День 0

Гравити Фолз

2 августа, 2019 год

Начало августа выдалось не на шутку жарким, а потому выкрученный на максимум кондиционер не спасал совсем, и Мэйбл приходилось всю дорогу обмахиваться выцветшей инструкцией к магнитоле, которую Диппер зачем-то хранил в бардачке. Сам он говорил, что отдает дань уважения отцу (это ведь его минивен в прошлом), но Мэйбл предполагала, что ее брат законченный параноик, а выкидывать инструкции так вообще для него святотатство. Но она ничего ему не говорила. В конце концов, свои схемы для вязания она тоже не выкидывает, хотя знает, что вряд ли еще когда-нибудь возьмет спицы в руки. Но не выкидывать же! Видимо, той же логики придерживался и брат. Радио тихо гудело музыкой, разговоры к третьему часу пути сошли на нет, и близнецы в молчании ожидали, когда уже на горизонте появится знакомая табличка. Мэйбл уставилась в окно, нетерпеливо накручивая на палец длинную прядь из хвоста. Она любила возвращаться в Гравити Фолз. Как будто там осталась какая-то частичка ее, неизменная и вечная. Да и в целом, поездки в городок детства напоминали о беззаботном прошлом, когда не надо было оплачивать счета, рассчитывать бюджет на месяц, искать хорошо оплачиваемую работу да и вообще как-либо париться по поводу будущего. Тогда все казалось таким понятным — не то что сейчас. Мэйбл вздохнула. Ей не нравилось думать об этом. Каждый раз от мыслей о будущем накатывала тревога. Мэйбл закончила учебу, а значит, нужно будет определяться куда дальше. А дальше пока было некуда. Да, она успешно поступила в хороший вуз и ей даже нравилось. Но дальше-то что? Привыкнув учиться большую часть жизни, Мэйбл не представляла, что делать за стенами студенчества. Если не идти повышать квалификацию, то работать — напрашивался ответ. Но она уже работает: баристой в кафе и на полставки в ветклинике. Получает, в целом, даже неплохо. Как и в детстве, Мэйбл боялась неизвестности, просто сейчас она была других масштабов. Иногда Мэйбл завидовала Дипперу. Со своей страстью к играм и головоломкам дорога в гейм-дизайн ему была заказана уже давно, с ним все было ясно. Диппер всегда был нелюдимым и с книжками и компьютерами общался гораздо лучше, чем с людьми, потому уже в старшей школе стал выигрывать один грант за другим. Правда, не для научной деятельности, как ему хотелось, а для программирования, в котором он так легко разбирался теперь. И все ему давалось легко, и уже к старшей школе он прекрасно владел тремя языками, но он все сетовал, что даже и не знает, что теперь выбрать. Бесчисленные головоломки, которые он может придумать в будущем, или же те, что он сможет разгадать, если займется физикой или астрономией. И уже сейчас под псевдонимом у Диппера вышло полдюжины различных игр и даже парочка настольных, и он был по-своему известен в своих кругах. История Мэйбл вышла куда более трагичной. Ее выбор сформировался еще в средней школе, когда одной злополучной зимой Пухля продолжительно заболел. В сочельник мало кто хотел работать, а те клиники, что принимали, были либо дорогими, либо слишком далеко. Когда удача улыбнулась и заплаканную Мэйбл, напуганного Пухлю и измученного небритого отца принял мистер Джонс (да-да, Мэйбл даже запомнила его фамилию), выяснилось, что у пятачка просто несварение. По крайней мере, с таким диагнозом они уехали. Через два дня Пухлю хоронили на заднем дворе. Как оказалось позже — врачебная ошибка. Это был самый тяжелый период в жизни Мэйбл, по мнению многих ее близких. Тогда в ней что-то произошло, и это что-то сделало ее более замкнутой и приземленной. С тех пор она решилась стать ветеринаром. Лечить людей — вопрос спорный и сложный. С животными, считала она, такого возникнуть не должно. Но уже сейчас, окончив учебу, она задумывалась, насколько верным было ее решение и не было ли оно продиктовано лишь негодованием на несправедливость судьбы. Мэйбл была непримечательной студенткой и особыми успехами не выделялась, хотя преподаватели знали ее неунывающей отличницей. По ее мнению, в самом деле хорошо у нее получалось только оправдывать других. И варить кофе. — Скоро уже? — простонала девушка и растеклась в кресле. Диппер поправил телефон на подставке, сверяясь с маршрутом. — Навигатор говорит, еще пятнадцать минут. — Скорее бы. Я уже прилипла к этому сидению! — А я еще и к рулю. Вот, попей воды. — Диппер вслепую передал сестре бутылку, которая за время дороги стала совсем теплой, но «для организма теплая вода полезнее», а «летом нельзя позволять организму обезвоживаться». Иными словами для занудства Диппера теперь