Часть 3

Ева и Пиноккио расположились на одном из диванов в библиотеке поближе к свету. Девушка предложила марионетке почитать для него вслух. Тот сперва не понял зачем, ведь он и сам умеет читать. И на миг Пи снова ощутил противный скрип в груди, но потом Ева добавила, что её мама часто читала ей сказки, когда она была маленькой, и ей очень нравилось слушать мамин голос. Пиноккио в силу своего непонимания человеческих эмоций не заметил, скользнувшую на её лице скорбь. Вместо этого он подумал, что раз люди читают друг другу, то он не против послушать. Ева спросила, где он остановился и начала читать с того места. Сказка была объёмной, но пока Ева отсутствовала Пиноккио успел прочитать почти до середины. Он явно читал быстрее, чем человек, за что девушка даже его похвалила. Ева же читала неспеша, с выражением. В тишине библиотеки её голос окутывал, как… Марионетка не знал с чем это сравнить. Наверно, только с тем, когда возвращаешься в отель с холодной улицы и тебе сразу становится тепло. Голос Евы стал тем самым теплом и хотелось остаться в этом тепле подольше. Пиноккио внимательно слушал девушку, следил за тем, как её пальцы аккуратно переворачивали страницы и вскоре эрго внутри него вновь пришло в движение, но на этот раз оно ощущалось чуть иначе. Не резкая дрожь в груди, как когда он впервые солгал или когда Ева впервые прикоснулась к нему, а тихая вибрация. Как мурлыканье кошки. И пока он слушал оно продолжало мягко мурлыкать. Стало спокойно, но когда история стала приближаться к финалу спокойствие вдруг ушло. Эрго затихло, уступив место неприятным скрипам механизмов, сопротивляющимся скорому возвращению в холод. И речь не только о чтении Евы, но и о холоде за стенами отеля. Пи это не нравилось. Желание оттянуть неизбежное нарастало, однако марионетка продолжал слушать сказку, внешне никак не выдавая своего внутреннего смятения. — Какой я был смешной, когда был Деревянным Человечком! И как я счастлив, что теперь я настоящий мальчик! — прочитала Ева последнюю строчку сказки и закрыла книгу. Она посмотрела на Пиноккио и улыбнулась. — Ну, как тебе? — Знаешь, что я заметил? — подал голос Джемини вместо Пи. — Пиноккио из сказки просто невероятно болтлив, в то время как наш полная его противоположность! — проговорил сверчок. Пиноккио метнул взгляд на лампу проводника. Ева прикрыла рот ладошкой, чтобы не рассмеяться. — А по-моему, это очаровательно, — сказала Ева, и Пиноккио тут же перевёл глаза на неё. — Так я и не говорил, что это плохо! — возразил Джемини. — Просто… — он не успел договорить. — Вот ты где, сынок, — Джеппетто внезапно вошёл в библиотеку. Мужчина оглядел сидящих на одном из диванов сына и девушку. На Еве его взгляд задержался чуть дольше. — Мне жаль тебя прерывать, но тебе пора идти, — сказал он марионетке. Еве тут же захотелось воскликнуть «Куда?», но ей удалось сдержать этот порыв. Ей казалось, что раз Джеппетто теперь в отеле, то и Пиноккио останется здесь. Тем более близилась ночь. Вчера марионетка ушёл в кишащую ужасами темноту, чтобы найти своего создателя, но теперь зачем? Тревога вдруг снова поднялась в душе девушки. Пи чуть опустил голову, но через миг встал с дивана и, взяв со стола лампу с Джемини, направился к отцу. Ева молча наблюдала, как марионетка уходил. Руки крепче сжали книгу. — Мисс Ферретти, можете забрать поднос и вещи моего сына, — обратился Джеппетто к девушке, когда юноша приблизился к нему. — Конечно, — ответила Ева тихо. Она попыталась улыбнуться мужчине, но вышло слишком натянуто. Ей не хотелось, чтобы Пиноккио и Джемини уходили. Глубоко вздохнув, Ева встала и подошла к шкафу. Она не видела, что пока она ставила книгу на полку, Пиноккио обернулся, чтобы взглянуть на неё прежде, чем выйти в вестибюль. Оставшись в библиотеке в одиночестве Ева ощутила, как грудь будто бы сдавило тисками. Казалось бы, давно пора привыкнуть к этому чувству. Она живёт с ним уже