Часть 4

Очередное утро было таким же безрадостным, как и все предыдущие. Ева сразу поднялась с кровати, едва открыв глаза. Сонная она поплелась в ванную и, наскоро умывшись и расчесав свои чуть вьющиеся каштановые волосы, посмотрела на себя в зеркало. После вчерашнего помешательства девушка больше не выходила из спальни, поскольку так и не смогла полностью оправиться от произошедшего. Весь остаток вечера она оставалась одна и периодически слёзы возвращались к ней, отчего сейчас лицо её выглядело опухшим, а глаза покрасневшими. Под веками залегли глубокие тени. Ева провела ладонью по своей щеке, не отрывая взгляда отражения в зеркале. Вид настолько удручающий, что девушка показалась себе больше похожей на закоренелую пьянницу, чем на благовоспитанную леди. Для полноты картины не хватало только шатающейся походки. И как выйти с таким лицом из комнаты? Она ещё раз ополоснула лицо прохладной водой, надеясь, что отек так спадёт быстрее. Вещи Пи так и лежали в тазу. Ева медленно приблизилась к ним. Она ещё опасалась повторения вчерашнего, но заглянув в таз окончательно убедилась, что этого не случится. Сердце продолжало биться ровно, дыхание оставалось спокойным. Девушка с облегчением выдохнула и взяла в руки рубашку. За целую ночь, что вещи пролежали в холодной воде от кровавых пятен не осталось и следа, а вот масло местами ещё виднелось. Ева взяла таз, вылила оттуда воду и налила тёплую чистую, чтоб продолжить стирку. После такого долгого замачивания остатки масла отходили легко. Пока Ева стирала она всё думала, как ей относиться теперь к Пиноккио. Ей хотелось верить, что если он действительно убил человека, то сделал это ради защиты Джеппетто. И всё же убийство остаётся убийством. Ева развесила выстиранную одежду сушиться и стала одеваться. Пока она надевала платье в дверь постучали. Внезапный звук заставил девушку вздрогнуть. — Ева, всё хорошо? Ты пропустила завтрак, — из коридора раздался голос Евгении. Ева взглянула на маленькие часы на комоде, и действительно: уже было почти десять утра. — Я в порядке, Евгения. Просто поздно уснула, — ответила Ева, затягивая шнуровку корсета. — Я скоро спущусь. После этого Евгения ушла. Еве стало неловко от того, что оружейница забеспокоилась её отсутствием на завтраке. Как бы она не старалась не показывать своего реального состояния, но когда всех людей в отеле можно пересчитать по пальцам, то это всё равно так или иначе замечают. Сегодня не явилась на завтрак, вчера весь вечер просидела заперевшись в комнате, а несколько дней назад почти весь день занималась чисткой всего столового серебра, которым уже вряд ли когда-нибудь будут пользоваться, чтобы просто чем-то занять руки и голову. Евгения была одной из тех, кто это всё замечала, потому что отчасти и сама была такой же. Разница лишь в том, что Евгения проводила всё своё время в компании инструментов и оружия, тогда как Ева бралась за всё подряд. Одевшись, девушка вернулась в ванну проверить, как она выглядит. Глаза ещё выглядели немного припухшими, что очень не понравилось Еве. Чтобы хоть как-то поправить ситуацию, она решила оставить волосы распущенными, закрепив лишь несколько передних прядей на затылке. Длинные волосы красиво обрамляли лицо и мягко струились по плечам. Она надеялась, что причёска будет хоть немного отвлекать внимание от опухшего лица. Только после этого Ева позволила себе выйти из комнаты. Кажется, раньше она не была так сильно зациклена на своей внешности… Ева спустилась на кухню по лестнице для персонала. Оказалось, что там её ожидала Евгения. — Доброе утро! — улыбнулась оружейница, пристально взглянув на Еву. Если она и заметила состояние Евы, то комментировать это никак не стала, за что та была ей благодарна. — Не против, если я составлю тебе компанию? — перед ней на столе стояла чашечка почти допитого чая. — Конечно, нет, — ответила Ева. После целого вечера в тягучем одиночестве она была не против с кем-нибудь поговорить, вот только зная Евгению, девушка подозревала, что речь обязательно зайдёт о… — Как здорово, что марионетке мастера Джеппетто удалось его найти! Я так переживала! — Мы все переживали, — сказала Ева, проходя к газовой плите. Даже в Крате, где прогресс ушёл далеко вперёд газовые плиты были редкостью. Их могли позволить себе только обеспеченные люди. В доме Евы, например, такой не было. Точнее, отец так и не успел накопить на неё, зато в отеле их было сразу три. Здешние ученые и изобретатели отдавали приоритет марионеткам, транспорту