нашлось прекрасное применение. — Зато волос у тебя меньше! — Мэйбл закрутила крышку. — Только на голове. — Фу! Ну Диппер! Они разразились идентичным хохотом. Через пятнадцать минут и в самом деле приехали. Диппер припарковался рядом с выцветшим пикапом дяди Стэна и открыл багажник. Близнецы вышли и принялись разгружаться: огромный чемодан (Мэйбл), дорожная сумка (Диппера), ящик пива (Стэну), связка книг (Форду) и еще пакет всяких городских гостинцев друзьям. Да, так и не скажешь, что всего на две недели приехали. В итоге еще и выяснится, что самое важное они не взяли, как это обычно и бывает. Мэйбл поправила очки в форме сердечек в розовой оправе на носу и деловито подняла ручку чемодана. Диппер закрыл багажник. Мэйбл опасливо переступила через порог, боясь споткнуться. — Ты же в курсе, что приметы не работают, даже если очень в них верить? — Угу, сказал человек, который верит в эффективность пластырей против курения, — в тон ему ответила Мэйбл. — Сколько можно повторять, что их эффективность еще научно не доказана! — Диппер придержал спиной дверь. — В чем проблема просто перестать курить? — бросила через плечо Мэйбл подтянула за собой чемодан. Диппер хотел выкинуть ответную колкость, но не успел. — А родители в курсе, что сыночек балуется никотином? Из кухни показался Стэн, в протертых тапках и заношенном бордовом халате, почесывая бок. Видно, встал он не так давно. В подтверждение этого из кухни тянет свежим кофе. За минувшие года Стэн немного стоптался и еще больше сгорбился, кажется даже похудел, хотя всегда был в теле. Седина стала совсем седой, а морщины проступали отчетливее. Конечно, если не приглядываться, так и не заметишь, и потому близнецы старались как можно меньше обращать внимание на это. Не хотелось думать, что пока они продолжают взрослеть, их дяди стареют и приближаются к своему концу. — Дядя Стэн! Мэйбл, бросившая чемодан Дипперу, который и без того с трудом справлялся с сумкой, книгами и ящиком пива, с широкой улыбкой обняла мужчину, крепко сжимая в руках, и потерлась мягкой щекой о его колючую. Она уже теперь была совсем высокой (оказалось, что младшие Пайнсы коротышками будут не всегда), выше Стэна. Рука мужчины погладила ее по затылку, как в детстве. От него пахло растворимым кофе, панкейками и табаком — в общем, без изменений. Наконец, они разошлись, чтобы поглядеть получше друг на друга. — И тебе привет, малец. Надеюсь, пиво в твоих руках мне, или ты сегодня спишь на улице, — Стэн похлопал Диппера по спине, а потом бесцеремонно прощупал его бицепс через футболку. — Смотри-ка, возмужал! Давно пора! — Дядя Стэн… — Диппер смущенно одернул рукав. — Хватит тебе. — У какой! Что ему не скажи — все тушуется. Хотя девушки нынче робких любят! Правда, Мэйбл? — Ага, отбоя нет! — подхватила девушка и подмигнула брату. — Ну началось… — буркнул Диппер. Каждый раз, стоило им приехать, Стэн и Мэйбл объединялись в невыносимый тандем, команду эдаких приколистов, и тогда издевательствам конца и краю не видать. Что поделать, если он такой человек — неуклюжий в социальных взаимодействиях и замкнутый? — А где дедушка Форд? — сменил вектор разговора юноша. — В своем подвале ковыряется, — фыркнул Стэн. — Света белого не видит. Если хочешь, можешь навестить его нескромную обитель. Но, кроме Форда, тебя ждет пламенная встреча с местными крысами! — хохотнул мужчина. — Если, конечно, он их не выдрессировал… Диппер поежился. В отличие от Мэйбл, любовь ко всем тварям земным ему была чужда. В большинстве своем отвращение перевешивало все остальное. В общем, близнецы решили распаковать вещи вместе, а дальше разделиться по своим делам. На том и двинулись на чердак (естественно чемодан тащил Диппер, а Мэйбл его подбадривала всеми силами с верхних ступеней). Дошли. Дверь сначала не поддавалась уговорам и угрозам, а потом протяжно завыла и открылась, выпуская наружу луч солнечного света, в котором кружились белые пылинки, похожие на блестки. Мэйбл с замиранием сердца шагнула за Диппером, что происходило каждый год. Опасения не оправдались. Их чердак был в таком же состоянии, как и в прошлом году, и в позапрошлом, и пять лет назад. Может, количество пыли возросло и щелей стало больше, вот и продувает, но глобально ничего не изменилось. Ее старые любимые постеры на стене выцвели и стали желтоватыми; те, что висели у Диппера, — тоже. Правда, постер Нирваны там появился позже, чем ее Пару Раз. Матрасы прохудились, но смысла менять их не было — чердак уже давно был их собственностью, а проведенные здесь ночи сокращались с каждым годом. Мэйбл с