больше месяца и каждый раз оно больно бьёт по сердцу, стоит девушке остаться одной, но сейчас оно словно стало ещё тяжелее. Эти пару часов, что Пи и Джемини были рядом Ева чувствовала себя удивительно хорошо. Настроение поднялось, отвлечься от скорбных мыслей получилось гораздо лучше, чем если бы она завалила себя работой. Молчаливая марионетка, сам того не подозревая, смог на время развеять её горести. Причем в обе их встречи. Однако отпускать его сейчас оказалось намного тяжелее, чем вчера. Вчера он ещё был для неё незнакомцем, у которого буквально не было имени, а сегодня… Пока ещё не друг, но Ева точно хотела бы с ним подружиться. Ева положила ладонь на грудь у горла и стала её растирать, чтобы хоть немного унять это отвратительное чувство. Неужели тревогам теперь не будет конца? Неужели они так и будут её мучить всю жизнь? Или до тех пор пока она не сможет уехать из Крата? Второй вариант был невероятно заманчив, но возможно ли будет его когда-нибудь осуществить? Ева в этом сильно сомневалась. Казалось, этот кошмар не закончится никогда. А теперь ещё снова отпустить туда Пи? Сегодня он и Джеппетто вернулись, но что если в этот раз случится что-то такое, из-за чего Пиноккио получит более серьёзное повреждение? Или вовсе не вернётся? От таких мыслей беспокойство только усилилось. Ева сцепила руки вместе и начала заламывать пальцы до хруста. Голова начала наполняться картинами того, что может быть, когда Пиноккио уйдёт. Одна хуже другой. Они наполняли сердце страхом. Тело деревенело под властью жутких образов, будто она сама становилась безвольной марионеткой. — Стоп… Нельзя о таком думать, — произнесла Ева. Она встрепенулась, чтобы отогнать страх и сбросить оцепенение. На секунду будто бы даже полегчало, но как и всегда, полностью это ощущение уходить не собиралось. Ева могла лишь ненадолго взять его под контроль. Девушка глубоко вздохнула, расправила платье и не спеша направилась в кабинет Джеппетто. Двери были открыты. Мастер стоял у окна спиной к ней и разглядывал мрачный пейзаж снаружи. Когда Ева вошла мужчина лишь коротко взглянул на неё. Пиноккио в кабинете не было. Возможно, он уже ушёл. Сердце опять тревожно сжалось. Ева забрала поднос с посудой и ушла на кухню. Быстро помыв тарелку, девушка пошла в комнату Джеппетто, которая находилась этажом выше, чтобы забрать вещи Пиноккио из ванной. Поднявшись по неприметной лестнице, которой пользовался только персонал отеля Ева увидела на противоположном конце коридора, ведущего в вестибюль Пиноккио. Значит, он ещё не ушёл, но уже вот-вот покинет отель. Ева хотела его окликнуть, чтобы попрощаться и пожелать удачи, но что-то её остановило. Она лишь наблюдала, как Пи удаляется, даже не подозревая, что за ним наблюдают. Когда он вышел из коридора и спустился в вестибюль, ноги сами понесли девушку следом за ним, но она остановилась втором ярусе. Она смотрела как Пи быстрым шагом спускался по лестнице к Звездочёту. Ева в очередной раз поразилась, насколько он был похож на настоящего человека. В движении многие характерные для марионеток особенности исчезали. Пиноккио двигался плавно и естественно, и со свойственной юношам его возраста энергичностью. Разве что эхо шагов в тишине выдавало то, что его тело было намного тяжелее, чем казалось. И, конечно, Ева не могла не отметить, что Пи успел переодеться перед уходом. Теперь он был одет в сильно потрёпанного вида бежевый сюртук, такого же цвета высокие сапоги и коричневые штаны. Девушка задумалась, где Пи взял эту одежду? Не верилось, что такие затасканные вещи могли принадлежать Джеппетто. Хотя, кто знает? В любом случае, Ева рада, что он не стал уходить в одной лишь рубашке и лёгких бриджах. Вряд ли бы он замёрз, если бы ушёл в них. Всё-таки он марионетка. Однако Еве отчего-то всё равно было чуточку спокойней, что он оделся теплее. И всё же это маленькое облегчение было каплей в море её бесконечных