и технологиям на основе эрго, а бытовые приборы мало кого интересовали. Ева зажгла конфорку, чтобы подогреть воду в чайнике. Рядом на круглом подносе её ждали пара поджаренных тостов на тарелочке и маленькая фарфоровая пиала с клубничным джемом. Ясное дело, что это оставил для неё Полентина, когда она не спустилась к завтраку. — Это правда… — вздохнула Евгения. — Но знаешь, я всё ещё расстроена, что мне так и не удалось познакомиться с этой марионеткой. Я видела его только мельком, когда они с мастером Джеппетто вернулись, но даже того, что я увидела достаточно, чтобы окончательно и бесповоротно убедиться в его гениальности. Не знала бы я, что рядом с ним находится марионетка, то обязательно подумала бы, что это человек! — оружейница широко улыбнулась, а в глазах читался детский восторг. — Думаю, когда сегодня он вернётся, то ты обязательно с ним познакомишься, — сказала Ева. Вода в чайнике быстро закипела, поскольку ещё и до её прихода она ещё оставалась тёплой. Девушка заварила черный чай с бергамотом и села за стол напротив Евгении. — И, кстати, его зовут Пиноккио, — добавила она, намазывая джем на тост. Как только любимое угощение коснулось языка Ева поняла, насколько сильно на самом деле проголодалась. — Прямо как в сказке, — хихикнула Евгения, допивая свой чай. — Неужели это мастер Джеппетто дал ему такое имя? — Нет, он сам себе его выбрал, — ответила Ева. Брови Евгении приподнялись вверх. — Необычно, — заключила она. — И где же он узнал про него? — Вчера, когда я прибирала в библиотеке он подошёл ко мне. Я предложила ему помочь мне переложить книги и там ему попалась книжка о Пиноккио. Джемини, его проводник, узнал книжку и я разрешила ему её почитать, — Ева почувствовала, как что-то коснулось её ноги. Заглянув под стол, она увидела там Весну. Кошка крутилась у её ног и поглядывала наверх, словно выпрашивала еду, хотя её точно покормили во время завтрака. — Оу, а ещё я познакомила его с Весной, но она оказалась не восторге от этой встречи. Зашипела и убежала от него. — Ого, тоже необычно. Это так непохоже на неё, — Евгения тоже заглянула под стол. Весна, заметив, что на неё смотрит и вторая девушка, перешла к ней и теперь стала крутиться около неё. Оружейница протянула руку и погладила кошку по голове. Весна сразу замурчала. — Ещё как, — согласилась Ева. — Ну, а потом мы вместе почитали книгу, — пересказала девушка самую приятную часть вчерашнего вечера. — Ничего себе! Я его только на секундочку увидела, а ты уже с ним книжки читаешь! Сделаю вид, что я совсем ни капельки тебе не завидую, — Евгения скрыла свою улыбку за чашкой. Ева тоже не удержалась от улыбки. На самом деле довольно иронично получилось: Евгения мечтала о встрече с этой марионеткой с того момента как впервые услышала о нём от Джеппетто, в то время как Ева вовсе не проявляла к нему никакого интереса, а на деле случилось так, что Ева провела в его обществе два вечера подряд, тогда как Евгения всё никак не может с ним встретиться, но потом мысли Евы вернулись к крови на его одежде и о убийстве человека, которое он с большой вероятностью совершил. Улыбка сползла с её лица. Она поспешила отпить чаю, чтобы замаскировать перемену своего настроения. — Ох, ладно, — они поговорили ещё немного перед тем, как Евгения поднялась из-за стола, — Я пойду в мастерскую, — она взяла свою чашку и подошла к раковине и, быстро ополоснув её, поставила сушиться рядом. — Увидимся за обедом? — на прощание оружейница снова лучезарно улыбнулась. — Конечно, — ответила Ева и опять осталась в одиночестве. Чай почти допит, тосты с джемом съедены, однако чувства голода это почти не уняло. Вчера она также не поужинала и вот результат. Ева нашла булочку в одном из шкафчиков и быстро съела её. Весна продолжала крутиться рядом, поскольку знала, что сейчас тут будет много еды, которую она будет усердно клянчить. Ева честно старалась не поддаваться влиянию больших и милых кошачьих глаз и жалобному мяуканью, но по прошествии времени не выдерживала и всё-таки угощала чем-нибудь кошку. Весна этим успешно пользовалась. Со слов Полентины Ева знала, что раньше Весну не пускали на кухню, что логично. Какой скандал бы был, если бы в таком престижном заведении кому-то из гостей в еде попалась кошачья шерсть! Зато сейчас у Весны не было никаких ограничений. Ева обвела глазами просторное помещение кухни. Уже не в первый раз она задумывалась о том, какая тут царила атмосфера, когда здесь вовсю кипела работа. Повара сновали между столами, на