День 1

«До конца дня вам необходимо закончить первое голосование, — оповестили единогласно часы. — У вас осталось 14 часов и 30 минут». — Брехня какая-то! — фыркнул Стэн и вцепился пальцами в браслет. — Мне, по-вашему, делать нечего — в игры играть? Остальные стали растекаться по кухне: Пасифика вжалась в стену рядом с календарем; Зус открыл холодильник, намереваясь завтракать; Форд задумчиво разглядывал диковинные часы на своей руке; Венди и Диппер о чем-то тихо переговаривались; Гидеон безучастно уселся напротив Билла, казалось, напрочь игнорируя существование демона; Мэйбл осталась стоять в дверях, где и была. — Убейте меня, и я пойду по своим делам, — вскинул руки Робби. — Я вообще за халявной выпивкой приходил, а на этот цирк не подписывался. — А у меня сегодня прием к врачу, между прочим, — протрещал МакГаккет, потирая поясницу. — Еще и радикулит мучит. — Отпустим дедушку, пусть идет, — Венди смахнула экран на часах, твердо намереваясь отдать голос за старика. «Игрок 6: один голос». — Чур я тогда следующий, — Робби проголосовал. «Игрок 6: два голоса». Без раздумий проголосовали Зус и Гидеон. Остальные пока медлили с решением. — Давайте не будем торопиться… — Форд, щурясь, рассматривал часы. Не одного его посетила мысль содрать их, и на первый взгляд это даже казалось возможным, хотя Стэн минутой ранее доказал обратное. Возможно, есть способ раскрутить их или сломать. Но для этого тоже нужно время. «Игрок 6: пять голосов». — Да ладно тебе, старик. Не будь таким. Фиддлфорд ради тебя пришел вчера, а ты на две минуты из треклятого подвала высунулся. Пусть хоть сейчас идет с богом. — Вы можете проголосовать сами за себя, — подсказала Венди. — Отлично! — старик рассмеялся и задорно щелкнул по экрану. У каждого из часов раздалась веселенькая мелодия. «Игрок 6: шесть голосов методом большинства. Игрок 6 дисквалифицирован. Игрок 6 мирный». — Рад был повидаться, до свидания. МакГаккет махнул рукой и сделал только один шаг к выходу. Второй его шаг вышел шальным и как будто бы пьяным. А с третьим он упал камнем. Первая среагировала Мэйбл. Точнее, не она, а ее тело, которое знало что делать. Мозг все еще отрицал происходящее и бил тревогу. Мэйбл бросилась к нему и со всей сосредоточенностью принялась быстро осматривать МакГаккета, щупать пульс и проверять дыхание. — У него остановилось сердце. Звоните в 911! Она сцепила руки в замок и принялась за реанимацию. Вот тебе и доброе утро. Остальные замерли. Им тоже не верилось в происходящее. — Сети нет… — Пасифика испуганно уставилась в телефон. — У меня тоже. Давайте выйдем на улицу! Часть бросилась на выход, Форд ушел в подвал — там у него есть телефонный аппарат, Зус отправился проверить электричество, Стэн — за ключами от пикапа (скорую в этом городе не дождешься). С Мэйбл на кухне остался только Билл, спокойно стоящий у стола, будто ничего такого не происходило. Он безучастно заглянул в холодильник, а потом принялся рассматривать календарь. Пальцем Билл сдвинул язычок с 27 июля на 3 августа. — Помоги ему! Я знаю, ты можешь! — Мэйбл подняла голову. Одна шоколадная прядь выбилась и беспокойно прыгала у лица, а на нем застыло выражение полного отчаяния. Демон качнул головой, держа руки за спиной, будто все это его не касается. — Не здесь и не сейчас. — Он же умрет! — воскликнула девушка. У нее уже ныли руки и кончались силы. Люди не совсем ее профиль. И от этого становилось страшнее. — Ничего не могу поделать, Кометочка, извиняй. Мэйбл от негодования не знала что и сказать. И как можно быть таким безразличным? Хотя, с другой стороны, еще более глупо было ожидать, что Билл бросится ей на помощь. За ним таких привычек никогда не наблюдалось. Но Мэйбл надо было на что-то надеяться, на кого-то, и какое-то глупое чувство подсказало ей, что он не бросит ее одну в этой ситуации. Оно ошиблось. Нужно пытаться. Еще раз. И еще. Нельзя останавливаться. Сильнее. Усерднее. Давай, Мэйбл. — Мэйбл… — Чья-то рука легла ей на плечо и сжала в попытке остановить ее. — Он мертв. — Нет, десяти минут еще не прошло! — Детка… — Нет! Не трогайте меня! Отпустите! Отпустите меня!

