруг, прежде чем убедилась, что поблизости нет ничего, что могло бы представлять для них опасность. Затем она перевела взгляд на Джейка и заметила плачущую девочку у него на руках. Черты её лица сразу смягчились, став такими знакомыми и пронзительно нежными. Положив руки девочке на спину, она осторожно осмотрела её, не ранена ли она, одновременно обращаясь к ней тихим, успокаивающим голосом на языке на'ви. — Ты ранена, дитя? – спросила она на языке на'ви, осторожно приподнимая ребёнку подбородок. Девочка тихо всхлипнула, покачала головой и разрыдалась ещё сильнее. — Тише, тише. – успокаивал её Джейк, крепче прижимая к себе и позволяя ей снова уткнуться холодным, мокрым от слёз лицом в изгиб его шеи. Когда Джейк взглянул на Нейтири, он увидел на её лице лишь тревогу. — Ты знаешь её? – спросил он по-английски, когда Нейтири взяла его за локоть и повела их обратно к Дереву-Дому. Нейтири тихо зашипела и покачала головой. — Нет. – коротко ответила она, после чего её плечи слегка расслабились. — Я знаю каждого из Оматикайя, но эту девочку я не знаю. Возможно, она из другого клана. — Другого клана? – пробормотал Джейк, нахмурившись. Он изо всех сил старался как во время подключения к аватару, так и вне его узнать о на'ви как можно больше, но почти ничего не знал за пределами Оматикайя. Чёрт, он был почти уверен, что и учёные знали о других кланах ненамного больше самого необходимого. Всё, что ему было известно о них, он слышал либо в песнях, либо в случайных упоминаниях о каком-нибудь родственнике, живущем где-то далеко. — Здесь поблизости есть другие кланы? Нейтири нахмурилась и протянула руку, чтобы успокаивающе погладить ребёнка по спине. При этом её ладонь случайно коснулась руки Джейка. К собственному раздражению, он почувствовал, как от этого лёгкого прикосновения у него вдруг всё сжалось внутри, и поспешно отвёл взгляд, сделав вид, будто внимательно смотрит себе под ноги. — Типани тоже живут в лесу, недалеко от нас. Также возможно, что она из Оланги — они кочуют по равнинам, постоянно переходя с места на место. Пока говорила, Нейтири сопровождала свои слова плавным жестом руки, и Джейк с невольной улыбкой наблюдал за её движениями. — Значит, они кочевники. – подсказал он. Джейк заметил, как Нейтири беззвучно повторила незнакомое слово, а затем серьёзно и слегка кивнула. Это выглядело очень мило. — Кланы Кекунан и Тавками тоже лесные на'ви, но они живут очень, очень глубоко в лесу. Если она оттуда, то, возможно, была одна уже несколько недель. – продолжила Нейтири. Наконец она убрала руку и слегка улыбнулась ему. Затем посмотрела на девочку, тихо вздохнула и покачала головой. — Бедное дитя… Она уснула. Джейк крепче прижал девочку к себе, осторожно прислонившись щекой к её макушке. Её горячее дыхание согревало ему шею, и он почувствовал, что слёзы наконец перестали течь. — Нам нужно поспешить. – сказал Джейк на языке на'ви, просто чтобы увидеть, как Нейтири довольно улыбнулась, заметив, насколько лучше стало его произношение. — До начала затмения. — Да. – согласилась она, кивнув. Они ускорили шаг, и вскоре Джейк уже услышал знакомые звуки, сопровождавшие Дерево-Дом. Издалека доносились смех и дружное пение. До последней трапезы дня оставалось совсем немного, и, должно быть, большинство членов клана уже собиралось вместе. Они направились к общей площадке для трапез и почти сразу заметили родителей Нейтири, сидевших вместе с Тсу'теем. Люди вокруг бросали на них любопытные взгляды. Для Джейка пристальные взгляды давно стали привычным делом. Адские Врата, где он был единственным калекой, все смотрели на него как на диковинку. Здесь же, он был единственным сноходцем, и потому на него тоже смотрели как на своего рода диковинку — пусть и совсем иначе, чем люди. Однако после того, как во время своей Икнимайи он укротил Икрана, неприязнь со стороны на'ви заметно утихла. Более того, всего через несколько дней, пройдя