плитах шварчали сковородки, кипели кастрюли, а над ними поднимался пар, разнося по всей кухне и возможно за её пределами умопомрачительные ароматы. Стоял шум и гам, а ещё здесь наверняка было жарко. Зато теперь тут, как и почти во всём остальном отеле стояла гробовая тишина, кроме того времени, пока здесь хозяйничали она или Полентина, но её возня даже и рядом не стояла с тем, что происходило на этой кухне раньше. С такими мыслями Ева дожевала булочку и направилась в кладовку за продуктами для приготовления обеда. Весна, конечно же, побежала следом за ней. В двенадцать все пообедали там же на кухне. Все, кроме Софии, леди Антонии и Джеппетто. Леди Антония ела в библиотеке, либо у себя в комнате, поскольку было не очень удобно добираться до кухни на инвалидной коляске. Мастер Джеппетто тоже ел в своём кабинете, да и София тоже предпочитала есть отдельно. Она сказала это Еве, когда та взяла на себя обязанности по готовке и впервые позвала её на ужин. Так что на кухне обычно собирались Ева, Евгения и те несколько выживших, которые попали в отель во время безумия или же смогли добраться до него через несколько дней после его начала. Ева знала всех по именам, но редко контактировала с ними. Чаще они ограничивались приветствиями по утрам, несколькими фразами за приемами пищи или если у кого-нибудь появилось какое-нибудь поручение. Теми, с кем Еве всё же удалось немного сблизиться как раз-таки были леди Антония, Евгения, ну и София, хотя последняя и была часто на виду, но держалась более отрешённо из всех троих. После обеда Ева уже по привычному распорядку бралась за мытье посуды, а потом побродила по коридорам отеля, как вчера, просто от незнания, чем себя занять. Она всё думала о Пиноккио и о том, как ей себя с ним вести, когда он вернётся в отель. Продолжать вести себя так, будто ничего не произошло? Ну, этим она с периодическим успехом и занимается большую часть времени с тех пор как попала в отель, хотя это делать становится всё тяжелее. Гуляла Ева ещё около часа прежде, чем спуститься в вестибюль. Сразу она заметила Полентину, стоящего на своём обычном месте за стойкой регистрации, когда не было никакой работы для него, а затем и Софию, сидящую на бортике вокруг Звездочёта, будто бы она кого-то ждала. Довольно странное место она выбрала для своего времяпрепровождения, как думала Ева. Впрочем, кто в отеле после всего случившегося без странностей? София сидела там почти всё время, иногда бродила по вестибюлю и пару раз Ева видела её в саду за мастеркой Евгении, а ещё, глядя на Софию Еве иногда казалось, что от неё исходит слабое голубоватое свечение, но когда девушка ловила себя на такой мысли, то списывала это на отблески от Звездочета и игры воображения. Когда Ева спустилась, София посмотрела в её сторону, видимо, услышала шаги, и мягко улыбнулась девушке. — Ты вовремя, Пиноккио как раз сейчас в мастерской у Евгении, — сказала София. Ева слегка нахмурилась, задумавшись, почему София решила ей об этом сообщить. Наверно, находясь постоянно тут она не могла не заметить, что оба последних вечера Ева провела в компании Пи, соответственно, поэтому и решила, что и сейчас ей хотелось бы провести время с ним. — Он назвал тебе своё новое имя? — Ева подошла ближе и села рядом. — Джемини сказал, — ответила София. Со стороны мастерской послышался звонкий голос Евгении, сопровождаемый звуками работы. С расстояния и частично заглушенного другими звуками Ева мало что могла разобрать из её разговора. Кажется, Евгения рассказывала Пи, что она родом не отсюда. Похоже, Пи даже будучи марионеткой заинтересовался её экзотичной внешностью. Самой марионетки, как уже водится, слышно не было. — Давно он вернулся? — Около часа назад, — сказала София и вновь посмотрела на Еву. — Хорошо, что вы с ним так быстро сблизились. Думаю, это общение вам обоим пойдёт только на пользу. Ева нахмурилась, глядя на Софию, а та лишь загадочно улыбнулась. И что она имела в виду под этими словами? Тем временем, Пиноккио вышел из мастерской и направился в прямиком в сад. Там находились тренировочные манекены. Двух сидящих у Звездочёта девушек он не заметил, больше увлеченный новым оружием. — Я подойду к Евгении, если ты не против? — сказала Ева и поднялась на ноги, не дожидаясь ответа Софии. — Конечно, — произнесла та, наблюдая за уходящей девушкой. Ева быстро направилась в мастерскую и, когда вошла, увидела улыбающуюся до ушей оружейницу. — Ну, скажи же, что он невероятный! — воскликнула Евгения, увидев