грустью вздохнула. — Ты чего зависла, Мэй? — Диппер коснулся плеча сестры. Пока она стояла посередине комнаты и пялилась в окно, он уже успел наполовину разобрать сумку, разложить свои книги и носки на кровати. Пожитков, как и у любого парня, у него было немного. — Поняла, что мы реже и реже приезжаем. Как думаешь, через пять лет мы еще будем возвращаться? А через десять? — Зависит от нас, — Диппер пожал плечом. Он относился к переменам спокойнее, хоть в некоторых случаях был большим консерватором. Как и любого ученого, его привлекало движение вперед и никогда — назад. — Иногда хочу, чтобы каждый день был здесь, одинаковый. Рядом ты и дяди. И дурацкие телешоу с доритос. И никакой работы. — Оба усмехнулись, с разной степенью горечи. — Извини. Веду себя как капризный ребенок. Забываю, что я уже взрослая. — Я все понимаю, Мэй. Я тоже скучаю по тому времени. Но спорим, что через десять лет события настоящего будут с тем же привкусом ностальгии? — он ободряюще приобнял ее за плечо. — Давай-ка хорошенько отдохнем, раз мы уже здесь. Договорились? — Идет! — Наконец Мэйбл улыбнулась ему неизменной сверкающей улыбкой с проблесками усталости. На сегодня планировалась грандиозная вечеринка, и приглашены были все местные. Как и заведено было у Стэна, ничего бесплатного. Но в этот раз он решил расщедриться и сделать платным только вход (правда, от цены можно было упасть в обморок). Остальное, так и быть, за счет заведения. Поскольку Хижину потрудились украсить еще вчера вечером, на сегодня оставалось только подготовиться самим. К шести должны были подойти Зус и Венди, чтобы закончить оставшиеся приготовления: настроить диджейскую установку, поставить свет, разобраться с напитками и закусками. Как и было решено, Диппер не без содрогания отправился к Форду (ему как раз требовались помощь и ящик с инструментами); Мэйбл разумно решила дождаться дядю наверху — не дай бог что-нибудь сломает в подвальной полутьме и выпустит в реальный мир какую-нибудь опасную дрянь. Или еще чего хуже — сама куда-нибудь угодит. Так что Мэйбл быстро сбежала по ступеням, хотела было свернуть на кухню, но кое-что ее остановило: новая дверь. Странно, подумалось ей, раньше ее как будто не было. Надо будет спросить у Стэна и раздобыть у него ключ. Но желание осмотреть музей перевесило, и она направилась туда. В помещении, украшенном к вечеринке, где кое-что изменилось с переходом власти к Зусу (Стэн теперь лишь вел экскурсии по вторникам и четвергам и получал треть от дохода в качестве платы за аренду помещения), появились новые экспонаты, понатуральнее старых, но от тех, криво склеенных, теплело на душе. Несмотря на очевидную подделку и наигранную таинственность, в Хижине Чудес есть нечто обаятельное. Вдоль стен, на шатких подставках и за грязными стеклами витрин, притаились экспонаты, призванные одновременно изумить и ввести в заблуждение. Вот, например, «подлинный» скелет Бигфута — грубо сколоченный из разномастных костей, его череп украшен накладными клыками, а кости конечностей соединены явно неумелой рукой. Наивно — да и только. Прохудившийся диван все еще стоял на веранде и, кажется, запах плесени так и не выветрился. Даже старые окаменелые жвачки под сидением были на месте. Следом Мэйбл заглянула в сувенирный магазин, где ей приходилось работать каждое лето и каждый год все с меньшим удовольствием (к ней чаще приставали мужчины, а ей самой это становилось все менее интересным). Зато так всегда были карманные. Рассмотрев все товары, девушка вернулась в дом и теперь решила обойти жилую его часть — вдруг она просмотрит какие-то изменения. Но нет, здесь ничего не менялось глобально, Стэн даже кофе и крекеры покупал той же марки, что и всегда. Все было на своих законных местах. — О, Мэйбл! На входе возникла Венди с ящиками содовой. Как и восемь нет назад, она оставалась бледнолицей и худощавой. Но теперь ее волосы были острижены до плеч, а тяжелые ботинки она сменила на кеды. Сегодня по случаю вечеринки Венди надела черные рваные шорты из джинсы, белый топик и большие круглые сережки-кольца. Этого в самый раз. — Венди! Привет! — Мэйбл обняла подругу, а та лишь прижалась к ней плечом — руки заняты. — Рановато ты. — Уже пять, а нам еще пунш готовить и закуски и музыку настраивать. Поучаствуешь? — Ты еще спрашиваешь. Только сбегаю переоденусь и приду. — Заметано. Венди подмигнула и ушла вглубь дома. Мэйбл поспешила наверх, бросив лишь мимолетный взгляд на заинтриговавшую ее ранее дверь — бог с ней, сейчас есть дела поважнее. Мэйбл разумно подобрала все образы заранее, еще