последнее испытание, он окончательно станет одним из Народа. Эта мысль одновременно и воодушевляла, и пугала. Впервые за долгие годы Джейк чувствовал, что наконец оказался там, где его место. Он постепенно влюблялся в эту культуру, в этот народ, во всю планету целиком. Возможно, дело было в том, что здесь, в отличие от Земли, где все религии были полны бессмысленных правил и неосязаемых богов, навязывавших эти самые бессмысленные правила, он действительно мог видеть Эйву. Она была повсюду и во всём. Многого он по-прежнему не знал и не понимал, но был готов принять всё это так, как никогда прежде не был готов принимать саму жизнь. Но эта новообретённая любовь ничего, чёрт возьми, не меняла — Джейк был не более чем проклятым самозванцем. Эта мысль заставила его крепче прижать девочку к себе, словно она могла остановить течение времени. Словно рядом с ней исчезнет тот самый срок, который отвели ему Селфридж и Куоритч. Они сразу направились к семье Нейтири. Заметив таинственную гостью, все трое приподнялись со своих мест. Девочка слегка пошевелилась у Джейка на руках, но так и не проснулась. Он присел на корточки, склонил голову и неловко поприветствовал Оло'эйктана и Тсахик, пока Нейтири быстро объясняла, что произошло в лесу во время их игры. — Она не сказала ни слова. – тихо добавил Джейк. — Единственное, что я от неё услышал… это sempu. Тсу'тей шумно выдохнул. — Должно быть, ребёнок действительно нездоров, если обращается к тебе с таким почтением. Несмотря на сказанное, в его голосе не было злобы. Он подошёл ближе, пытаясь получше рассмотреть девочку. — Никто не приходил просить помощи в поисках пропавшего ребёнка. — Тише, Тсу'тей. – мягко одёрнула его Мо'ат, осторожно принимая девочку из рук Джейка. Когда тяжесть её тела внезапно исчезла с его рук, Джейка охватило беспокойство. Что, если она проснётся и испугается, не увидев его рядом? Что, если снова начнёт плакать? Его пальцы невольно дёрнулись, будто желая забрать девочку обратно, и он был уверен, что его уши и хвост выдали его волнение. В этот момент Нейтири мягко коснулась сгиба его локтя и тихо прошептала: — Успокойся. Её большие жёлтые глаза пристально смотрели на него. Джейк моргнул и кивнул, заставляя себя перестать так сильно тревожиться. С девочкой всё будет хорошо. В опытных руках Мо'ат ей ничего не грозит. У него не было никаких причин для беспокойства. Эта женщина, без сомнения, держала на руках куда больше детей, чем ему доводилось за всю жизнь. И всё же он никак не мог избавиться от этого чувства тревоги. Перед глазами вновь и вновь возникало отчаянное выражение лица девочки в тот момент, когда она назвала его папой. Раздражённый собственной реакцией, он скрестил руки на груди, затем тут же опустил их. Потом снова скрестил. И ещё раз. Так повторилось ещё несколько раз, пока он наблюдал, как Мо'ат осматривает девочку. Наконец он заставил себя прекратить это бессмысленное метание и заняться чем-нибудь действительно полезным. Какой толк от его переживаний? Он взял небольшую чашу с водой и зелёную тарелку с едой, надеясь, что девочка сможет хоть немного поесть. Кто знает, сколько времени она провела одна и как часто ей удавалось найти хоть что-нибудь действительно сытное. Она только начинала просыпаться, когда Джейк вернулся к небольшой группе. — Спасибо тебе, Жейксулли. – с благодарностью сказала Мо'ат, передавая девочке миску с водой. Малышка сделала несколько долгих, жадных, прерывистых глотков. Когда она закончила, Джейк тыльной стороной ладони вытер капли с её подбородка. Девочка доверчиво прижалась к его руке, и, да… Джейк был почти уверен, что ради этой малышки готов на всё. «Стоп! Она что… мурлыкала?» Чёрт, как же он любил на'ви. — Sempu. – снова прошептала девочка. Её большие широко распахнутые глаза ещё долго внимательно изучали его, а затем она протянула к нему руки. И что Джейку оставалось делать? Он просто не мог не взять её