Еву. Восторг просто переполнял девушку, казалось, что та едва может усидеть на месте. — Он невероятный, — без особого энтузиазма согласилась Ева. Она подошла к рабочему столу Евгении, на нём лежала стальная дубина. На вкус Евы, весьма несуразная. Она очень мало смыслила в механизмах, а в оружии ещё меньше. Из любопытства девушка захотела рассмотреть дубинку поближе, но когда она протянула к ней руку, Евгения предупредила её: — Осторожно, бьётся током. Ева отдернула руку. Желание изучить предмет мигом отпало. Не хотелось бы получить травму по неосторожности. — Это Пиноккио тебе принёс? — спросила Ева. — Ага, сказал, что купил у какого-то торговца на бульваре Элизион. Тут изоляция нарушена, надо поправить, чтоб самого Пиноккио не било током, а в целом отличное оружие против всех этих обезумевших марионеток. — На бульваре Элизион ещё остались торговцы? — удивилась Ева. Из сада послышались звуки ударов. Похоже, Пи начал тренировку на манекенах. Честно, ей захотелось на это посмотреть. И, конечно, Ева обратила внимание на слово «сказал» в отношении марионетки. — Видимо, да, — Евгения пожала плечами. — А что он тебе ещё сказал? — осторожно поинтересовалась Ева. — Ещё поспрашивал откуда я, о Союзе Мастерской и так, по мелочи, — ответила Евгения. — Прямо-таки поспрашивал? — не поверила Ева. Для неё-то он только своё имя смог произнести, и то не полностью. — Согласна. Поспрашивал — это слишком громко сказано! — хихикнула Евгения. — Мне приходилось напрягать слух, чтобы расслышать, что он говорит, поэтому часто вместо него начинал говорить его проводник. Вот это уже более походило на правду. И почему он такой? — Ну, с тобой он, по крайней мере, разговаривает. Сделаю вид, что я совсем ни капельки тебе не завидую, — повторила Ева фразу Евгении. Она посмотрела в сторону выхода в сад. Звуки ударов то прекращались, то снова начинались по мере их разговора. — А с тобой разве нет? — удивилась оружейница. Ева покачала головой. — Он, оказывается, весьма застенчив в отношении всего, что касается общения словами, насколько вообще марионетки могут быть застенчивы… — ответила девушка. И снова её взгляд упал на выход в сад. — Похоже, весьма сильно, — снова засмеялась Евгения. — Ладно, иди к нему. — Что? — Ева посмотрела на оружейницу широко распахнутыми глазами. — Что? Я же вижу, как ты тоскливо смотришь в сторону сада. Понятно, что я утомила тебя своими разговорами, когда там происходит что-то поинтереснее, — она подмигнула. — Так что не смею больше задерживать, да и мне надо поработать, — она указала взглядом на дубинку на столе. Ева нахмурилась, но всё же отошла и направилась к саду. У самых дверей она посмотрела на Звездочёт. София по-прежнему сидела там и наблюдала за ней. С расстояния было не видно, но Ева почему-то была уверена, что София улыбается. Они что, сговорились? Девушка неспешно, и даже как-то боязливо приближалась к саду. Всё-таки мысли об убийстве человека никуда не делись. Ева почти бесшумно вышла из дверей и остановилась у стены, как бы прячась за ней. Пи её не замечал. Он был сосредоточен на манекене с боксерскими перчатками на руках. Манекен бил, а Пиноккио либо уклонялся, либо блокировал удары, а после сам их наносил. Одет он уже был снова в свою чистую белую рубашку и бриджи. Дождя сегодня не было, но его волосы ещё были немного влажными. Это говорило о том, что прежде, чем прийти к Евгении он принял ванну. Ева смотрела на него и в какой-то момент поняла, что не может отвести взгляд. Он двигался легко и непринужденно, словно это был не бой, а танец. Ева не в первый раз удивилась тому, насколько Пи подвижен, но впервые она увидела это во всей красе и она не могла не признать, что это было красиво. Каждое движение было отточено до совершенства, словно он посвятил этому годы, а не был пробуждён лишь недавно. Ева так и продолжала бы смотреть, если бы в момент одного из уворотов Пи не заметил её стоящую за углом и не отвлёкся на неё на миг. Этого мига хватило, чтобы манекен нанёс удар прямо в висок марионетки. — О, Пи! — Ева не раздумывая бросилась к нему. Эти тренировочные манекены настроены на самый высокий уровень подготовки. Бьют точно и мощно. И такого удара оказалось достаточно, чтобы дезориентировать и сбить с ног стальную марионетку. Девушка опустилась на землю рядом с Пиноккио, не задумываясь о том, что может испачкать платье. Она осторожно положила одну руку на его щеку, а второй убрала волосы с виска и бегло осмотрела место удара на наличие повреждений. На