тревог. Пиноккио приблизился к Звездочету и протянул к нему руку, но прежде чем, активировать его, он в последний раз окинул взглядом вестибюль отеля. Слишком не хотелось покидать это спокойное и безопасное место. Снаружи слишком сыро и темно. Тут он замечает фигуру Евы, что стояла наверху у коридора, откуда он только что пришёл. Глаза марионетки сфокусировались на ней. Еве вновь стало неловко под его взглядом, будто она была поймана за чем-то непотребным. Девушка понимала, что это глупо, но ничего не могла с собой поделать. Пи продолжал смотреть на неё и Ева решилась помахать ему рукой. Хоть так с ним попрощается. Пиноккио отреагировал не сразу. Сперва Ева заметила, как замерцала лампа у него на поясе и только потом марионетка помахал ей в ответ. Видимо, Джемини ему подсказал. Это заставило её слабо улыбнуться. Его пробелы в знаниях о человеческих взаимодействиях странным образом умиляли. Только после этого Пиноккио отвернулся от девушки, активировал Звездочёт и ушёл… И снова оставшись одной Ева почувствовала удушающую тяжесть тревоги. Улыбка сползла с её лица. Вместо этого она плотно поджала губы. С минуту она смотрела на место, где только что стоял марионетка и мысленно молилась, чтобы он поскорее вернулся. Пожалуй, это единственное, что она могла для него сделать. Вернувшись на этаж, Ева вошла в комнату Джеппетто и направилась в ванну. Каждый раз заходя в его спальню, казалось, что в ней никто не живёт. Не удивительно, учитывая, что Джеппетто большую часть времени проводит в своём кабинете, а сюда приходит только спать. В ванной же царил лёгкий беспорядок. Во время мытья Пиноккио расплескал немного воды на полу, а на тумбе рядом с раковиной остались песчинки засохшей грязи. Наверно, осыпались от лампы Джемини. Ева сделала мысленную пометку, чтобы в следующий раз почистить и лампу. Девушка быстро протёрла тумбу и пол. Грязная форма, подаренная Пиноккио вчера лежала в корзине для белья, а его чистые рубашка и бриджи висели на бортике корзины. Кидать к грязным вещам чистые он не стал, но куда их пристроить, похоже, тоже не понял, поэтому решил оставить так. Ева аккуратно сложила одежду Пи и оставила на тумбе. Она не знала выделил ли Джеппетто для вещей сына отдельное место. Хотя бы один ящик в комоде или полку в шкафу, так что пусть пока лежат на виду в ванной. Грязную форму Ева забрала и отпавилась к себе. Спускаться в прачечную не хотелось. Пока Ева шла в свою комнату, она старалась не думать о том, что Пиноккио снова где-то там подвергает себя опасности. От этого тревога в её душе вновь взлетела бы до небес. Нельзя ей поддаваться. Она старалась придать своим мыслям более позитивный окрас. Однако, сложно думать о чём-то светлом, когда вокруг непроглядная тьма. Всё светлое, что случилось в последние пару дней связано с Пи, мысли о котором всё равно в итоге приводят к беспокойству. Замкнутый круг. Ева сложила вещи марионетки в небольшой таз, достала из шкафа кусок марсельского мыла, налила воды и принялась за стирку. В этот раз масла на одежде было меньше. Может, на бульваре Элизион Пиноккио встретилось меньше безумных марионеток, в чём девушка сильно сомневалась. Недаром бульвар Элизион считался одним из самых опасных мест Крата. Может, сам Пиноккио старался не запачкаться так сильно, что тоже не звучало правдоподобно. В бою состояние одежды будет волновать в самую последнюю очередь. И Еве, на самом деле, тоже всё равно на количество масла на его одежде. Главное, чтобы Пи вернулся, а испачканные вещи не слишком большая цена за это. Если уж на то пошло, то Ева не против стать прачкой для него. Прачка для марионетки. Девушка впервые с ухода Пи смогла искренне усмехнуться. Как абсурдно это звучало бы ещё совсем недавно. Марионетки были созданы, чтобы служить людям и большинству не пришло бы в голову становится прислугой для механических кукол. Что ж, похоже, не только марионетки сошли с ума. Ева