***

Диппер молча поставил перед Мэйбл чашку с чаем, а Пасифика любезно одолжила ей парочку таблеток из сумочки. Не решаясь говорить, они сидели молча, с замиранием ожидая, что у любого сейчас начнется истерика. Но глаза Мэйбл были сухи. Плакать не имело смысла, потому что это бесполезно. Она ничего не понимает. Чтобы плакать, нужно хоть что-нибудь понимать. Она отпила. Терпкий вкус чая теплом расползся по языку. Казалось, тошнота сейчас встанет поперек горла в очередной раз. На кухне сидели только они трое, куда дели МакГаккета, Мэйбл не уточняла, да и не особо хотела. Сейчас приедет полиция, и весь этот кошмар кончится. Да уж, вот тебе и отпуск. — Эй, чуваки… — Зус всунулся в открытое окно с улицы. Его лицо, небритое, выглядело изможденным. — Вам нужно на это посмотреть… — Давай потом, сейчас не до этого, — Диппер сдержанно посмотрел на друга, мол, момент неудачный. — Это срочно. И вам не понравится. — Пойдемте посмотрим, — Мэйбл встала. — Все равно сидеть здесь невыносимо. Они вышли на улицу. День, как и предвещали, был жарким и безоблачным. Солнце пекло и слепило со всех сторон. В такую погоду только купаться и загорать. Мэйбл сощурилась, пряча глаза под козырьком из ладони. Все толпились в странном месте — нигде конкретно, если быть точнее. Она поспешила к ним. Диппер и Пасифика не отставали. Мэйбл все выглядывала что-то особенное, может, кого-то, но там ничего не было. Просто их двор, пикап Стэна в отдалении, выцветший идол… — Это невозможно!.. — что-то доказывал Форд. — Что здесь происходит? — вклинился Диппер. — Мистер Пайнс хотел подогнать пикап, но оказалось, что мы не можем уйти, — Венди озадаченно потерла затылок. — В смысле? — вздрогнула Пасифика. — Хотите сказать, мы заперты здесь? — Что-то не дает выйти — какой-то купол или барьер. Диппер уверенно двинулся вперед и через три шага впечатался лицом в невидимую преграду, потом начал ощупывать ее — она была везде, куда ни ложились ладони, чуть прохладная и колючая. — Не утруждайся, Робби уже пытался выйти силой, — Гидеон кивнул на угрюмо сидящего на земле парня. Его рука была разбита, он сжимал и разжимал ее. — Этот барьер в том же месте, где и тот, что мы сделали десять лет назад, верно, Диппер? — уточнил Форд. — Да, похоже на то. — Возможно ли реверсировать его действие?.. — Нельзя исключать, что при определенных условиях… Стэн растолкал их. — Да что тут обсуждать, все и так ясно: дело рук треугольника поганого! Тут-то все и обернулись на Билла, который стоял поодаль и грыз чупа-чупс — вернее, уже палочку от него. Кажется, только сейчас они трезво осознали, что заперты не просто друг с другом, но еще и с Биллом Сайфером. Удивительно, что он так долго оставался незамеченным, за все утро ни слова не сказал, будто его и нет. Пасифика сделала неосознанно полшага назад, укрываясь за Диппером; Венди сжала руки в кулаки; Мэйбл поджала губы. Все ждали какой-нибудь реакции, а ее отсутствие пугало еще больше. И все-таки что-то с ним сделалось, куда-то пропала былая агрессия. Ему что, все это безразлично? — К вашему сведению, я к этому не имею никакого отношения, — демон покрутил палочкой. — Ублюдок! Как ты вообще зашел? — Не знаю, через дверь? — усмехнулся Билл. Стэн, рассвирепев от абсурдности ответа, накинулся на Билла с кулаками, и тот почему-то позволил повалить себя наземь и ударить несколько раз по лицу, пока бьющегося в ярости мужчину насильно не оттащили Форд и Диппер. Оказалось, в его возрасте сил еще достаточно, чтобы начистить кому-нибудь морду. Хотя аристократически красивое лицо Сайфера лишь отдаленно походило на так называемую морду. Он приподнялся на локте и задумчиво потер большим пальцем кровоточащую губу, потом посмотрел на свежие следы. Встал. — Ничего не меняется… — буркнул демон. — Давайте не будем делать поспешных выводов, — Форд снял очки. — Я, как и вы, скептически настроен к ситуации, но