на руки. Не обращая внимания на полушутливое закатывание глаз Тсу'тея, Джейк обнял её и осторожно придержал ладонью её затылок. Пока он держал малышку на руках, его взгляд встретился со взглядом Оло'эйктана. За всё время, что Джейк жил среди Оматикайя, Эйтукан не удостаивал его ничем, кроме внимательных, оценивающих взглядов. Высокий и внушительный, он производил такое впечатление, что Джейку невольно хотелось ощетиниться в ответ, прежде чем ему неизбежно причинят боль. В общем, его обычная реакция на тех, кто становился для него фигурой отца. И всё же Джейк знал, что Оло'эйктан был добрым. Он видел это в том, как тот относился к своему народу, как во время трапезы держал свою пару за руки, как ласково касался щеки Нейтири, словно она была самым драгоценным даром. И теперь — в том, как он смотрел на этого несчастного потерявшегося ребёнка. Эйтукан едва заметно улыбнулся Джейку и мягко положил ладонь на спину девочки. Та слегка отстранилась от Джейка и повернулась к мужчине. Представившись и назвав свою пару, Эйтукан осторожно протянул к ней руку и бережно коснулся её щеки. — Дитя, скажи нам своё имя и свой клан. Мы поможем тебе вернуться домой. Малышка приоткрыла рот, затем растерянно огляделась по сторонам. — Я… – начала она, но тут же замолчала, когда её взгляд остановился на Нейтири. В то же мгновение её лицо исказилось, и она снова расплакалась. — Sa'nu. – всхлипывала она. — Sa'nu… Джейк снова прижал ребёнка к себе и принялся слегка покачивать её, надеясь, что это поможет ей успокоиться. Когда он обратился к Оло'эйктану, то заговорил уже на своём языке: — Слушайте, может, просто дадим ей время, а? Пусть всё идёт своим чередом. Уверен, через что бы ей ни пришлось пройти, это было тяжело. Ей нужно время. Ke, э-э… ke zene win säpivi. Ей нужно время. Мо'ат тяжело вздохнула и кивнула, ответив на языке на'ви: — Да, ты прав. Чувствуя себя немного не в своей тарелке, Джейк остался сидеть рядом с семьёй Нейтири. Когда девочка перестала плакать, он протянул ей ещё воды, а затем подвинул к ней свой лист вместо тарелки. — Вот, поешь тейлу вместе со мной. Девочка широко и искренне улыбнулась ему, сверкнув зубами, и сразу выбрала с его листа самый большого и самого сочного тейлу. Пока она ела, то протянула руку и провела пальцами по волосам Джейка. Спустя некоторое время она уже задумчиво накручивала на пальцы пряди его волос, тихонько улыбаясь самой себе и продолжая с аппетитом есть. Разговор за столом был непринуждённым. Почти все с лёгким любопытством и добродушной улыбкой наблюдали за девочкой. Когда трапеза подошла к концу, Нейтири осторожно взяла малышку за руку и тепло ей улыбнулась. — Дитя, пожалуйста, скажи нам, как тебя зовут. Мы все очень переживаем за тебя. Если мы узнаем твоё имя и клан, то сможем помочь тебе вернуться домой. Наступило долгое молчание. На лице девочки появилось серьёзное выражение, пока она обдумывала слова Нейтири, словно долго размышляя, как ответить на вопрос. Наконец она кивнула и тихо произнесла: — Меня зовут Туктирей. Нейтири широко улыбнулась. Светящиеся веснушки на её лице пришли в движение вместе с улыбкой, и Джейк смог лишь молча смотреть на неё, поражённый её красотой. Спохватившись, он перевёл взгляд обратно на девочку. Туктирей выбралась с его колен и свернулась калачиком уже на коленях Нейтири. От этого её прекрасная улыбка стала ещё шире. Она положила ладонь Туктирей на живот и принялась мягко поглаживать его — точно так же, как Джейк не раз видел, делают многие родители для своих детей после еды. — Туктирей… Какое красивое имя. — Sa'nu? – едва слышно прошептала маленькая Туктирей. В её голосе, ставшем почти мурлыкающим, чувствовалось, как ей стало спокойно. — Да, Туктирей? – Нейтири произнесла её имя так, словно это была песня. — Сколько тебе лет? Ты выглядишь такой молодой. Нейтири тихо промурлыкала, заканчивая поглаживать Туктирей по животу. — Мне сейчас