дома, с удивлением обнаружив, что больно много в ее гардеробе развелось спортивных штанов, футболок и толстовок. Оно и ясно. За годы студенчества она отучилась выряжаться вообще: утром рано на занятия, хочется урвать крохи сна; потом весь день тесниться в аудиториях, где строго с халатами и прическами (на первом курсе Мэйбл постоянно удаляли с занятий за «неподобающий вид»); потом на работу, и там до пахать седьмого пота, но хотя бы делать это в удобной одежде; а там уже и вечер, пора домой. Дай боже хватит сил на душ. А в месяцы практики так и вовсе не вылезала из медицинской формы и кроксов. Так что летом Мэйбл с непониманием чесала затылок, во что ей одеваться вне учебы. Она слишком привыкла к практичности и минимализму, а мини-юбки и туфельки стали совсем далеки от нее и от ее мироощущения, в котором теперь им как будто не было места. Спустя минут десять Мэйбл наконец переоделась в белую теннисную юбку, розовый топик со стразами (переживший первый курс), волосы заплела в косу, зная, что сегодня будет жарко, а челку уложила набок. Оставалось дополнить образ макияжем. И тут, кажется, что-то пошло не так. Глядя на себя в зеркало, Мэйбл не очень узнавала себя за розовыми стрелками с тушью, сиянием хайлайтера и розовым блеском. Она долго придирчиво крутила лицом, пытаясь договориться с собой. Ведь раньше ей это нравилось. Сдавшись, она тщательно оттерла все ватными дисками и оставила только помаду на губах. Не в этот раз. Насвистывая какую-то мелодию из плейлиста Диппера, который они слушали всю дорогу до Гравити Фолз, Мэйбл спустилась на кухню, где Венди нарезала лимон. Рядом стояли две огромные миски, частично наполненные. — Ты как раз вовремя. Достанешь сок и ром? В морозилке. Мэйбл принялась помогать. После пунша девушки приступили к закускам не сложнее канапе. Общими усилиями к семи, когда был открыт вход, все было уготовлено и красиво стояло на большом столе в музее, временно превратившемся в подобие клуба. Как ни странно люди начали быстро стекаться после открытия, и очень скоро в зале некуда было сесть. Оставалось ютиться у столов или же танцевать. Мэйбл и Диппер проголодались и решили не отказывать себе в удовольствии поесть нормально. Да и гостей не хотелось объедать, которые, вообще-то, заплатили за закуски. Диппер стрескал тост-другой с арахисовой пастой, запив апельсиновым соком, а Мэйбл грызла фруктовый лед. — Амабэль Пайнс, поделитесь впечатлениями о сегодняшнем вечере. — Диппер навел на Мэйбл камеру. — Буду честной, дорогие немногочисленные зрители, — она с чмоком вытащила фруктовый лед из-под щеки. — Вечеринка — класс, но меня беспокоит одно, — Мэйбл угрожающе указала мороженым в камеру и обвела им помещение. — Почему мы с вами находим эту безлюдную кухню более привлекательной, когда все настоящее веселье — там? — Наверное, потому что кое-кто стареет! — хохотнул Диппер, и в него тут же прилетел фантик. Правда, он так и не долетел. — Ладно-ладно, беру слова обратно! Скажите лучше, какие у вас планы на ближайший месяц? — Ну-у… — протянула Мэйбл, раздумывая. — По максимуму провести время с любимым братом и дядями, несмотря ни на что! Вы же знакомы с моим братом, Диппером, он своеобразный и немного занудный, но если вы узнаете его получше, то он вовсе не так плох. Он даже стирает свои носки! — Спасибо за лестный отзыв, — прокомментировал за кадром Диппер. — Всегда пожалуйста, — Мэйбл театрально кивнула в камеру. — А еще у него до сих пор нет подружки, потому что он все еще не может выкинуть из головы одну блондиночку!.. — Привет, — третий голос прервал речь Мэйбл и так и не вырвавшееся негодование Диппера. Девушка обернулась, поскольку к двери спиной стояла именно она, а ее брат уже побелел на несколько тонов и подумывал выпрыгнуть в окно — единственный путь отступления. Их общая знакомая, о которой только что зашла речь, стояла в дверях кухни. На ней были расклешенные темно-фиолетовые хлопковые брюки и белая кофточка с принтом солнца. Светлые волосы убраны в конский хвост, на голове солнцезащитные очки, а на руках — причудливые браслеты. Голубые глаза, обрамленные тушью и синими стрелками, смотрели попеременно с одного близнеца на другого. — А, Пасифика, привет! — Мэйбл дружелюбно махнула рукой. — Как твои дела? Диппер, сдавленно поздоровался, неловко кашлянул в кулак и опустил камеру, тем временем пнул под столом сестру, чтобы она не пыталась вывести Пасифику на диалог, в который она, конечно же, вступит из вежливости и безысходности. — Все хорошо, Мэй. Захотелось пить. Позволишь? — Конечно. Мэйбл освободила проход к