нанесла мыльную пену на несколько масляных пятен на брюках и оставила её пропитываться, потом взялась за белую рубашку. На неё попало не так много масла, поскольку поверх надевается ещё одна рубаха из более плотной ткани, очень похожая на матросскую. Только на воротник рубашки попало несколько масляных брызг. Ева уже собралась нанести пену на пятна, как вдруг заметила, что некоторые брызги отличались по цвету. Масло было чёрным, но среди них виднелись и багровые пятна. Вряд ли это могла быть краска. Ева рассматривала эти брызги и в висках девушки будто начинало гудеть. Она тут же схватила верхнюю рубаху и начала рассматривать и её. Среди чёрных пятен на груди она обнаружила множество точно таких же брызг, разве что на тёмно-синей ткани они выглядели почти коричневыми, а на правом рукаве было аж несколько таких больших пятен. Кровь Ева отбросила вещи и в испуге отошла на несколько шагов назад. Глаза широко распахнуты, руки застыли почти в том же положении, в котором она держала рубашку, но пальцы начали дрожать. В лёгкие вдруг резко перестал поступать воздух, застряв на полпути в горле. Ева пыталась дышать, но получалось лишь открывать и закрывать рот, как выброшенная на берег рыба. А в голове набатом повторялось: «человеческая кровь… человеческая кровь…». — Нет… Нет… Он ведь не… мог… — слова по одному едва слышно срывались с её губ между вздохами. Она отказывалась верить, что Пиноккио мог навредить человеку. Людей убивали только обезумевшие марионетки, а Пи безумным не был. И тут перед глазами возникло лицо… Не Пи. Знакомое с детства лицо. Сердце начало колотиться так быстро, что казалось сейчас разорвётся на части, тело пробил озноб. — Джози… — одними губами произнесла девушка. Она попятилась назад, пока в тесном пространстве ванной комнаты не наткнулась спиной на стену. Ноги подкосились и Ева осела на пол. Она продолжала хватать воздух ртом. Зрение помутнело потускнел, оставляя чётким лишь два красных огонька, в которых плескалась только жажда убивать. — «Пожалуйста, Джози, не надо…» – повторяла девушка в своей голове. Инстинкт говорил: «беги и прячься», но тело отказывалось слушаться. Она смогла только закрыть лицо руками и вжаться в ближайший угол, чтобы хоть как-то укрыться от образа безумной марионетки. Однако даже это не помогало. Образ перед ней смешивался с воспоминанием, заставляя её пережить тот день заново. Даже с закрытыми глазами она отчетливо видела, как её няня-марионетка бросилась на неё с окровавленным кухонным ножом. Кровь её мамы и папы… Беги и прячься… Беги и прячься… Но Ева была в западне. Она сжалась в комок в углу комнаты, её тело дрожало. Собственный пульс, как барабан, стучал в ушах, заглушая собой любые другие звуки. Евы зажала уши руками, но от этого казалось стало только ещё хуже. «Я не хочу умирать…» — мысленно произнесла девушка, когда марионетка замахнулась ножом над ней. Ещё миг и лезвие пронзит её тело, точно также как тела родителей. Или мучительно бьющееся сердце остановится раньше, чем нож коснётся её кожи… Но прошла секунда, две, три… Удара не последовало. Сердце продолжало биться, но его стук в ушах начал становится тише. Ева продолжала сидеть зажмурившись, боясь открыть глаза. Страх всё ещё сковывал, тело отказывалось слушаться, и всё же постепенно приходило понимание, что всё было не по-настоящему. Это приносило некое облегчение. Дыхание становилось ровнее. Через минуту Ева решилась открыть глаза. Ванная по-прежнему пуста, что доказывало нереальность произошедшего. Джози здесь не было и быть не могло. Она где-то там снаружи вместе с другими обезумевшими марионетками. Попадалась ли она на пути Пи? Пиноккио… Ева обхватила себя руками. С большим трудом она заставила себя посмотреть на таз, в котором лежала одежда Пи с пятнами крови. Джеппетто не был ранен, так что это была точно не его кровь. К тому же такие брызги могли остаться, только если Пи сам нанёс