выслушаем Сайфера, может, ему есть что сказать… Мэйбл, что с тобой? Она не ответила и бросилась в дом. Тошнота, которая все это время теснилась в желудке, дала о себе знать. Они могут обсуждать что угодно и где угодно, ей, в общем-то, плевать. Добежать бы до туалета. В ванной она несколько минут покорчилась над унитазом, но безуспешно, потом принялась приводить себя в человеческий вид. Холодная вода чуточку взбодрила, однако бледность и мешки под глазами никуда не пропали. Мэйбл решила еще раз почистить зубы, чтобы избавиться от ненавистного горького привкуса желчи. Ей казалось, что, кроме всего прочего, на ней осталось что-то от убитого МакГаккета. Руки тоже надо помыть. С остервенением Мэйбл оттиралась мылом, пока не защипала кожа. Захотелось помыться целиком, смыть с себя этот ужас. За занятием Мэйбл не сразу осознала, что ее трясет. Эти руки, на них смерть. — Черт… — прошептала она и склонилась над раковиной. Сердце заходилось в груди и гулко ухало, отзвуком звеня в ушах. Мэйбл приказывала себе успокоиться, но едва ли это помогало. Несколько крупных слезинок бесконтрольно упали с ресниц и скатились по белизне раковины. Мэйбл судорожно вдохнула воздух через нос и прикрыла глаза. Все это, как и всякий кошмар, который когда-нибудь закончится. Верно ведь? — Пайнс? Мэйбл вздрогнула и чуть не взвизгнула, когда в мутном отражении зеркала заметила позади стоящего Билла. — Что ты здесь делаешь? — Мэйбл развернулась, вцепившись пальцами в раковину позади. Пульс снова подскочил. А она едва успокоилась. Он напугал ее не просто появлением, но и в принципе своим существованием. Теперь Мэйбл видела в нем опасность. — Мне бы ванная тоже не помешала, — он беззаботно продемонстрировал окровавленные, вымазанные в пыли руки. — Ты здесь уже двадцать минут торчишь. Мэйбл озадаченно потерла лоб и неловко отошла в сторону. Появление Билла, как ни странно, отвлекло ее и вернуло в реальность. Билл занял ее место и включил воду, потом стал безмятежно мылить руки, будто ничего не происходит. Вот это железные нервы! На выходе Мэйбл помедлила. Вздохнув, поняла, что не может уйти. — Отойди и сядь, — не приказала, но ее тон вышел весьма убедительным. Билл послушался. Мэйбл открыла дверцу висящего над раковиной шкафчика, за которой ютилось множество разноцветных баночек с таблетками старших Пайнсов, и достала оттуда потертую аптечку — видно, нечасто ею тут пользуются. Она не смогла спасти жизнь МакГаккету, так что компенсирует это хотя бы актом великодушия — и неважно, что его жертвой стал Билл Сайфер. Может, проявленная доброта потом вернется, сыграет на руку, если Билл будет стоять перед выбором: убить ее или пощадить. Преследуя подобные, сугубо корыстные цели, Мэйбл достала необходимое и внимательно уставилась на Билла. Вернее, не на него конкретно, а на рассеченную губу, подбитый нос и синеющее пятно скуле. В общем, исключительно на его боевые ранения. — Да, дядя Стэн постарался… — Смочив вату в антисептике, Мэйбл аккуратно взяла Билла за подбородок. — Хотя тебе еще повезло. Терпи. Будет больно. Он хмыкнул и кивнул. Мэйбл тщательно все обработала отрывистыми движениями. Кровила только губа, но через пару дней все наверняка пройдет. У Билла уж точно. Молчание никто так и не нарушил, пока Мэйбл не наткнулась на пятна крови возле ванны, свежие. — А это еще откуда? — А… — Билл виновато поднял ладонь. — Совсем забыл. Видно, руку он разбил при падении, когда пытался остановить его. Мэйбл от вида крови затошнило в очередной раз, и она прикрыла глаза. Видя это, демон подтолкнул ее к выходу свободной рукой. — Я сам разберусь, иди. — Я не боюсь крови. Все-таки я врач. Просто тошнит… от всего остального. — Ветеринар, ты хотела сказать, — деловито поправил Билл. Мэйбл тем временем снова полезла в аптечку за новой порцией ваты и антисептика. А это еще и забинтовать придется. Хотя Мэйбл сильно