раковине. Нортвест невозмутимо подошла, наполнила стакан, на котором уже отпечатались следы от темно-фиолетовой губной помады, водой и сделала несколько глотков. И все это в немой тишине. После очередного короткого полудиалога, в ходе которого Мэйбл поинтересовалась учебой на журфаке, Пасифика неразборчиво попрощалась и быстро исчезла там, откуда и пришла. Мэйбл вздохнула и прислонилась поясницей к столешнице. — И долго вы будете так себя вести? — она скрестила руки на груди. — А как нам себя еще вести? Делать вид, что ничего не произошло? — Принять случившееся и жить дальше, Диппер. — Легко сказать! — Еще проще сделать! Диппер скуксился и угрюмо отпил пунша. Мэйбл легко говорить — она в такой ситуации никогда не отказывалась. Он критически не был согласен с сестрой и был намерен избегать Пасифику так долго, насколько это возможно. Она, спорим, будет ему за это благодарна. А все дело в том, что три года назад, когда близнецы в очередной раз были на каникулах, между Диппером и Пасификой кое-что произошло, кое-что очень интимного характера, о чем оба пожалели в тот же момент, когда экстаз и эйфория отступили и пришлось в неловком молчании натягивать на себя сброшенную в порыве страсти одежду и кое-как прощаться. С тех пор их дружбе пришел конец. Да и как дружить с тем, кого ты видел голым со всех сторон, целовал его, ласкал и кусал? И в общем-то, ничего дружеского не чувствовал к нему. Пожалуй, никак. Хотя, если кто-то знает как, Диппер с удовольствием попросил бы поделиться с ним. Диппер злился на себя за ту слабость до сих пор. Пасифика оказалась неплохим человеком, особенно когда вышла из подросткового возраста. Хорошо же общались… Стоило только один раз остаться по-настоящему наедине, без Мэйбл. Хотя это был вопрос времени, потому что симпатия между ними была много лет. Кроме того, по его вине еще и Мэйбл перестала общаться с Пасификой из сестринской солидарности. А у них многообещающая дружба нарисовывалась… Диппер со вздохом закрыл лицо рукой. Мэйбл, сдавшись, ушла и разминулась с Венди, которая скинула в мусорный мешок использованные стаканы и тарелки. Диппер даже не обратил на нее внимания и все так же сидел с угрюмым лицом. — Ты чего тут? — Венди села на стул напротив. — Все веселье пропускаешь. — Я не знаю, что делать, Венди, — Диппер уронил голову на руки. Третий стакан пунша ударил в голову. Она недвусмысленно усмехнулась. Диппер всегда знал, что делать. Не знал только в одном случае, и Венди уже больно хорошо знала этот «случай». — Расслабиться, Дип, — она хлопнула друга по плечу. — Ну было и было. Столько времени уже прошло. Вон посмотри на нас с Робби. У нас позади развод, и ничего. — Ага, это ты — ничего. А он шарахается от одного упоминания о тебе как от прокаженной. Венди пожала плечами. Ее все устраивало. Она бы тоже злобно шарахалась, если бы ее лишили имущества и чуть было не упекли за решетку. В отличие от Пасифики, с Венди Диппер общался непрерывно. За минувшие годы между ними образовалась прочная дружеская, сугубо братская связь. Непрерывное общение по электронке, созвоны по домашнему — и теперь они могли поделиться друг с другом чем угодно. Ладно, если не всем, то почти всем. Диппер был первым, кто узнал про злополучную свадьбу. Ему тогда было семнадцать. Шок, который он тогда испытал, не описать. Но это пошло ему на пользу. Только так последние воздушные замки рухнули и он перестал на что-то надеяться. Только так он стал больше общаться с другими девушками, включая Пасифику. Она, конечно, совсем другая, но вполне себе симпатичная и с ней интересно поговорить. Диппер стал и тем, кто первым узнал о разводе — случилось это меньше чем через год после первой новости. Он думал, что Венди перенесет это безболезненно, но оказался не прав, когда впервые за столько лет увидел слезы в ее глазах — тогда же Венди впервые побывала у Пайнсов в гостях. С тех пор подростковая неприязнь к Робби превратилась в один из видов взрослого презрения. Пусть все это осталось позади, никто из них без особого предлога старается не вспоминать об этом. — Знаешь, Дип, я не прям суперсоветчик в этих делах, но, может, дашь Пасифике шанс? — Шутишь? Какой шанс? Да она меня презирает! — Да? — хмыкнула Венди. Будучи девушкой, она все-таки кое-что знала о представительницах своего пола. — Зачем ей тогда приходить сюда? Чтобы весь вечер избегать тебя, прятаться по углам и чувствовать себя неловко от встреч с тобой? Подумай, Диппер. Презирать тебя она может и у себя дома. Венди растрепала ему волосы и ушла. И в самом деле? Зачем Пасифика здесь?