восемнадцать. – негромко ответила она. Для Джейка это стало неожиданностью — из уважения он никогда не спрашивал её о возрасте. Это было одним из немногих наставлений, которые он помнил от своей давно ушедшей матери: никогда не спрашивай женщину, сколько ей лет. Значит, Нейтири была на несколько лет младше него. — А тебе, Туктирей, сколько лет? – тихо спросила она. — Восемь. – с улыбкой ответила девочка, подняв обе руки. Рассмеявшись, Джейк потянулся к ней и начал пересчитывать каждый её палец. Это было частью уроков языка, которые проводила с ним Нейтири, и точно так же он раньше считал пальцы детям, которые были младше Туктирей. Девочка засмеялась вместе с ним. — А где мы? – спросила Туктирей, и в её голосе всё ещё звучал смех. Ответила Мо'ат, и её голос заставил Джейка вздрогнуть. На мгновение ему показалось, будто вокруг существуют только он, Нейтири и Туктирей. Это была опасная и глупая мысль. «Это была не его жизнь. И никогда не могла ею стать.» – напомнил он себе. Тсу'тей буквально прожигал его взглядом, служа самым наглядным напоминанием о том, что им никогда не быть вместе. А эта девочка была всего лишь потерявшимся ребёнком, которого вскоре нужно будет вернуть домой. Какой бы уютный пузырь ни окружал его сейчас, он не мог стать реальностью. Джейк почувствовал, как его уши прижались к голове. Он заставил себя отвернуться от Нейтири и Туктирей, перестать притворяться, перестать мечтать и надеяться. Тсахик жестом обвела всё вокруг. Не сумев удержаться, Джейк вместе с Туктирей огляделся по сторонам. Даже спустя три месяца его всё так же переполняло восхищение при виде открывавшейся перед ним картины. Дерево-Дом было не похоже ни на что, что ему доводилось видеть раньше. Оно казалось величественным, могучим и несокрушимым. И RDA хотела, чтобы он помог его уничтожить. Джейк отогнал эту мысль и вновь прислушался к словам Мо'ат. — Это, Туктирей, наше Дерево-Дом. Уже многие поколения оно служит домом для народа Оматикайя. Скажи нам, дитя, как получилось, что ты оказалась одна в лесу? Из какого ты клана? Наш народ обязательно поможет тебе благополучно вернуться к своим. — Вы мне не поверите, бабушка. – напряжённо ответила Туктирей, после чего протянула руку и крепко обхватила своей маленькой ладошкой запястье Джейка. — Я и сама в это не верю. Мо'ат слегка склонила голову набок и долго смотрела на неё, прежде чем протянуть руку и положить ладонь на грудь Туктирей. Они начали дышать в одном ритме, словно были единым целым, и Джейк с недоумением наблюдал за происходящим. — Эйва коснулась тебя. Вокруг них тут же послышались приглушённые перешёптывания. Как бы Джейку ни нравились Оматикайя, они определённо были самым любопытным народом из всех, кого ему доводилось встречать. Когда Мо'ат убрала руку, Туктирей поднялась на ноги и широко раскрытыми глазами посмотрела на женщину, а затем уткнулась лицом в волосы Нейтири. — Я не могу… – прошептала она, и её плечи задрожали. — Не могу, sa'nu. Нейтири нахмурилась. Встретившись взглядом с Джейком, она продолжила успокаивающе поглаживать девочку по спине. Не в силах больше молчать, Джейк заговорил: — Может, дадим ей отдохнуть? Она сегодня прошла через столько многого... э-э... Он запнулся и вопросительно посмотрел на Нейтири. Та тихо поправила его. — ...через слишком многое. – поправился он. — Мы ведь можем расспросить её завтра, верно? Оло'эйктан и Тсахик обменялись долгим, многозначительным взглядом — таким, каким умеют переглядываться только супруги, прожившие вместе много лет. Джейк уже видел подобное раньше у своих бабушки с дедушкой: один такой взгляд — и вскоре кто-нибудь обязательно уступал. Мо'ат едва заметно кивнула, и Эйтукан мягким голосом обратился к потерявшейся девочке: — Туктирей, поспи. Не мучай себя, дитя. Завтра, пожалуйста, расскажи нам всё, чтобы мы смогли тебе помочь. Тихонько всхлипнув, Туктирей кивнула, по-прежнему прижимаясь головой к голове Нейтири.