сомневалась, что Биллу грозит столбняк или гангрена. — Да и ты не человек, попрошу. — Ты только что назвала меня животным? Она развернулась и невозмутимо принялась обрабатывать руку. Рваная рана змейкой тянулась от запястья примерно до середины ладони. У Билла оказались теплые и весьма красивые руки. Правда, на ладони отсутствовали всякого рода линии, какие были у людей. Теперь бинты. — Я еще пока не определилась, куда тебя классифицировать. Посмотрим на твое поведение. Пока что склоняюсь к царству бактерий. Демон усмехнулся. Мэйбл уже бинтовала отточенным движением, не туго, но и не слишком хлипко. Получалось весьма недурно. — Справедливо, — согласился он. Мэйбл захлопнула аптечку. Наступило молчание. Билл, склонив голову, какое-то время смотрел на Пайнс, а она не знала, куда себя деть. И чего он пялится? Может, на лице что-то написано? Или грязь какая-то? То ли любуется, то ли наблюдает исподтишка. — Ты сама-то как? — наконец произнес Билл, будто его в самом деле это интересовало. — Почему спрашиваешь? — Просто интересно. — Была бы лучше, если бы ты посодействовал, — вставила шпильку Мэйбл. — И удивлена, что тебя еще не прикончили. — Еще не вечер, — скептически хмыкнул демон. — Твоя семейка кровожадна, когда дело доходит до меня. — Не думаешь, что заслуженно? — Ох сколько гадостей ты мне за десять минут наговорила. Неужели совсем не боишься? — он прищурился. — Я тебе еще вчера сказала, что не боюсь тебя, — заявила Мэйбл. И снова соврала.

***

Диппер удалился на чердак, как только понял, что сидеть с другими бесполезно: Форд перескочил к принятию и ведет независимое расследование, Стэн на стадии гнева, разорвет сейчас любого, Робби готов торговаться, но не с кем, остальные до сих пор на стадии отрицания и верят, что все это — шутка, и откуда-то в любую минуту выскочит ведущий с камерой. Диппер же считал себя слишком осознанным, чтобы проходить через принятие. Его задача — как можно раньше разобраться в происходящем, понять логику, решить задачу. Собственно, он в этом весьма хорош. И помощь ему в этом нужна относительно небольшая. Дано есть, оставалось подобрать формулу и подставить числа. Когда Мэйбл тихонько зашла в их комнату, Диппер активно развешивал на стене стикеры и нитки, которые соединяли определенных людей, предварительно содрав плакаты и фотографии — от них сейчас толку мало. Имея скудное количество информации, он пытался найти какие-то взаимосвязи. Пока он задумчиво пялился на имя МакГаккета, Мэйбл переодевалась — ей казалось, что от ее одежды разит смертью, кроме крови и пота. Такая особенность наблюдалась за ней и в работе: после операций, особенно неудачных, она могла застирывать свою форму по несколько раз подряд. Накинув сарафан, застегивающийся спереди, Мэйбл забралась с ногами на кровать Диппера. Там ей было безопасно. По крайней мере, создавалась иллюзия подобного. — Что-то удалось выяснить? Диппер, потопывая ногой, указал на желтый стикер карандашом. На нем читалось имя, крестик и роль. — Ясно, что МакГаккет — жертва случайности. Никто из нас не мог знать заранее, что голосование смертельно — в правилах про это ни слова. Что, кстати, тоже довольно странно. Дисквалификация равна смерти. Возможно, есть еще нюансы, о которых мы узнаем только в процессе. Большинство уверено, что всему виной Сайфер. Если это в самом деле дело рук Билла, то он должен быть одним из мафий. Так легче контролировать ситуацию, выкашивать тех, кто мешается под ногами. С другой стороны, раз создатель он, с увесистым комплексом бога, то логичнее отдать ему роль комиссара, эдакого всеведающего, наблюдающего со стороны. — Диппер черканул корону возле имени Билла карандашом. — Он же обожает игры, а тут у него отличная возможность поиграть в ищейку. Точнее, в охотника… Если он в самом деле такой же случайный участник, как и мы (в чем я сильно сомневаюсь. Как его могло случайно затянуть