вид всё было в порядке, всё-таки его стальной каркас был прочнее костей. Человек от такого удара точно получил бы сотрясение мозга даже с учетом того, что руки манекена были в перчатках. Однако, с другой стороны, у Пи, как она выяснила ещё в первый день их знакомства, была чувствительная кожа. — Тебе больно? — спросила его Ева. Пи, похоже, не сразу понял, что к нему обращаются. Взгляд его пару секунд был словно расфокусирован, потом он проморгался, наверно, чтобы привести внутренние системы в норму и только потом посмотрел на девушку. Он пристально разглядывал её, стараясь понять суть вопроса, а потом отрицательно помотал головой. Ева же смотрела в его чистые голубые глаза и не могла понять, как такой взгляд мог принадлежать тому, кто способен на убийство человека? А Пи, кажется, только теперь заметил её ладони на своих волосах и щеке. Он скосил взгляд на правую сторону, именно на правой щеке лежала ладонь девушки. Ева, увидев это тут же убрала руки. Её собственные щёки отчего-то начали краснеть. — Хорошо, раз ты в порядке, то больше не буду тебя отвлекать, — проговорила она, поднявшись на ноги. Девушка отшатнулась, когда манекен попытался дотянуться до нее и нанести удар, поскольку она находилась почти в зоне его действия. От этого её сердце чуть не подпрыгнуло. Слишком сильно напомнило видение во время вчерашнего помешательства, но к счастью сердце также быстро успокоилось, когда Ева отошла на несколько шагов назад. — Тренируйся дальше, — она быстро зашагала обратно в отель. — Что, уже? — удивилась Евгения, когда Ева чуть ли не бегом прошла мимо мастерской. — О, я просто… — Ева в нерешительности остановилась, — Подумала не мешать ему тренироваться, — ответила девушка и вновь направилась в вестибюль, но уже постаравшись придать походке и всему своему виду более непринуждённый вид. Евгения с недоумением проследила за ней. Ева прошла мимо Софии не глядя на неё, так что она не знала с каким выражением лица на неё смотрела девушка. Поднявшись на свой этаж, Ева вернулась в комнату.

***

— Кажется, мисс Ева сегодня в плохом настроении, приятель, — сказал Джемини, как только девушка скрылась в отеле. Пи всё ещё сидел на земле и смотрел на двери. На щеке и волосах всё ещё ощущалось прикосновение Евы, впрочем, как и удар на виске. Всё-таки он немного приврал, что ему не больно. Возможно, не больно в человеческом понимании, но тоже крайне неприятно. Пи коснулся правой щеки рукой, полностью повторив прикосновение девушки, и опять не ощутил ничего необычного, как вчера в ванной. Кожа и эрго реагировали только на прикосновения кого-то постороннего и этим кем-то каждый раз оказывалась Ева. Прикосновения создателя, когда тот занимался его ремонтом тоже были чуть ярче, но всё равно оставались близки к нейтральным. Пока Пи был в мастерской оружейницы, то случайно коснулся ладони Евгении, когда передавал ей оружие, причём та этого, похоже, не заметила, а если и заметила, то не подала вида. То прикосновение тоже оказалось ощутимие прикосновений создателя, но всё равно не дотягивало до прикосновений Евы. От него эрго всего на миг пробудилось и сразу затихло, тогда как из-за Евы оно продолжало гудеть ещё некоторое время, независимо от длительности контакта. Как сейчас, например. Пи встал на ноги и поднял оружие. Манекен сразу попытался нанести удар, но марионетка в один шаг вышел из зоны действия манекена и тот сразу принял исходное положение и больше не двигался. — Плохое настроение… — едва слышно повторил Пиноккио слова Джемини, но сверчку и этой громкости было достаточно, чтобы всё расслышать. — Эм… Да, — подтвердил проводник, удивляясь тому, насколько его друг сегодня был необычайно разговорчив. Он даже провёл почти полноценную беседу с той оружейницей. Почти. Ну, если бы не стопорился при каждой попытке где-то на середине предложения. — Я, конечно, понимаю, что в нынешней ситуации нет ничего хорошего, но в обе предыдущие наши встречи она постоянно улыбалась, а сейчас пока мисс Ева была тут она вовсе ни разу не улыбнулась. Даже после того, как убедилась, что твоя стальная черепушка не пострадала. А потом ещё чуть ли не убежала. Ну, это явно намекает, что она сегодня в плохом настроении, — сделал вывод Джемини. Пи задумался. Если у Евы плохое настроение, значит надо сделать так, чтобы оно стало хорошим. Вот только он не знал, как это сделать. Он посмотрел на манекен и решил, что тренировки пока на сегодня хватит. Сейчас у него появилась новая задача, которую надо решить.