***

Мэйбл безынтересно крутила головой и рассматривала гостей: за столиком дядя о чем-то разговаривает с Венди, которая минут пять назад вернулась в зал, а та бурно жестикулирует; на диванчиках сидит Робби в компании каких-то мужчин (оказывается, волосы у него вовсе не черные, а каштановые); Пасифика у окна болтает с какой-то девушкой (хотя, кажется, по ее выражению лица — только имитирует беседу, а сама настороженно оглядывается по сторонам); Диппера не видно, может, до сих пор прячется на кухне. И как-то так вышло, что Мэйбл осталась без компании? Казалось, период, когда она тащилась от вечеринок, прошел. Уже одиннадцатый час, хочется спать — режим, жаворонок все-таки. Зевнув, Мэйбл продолжила выискивать кого-нибудь знакомого, чтобы развеять скуку, но пока что безуспешно. Кэнди и Гренда обещали подойти только к одиннадцати, и то ненадолго. Стену напротив подпирал какой-то парень-одиночка. Мэйбл склонила голову, изучая незнакомца: пшеничные волосы, волнами лежащие на голове, вопреки этому темные выразительные брови, красивые глаза, кажется, светло-карие, приятные черты лица. Как только диоды через определенное время синим, розовым и желтым освещали его лицо, оно становилось еще более привлекательным. На нем — белый трикотажный лонгслив с тремя незастегнутыми пуговицами у ключиц, черные широкие брюки, неожиданно желтые ботинки. Скромно, но со вкусом. Одна рука в кармане брюк, другая держит стакан. Мэйбл сочла его симпатичным и отпила пунша, но предпринимать ничего не собиралась. Прошлый опыт научил ее, что совмещать учебу и личную жизнь она не умеет, а краткосрочные отношения ее не интересуют. Потому Мэйбл решила просто насладиться красотой незнакомца, а со следующим треком идти танцевать — не пропускать же все веселье, раз уж болтать ей не с кем. — Тебе не говорили, что пялиться некрасиво? Мэйбл поперхнулась. Она и не заметила, как парень стал сверлить ее взглядом в ответ последние полминуты. — Простите, я просто… задумалась. Незнакомец оттолкнулся от стены и вальяжно двинулся в сторону Мэйбл. Она занервничала. Но с чего бы? Она ничего плохого не сделала, а потому с вызовом подняла взгляд. — Врешь ты все так же отвратительно, Кометочка. Ее глаза в испуге расширились. Знакомое, но позабытое прозвище резануло по слуху и по сердцу, разблокировав целую серию различных воспоминаний, хороших и не очень. В основном не очень, конечно же. — К-кто… ты? — А ты сама как думаешь, а? Он остановился совсем близко и оперся рукой рядом с лицом Мэйбл, склонив голову, ровно как она несколько минут назад. Она не знала куда себя деть. Ноги дрожали, а сердце забило набатом по ребрам. Это определенно был страх, но… с примесью какого-то трепетного волнения, что очень не к месту. — Ну что, есть идеи? — Билл? Сайфер? — прошептав, она совсем зажмурилась. — Бинго! Да не нервничай ты так, Кометочка. Не съем я тебя! Пока что, — Билл осклабился и отстранился, перед этим щелкнув по носу. — Я не боюсь тебя, — обиженно фыркнула Мэйбл и потерла нос рукой. — И снова ложь! Еще увидимся, — он отсалютовал ей стаканом. — Покедова! Лицо Мэйбл полыхало огнем, в особенности губы. Мог бы из приличия подыграть. Врала она всего лишь отчасти.