в нечто подобное? Ну, допустим), то думать надо по-другому… Роли разданы либо рандомно, либо по какой-то определенной логике. Логика, если она есть… Значит, комиссар Стэн. Он всегда занимает позицию лидера. Или стремится к этому. Хотя не сказать чтобы он был блюстителем порядка… Может, Зус? Последнее время он управлял Хижиной, а раз это поле игры, то вполне возможно… — Диппер прервался. — Ты сама-то что думаешь, Мэйбл? — Не знаю. — Ты же мирная? А то я тут перед тобой распинаюсь. Диппер долго смотрел на нее. — Ты же знаешь, мы не можем говорить. Но ты всегда знаешь, когда я вру, а когда нет. Даже если я не мирная, ты же не думаешь, что я наврежу тебе. Он согласно кивнул и принялся по старой привычке грызть карандаш. Да уж, вот ведь Дипперу хорошо. Он всегда разбирался в этих загадках, так что для него, верно, это очередная игра, просто с более высокими ставками, он здесь как рыба в воде. А Мэйбл ощущала себя зверьком, загнанным в клетку, причем вместе с другими животными. И непонятно, что пугает больше: клетка или другие животные, запертые с ней там. — Что нам делать, Диппер? — вздохнула Мэйбл, поджимая колени. Диппер утешающе похлопал ее по плечу. Ему и самому было страшно, но не стоит ей знать об этом. Пусть Мэйбл думает, что у брата есть план на любой случай. Он ведь вечно неунывающий умник. — Хотел бы я знать, сис. Играть, пока не найдем иное решение. Надо понять, как это с нами случилось, почему. Найти взаимосвязи, сложить части, и, возможно, так мы сможем закончить все это. Выход точно есть. Нужен только ключ. — Ты думаешь, что мы в самом деле будем друг друга убивать? — Не знаю, Мэйбл. Честно, не хочу об этом думать. Ей тоже не хотелось. Мэйбл вздохнула и заняла горизонтальное положение. От жары и стресса ей ужасно хотелось спать.

***

Когда Мэйбл проснулась, пол был залит оранжевым закатным светом, так что казалось, будто он весь покрыт кровью. Диппер легонько тряс ее за плечо. Все дурное казалось обычным сном, и Мэйбл даже на секунду обрадовалась, что ее разбудили от этого кошмара. Она моргнула несколько раз, чтобы прийти в себя. Лицо Диппера было по-прежнему бледным и уставшим, на стене появились другие бумажки и заметки. Все-таки не сон… — Просыпайся, Мэй. У нас общий сбор на кухне. Форд что-то выяснил, просил всех подойти. Девушка зажмурилась. Желание свернуться калачиком и исчезнуть в складках одеяла возросло еще больше. В голове было тихо ровно до той минуты, пока Мэйбл не проснулась, и теперь на нее обрушился новый шквал мыслей, пугающих и неприятных. — Ждут только нас, — Диппер открыл дверь. — Но если не хочешь спускаться, я все пойму. Если что потом расскажу как прошло. — Нет, я иду. Мэйбл села вопреки ломоте, повертела головой. Она станет себя меньше уважать, если останется сейчас в стороне. Им всем страшно, но если каждый будет зарываться в песок, то так у них точно никаких шансов не будет. На первый взгляд кажется, что они абсолютно бессильны, но руки нельзя опускать даже так. Сунув ноги в тапочки, Мэйбл встала и вышла из комнаты за братом. Кухня ломилась от количества гостей. Мэйбл и Диппер, как пришедшие позже всех, остались стоять в дверях. Дяди сидели, остальные ныкались по свободным углам. Мэйбл только сейчас заметила, что Форд исхудал и обрюзг и даже выглядел старше Стэна, хотя они и близнецы. Очки делали его глаза чрезмерно большими (Мэйбл могла рассмотреть каждый лопнувший капилляр в них), под ногтями черная грязь, куртка протерлась. Форд прочистил горло и отпил из стакана. Затем на стол выложил черные покоцанные часы. Все уставились на них. — За минувшие часы мне удалось выяснить не так много, но теперь, по крайней мере, мы знаем, как работают эти часы. Вернее, я бы назвал это запрограммированным портативным пультом управления. Внутри — ничего особенного, чего нет в обычных смарт-часах. За исключением этого. — Форд указал ручкой на