***

Ева снова закрылась в свой комнате. Только оказавшись в одиночестве Ева поняла, насколько глупо она себя повела. Убежала от Пиноккио, как прокаженного. И из-за чего? Из-за то, что смутилась, заметив, что её ладонь лежит на его щеке. Она уже видела его без одежды, а ладонь на щеке мелочь по сравнению с этим. Девушка ходила из стороны в сторону по комнате, стараясь успокоиться. Возможно, это случилось ещё и из-за того, что поверх смущения наложился и страх, который преследовал её со вчерашнего вечера. Да, именно так, решила она. Это всё из-за страха. Ей вспомнился его взгляд, то как он смотрел на неё там в саду. Еве показалось, что теперь его глаза выглядели чуточку более живыми, и этот взгляд никак не ассоциировался со взглядом убийцы. Да, она знала, что он убивал марионеток, которые попадались на его пути в городе, но то были обезумевшие марионетки, которые превратили Крат в одно огромное кладбище. И совсем другое дело живой человек из плоти и крови. Необходимо разобраться с этим. Ей нужно было узнать, подтвердить или опровергнуть свои догадки и, если он и правда сделал это для защиты Джеппетто и себя, то она готова его простить, а если нет… Тогда она не знала, что делать… Её размышления прервал стук в дверь. Похоже, сегодня её комната оказалась притягательной для посетителей. Второй раз за день. Ева даже не может припомнить, когда в последний раз такое было. И причём, этот стук был не похож на то, как стучала Евгения, кто-то из других выживших, или даже Полентина. Обычно, когда люди стучат в дверь они делают это костяшками пальцев, а этот стук более глухим и тяжёлым, словно стучали боковой стороной кулака. Пожалуй, так стучать здесь мог только Пиноккио. Ева напряглась. Зачем он пришёл сюда? Девушка посмотрела на часы нам комоде и оказалось, что она провела за своими размышлениями почти полчаса. Ева с опаской подошла к двери и отперла её. За ней и правда оказался Пиноккио. — Пи? Тебе что-то нужно? — спросила Ева, внимательно оглядев марионетку. Она заметила, что свои руки он держал за спиной, будто он что-то прятал там. Секрет был недолгим. Из-за спины марионетка достал пластинку и протянул её Еве. — Это мне? — удивилась Ева, но принимать внезапный подарок пока не торопилась. Честно, такого она точно сейчас не ожидала. Пи кивнул. Он стоял с протянутыми руками и ждал, когда Ева возьмёт пластинку, и чем дольше она медлила с этим, тем больше сомнений рождалось в голове марионетки. Неужели Джемини ошибся, когда сказал, что всем юным леди нравится музыка, и, соответственно, ошибся в выборе подарка? Нет, Джемини не мог ошибится. Каждый раз, когда его проводник что-то говорил или предполагал, то всегда оказывался прав. Это раз не должен быть исключением. — Ты нашёл это где-то в городе? — спросила Ева и всё же аккуратно взяла пластинку из рук марионетки. Пи сразу приободрился, как только пластинка оказалась в её руках. Он снова кивнул на её вопрос, хотя и этот его ответ был не совсем правдивым. Эту пластинку ему отдала некая женщина, поражённая каменной болезнью, которая умоляла его найти её дочь и вернуть её ей. Вместе ребёнка он отдал женщине куклу, сказав, что это и есть её дочь. Женщина с помутнённым болезнью разумом поверила ему и стала укачивать на руках куклу, будто это и правда был её ребёнок. Пи за всё время проведённое на улицах Крата не видел младенцев и не знал, как они выглядят. Это тоже идея Джемини — отдать женщине куклу. Однако, наблюдая за той женщиной, которая покачивала куклу и нежно прижимала к груди, эрго внутри него снова пришло в движение, струны задрожали, а шестерёнки будто ускорились, и ещё ему стало… очень жаль эту женщину. Он не мог понять её полностью, но что-то всё равно отозвалось в нём. Но для Евы, да, он нашёл пластинку, потому что что-то подсказывало ему, что если она узнает правду, то это ещё больше расстроит её, а ему этого не нужно. Ева с любопытством рассматривала подарок. На этикетке в центре пластинки было название музыкальной композиции, что записана ней. «Feel». И изображена девушка с каштановыми волосами в голубом платье. У неё мелькнула мысль, что девушка с изображения даже немного похожа на неё. Это вызвало на её лице робкую улыбку. Пи внимательно смотрел на Еву, ожидая её реакции и когда губы девушки растянулись в этой улыбке он решил, что его задача решена. Ева улыбнулась, а значит теперь у неё хорошее настроение. — Ты уже слушал эту пластинку? — спросила Ева, посмотрев на Пи. Марионетка отрицательно покачал головой. — В вестибюле есть граммофон, на котором можно её послушать, — продолжила она, снова переведя взгляд на предмет в руках. — Признаюсь, я и сама, кажется, не слышала этой композиции раньше. У нас дома была совсем маленькая коллекция пластинок. И кажется, ни у кого из знакомых я тоже такой не видела. Мне любопытно, что за