***

Стэн не покидал зал лишь по одной причине — и нет, не из желания развлекаться с молодежью, а чтобы следить за порядком в этом хаосе. В такие моменты что-то ломают, а что-то крадут. Если с поличным не поймают, поминай как звали и все. А пьяный народ так и вовсе излишне буйный. Сейчас компанию ему составляла Венди. Форд так и не вышел из подвала под предлогом неотложной работы. А его, между прочим, ждали внуки, брат и старый приятель, который от усталости ушел подремать в гостевой спальне. Но за столько лет Стэн уже сдался и перестал всевозможными ухищрениями выманивать брата. Не хочет — его дело. Если Форду так хочется коротать оставшиеся дни в темном подвале, то это его выбор. Стэн лучше проведет его с близкими. Венди чуть не опрокинула стакан, и мужчина вернулся в реальность. — …они уже у меня в печенках! Тому отгул, этому больничный, третьему отпуск — и в итоге я работаю за четверых! А зарплату, простите, получу за одного. И то при благоприятном раскладе. — Побудь в моей шкуре, рыжая, — Стэн утешающе хлопнул ее по спине и хлебнул содовой — крепкий алкоголь, увы, его лечащий врач строго-настрого запретил, если не хочет заработать еще один сердечный приступ. Максимум пиво. — Теперь я отлично вас понимаю, мистер Пайнс… Думала, открою бар и заживу припеваючи, а вместо этого пашу как папа Карло от зари до зари. Иногда кажется, что в казино мне было легче, где меня каждый второй норовил схватить за задницу — там хотя бы я гарантированно получала свои. А деваться теперь некуда, — продолжила изливать душу она, стоило Стэну только искренне поинтересоваться, как у нее с работой. — Как дура, отказалась от образования и осталась с Робби, и, пока он претворял свои мечты, пиликая на гитаре, я пыталась заработать нам на еду и жилье. Скажите, у вас так же было? Или я одна такая идиотка, повелась? Венди пропустила короткие волосы через пальцы. Ее бледное веснушчатое лицо раскраснелось от духоты и алкогольного пунша, в который она себе лично еще подлила крепкого. Милой ее назвали бы лишь те, кто еще не получал от нее под дых. — Не вешай нос, юнга! Ничего нового ты мне не открыла. Я, вон, тоже без образования, и чего? Покажи мне кого-нибудь, кому оно принесло счастье. Все равно деньги все зарабатываем одинаково. А у тебя еще вся жизнь впереди. Ублюдки, вроде Робби, даже упоминания не достойны. Эти слова чуточку утешили Венди. Конечно, у нее есть отец и братья, но просить поддержки у них она не могла, а по-настоящему ее понимали немногие, и все они носили одну фамилию Пайнсов. Венди начала клевать носом. Если днем она еще как-то держалась бодрячком, то сейчас, после алкоголя и десяти непрерывных рабочих дней, ее клонило в сон, и громкая музыка и визги ей вовсе не мешали погружаться в дрему. — Ребят, вы не видели Диппера? — Мэйбл подошла к Стэну и Венди со спины. — Двадцать минут назад он прятался на кухне, — Венди икнула и улеглась на локоть. — Его там нет. — Детка, посмотри на заднем дворе. Я бы на его месте сейчас курил, — усмехнулся Стэн. — А ты, рыжая, иди в гостиную спать, пока здесь не вырубилась. Я тебя уже не дотащу. Мэйбл похлопала Венди по спине и поспешила к выходу. Она еще не решила, что скажет Дипперу и скажет ли вообще. Все-таки не хотелось портить веселье. Хотя ему, кажется, не очень-то и весело сегодня. Да и ей тоже. И что-то вообще никому не весело, кого она ни встретила. Вот так вечеринка… Протискиваясь через плечи и спины, Мэйбл молилась не встретить снова Билла, но этого не произошло. Видно, у демона были и другие дела, поважнее. На улице было необычайно тихо и прохладно, так что в первые секунды Мэйбл бросило в мелкую дрожь. Диппер действительно сидел на диване, рядом с ним Гренда, а Кэнди подпирала плечом столб. Сигаретным дымом не пахло — только ночной свежестью. — О, Мэйбл! А мы тебя искали как раз! — Извини, что припозднились, — Кэнди поправила очки. Они приветственно обнялись. Мэйбл окинула подругу взглядом: ростом та не изменилась, так и осталась на полголовы ниже, но стала более изящной и женственной. Волосы прямые, длинные, густая челка, коричневая помада, стрелки — и очки теперь смотрелись совсем по-другому. Коричневое платье было ей к лицу, подчеркивало азиатскую стройность. — Выглядишь супер! — Спасибо. Гидеон сделал мне отличный макияж. — Кэнди сняла очки и закрыла глаза, демонстрируя переливы на веках. — Хочешь, тебе тоже сделаем? Мэйбл замялась. До сих пор в ее голове не укладывалось, что ее подружки детства сейчас общаются с Гидеоном. По крайней мере, Кэнди. Кажется, они вообще встречались некоторое время. У нее самой с Гидеоном были нейтральные отношения, но что-то ей подсказывало, что напряжение между ними царило примерно такое же, как и между Диппером и Пасификой. А то и того хуже. Мэйбл никогда не могла общаться с теми, кому не взаимно нравилась. — Соглашайся! — поддержала задумку Гренда. — А то он на следующей неделе возвращается на неделю моды в Нью-Йорк, там и останется до зимы. — А здесь-то он что делает тогда? Гренда и Кэнди переглянулись. — Навещает мать. Вот мы и решили его пригласить за компанию, если вы не против. Мэйбл задумчиво кивнула и посмотрела на Диппера. В тот момент у них состоялся один из телепатических диалогов, какие бывают у близнецов. «Что-то случилось? Выглядишь обеспокоенной», — Диппер повел бровью. «Все в порядке, просто душновато стало, — Мэйбл неловко улыбнулась. Все-таки про Билла она расскажет завтра. Уж больно жалко ей стало брата, который только-только расслабился. — Что делать с Гидеоном?» «Развлекись, — Диппер пожал плечом. — Он вроде нормальный парень». «Раньше ты так не считал!» «Раньше было десять лет назад». — Хорошо, — сдалась Мэйбл и для храбрости опустошила свой стакан. — Сегодня я вся ваша. Гренда победоносно хлопнула в ладоши, а Кэнди заговорщицки улыбнулась. Оставалось найти Гидеона.