торчащие со внутренней стороны короткие металлические иголочки. — Так вот что так колется… — Верно. Электрический ток, проходящий через эти так называемые иголки по нашему телу, нарушает работу сердца, вызывая его фибрилляцию и вследствие — его полную остановку. Есть вероятность, что подаваемое напряжение тоже регулируется каким-то способом и может быть не смертельно. Насколько я могу судить, часы, кроме внешних звуков, считывают наши нейронные импульсы. То есть наши намерения и возможные реакции. Кроме того, механическое воздействие тоже может запускать процесс подачи тока. Предопределяя ваши вопросы: нет, снять их пока не представляется возможным без угрозы жизни. Даже чтобы снять эти, мне пришлось… скажем, приложить немало усилий. Скорее всего, попытка сделать это самостоятельно приведет к летальному исходу. Мэйбл не хотела спрашивать, каким образом он это выяснил, но ответ напрашивался сам собой. Затошнило, стоило представить, как Форд где-то совсем рядом отпиливал Фиддлфорду руку пилой или болгаркой, отсоединял браслет… Не думать, только не думать об этом. Желудок, конечно, пустой, но желчи там еще предостаточно. К тому же позориться лишний раз не хотелось. Диппер успокаивающе погладил ее по спине, в районе лопаток. Наверное, он чувствовал то же. — Не думай об этом, — прошептал он. — Не могу. — Вопросы? Гидеон робко поднял руку. Светлые волосы, которые еще вчера были аккуратно уложены набок, сейчас растрепались и лежали как им вздумается, в разные стороны. Оказалось, что Гидеон, как и Робби, красил волосы. Свой цвет у него был потемнее. Впрочем, так он даже хорошенький, отметила про себя Мэйбл, особенно когда похудел и подрос. — А куда вы дели труп? — Наконец-то кто-то осмелился задать интересующий всех вопрос! В глазах некоторых уважение к Гидеону повысилось. — Насчет этого… — Форд сцепил руки в замок. — Мы подумали, что было бы лучше… Сжигать тела в будущем. Конечно, хотелось бы верить, что эта вынужденная мера одноразовая. Я понимаю, что многим эта идея может показаться безумной, но у нас нет условий для хранения тел. Ближайшую неделю обещали 95 градусов. Разложение будет происходить скорейшим образом. Верно, Мэйбл? Все обернулись на девушку. И дернул же черт Форда обсуждать процессы разложения сейчас и с ней. Она заставила себя кивнуть. — Процесс аутолиза запускается сразу после прекращения поступления кислорода — начинается самопереваривание клеток под действием собственных ферментов. Параллельно с этим начинается гниение, вызванное жизнедеятельностью бактерий. Оттуда и неприятный запах, — отчеканила Мэйбл ровно так, как учили на анатомии. — Хватит делать вид, что вас интересует наше мнение, — фыркнул Робби. Он стоял особняком от остальных, скрестив руки на груди. — Все равно сделаете как вам вздумается. — Чтобы не быть голословным, давайте решим большинством. Кто согласен подвергать тела кремации? — Форд тут же поднял руку. — Вам не хватило голосований на сегодня? — хмыкнул Билл. Кто-то, не выдержав от нервов, прыснул. Остальные пока что мешкались. Вопрос не двухсекундных размышлений — как они вообще пришли к обсуждению сжигания тел? И почему во множественном числе? Первой руку подняла Венди, медленно, но довольно уверенно. Остальные чуть более враждебно посмотрели в ее сторону. Каждый на себя в эту минуту примерял предложение: если умрет, то будет сожжен. — Я понимаю, как это выглядит, но что еще мы можем сделать? Разве не лучше сгореть, чем разлагаться? — Это надругательство над умершими, — Пасифика скрестила руки на груди. — Тогда твой труп, блондиночка, мы просто бросим в мусорный бак! Устраивает? — хохотнул Робби и назло Нортвест поднял руку. Ему вообще было все равно, что будут делать с телами, а девушка бесила его еще со вчерашнего вечера. — Заткнись, Робби. Диппер демонстративно запустил в парня полотенце, и оно успешно достигло своей цели. Тот