песня на ней. Пиноккио был удовлетворён. Всё-таки Джемини снова оказался прав, говоря, что юным леди нравится музыка. — Мы могли бы послушать её там, — произнесла Ева. Она была удивлена. Нет, поражена. Она никак не ожидала получить от Пи подарок. Это выходило за рамки её понимания, когда она почти целые сутки думала о нём, как об убийце. Всё становилось только сложнее. Нет, ей необходимо было узнать всё прямо сейчас. Ева снова взглянула на Пиноккио. Он оставался почти невозмутим, разве что в глазах всё ещё отражалось, то что она заметила ещё в саду. Нечто новое. Не такой остекленевший взгляд, как в день их первой встречи. И она пока не могла объяснить для себе эту маленькую перемену. Однако было в облике стоящей перед ней марионетки кое-что более приземлённое и более понятное, на что она могла отвлечь своё внимание, и заодно использовать это как причину для того, чтобы позвать в свою комнату для разговора. Наедине. Они ведь всё ещё стояли в двери. — Ты хотя бы раз расчёсывал свои волосы за эти дни? — неожиданно спросила Ева, вполне успешно изобразив такую же улыбку, какой часто одаривала его вчера и позавчера. Пи потянулся правой рукой к своим волосам и потянул прядь чёлки себе на глаза, чтобы лучше рассмотреть свои волосы и понять, что с ними не так. Он дал Еве отрицательный ответ. Ева улыбнулась ещё шире и хихикнула, но если бы Пи лучше понимал человеческую натуру, он бы увидел, что в глазах девушки почти не было веселья, которого она ему показывала. Пиноккио умел лгать, но некий парадокс был в том, что его самого было легко обмануть. Он видел только улыбку на лице Евы, а значит, в его понимании, у неё снова было хорошее настроение. — Заходи сюда, — Ева взяла его правую руку за запястье и потянула в свою комнату. Марионетка легко поддался ей. Девушка закрыла дверь и указала ему на стул у небольшого столика напротив кровати. — Садись туда, — сказала она ему, аккуратно кладя на комод пластинку, а потом вошла в ванную. Пиноккио, последовав её указанию подошёл к стулу и сел него. Это был обычный деревянный стул со спинкой и подлокотниками. Совсем не похожий на то мягкое удобное кресло, которое стоит в кабинете создателя, и на котором тот проводит ремонт своего творения, то есть Пиноккио. В сравнении этот стул ему не понравился. Слишком жёсткий. Ева вернулась менее чем через минуту, держа в руке расческу. Она подошла к марионетке и встала позади него. — Знаешь, у тебя очень красивые волосы, — сказала она, стараясь придать своему голосу больше беззаботности, но её руки мелко задрожали от волнения. А Пи замер, понимания, что сейчас она снова коснётся его головы, почти как тогда в ванной. — Я почему-то забыла тебе сказать, что нужно ещё и обязательно расчёсывать волосы каждый день, — она занесла расчёску над его головой и мягко провела ею по волосам, стараясь не дёргать, чтобы у Пи не возникло неприятных ощущений. Конечно, ничего такого марионетка не испытывал, наоборот, он чувствовал восхитительное нежное покалывание на коже совсем чуть-чуть похожее на крошечные разряды тока, которое после распространялось дальше по телу. Он слегка приподнял голову, чтобы быть поближе к рукам Евы и прикрыл глаза. Его собственные руки расслабленно лежали на подлокотниках. — Если этого не делать, то волосы могут так сильно запутаться, что придётся их отрезать, а твоему отцу придётся делать тебе новую причёску, — Ева тихо засмеялась, а Пи, услышав это, раскрыл глаза и резко обернулся к девушке. Кажется, впервые Ева увидела на его лице испуг. — Ну-ну, — она положила руки на его плечи и слегка надавила, заставляя его вернуться в прежнее положение, — ничего такого не случится, если ты будешь следовать этому простому правилу. Марионетка поддался ей и снова откинулся на спинку стула. Перспектива остаться без волос ему почему-то совсем не понравилась. Наверно, потому что ему очень нравилось, когда она прикасалась к его волосам. И вообще к нему. Он даже почувствовал тепло её рук через тонкую рубашку, когда она положила их ему на плечи. Ева продолжила расчёсывать его волосы, а он успокоился и снова закрыл глаза. Почему-то так это было ещё приятнее. Ева аккуратно перебирала его пряди, старалась мягко распутывать его волосы. Пи снова слышал шёпот и движение эрго внутри. Он задумался, чувствует ли что-то такое Ева, когда к ней тоже кто-нибудь прикасается. Люди ведь очень чувствительные, так ведь? А Ева тем временем думала о том, почему мастер Джеппетто не заложил в свою марионетку такие базовые навыки как расчёсывание волос, но вложил потрясающие умения бою и обращению с оружием. Не успел? Или это было специально, чтобы его особенная марионетка училась всему самостоятельно? Если второй вариант верен, то у Джеппетто всё получилось. Судя по всему Пи очень легко усваивал всё новое. Однако, не только эти вопросы