***

For Honey Pops, yum yum yum They're tops, crunch crunch crunch Like a honey hug in the sunshine Tastes so fine! — Выключите… телек… Мэйбл застонала и продрала глаза. В лицо бил солнечный свет — занавесок-то нет в этом заведении, а маску для сна у нее не было сил искать. Голова ныла. Видно, последний стакан соджу, который с собой принесла Кэнди, был лишним вчера. Девушка перевернулась на живот. Первые полминуты казалось, что ее сейчас стошнит, но, когда кризис миновал, она осмелилась подняться на локтях, чтобы найти телефон. Не нашла. К тому же Диппера на соседней кровати не наблюдалось, хотя он был общепризнанной совой. Что же это заставило его встать раньше ее? Или она совсем заспалась? Мэйбл села и почесала бок. Нахмурилась. Вытянув левую руку, чтобы получше ее рассмотреть, она заметила на ней браслет… нет смарт-часы. Но это точно были не ее — у нее их вовсе не было. С нахмуренным лицом она потыкала по нему пальцем, пока что-то не загорелось. Мэйбл удивилась еще больше. — Игрок 8? Это еще что? — Она зажмурилась от нового приступа мигрени. — Ладно, разберусь позже. На этом Мэйбл принялась искать что почище. Футболка Metallic и джинсовые шорты сойдут на первое время. После пришлось привести волосы в порядок. — Бог ты мой… — Мэйбл покрутила лицом перед зеркалом. Гидеон сделал ей отменный макияж вчера, единственная проблема заключалась в том, что они настолько перебрали, что Мэйбл смутно помнила, что происходило после того, как ей закололи челку. На лице сейчас красовались частями розовые тени, синие стрелки, стразы и жемчужины. Остальное, видимо, осталось на подушке. Оставалось надеяться, что кто-нибудь сделал фотографии до того, как она упала лицом в подушку. Найдя так и не распакованную косметичку в чемодане (видно, вчера она так и завалилась спать, со всем боевым раскрасом), Мэйбл спустилась осторожно, по привычке минуя скрипящие ступени. Голоса на кухне подсказывали, что она не первая, кто проснулся. Интонации Мэйбл не понравились, и она прошмыгнула в коридор, а оттуда уже в ванную. Через пять минут, не без усилия смыв остатки вчерашнего безобразия, она явилась на кухню. К девяти часам утра слишком много бодрствующих столпилось на небольшом количестве квадратов. Как оказалось, не хватало только ее. — Всем доброе утро? — уже не очень уверенно поприветствовала она остальных десятерых. И где это они все спали — Робби, Гидеон, Пасифика и МакГаккет? У Зуса и Венди уже давно был свой угол в Хижине, а вот насчет остальных были вопросы. Хотя чего они ожидали, устраивая вечеринку? Что никто не останется на ночь? Спасибо и на том, как говорится. Десять пар глаз с различной степенью растерянности и негодования уставились на нее в ответ. Да уж, очень вежливо. Диппер тоже был тут, стоял у холодильника и потряхивал ногой. — Дип? Что происходит? Он молча кивнул на включенный экран телевизора, который по меркам Хижины считался новеньким — всего пять лет. На нем в расчерченном поровну поле располагались не самые качественные и удачные фотографии с подписями к ним:

Игрок 1 (Хесус Альзамирано Рамирез)

Игрок 2 (Венди Кордрой)

Игрок 3 (Стэнли Пайнс)

Игрок 4…

Список замыкал Билл Сайфер, он был одиннадцатым. Мэйбл нахмурилась. — Что это? — Просто прочитай, — Диппер передал по рукам бумажку. Мэйбл взяла листок, пока что не очень понимая происходящее.

ПРАВИЛА ИГРЫ

Участники делятся на две команды: мирные жители и мафия. Каждый игрок получает роль, которую он не имеет права раскрывать кому-либо. Среди них: мирные, комиссар, мафия, врач, ночная бабочка. Игра проходит в циклах «день» и «ночь». День: жители переходят к обсуждению, кто может быть мафией, приводя аргументы и улики. После обсуждения открытым голосованием все выбирают одного игрока для выбывания из игры. Игрок, набравший наибольшее количество голосов, оказывается дисквалифицирован. Голосование должно пройти до полуночи текущего дня. Голосование закрывается, когда единогласно проголосовали более 50% игроков. Ночь: перед голосованием мафии врач и ночная бабочка в течение дня выбирают по одному участнику, которые получают алиби на ночь голосования и таким образом не могут быть дисквалифицированы, даже если их выбрала мафия. Лица, получившие алиби, не раскрываются (только в том случае, если мафия выбрала того же игрока). Следом мафия методом большинства выбирает одного мирного жителя для дисквалификации. После выбора мафии комиссар раз в две ночи может проверить одного из игроков. Циклы «ночь» и «день» повторяются до тех пор, пока не будет уничтожена мафия, количество мафии не станет больше мирных или не будет убит комиссар. Часы у вас на руках позволяют голосовать за других игроков, показывают оставшееся время до конца голосования и алиби, если таковое предоставлено врачом или ночной бабочкой.

Важно:

1) раскрытие своей роли другим игрокам строго запрещено и карается мгновенной дисквалификацией игрока; 2) голосовать можно только один раз за цикл; 3) если двое игроков набирают одинаковое количество очков днем, дисквалифицируются оба игрока; 4) покинуть игровую территорию до окончания игры нельзя; 5) доктор может вылечить себя один раз за игру.

Приятной игры!

Мэйбл задумчиво потерла лоб. Она решительно ничего не понимала из прочитанного. Усиливалась мигрень и тошнота. — Это какая-то новая настолка? — она подняла глаза на брата, надеясь, что всему есть разумное объяснение. — Я что, по-твоему, совсем рехнулся уже? Первый раз это вижу. — Как и все мы, — подхватил Гидеон. Он был бледен и нервозен. Возможно, отходит от похмелья, подумалось Мэйбл. — А еще часы не снимаются, — Пасифика робко потерла запястье. Видно, она уже предпринимала не одну попытку. Все снова замолчали. Мэйбл посмотрела на сидящего у окна Билла, который был меланхолично спокоен и по-странному молчалив. В голове возникла предательская мысль, что это все он подстроил, собрал их тут и решил поиздеваться. Зачем же тогда остался им на растерзание? Удивительно, что его еще никто не придушил. Наверное, еще аффект не спал, решила Мэйбл. — Смотрите, они загорелись, — Венди подняла руку, и все уставились на свои часы. «До конца дня вам необходимо закончить первое голосование, — оповестили единогласно часы женским металлическим голосом. — У вас осталось 14 часов и 30 минут». ⠀