удар. Ева такое уже видела раньше, так что она точно это знает. По щекам покатились слёзы. Ева зажала рот ладонью, чтобы сдержать подступающие рыдания. Едва страх начал отступать, как новый всплеск эмоций захлестнул её. Девушка не понимала, что только что произошло, но ещё больше боялась повторения этого. Стоило ей только увидеть кровь, как всё то, что она так сильно старалась сдерживать внутри, вырвалось наружу, заставив её разум вернуться в тот кошмар. Ева подавила несколько всхлипов. Нельзя снова потерять контроль. Просидев так ещё какое-то время и немного успокоив дыхание, Ева встала и на ватных ногах приблизилась к тазу. Она всё ещё опасалась смотреть на кровь, брать одежду в руки, но увидев, что в воде и мыле пятна стали почти неразличимы, с облегчением выдохнула. Дрожь, учащенное сердцебиение и дыхание, онемение отступали и, кажется, их возвращения не ощущалось. Запястьем она утёрла слёзы. Ей не хотелось верить, что Пи способен навредить человеку. Он показался ей таким добрым и хорошим, но за стенами отеля он мог быть другим. Ева взглянула на его одежду и снова отошла от неё. Сейчас она не в состоянии продолжать стирку. Нужно было сперва привести себя в порядок. Она покинула ванную комнату и села на кровать, опустив голову и сцепив руки вместе. Девушка разглядывала свои пальцы. Редкие всхлипы ещё вырывались из её горла, но в целом она чувствовала себя немного лучше. Ева старалась включить голову, вновь начать мыслить рационально. Найти разумное объяснение, почему кровь оказалась на одежде Пи. Возможно, это было лишь в рамках самообороны. «Да, конечно, так и было», — убеждала себя девушка. «Возможно, кто-то из выживших напал на Пиноккио, распознав в нём марионетку», — думала Ева. «Или…» — ей вспомнились слова Джеппетто: — Мой сын подоспел как раз вовремя… Или кто-то напал не на него, а на Джеппетто. Наверняка многие выжившие возненавидели Джеппетто, поскольку он был создателем всех марионеток и оттого его считали виновным в их безумии и гибели сотен людей. Некто напал на мастера, увидев в этом возможность отомстить, и если бы не Пиноккио, вероятно, что Джеппетто сам был бы уже мёртв. Пи только защищал своего создателя. Ева в обессиленно провела ладонью по лицу. Это была только догадка, но звучавшая вполне правдоподобно. Такую версию, почему Пиноккио мог убить человека Ева, хоть и с трудом, но могла понять и принять. Ради защиты. Девушка не знала, сколько она ещё просидела так на кровати. Время ощущалось как тяжёлая тягучая субстанция, пока Ева старалась прийти в себя и осмыслить случившееся. То короткое помешательство ненадолго вернуло её в день, который она хотела бы навсегда стереть из памяти, вновь пережить тот ужас и поверить, что всё происходит по-настоящему. Эти воспоминания с ней постоянно, но такое с ней случилось впервые. И всё из-за того, что она увидела кровь на одежде Пиноккио. Почему любая мысль в итоге сводится к нему? Больше не в силах сидеть на месте, Ева встала и подошла к окну. Слабый дождь капал на стекло. Не ливень, как вчера. Девушка посмотрела на редкие тусклые огни вечернего города. Пи был где-то там. Как и Джози… В голове снова сам собой мелькнул образ марионетки с окровавленным ножом, но, к счастью, сердце продолжало биться ровно. Ева надеялась, что впредь такого больше не повторится. Меньше всего ей хотелось, чтобы такие помешательства тоже стали её постоянными спутниками. Нет. Такое повториться больше не должно и Ева будет стараться держать себя и свой страх под контролем. А что до Джози… Вероятность, что она когда-нибудь встретится на пути Пиноккио очень мала. Крат огромен. Однако, если это всё же случится, то пусть… Ева сама не могла поверить, что желает такого той, кого она всю жизнь считала частью своей семьи, и когда сама же испугалась того, что Пиноккио способен кого-то убить, но Джози не человек. Она марионетка. И если она встретится ему, то пусть он её убьёт…