заботили сейчас Еву. Она всё думала о том, как начать разговор о крови на его одежде и о возможном убийстве. Она смотрела на Пи и видела, что он полностью расслаблен, глаза закрыты, руки спокойно лежат на кресле, в то время, как она была напряжена до предела. Они провели в таком молчании ещё несколько минут, но когда его волосы были приведены в полный порядок, тянуть больше было нельзя. — Пи, скажи, а в городе тебе приходилось… убивать людей? Пиноккио раскрыл глаза. Вся расслабленность в миг улетучилась. Он медленно развернулся к Еве и увидел, что вместо улыбки её губы плотно сжаты. Он помедлил, а потом отрицательно помотал головой, надеясь, что Ева ему поверит, как до этого. Марионетка внимательно посмотрел на её лицо и кажется впервые смог распознать её истинные эмоции. Она ему не поверила. Ева глубоко вздохнула. — Не лги мне, Пиноккио, — ровным голосом произнесла она. — На твоей одежде была человеческая кровь. Она не могла появиться там просто так… — на последних словах её голос всё-таки дрогнул. Пи опустил голову. Он понял, что глупо было лгать, когда у неё было доказательство обратного. Оказывается, лгать иногда не просто. Когда он увидел, что кровь потемнела на его одежде, то подумал, что вместе с маслом от марионеток она будет незаметна, но похоже он сделал неправильный вывод. Оказалось, совсем несложно отличить кровь от масла. Его губы зашевелились. Он несколько раз попытался произнести заветный ответ и только раз на пятый у него это получилось. — Убивал… — очень тихо произнёс марионетка. Из лёгких Евы будто выбили весь воздух одним точным и сильным ударом. Она ожидала такой ответ и в то же время до смерти его боялась. Её руки лихорадочно задрожали. Девушка до побелевших костяшек сжала в руке расчёску. — Зачем? — кое-как выдохнула она. В голове по кругу проносилось только одно слово «пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…» — Отец… — ответил Пи, не поднимая головы. — Ты убил кого-то, чтобы защитить отца? — с надеждой спросила Ева. Короткий кивок послужил ей ответом. И прежде, чем снова что-то сказать, голос подал Джемини: — Позволь мне всё объяснить! — голос проводника тоже звучал встревожено. Кажется, он наконец понял, причину плохого настроения мисс Евы сегодня. Она подозревала Пи в убийстве и оттого начала бояться его. Этим был обусловлен её побег из сада. — Когда мы нашли мастера Джеппетто его загнал в ловушку один из гвардейцев. Видимо, он был не менее безумен, чем все марионетки вокруг, и когда Пиноккио приблизился к нему, то тот сразу напал на него, признав в нём марионетку. Я видел этот бой от начала и до конца и поверь, если бы ему удалось победить Пи в схватке, то следующим он непременно убил бы мастера Джеппетто. Может, Пи и способен тебе лгать, но я нет. Всё, что я сейчас сказал — чистая правда, — закончил он. Кажется, впервые Ева испытала облегчение из-за подробностей случившегося убийства. Это было ненормально, но хотя бы так, как она предполагала. Это было чудовищно, но в мире, где теперь есть только один закон «либо ты, либо тебя» это выглядело единственно возможным исходом. От охватившего девушку перенапряжения ноги едва держали. Ева сделала несколько вялых шагов и обессиленно опустилась на кровать. Пи тут же подскочил и оказался рядом. Он сел рядом с Евой на кровать и хотел было прикоснуться к ней, но замер в нерешительности. Вдруг Ева не хочет, чтобы он к ней прикасался? Но неожиданно та сама взяла его правую ладонь в свою и крепко её сжала. Эрго от этого вновь разбушевалась. — Ты сделал это, чтобы защитить своего отца. Я очень надеялась, что причина окажется именно такой, но, честно, я сперва решила, что ты мог сделать это по той же причине, что и все остальные марионетки… Пи очень быстро завертел головой, как бы говоря, что он бы никогда так не сделал. Ева слабо улыбнулась, на этот раз искренне. — Теперь я окончательно убеждена, что ты особенный, Пи, — сказала Ева, вглядываясь в его лицо. Оно оставалось недвижимым, но его глаза… Боже, что происходило в его глазах не поддавалось никакому описанию. Нечто, что Ева даже едва ли могла осознать. — Только, пожалуйста, будь впредь честным со мной. Как и я обещаю, что буду честна с тобой. Хорошо? Пи коротко кивнул. Эрго бесновалось так, будто сейчас заглушит собой любые звуки, но при этом продолжал чётко слышать слова Ева. — И спасибо за пластинку, Пи, — она накрыла его руку и второй ладонью. Пи замер как каменное изваяние, словно боясь одним неверным движением нарушить всё, что только выстроилось между ним и Евой. Он не понимал этого до конца, но всё равно догадывался, что это очень важно. — А теперь, похоже, мы можем спуститься и послушать её? Как думаешь? — спросила она его. Пиноккио снова кивнул и его губы впервые сами собой растянулись в улыбке. Настоящей улыбке, совсем как у человека.