недовольно зафыркал. Пасифика прошептала что-то вроде «не надо» и подобралась ближе к Дипперу — вдруг ему вздумается устроить драку. Рукоприкладства на сегодня хватит. — Не собираюсь превращать свой дом в склеп, — Стэн занял сторону брата. — Простите, чуваки, — Зус тоже поднял руку. Все-таки это и его дом тоже. Никто не знает, проснется ли утром, а они еще стоят планы на будущее, заботятся о нем. Пожалуй, хороший признак надежды на лучшее. Итак, мнения разделились. Пятеро на пятерых. Форд окинул взглядом тех, кто был против: Гидеон (тряпка, его можно не уговаривать), Сайфер (сам себе на уме, убеждать бесполезно), Нортвест (четко обозначила свою позицию) и близнецы. Форд поправил очки и окинул младших Пайнсов тяжелым взглядом, в первую очередь Диппера, который, знал он, весьма зависим от его мнения. Был, по крайней мере, когда-то. Вот и подвернулся повод узнать, так и это до сих пор или нет. — Мэйбл, Диппер, вы же понимаете, что так будет лучше, — с нажимом проговорил мужчина. — Мораль на одной чаше весов, но на другой — наше благополучие. Думаете, мне все это по душе? Фиддлфорд был моим добрым другом. Они переглянулись. У них произошел очередной телепатический диалог. Чаще всего один поддерживал другого. Конечно, так бывало не всегда, но сейчас это было дело принципа. Мир снова сошел с ума, да, но это не значит, что они должны этому поддаваться. — Диппер, вы уже не дети. — Манипулировать внуками не очень красиво с твоей стороны, Форд, — осклабился Билл, зачем-то встревая, хотя сейчас для него начиналось самое интересное. — Только начали, а ты уже грязно играешь. — Помолчи, Сайфер. Спрашивают не тебя. — Форд махнул рукой. — Диппер. Мэйбл заметила, как сжался ее брат. Спустя столько лет Диппер научился стоять за себя и других, рисковать, когда это оправданно, но она никогда не видела такой растерянности в его глазах. Неужели десять лет спустя Форд имеет такое влияние над ним? Но и одернуть она его не могла. Это было бы нечестно. Каждый сам должен решить, во что он верит, каковы его ценности. — Я н-не знаю. Все это кажется неправильным… — заробел Диппер. — Мы изначально находимся в условиях «неправильности». — Вот вам и демократия! — хохотнул Робби. Его все это веселило больше чем кого-либо из присутствующих. — Я отдам свой голос. — Билл закатил глаза и демонстративно поднял руку. — Только закончите уже этот цирк. Доволен, Шестопал? Форд встал. Довольным он не выглядел. Но, по крайней мере, теперь у них наметился курс действий. Мэйбл хотела что-то сказать, но Диппер быстро ушел. Она не стала его догонять. Ясное дело, что ему паршиво. В восемь на заднем дворе был готов костер. Тело МакГаккета вынесли плотно завернутым в ткань и положили поперек бревен, изрядно политых бензином, так что зловонный запах вызывал жжение в глазах и спазмы в желудке. Мэйбл наблюдала за всем относительно издалека — не прийти она просто не могла. Эта кремация была равносильна похоронам. Надо было отдать должное. Но рассудок все еще трезвонил, что это неадекватно. Диппер стоял рядом с Пасификой и о чем-то с ней перешептывался, Венди заправляла процессом вместе со старшими Пайнсами, Гидеон и Зус стояли неподалеку. Один Робби безучастно мерил шагами периметр. Мэйбл тоже сейчас предпочитала одиночество. Ей нужно было о многом подумать. — Тебе не нравится эта идея, но, поверь, лучше так, чем потом оно сгниет и будет благоухать на весь дом, — сказал неожиданно подобравшийся Билл с лицом знающего. — Поверь мне. — Мы сходим с ума. — А как иначе. — А завтра что? Будем глотки грызть друг другу? Угрожать смертью? — Поживем — увидим, — загадочно хмыкнул Билл. Мэйбл вздрогнула от громкого треска — бревна, обильные политые бензином, резко вспыхнули. Красное зарево, сливаясь с полыхающим столпом огня, смахивало на кровавое полотно. Мэйбл, несмотря на стоящую духоту, дрожала. Плохое предчувствие сжало нутро. ⠀