***

Красоту Дерева-Дома, в котором поколениями жила её семья, Туктирей знала лишь по рассказам и песням. Однажды мама отвела её к месту, где когда-то оно стояло. Следы разрушения уже давно поглотила новая жизнь — вокруг разрослась зелень, а молодые деревья, тянувшиеся к небу, дарили надежду и радость всем, кто приходил сюда. Туктирей много раз слышала рассказы о его величии и лишь мельком видела его, когда соединялась с Древом Душ. Но это не передавало его истинного величия. Оно было настолько огромным, что у неё закружилась голова, когда она, откинувшись назад через папино плечо, попыталась рассмотреть его целиком. — Осторожнее, солнышко. – сказал он, крепче придерживая её за талию. Туктирей оглянулась на своего папу. Или, вернее... он был её папой, но в то же время — ещё нет. В тот самый миг, когда она его увидела, она сразу поняла, что что-то было глубоко неправильно. Голос принадлежал её папе, но всё остальное было не таким. В его глазах не было узнавания, он даже не спросил, как она оказалась так далеко от Древа Душ. Его волосы были заплетены в простые, убранные назад косы. На его лице ещё не было тех морщинок, которые она так любила проводить пальцами, пока он не улыбался ей. Его руки были менее огрубевшими от работы. Это был её папа, но ещё не тот, которого она знала. Она осторожно положила ладони по обе стороны его лица и, не отрывая взгляда, принялась с восхищением рассматривать каждую его черту. Мужчина, который был её папой, но ещё не совсем им, широко улыбнулся ей. Острые клыки показались из-под губ — совсем как у Ло'ака. От этой мысли её грудь сжалась от тоски. Прошло уже больше часа с тех пор, как она оказалась здесь — в прошлом. Туктирей никак не могла понять, как такое вообще могло случиться, но больше всего ей сейчас не хватало своей семьи. Не нужно было уходить от Ло'ака. Нужно было проигнорировать то пение, тот зов, и соединиться с Древом Душ. Нужно было спросить Кири, слышала ли она его тоже. Её семья, должно быть, ужасно волнуется. Особенно после того, как они потеряли... Нетейама. «Ох! Нетейам!» Но здесь, сейчас, он ещё даже не родился. Он ещё не умер. Не поэтому ли Туктирей оказалась в прошлом? Неужели Великая Мать отправила её сюда, чтобы она спасла своего брата ещё до того, как всё началось? В её груди вспыхнуло что-то похожее на надежду — горячее, словно пламя. Закрыв глаза, Туктирей безмолвно обратилась с молитвой к Эйве, прося её дать понять, что происходит. Неужели именно этого она хотела? Всё происходящее не имело для неё никакого смысла. — Ты уже проснулась, Туктирей? – игриво спросила её мама, легонько ткнув тонким пальцем ей в живот. С губ Туктирей сорвался тихий смешок, и она открыла глаза. Было что-то в этом месте, отчего у неё кружилась голова — но не от страха, а от переполнявшего её чувства надежды. Впервые за многие недели она могла улыбаться и смеяться. И её родители тоже улыбались. Они находились в небольшой нише, выходившей к площадке, где были развешаны гамаки. Их было так много, что Туктирей даже не пыталась сосчитать. Уже слышалось негромкое пение — другие на'ви устраивались на ночь в своих гамаках. Мама положила ладонь ей на ногу и мягко потянула к себе, забирая у папы. — Идём. Сегодня ночью ты будешь спать со мной. Не раздумывая, Туктирей лишь крепче обхватила папу. Дело было не в том, что она не хотела быть с мамой. Туктирей любила её ничуть не меньше, чем папы. Просто именно его она увидела первым, оказавшись в этом странном прошлом. Именно он обнял её и назвал своей, словно уже давно её знал. Отец ласково погладил её по спине.            — Туктирей, тебе всё же лучше пойти к Нейтири. Смотри. – он поднял перед ней свою пятипалую руку. — Я... сноходец. Это значит, что, когда я усну, меня не будет в этом теле. Тебе будет лучше остаться с Нейтири. На случай... плохого сна. Он говорил на языке на'ви немного неуклюже, с запинками, совсем не так свободно, как папа, который её вырастил. И всё же Туктирей прекрасно его понимала и кивнула, показывая, что всё поняла. Значит, сейчас, где-то далеко, в лесу, у её папы всё ещё было человеческое тело. — Ты будешь здесь утром? – тихо спросила она. Её папа широко и тепло улыбнулся. Это была самая успокаивающая улыбка, которую Туктирей когда-либо видела, и она не смогла не поверить, что, пока её родители рядом, с ней всё будет хорошо. Это была та самая улыбка, которую она знала ещё с тех времён, когда в её голове не успела родиться ни одна мысль. Она была для неё такой же родной, как тепло материнских объятий и красота Эйвы. — Да, солнышко. Буду. Туктирей обхватила его лицо своими маленькими ладошками и прижалась лбом к его лбу, вдыхая исходивший от него запах леса и согревающего солнца. Она ласково потёрлась носом о его нос, затем поцеловала его в щёку и только после этого позволила маме взять себя на руки. Она крепко прижала её к себе, запрыгнула в гамак, и они обе уютно устроились в его тёпких объятиях. — Разбуди меня, если тебе что-нибудь понадобится, Туктирей. – тихо сказала мама, ласково поглаживая её по волосам. — Завтра мы вернём тебя в твой клан. Не волнуйся. Но всё было не так просто. Как Туктирей могла сказать своим родителям, которые ещё не были парой, что они — её родители? Как она могла объяснить, что именно этот клан был её домом, а лица тех, мимо кого они проходили после трапезы, были знакомы ей всю жизнь? Туктирей прижалась лицом к маминой ключице. Когда они устроились поудобнее, мама на мгновение тихо замурлыкала мелодию, а затем её губы запели: — Голубые небеса приветствуют народ, когда день вступает в полную силу. Это была песня о красках неба. Когда-то именно под неё Туктирей засыпала каждую ночь, укутанная в, казалось, вечные объятия своих родителей. Слушая её мягкий, прекрасный голос, она наконец почувствовала всю тяжесть произошедшего. Мысли одна за другой навалились на неё, и всё, что ей оставалось, так это только уснуть. Спокойно. Безмятежно. Свернувшись калачиком на груди женщины, которой только предстояло однажды стать её мамой.

***

Когда Туктирей проснулась, всё ещё продолжалось затмение. Она моргнула, машинально перебирая пальцами мамины волосы. Сквозь сон в её сознании промелькнула мысль: бусины, вплетённые в её волосы, были совсем не такими, к каким она привыкла. На краткий миг ей показалось, что они находятся в Высоком Лагере. Что она может повернуться в гамаке и позвать Ло'ака, чтобы рассказать ему о своём очень странном сне. Но стоило ей лишь пошевелиться, как правда пронзила её грудь — это был вовсе не сон. В соседнем гамаке она увидела спящего папу. Он дышал медленно и ровно, но в том, как он спал, было что-то такое, чего она не могла объяснить, что-то непривычное. Веснушки на его лице мягко светились в полумраке. Прижавшись щекой к сетке гамака, она молча смотрела на него. На мужчину, который был (и в то же время ещё не был) её папой. «Это же аватар.» – внезапно вспомнила она. Эта мысль словно окатила её ледяной водой изнутри. Да, это был аватар. Туктирей прекрасно знала о них. Но её папа никогда не был одним из них. И всё же тело, которое лежало перед ней, не было вместилищем его души. Сейчас он спал в небольшой хижине посреди леса. Он был совсем рядом — и одновременно бесконечно далеко. Непрошеная слеза скатилась по её щеке. Ей казалось, что она знала прошлое, но теперь оно было таким чужим. Всё было не так. Не существовало ни Кири, ни Ло'ака, ни Паука. Не существовало даже воспоминаний о ней самой — была лишь возможность. Возможность того, что однажды появятся она, её братья и сёстры... все они. И Нетейам тоже. Но как сделать так, чтобы он никогда не погиб? Оставалось ещё шестнадцать лет — за такой срок могло случиться слишком многое, разве нет? Но кем она будет, если даже не попытается? Она должна рассказать им правду. Должна. — Sempu... – едва слышно прошептала она, глядя через гамак. Папа не мог её услышать, но эти слова были обращены к нему из будущего. Её тихий голос растворился в ночной тишине. — Я всё исправлю. У нас всё будет хорошо.